Обречённые дети Луны

      — То есть, эта крыса…       — Жаба.       — Эта жаба хочет доказать, что ты опасен, чтобы упечь тебя в Азкабан? А стать одной из двадцати восьми священных она не хочет? Альфард усмехнулся и опустил голову. Он снова поднял взгляд на спроецированную кристаллом Эрику и улыбнулся, поджав губы; улыбка получилась измученной и болезненной.       — Меня могут не просто посадить, а убить. Таков закон.       — К черту закон, ты невиновен.       — Из-за меня страдают люди. Близкие мне люди!       — Случившееся с Биллом — несчастный случай.       — Мое рождение — несчастный случай.       — Тоже верно. Альфард, они не смогут забрать тебя по одной причине — ты убьешь их раньше.       — Не подбадривает.       — Прости. Ты не злодей. Ты очень хороший человек, который просто не может принять свою магию. Прими её, Альфард.       — Она слишком опасна.       — Не относись к ней, как к чужой. Она твоя. Твоя родомагия, твоя сила. Прими её, пожалуйста. Не ради близких, ради себя. Сделай все это ради себя, Альфард.       — Я люблю тебя. Эрика испарилась в воздухе, а Альфард выдохнул, будто до этого и не дышал. Лёгкие горели, голова гудела, сердце бешено билось, норовя вырваться из груди. Прощаться с ней каждый раз было невыносимо больно и Альфард переживал расставание, будто стервятники рвут его плоть, а шакалы разгрызают кости. Его преследовало чувство, что он теряет нечто безумно ценное, не успев насладиться этим. Он получил покой, тепло, уверенность в жизни и своей судьбе, но мир начал рушиться со стуком каблуков и с появлением тысячи оттенков розового, которые рябили в глазах и напоминали о дне, когда Альфарду предстоит примерить петлю. Все говорили ему, что он накручивает себя и в итоге, все сложится лучше некуда, но сам он чувствовал, как приближается его неизбежная смерть. Ему казалось, что он должен умереть, иначе, он просто не сможет жить по-настоящему.       «— Альфард, у тебя три шанса. Если ты потратишь их в пустую, то напиши заранее письмо, которое я передам твоим родителям» — Так сказал Билл, предупреждая Альфарда об Амбридж. Три шанса. Цифра казалась бесконечно большой и невыносимо маленькой одновременно.

***

      — Заклинание на первом курсе можно изучить, а вы на седьмом не можете с ним справиться? Мистер Блэк-Уизли, продемонстрируйте. Альфард тяжело вздохнул, встал с места, направил палочку на стул Макгонагалл и без эмоций на лице сказал:       — Драконифорс. По кабинету начал бегать дракон размером со стул, которым он был минуту назад.       — Он родомаг, а у таких магия лучше развита!       — Не нужно оправдывать свою безответственность и халатность чьими-то заслугами. Альфард много лет показывал идеальные результаты, а вы, мисс Калпеппер, не первый год меня разочаровываете. Садитесь. Плюс пять баллов Гриффиндору. Альфард, верните стулу прежнее состояние. Ещё один взмах и Альфард превратил дракона снова в стул. Всех интересовало, почему после того, как Макгонагалл заняла пост директора, она не перестала преподавать, но ответа никто не знал. Возможно, даже сама Минерва. После урока Альфард дождался, пока все уйдут и задержался, чтобы поговорить с профессором.       — Профессор Макгонагалл, можно поговорить с вами о моей учебе?       — Ты успешный ученик, Альфард, я пророчу тебе большое будущее, как и твоей матери, деду и всей линии Блэков. Вы всегда были способными.       — Про линию Уизли вы умолчали.       — Всегда буду умалчивать. Что случилось?       — Профессор, я бы хотел… Я бы хотел сдать экзамены экстерном.       — Простите?       — Боюсь, если я долго буду оставаться в школе, я подвергну опасности не только себя, но и окружающих. Вы знаете, что я опасен. Я благодарен, что вы приняли меня в школу несмотря на все, что… Несмотря на все. Но сейчас слишком тяжёлые для меня времена. Я могу сдать экзамены экстерном?       — Это связано с инспекцией, Альфард? Глаза Макгонагалл смотрели прямо в душу, разглядывая все самые сокровенные тайны людей. Становилось неловко под таким взглядом, и Альфард переступил с ноги на ногу.       — Да, профессор Макгонагалл. Можно что-то сделать? Макгонагалл отвела взгляд в сторону, а затем снова к Альфарду.       — Ваша семья является очень способными учениками. Я бы сделала все для вашего деда и матери. К вам это тоже относится. Напишите эссе, мистер Блэк-Уизли. Если я его одобрю, то договорюсь с другими профессорами и мы выдадим вам документ об успешном окончании школы. Она начала уходить и только у двери он ее окликнул:       — Профессор, а на какую тему эссе?       — «Кто я такой?» Она превратилась в кошку и исчезла.

