Позволь мне любить тебя

Юнги, порядочно озадаченный произошедшим в лесу, вернулся в дом к Дамби, где все по-прежнему занимались своими делами. Чимин сидел рядом с крольчатами и легонько гладил их по пушистым спинкам, глядя куда-то в угол отсутствующим взглядом. Юнги не стал его окликать, только тихо прикрыл дверь и отошёл, чтобы не мешать брату думать. Джин в садике занимался цветочными клумбами и рыхлил землю маленькой лопаткой. Он всегда любил возиться в саду и говорил, что это занятие его успокаивает и умиротворяет. — Юнги-я, отнеси ягоды нуне, она собирается печь пирог, — сказал старший омега, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Хорошо, я и собирался, — Мин кивнул и направился в дом, где вовсю шла бурная деятельность. Там приятно пахло выпечкой и травами, и Дамби переходила от очага к столу и обратно. Она была владетельницей этого маленького мира кухоньки, и, казалось, умела все. Юнги даже замер, глядя, как под её сильными руками гнется и мнется кусок теста для пирога, будто что-то воздушное и лёгкое. — А, Юнги, ты принёс ягоды, спасибо, — женщина заметила его и жестом показала, куда можно поставить лукошко с собранной земляникой. — Скоро будет пирог и все вместе попьём чай. Как ты на это смотришь? — Спасибо, — искренне поблагодарил Юнги, усаживаясь на один из стульев. — Вы такая хорошая, — он застенчиво улыбнулся, и почувствовал, как щеки наливаются румянцем. Омега почему-то не мог не краснеть, когда говорил кому-то комплименты. Что это было, он не знал, но постоянно смущался. Дамби только усмехнулась по-доброму и раскатала тесто скалкой по столу. — Я рада, дорогой. Можете с Чимином называть меня нуной, я еще не такая старая, — наконец сказала она, снова собирая все в один комок. — Когда я переселилась сюда, не ожидала, что мне припишут что-то ужасное, — добавила она после недолгого молчания. — А откуда…вы приехали? — осторожно спросил Юнги, заглядывая женщине в лицо. — Из Дубовой гряды, — немного погодя ответила Дамби. Её лицо слегка омрачилось. — Это довольно далеко отсюда. — Да, я что-то слышал об этом селении, — Юнги принялся копаться в памяти. — Папа что-то говорил о нем. — Всё это время, что я живу тут, так и не узнала, кого как зовут, — мысля вслух, заметила женщина. — Не скажешь мне фамилию своего отца? — Наша фамилия Мин, папу тут все знают, — с готовностью ответил Юнги и вдруг увидел, как лицо Дамби потемнело и на лбу меж бровей появилась тонкая морщинка. — Что с вами? Нуна? — Ничего, дорогой, просто вспомнила кое-что, — старшая потеряла рукой лоб и покачала головой, стараясь привести мысли в порядок. — Это что-то…плохое, — утвердительно сказал Юнги, заглядывая нуне в лицо. Та смотрела куда-то в угол пустым взглядом и не сразу отреагировала. — Да, — с трудом ответила она, кивая. Омежка усадил её за стол, и быстро налил в чашку немного воды. — Спасибо, Юнги-я. — Дамби с щемящей нежностью посмотрела на стушевавшегося от неожиданности парня. — Если бы мне повезло больше, у меня был бы такой же прекрасный сынок, как ты. Но не сложилось. Юнги вконец растерялся, сбитый с толку чужим дрогнувшим голосом, наполненным невысказанной болью. Дамби опустила голову и внезапно она стала будто старше. Омега увидел, как посерело её ещё довольно молодое лицо, как на нем обозначились мелкие морщинки около глаз и рта. — Я потеряла его, — наконец сказала женщина едва слышно, слегка перекрывая своим голосом потрескивание поленьев в очаге. — Помню, как он родился, маленький такой, красненький комочек, — возле покрасневших глаз собрались слезы. — Тогда рядом, в моём селении был лекарь, он принял его и помог мне немного восстановиться. Я помню, что у него были светлые волосы и какие-то необычные глаза. И если честно, когда я тебя увидела, то подумала, что ты кого-то мне напоминаешь. И вот правда, ты оказался его сыном. Мне не с кем было оставить малыша, и мне приходилось везде брать его с собой. Как и в тот раз… Спустя несколько месяцев я пошла за хворостом и началась страшная метель. Тогда, мне показалось, что я сошла с ума. Ничего не помню, только один ветер и кошмар. Этот ужас, когда я поняла, что потеряла его. Молодая была, дура, вообще ничего не смыслила. Я тогда искала его, чуть не заблудилась, но так и не нашла в той жуткой чаще. С тех пор и живу вот так одна. Дамби замолчала, и её последние слова замерли в комнате, как дым очага. Юнги не смел ничего говорить, подавленный чужим горем и не знал, что можно сделать. Слова жалости были бы лишними, ведь эти дежурные фразы не помогли бы залечить зияющую рану в чужом открытом, таком уязвимом сейчас сердце. Дамби, немного помолчав, встала со стула, поправила волосы и снова принялась за тесто. Юнги вздрогнул и внезапно понял, что стóит предпринять. Он решил ничего не говорить, потому что слова порой все портят, а подошёл осторожно и нерешительно обнял нуну за пояс, прижался к ней, как котенок, ищущий тепла. — Я не знаю, что могу сделать для вас, — пробурчал омега, чувствуя чужой мягкий, домашний аромат. — Мне так жаль… Дамби отряхнула руки от муки и, повернувшись к Юнги, обняла его в ответ за плечи. — Ну-ну, полно, дорогой, — её голос немного дрожал, но она явно пыталась этого не показывать, делая вид, что все в порядке. — Ты замечательный мальчик и у тебя будет самая лучшая семья в мире. Юнги прижался к ней ещё плотнее, желая успокоить и передать свою симпатию и сострадание. — Спасибо тебе за то, что выслушал, — нуна благодарно погладила его по голове. — Теперь, когда я не держу все в себе, мне стало немного легче. Я понимаю, что это всё только моя вина, и никто, кроме меня никто в случившемся не виноват. Юнги поднял на неё взгляд и посмотрел на Дамби слезящимися глазами так, что та не знала, что и сказать. Как это всегда бывает, столь личный момент прервал совершенно другой человек. В дверь несколько раз кто-то слабо постучал и сказал голосом Чимина: — Там пришёл кто-то… И стучится. Юнги крупно дернулся и покрылся румянцем. Дамби мягко погладила его по щеке. — Спасибо, что послушал меня, дорогой, все будет хорошо, поверь мне, ладно? — омега кивнул и сделал шаг назад. — Это, наверное, ко мне, — Дамби вышла из комнатки на улицу. Юнги, немного потерянный, последовал за ней. Чимин, ждавший их за дверью, сразу заметил, что с братом что-то не так. — Хен, что-то случилось? — Чимин потряс Юнги за рукав. — А? Прошу тебя, давай дома тебе все расскажу, — старший омега посмотрел донсену в лицо и тот понял, что дело серьёзное, раз брат говорит таким тоном. — Как скажешь, — Чимин поспешил за хеном к калитке. — Оу, кто это там мог прийти? Дамби, открыв калитку, пригласила пришедших войти. Омежка вскрикнул в ужасе: — Волки! — и неосознанно вышел вперед, прикрывая Юнги собой. В самом деле, во двор вошли двое огромных волков — бурый и черный, в холке доставая Чимину до плеч. Было чего пугаться, в общем. — Хен, пойдём отсюда, — Чимин отступил, заставляя Юнги попятиться вглубь двора. — Мне ужасно страшно. — Стойте, подождите! — их окликнул повеселевший голос Дамби. — Они непростые волки и не станут нападать. — Как это не станут?! Вон, какие огромные! На чиминовы наивные слова чёрный волк громко фыркнул и залаял, будто смеясь. Юнги внезапно сообразил, что это тот самый