***

Альфард сидел в библиотеке, стучал ручкой по учебникам в такт музыке, которую слышал лишь он. В голову не лезла ни одна мысль о том, кто он такой. Запыхавшийся Люпин подбежал к нему, ударил руками по столу и посмотрел на Альфарда. Блэк-Уизли сразу подумал, что он сейчас скорее расплывчатое изображение, чем нормальный человек у Тедди, поэтому подождал, пока тот придёт в норму.       — Садись, Лютик, отдышись. Люпин прокашлялся, поправил наплечную сумку и сказал:       — Я постою. Альфард издал еле слышный смешок, прижимая руку кулаком. Причины Люпиновского нежелания садиться на стул казалась яснее утреннего солнца в разгар июля.       — Что случилось, Тедди?       — Тебе вкратце или в ярчайших подробностях?       — Ты же не светская сплетница, чтобы мне всё в красках рассказывать. Давай быстрее, а то у меня сейчас перегрев чердака произойдет с Макгонагалловским заданием. Во что вляпался твой вытраханный моим братом зад? Тедди посмотрел на Альфарда выжигающим взглядом, облизнул губы и засунул руки в карманы.       — Поможешь с трансфигурацией?       — И всего-то? Да пожалуйста!       — Хорошо. Я зайду вечером к тебе в гостиную, договорились?       — Заметано, раб вазелина. Тедди схватил книгу со шкафа и бросил в Альфарда, а тот залился громким и басистым смехом.

***

Тедди пришел ближе к закату и сразу сел напротив Альфарда в гостиной.       — Уже не больно?       — Отъебись. Ну так, что?       — У меня спрашиваешь? — Он вскинул одну бровь и указал на себя пальцем. — В чем помощь нужна? Только Блэки обладали такой артистичностью и мимикой. Они могли из любой ситуации разыграть целый спектакль со смертями и страданиями, которые никому не были нужны, но Блэки разыгрывали их умело и очень даже весело. Тедди уже который раз не мог повторить заклинание и сотворить из пустоты хотя бы что-то, поэтому Альф пересел к нему, закипая от ярости. Он взял палочку начал выводить в воздухе нужный для исполнения для заклинания узор.       — Понял? Тедди попробовал снова и у него опять ничего не вышло. Альф недовольно буркнул и повторил заклинание. У Люпина ничего не получалось. Уже злой Альфард схватил Тедди за руку и попытался вывести узор, но послышался хруст. Пугающий до дрожи костей хруст. Такой хруст был бы, если бы они гуляли по лесу и наступили на сухую ветку. Секунда и Люпин взвыл.       — Блять… — Выдохнул Альфард. Рука Люпина была сломана.

***

      — С ним все будет хорошо?       — Обычный перелом. Как ты его получил, Тедди? — Мягкий голос медсестры заставлял тепло внутри расползаться и окутывал человека одеялом.       — Решил полетать на метле. Летун из меня отвратный.       — В общем, через месяц-полтора снимем тебе гипс и рука будет как новенькая. Альфард помогал Тедди дойти до гостиной. В одном из коридоре, в толпе учеников они разглядели Амбридж с бумагами в руках, которая отметила что-то, посмотрев на Альфарда и Тедди со сломанной рукой, и испарилась в толпе.       — Она знает…       — Ты не виноват!       — Виноват! Тедди, я буквально сломал тебе руку! Ты ненавидеть меня должен!       — Я не хочу. Ты случайно, Альф. Не стоит винить себя во всех человеческих грехах, ясно?       — Это трудно, когда знаешь, что реально виновен.       — Ты не виновен.       — Виновен. Я это знаю, ты знаешь. Все это знают, Тедди… У меня осталось два шанса.

***

      — Ты сломал Тедди руку? Билл облокотился на стол двумя руками и смотрел на Альфарда строгим взглядом.       — Я не хотел.       — Знаю, но ты сделал. Ты же понимаешь, чем это может кончиться? У тебя осталось два шанса.       — Черт…       — Все поверили в байку про метлу и неумелый полет, но не Амбридж. Будь осторожнее.       — Я уже предпринял кое-что для своего спасения.       — Что?       — Тайна. Я могу идти? Билл тяжело вздохнул, зажмурил глаза, а затем широко раскрыл.       — Иди. Два шанса, помни.       — Помню.

***

«Я Альфард Блэк-Уизли. Я мог бы начать со слов, когда и где я родился, кто мои родители и какие подвиги они совершили, но к сожалению или к счастью, заслуги моих родителей мне не принадлежат. Я бы хотел знать ответ на заданный вами вопрос, профессор, но его нет. Я его не нашел. Вообще-то, меня слишком часто просят ответа на него, но я никогда не отвечал правильно. Сейчас я тоже не уверен, что отвечаю правильно. Я родомаг. Я родомаг силы и боли, который предназначен для пыток. Думаю, я мог бы быть хорошим военным оружием, но я им не стал. Наверное, я должен бороться за право жизни и за то, что я вообще имею права, но я не хочу. Я просто дышу воздухом, который у меня есть и жду своего конца…» Это не было концом эссе, которое написал Альфард, но это стало началом. Ему нужно рассказать что-то, что заставит Макгонагалл выпустить его из школы. Он не знал, что нужно говорить. Он неосознанно приложил руку к груди, к подвеске в форме человеческого сердца. — Кажется, я обречён стоять на этой мертвой точке…