волчара, что спас Чимина из речки. Другого и быть не может. — Сейчас они придут в себя и увидите, что они совсем не страшные, — нуна покачала головой, подгоняя бурого волка, во все глаза смотрящего за замурзанного землёй Сокджина. Тот даже смутился от пристального разглядывания и убрал грязные руки за спину. — Ох, какие они ужасные, — не сдержался Чимин, провожая взглядом новых гостей. — Таких ночью увидишь, и сразу поседеешь. Сокджин ничего не сказал, только отошёл к стене дома помыть руки в ведре. Юнги подошёл к нему и спросил тихо: — Хен? Помнишь, когда мы пришли Чимина спасать? Джин кивнул, постепенно улавливая смысл. — Этот чёрный волк мне напомнил того самого, которого мы тогда на берегу видели, тебе не кажется? — Ты тоже об этом подумал? — Сокджин встряхнул руки и наморщил брови, вспоминая тот момент. — Ну да, это он. — Мы же тогда Чимину ничего не рассказывали? Сокджин только покачал головой. — Хены, что вы там шепчетесь? Мне тоже интересно, — слегка обиженно заметил Чимин, подозрительно глядя на брата и Джин-хена. — Ну, понимаешь… — замялся Юнги, растерянно глядя на старшего. — А общем, тот чёрный волк тебя спас, — выпалил тот, переставая тянуть кота за хвост. — Спас? — не понял Чимин, округляя глаза. — Ну когда ты тонул, помнишь? — А, — Чимин сник, но опять взбодрился. — Да, я припоминаю. Я тогда не знал, что и делать, потому что я тонул, и ещё этот волчара страшный полез- — Неужели я такой ужасный, м? — разговор омег прервал чей-то приятный голос с крыльца. Чимин тут же заткнулся и обернулся в сторону дома. Слова застряли у него в горле при виде высокого, широкоплечего парня, от которого явно ощущался альфий запах брусники, прохладный и свежий. — Ну ладно, ладно, прости, не хотел тебя пугать, милаха, — альфа усмехнулся и босой, спустился на землю двора. Он был в одной длинной рубахе до колена, и просторных домотканых штанах. — Не нравлюсь? В ту же минуту он узрел стремительно краснеющее лицо Чимина. Омежка прикрыл румяные щеки ладошками и скоренько спрятался за замершего на месте брата. Альфа фыркнул необидно и посмотрел вопросительно на Юнги, на что тот только с улыбкой пожал плечами. — Ну… Меня если что Чонгук зовут, — неловко начал черноволосый. — Простите, не хотел вас пугать. — Ничего, он просто трусишка, — Сокджин засмеялся, разбавляя напряжение, повисшее в воздухе. Он представил альфе себя и Юнги. — Круто, а как же величать ту милейшую земляничку, м? — Чонгук сделал шаг за спину Юнги, откуда раздалось смущенное шипение. — Чимин-а, выходи, невежливо так себя вести, — пожурил его брат и отошёл, являя миру до края румяного донсена. Чонгук не успел ничего сказать, как на крыльцо вышла хозяйка. — Ты что это омег мне смущаешь? — шутливо спросила она, сразу понимая обстановку. — Твой хен там вовсю работает, не отставай. Чонгук послушно убрался в дом, перед этим бросив на братьев щенячий взгляд. Дамби только покачала головой и сказала Чимину гораздо мягче: — Прости, он просто не знает, как правильно общаться с омегами, и говорит, что думает. Он не хотел тебя обидеть, поверь мне. — Ничего, — омежка потихоньку ожил и поднял на нуну глаза. — Это просто было…неожиданно. — Вот и хорошо. Сейчас будем чай все вместе пить. Юнги-я, спасибо тебе за землянику. Ты прямо самую лучшую собрал. Означенный омега гордо задрал свой нос-кнопку, на что все засмеялись. — Просто я знаю одно особенное местечко, — заявил он, деснево улыбаясь. — Намджун прямо не нарадуется, — Дамби кивнула. — Он прямо так и сказал. Отправил меня отдыхать, потому что я и так слишком много работала, и сейчас сам печёт пирог. — Альфа? — Сокджин недоверчиво поднял брови. — Он умеет готовить? — Да, и вполне неплохо, — кивнула Дамби, жмурясь на солнце. — Он молодец и быстро учится. — Ясно… — Ким снова замолчал, думая о чем-то своём. — Давайте, пока там альфы, уберём все? — предложил Юнги, глядя на небольшой стол, стоящий под яблоней. — Или мы в доме будем? — Нет, там жарко, — покачала головой хозяйка. — Хорошая идея, кстати, Юнги-я. Время пролетело незаметно, и вскоре на пороге появился Чонгук и сказал, что хен уже вынул пирог из печи. — А вы чайник не забыли поставить? Я что-то забыла, — посетовала Дамби. Альфа ответил, что вода уже вскипела. — Вот хорошо, что Джун-а сам догадался, — обрадовалась женщина. — Хозяйственный какой. Чонгук кивнул и пропал. Во дворе началась возня, особенно приятная летним неспешным днем. Солнце не пекло, а ласково окутывало людей своим теплом, ветерок, пропахший ароматами альф и омег, шевелил листья деревьев, куры поквохтывали во дворе, подбирая крошки — тишина и покой. Именно в таких моментах и заключается простое человеческое счастье, о котором так много говорят и думают. В тех моментах, окружающих нас каждый день, стоит только их найти и заметить. Счастье в том, что семья здорова и не голодна, во вкусном завтраке или хорошей погоде. В том, что над головой есть крыша, а на счету есть хоть немного денег. В том, что можно мыслить и мечтать, глядя на облака летом или снежинки зимой. И одна из причин несчастий такова, что люди просто слепо проходят мимо таких спокойных, незамысловатых радостей, способных наполнить их жизни тёплым светом, который способен спасти их души от скуки и затхлости. Вот и теперь, накрывая деревянный стол цветной скатертью, Чимин улыбался, слушал чириканье птиц и подставлял солнышку довольное личико. Внезапно кто-то коснулся его локтя. Омежка как ужаленный отдернул руку и обернулся. Возле него, держа блюдо с пирогом, стоял Чонгук с виноватым лицом. — Ты же Чимин, да? — омега с удивлением увидел, как на альфьи щеки лезет яркий румянец. Оказывается, не один он тут смущается! — Я не хотел тебя обидеть, ну, это, как его… Внезапно, Чимину стало гораздо легче, и он даже улыбнулся, глядя на альфу, смущенного ещё больше, чем он сам. — Ладно, проехали, — он махнул рукой. — Да, ты правильно назвал моё имя. Чонгук выпрямил плечи и застенчиво наклонил голову. — Ты просто очень красивый, — совсем тихо добавил он, избегая взгляда омеги. Чимин не успел ничего ответить, как кто-то сказал наполовину умиленным, наполовину издевающимся тоном: — Картина маслом: парочка делает друг другу комплименты. — Эй! — Чонгук с Чимином одновременно повернули голову в сторону голоса. Это оказался ещё один альфа с чайником в руках, наряженный в такие же простецкие штаны и рубаху. — О, смотрите, они и реагируют вместе, как мило, — фыркнул он и шагнул вперёд. — Чонгук, все так с голоду помрут, пока ты что-то организуешь. — Хен, прекрати, — пробурчал Чонгук послушно и поставил пирог на стол. Второй альфа только басовито засмеялся и водрузил чайник рядом с пирогом. — Эх ты, — покачал он головой и обратился к Чимину: — Ты уж прости, если что. Этот остолоп только и может, что по лесу носиться, хвост задравши, ни на что другое он не способен. Меня зовут Намджун, кстати, — представился он, делая вид, что видит паренька впервые. — А меня — Чимин, — омежка слегка поклонился старшему, по мягкому запаху мяты чувствуя, что тот настроен добродушно и дружелюбно. — Можешь называть меня хеном, — альфа зачесал пятерней свои каштановые волосы назад и подмигнул оправившемуся омеге. — А ты такой же милый, как Чонгук и говорил. — Да какого черта вы на него накинулись, альфы недоделанные! — Юнги появился непонятно откуда и встал перед Намджуном, который был крупнее его самого в полтора раза. — Ладно он, но ты куда? — Ой, ой, как страшно, — Джун отступил даже перед напором смелого омеги. — А ты кто? Он безбожно кривил совестью и играл в игру «познакомься с омегами, которых уже знаешь, но молчишь по некоторым причинам». Выходило пока хорошо. — Меня зовут Юнги и я старший брат Чимина, — омега весь собрался и сжал кулаки. — И если понадобится, намерен его защищать всеми силами от всяких альф. — Хен, не волнуйся, все хорошо, — подал голосок младший омежка, находившийся в эпицентре событий. — Никто меня не обижал. — Ну ладно, поверю вам всем на слово, — Юнги обвел всех подозрительным взглядом. Намджун не сдержался и рассмеялся, глядя на нахохлившегося низкого омегу, пытавшегося так самоотверженно защищать своего младшего брата. Но все равно, его отношение к этому Юнги, несмотря на незаслуженную агрессию с его стороны, несомненно улучшилось. Не каждый же омега полезет на альфу с кулаками, тем более на такого великана, как Намджун. — Идите вы в лес, — Юнги надулся обиженно и опустил руки. — Я-то волновался, все ли тут в порядке, а вы… — Хен, не сердись, — Чимин совершенно очаровательно полез к брату обниматься. Юнги растаял и сжал брата в ответных объятиях. Альфам оставалось только умилиться таким взаимодействиям, ведь сами они, хоть и были братьями, не проявляли своих чувств друг к другу так явно. — Ну я смотрю, вы тут все перезнакомились, — во двор вышли Дамби с Сокджином. Они несли чашки и милый заварочный чайничек с узором из жёлтых цветочков. — Да, уже, — с готовностью отозвался Намджун, забирая ношу у Сокджина. Тот немного удивился, но все же позволил себе помочь, хотя обычно все привык делать сам. Этот жест заботы не ушёл от глаз Юнги и тот решил спросить потом, что это всё значит. — Ты же старше меня, да? — Чонгук посмотрел на успокоившегося Юна. Тот кивнул. — Можно, я буду называть тебя хеном? — Можно, — великодушно разрешил Юнги и Чимин просиял. Всё-таки хорошо, что никто не ругается и не ссорится. Он не любит, когда кто-то кричит и злится. — Юнги-хен и Чимин такие дружные братья, — немедленно добавил Чонгук, расставляя уже наполненные чаем чашки. — Даже немного завидно. Где-то на периферии фыркнул Намджун, но дискутировать не стал. Он молча принёс несколько табуреток из дома и расставил у стола, чтобы всем хватало места. — Ну, работнички, усаживайтесь, — широким жестом пригласила всех Дамби, занимая свой почетный стул во главе стола. Как-то так получилось, что Чимин оказался напротив Чонгука, Сокджин увидел напротив себя Намджуна, ну а Юнги плюхнулся на табуретку с другого конца стола и поймал хитрый взгляд нуны, показывающий на сложившиеся парочки. Омега понятливо подмигнул ей и принялся разрезать пирог. Повисло молчание. Чимин и Чонгук краснели, едва поднимая друг на друга взгляды, Сокджин смотрел куда угодно, лишь бы не на альфу напротив, а Намджун втихую любовался им, обводя глазами точеные черты омеги в свое удовольствие. Всё же Джин невероятно красив. — Кхм, вот, разбирайте, — Юнги наконец разрезал пирог и поставил блюдо на середину стола. Он встал, положил кусок на отдельную тарелку и подал его Дамби с лёгким кивком: — Нуна, прошу. — Спасибо, Юнги-я, — та улыбнулась, на что тот прикрыл рот ладонью, пытаясь не рассмеяться с атмосферы ужасной неловкости, повисшей в саду. Плюхнувшись на стул, омега как ни в чем не бывало схватил свою долю пирога и откусил немного. — Ого, ничего себе, — похвалил он. — Смотри-ка, альфа неплохо, оказывается, умеет готовить! Намджун только хмыкнул довольно и попробовал тоже. — Да, я старался, — отозвался он с еле заметной гордостью. Юнги сообразил, что тот хочет произвести впечатление на Сокджина и продолжил заливать о том, что такие хозяйственные альфы редко бывают и на дороге не валяются. Его пламенная речь не осталась без результата: Джин немного более заинтересованным взглядом посмотрел на Намджуна и его глаза немного потеплели. — А как вы живёте в лесу? — робко спросил Чимин, нерешительно глядя на Чонгука. — Ну у нас там такие же дома, похожие на ваши, — выручил Намджун слишком молчаливого братца, понимая, что тот не сможет сам ответить. — Только находятся далеко в чаще. — Угу, — только и смог кивнуть Чонгук, запихав в рот пирога. — Мы не офень страфные. — Вы это не Чимину, а Юнги лучше доказывайте, — подал голос Сокджин, ни к кому не обращаясь. — Ему полезнее будет. — Хен, не надо, не вспоминай, а, — Мин потерял весь свой весёлый настрой, вспомнив, чтó ему предстоит. — Пожалуйста. Джин умолк и выразительно посмотрел на обоих братьев. Намджун сразу понял, о чём он говорил. Ежегодные выборы двадцатилетних омег оборотням традиционно никем не обсуждались, чтобы не напоминать о плохом. Намджун сделал вывод, что Юнги в этом году вытянул несчастливый жребий и пойдёт через месяц в лес, чтобы оказаться замужем за каким-то альфой из их селения. Юнги в глазах Намджуна выглядел слишком маленьким и хрупким для двадцати лет. Он сидел так же грустно и отстранённо, как иногда Тэхён, средний брат альфы, задумывается за обедом, и будто не слышит того, что говорится вокруг. Может, их двоих стоит познакомить? А то не годится взрослому альфе от омег прятаться, что бы то ни было. Надо же жить нормально, учиться общаться, все равно же придётся пересекаться не только с сородичами, но и с обычными людьми. — Прости, Юнги-я, — Сокджин протянул руку через стол и коснулся ладони младшего. — Ничего, хен, я уже смирился, — безучастно отозвался Юнги и отпил чай. Чимин не стал что-то говорить, но он ещё раз, твёрже некуда, решил идти вместе с хеном, чтобы защитить его от всего зла этого мира и отблагодарить за все, что тот для него сделал. Он за своими мыслями неосторожно отпил слишком много чая и обжег язык и губы. — Ау, — тихонько зашипел он, хватая ртом воздух. — Что такое? — задумавшаяся Дамби очнулась и заботливо наклонилась к омеге. — Слишком горячо? — Ничего страшного, нуна, — Чимин глубоко вдохнул, пытаясь уменьшить боль. Чонгук промолчал, лишь внезапно встал со своего стула и ушёл в дом, провожаемый пятью парами глаз. Он не стал ничего говорить, потому что этот, именно этот омега лишил его всякого красноречия своей красотой и скромностью. Чонгук не знал, что и сказать, чтобы не обидеть Чимина, так доверчиво смотревшего на него. Альфе казалось, что все эти фальшивые слова, всякая пошлятина здесь недопустимы, хотя на это велось много омег, особенно от такого статного красивого альфы. Чимин, он какой-то другой — наивный, мягкий, его можно задеть любым неосторожным словом. Чонгук смел только любоваться его совсем юным личиком, которое он помнил с того времени, когда вытащил его из реки. Теперь живой, настоящий Чимин был гораздо прекраснее и милее и, наверняка, не знает, что может очаровать собой целый мир, не говоря уже о каком-то альфе. Чонгук, наливая в ещё одну чашку воды, подумал о том счастливом, кто станет мужем этого омеги. Он решил, что у него самого нет шансов понравиться такому, как Чимин — тот точно ждёт кого-то старшего, того, кто способен позаботиться о нём и обеспечить его всем, чем необходимо. Ему, наверное, нет никакого дела до альфы, выглядящего совершенно нелепо со своим телом взрослого и лицом подростка. Чонгуку от таких мыслей стало горько, но, как известно, на правду не обижаются. И все же волк в глубине души требовал, просил позаботиться об этом омеге, кому Чонгук был не в силах отказать. С таким безнадёжным настроем альфа вернулся в сад. — Вот, на, — немного грубовато альфа протянул Чимину чашку с холодной водой. — Станет легче. — Спасибо, — омега посмотрел на него огромными глазами и выпил. Действительно, боль немного утихла. Чонгук только махнул рукой, окончательно смущенный всеобщим вниманием, и прогремел своим стулом. Он молился всем духам, чтобы не покраснеть, потому что боялся и без того опозориться перед Чимином, кто во все глаза смотрел на него и молчал. Чонгук ненавидел свою сторону, просыпавшуюся в такие моменты — он от неловкости превращался в какого-то неуклюжего медведя, не знал, куда деваться со своим ростом и руками, постоянно что-то ронял и задевал, сам того не желая. И поэтому Чонгуку не хотелось показывать это Чимину, чтобы он разочаровался в нем ещё больше, хотя омега молчал и никак не показывал своего недовольства. Остаток чаепития прошёл в тишине. Все думали о своём, и не хотели лишний раз смущать изрядно смешавшегося Чонгука. Чимин бросал на него осторожные взгляды и хотел ободрить, понимая, что все это произошло из-за него. Если бы он не обжегся, то альфа чувствовал бы себя гораздо лучше и не покрывался красными пятнами нервного румянца. Вскоре Намджун с Чонгуком засобирались уходить, говоря, что «отец ждёт», и Тэхён, наверное, очень волнуется. На самом деле нет. Просто старший оборотень видел, насколько брат переживает, и решил, что пока хватит впечатлений на сегодняшний день. Да и омеге этому тоже не лучше, вон, сидит, как помидор, и посмотреть в глаза боится. Чимин вышел их проводить, пока хены и нуна собирали посуду со стола. Омега попрощался с Намджуном и нерешительно окликнул его брата. Чонгук замер, умоляя Джуна мысленно уйти как можно дальше. — Я это… — начал было Чимин извиняющимся голосом. — Прости, я не хотел ставить тебя в…неловкое положение. Я такой неаккуратный… У Чонгука, что греха таить, полгоры свалилось с плеч. — Нет, что ты, Чимин, — он посмотрел омежке в лицо. — Это ты прости, что первым начал тебя смущать. Я…слишком засмотрелся на тебя и ляпнул, не подумав. — Оу… — омега зарумянился и опустил взгляд. — Просто… Никто из альф не говорил мне, что я милый… Ты первый. Чимин прикрыл руками лицо, стыдясь своей неопытности. Он считал её чем-то мешающим, лишним, не понимая, что именно его искренняя реакция, честность и ничем не испорченное обаяние сражали всех наповал. Чонгук — не исключение. А его, кажется, можно и не искать. Ну как, спрашиваете, адекватно реагировать на то, что он первый альфа, кто сделал такому омеге, как Чимин комплимент? Риторический вопрос. — Ну…это…я рад, наверное, — альфа потерял весь словарный запас и пытался вспомнить что-то ещё кроме бессвязных звуков. — Я…наверное, пойду… Прости, если я что-то сделал не так, — он коснулся одними кончиками пальцев руки Чимина и, отступив на шаг, обратился в волка. Он благодарил небеса за то, что на морде животного не видно багрового румянца, залившего все его ещё мальчишеское лицо. Омежка среди клубóв пыли увидел лишь силуэт огромного чёрного волка и подобрал одежду, которую носил альфа этим днем. Она вся пропиталась брусникой и Чимин, посмотрев по сторонам, уткнул в рубаху нос. Пахло приятно и свежо, так, как ему больше всего нравится. Омега хихикнул и поднялся во весь рост. А этот альфа тоже…очень милый.