***

Альфард стоял у озера с закрытыми глазами, рукой он чувствовал обжигающую рукоять меча. Он широко раскрыл глаза и перед ним появилось с десяток драгонов. Первому он без проблем отрубил голову, кого-то проткнул насквозь, кому-то перерезал горло. Меч выбили из рук и попытались напасть, а Альф еле успел увернуться, после чего ударил локтем и тварь исчезла. Он ударил ногой одного из драгонов, чтобы оттолкнуть его и свернуть шею другому. Вернувшись к первому он ногой надавил на горло и тот исчез. Наконец, когда все драгоны исчезли, Альфард взял меч, прокрутил лазурит на своем браслете и прислонился спиной к дереву. Он сполз по стволу дуба, тяжело дыша.       — Тебе не надоело? Это уже десятый заход на убийство драгонов. Ты выглядишь, как крыса, которую постирали и выжали.       — Спасибо за столь подробное описание моего шикарного вида. Блять, я скучаю по тренировкам, ясно? Мне нравилась опасность, оружие, ранения от клинков, жар драконов…       — Нравился пот и гной от ран, которые не успел залечить.       — Сказал игрок в квиддич. Я скучаю по команде, по куратору…       — По Эрике.       — Ты специально меня перебиваешь?       — Дополняю твои неполные ответы.       — Мне нужны тренировки, чтобы легче контролировать себя.       — Побей дерево. Альфард тяжело вздохнул, но понял, что другого выбора у него нет, и поэтому начал бить дерево. Эллиот продолжал лежать на траве и читать, но когда заметил, что костяшки Альфарда разбиваются, а ствол дерева начинает трещать, Эллиот подбежал к брату, начал отталкивать его от дерева, прося остановиться.       — Хватит! Прекрати, Альф! Возьми себя в руки! Альфард продолжал беспощадно бить дерево, не обращая внимания на кровь и хруст дерева. Когда Эллиот попытался снова оттолкнуть брата, Альф ударил его и он отлетел. Альфард думал, что тот просто упал, но тело Блэка, как кукла, улетело в озеро.       — Эллиот! Эллиот в озере. В озере, полном проклятых тварей, жаждущих человеческой плоти, которые чувствуют бьющееся сердце за мили и движутся со скоростью хорошей метлы какого-нибудь квиддичного профессионала. Они почуют его через минуту, а будут у тела уже через три. У него четыре минуты, чтобы всплыть. Альф пошёл в воду, но Эллиот выплыл прежде, чем Альф нырнул. Блэк приблизился к брату, обхватил его лицо ладонями. Он успел.       — Все хорошо! Слышишь? Я в норме. Я сам виноват, ты ничего не сделал.       — Ты мог умереть!       — Не мог! Хватит. Все хорошо. Я с тобой. Эллиот обнял Альфарда и его мокрая рубашка намочила футболку Альфа. Он отстранился и Альфард вгляделся в глаза брата: голубые, серо-голубые, близки к белому, ледяному. Такого цвета было замерзшее озеро или любой другой водоем. Альфард с Эллиотом начали выходить из воды и они заметили, как у дерева сидит патронус кошки.       — Она всё видела.       — Плевать, это ничего не значит.       — У меня остался один шанс.       — Я за тобой прослежу. Она тебя и пальцем не тронет, клянусь.

***

      — Чуть не утопил Эллиота?       — Он пытался меня вразумить, или типа того, а я оттолкнул его, думал, что он упал рядом, но… Он улетел в озеро. Повезло, что он умеет плавать.       — Один шанс, ты это знаешь?       — Да. Билл, ты можешь мне помочь?       — Позвонить Министру.       — Нет. Таблетки, зелья, чары, что-то, что мне поможет.       — Такое тебе не поможет.       — Моя мать пила какое-то зелье и все было хорошо!       — Твоя мать — другой вид.       — Но категория выше, и о родомагии она узнала позже — это же даёт осложнение, так?       — Да, но родомаги силы и боли не поддаются контролю. Прости, мне жаль.       — Я могу навредить ещё кому-то…       — Можешь, но с этим ничего не поделать. Разве что… Билл подошел к сундуку в углу кабинета, открыл его и достал светящийся пузырек с тёмно-синей жидкостью.       — Выпей это. Оно сдержит магию, но если выпьешь больше капли в день, то магия вырвется в большом объеме в самый неподходящий момент. Это все, чем я могу тебе помочь. Будь осторожен.       — Говоря эту фразу, ты готовишься к худшему?       — Да.

***

Альфард долго думал над эссе, которое ему дала Макгонагалл, но мысли не собирались в одну. Его жизнь казалась сломанным маятником, без конца бьющимся туда-сюда, без всякого ритма. Это раздражало. Раздражало, что у него есть лишь иллюзия контроля своей силы и жизни.

11 апреля 2013 года.

      — Мам, почему мы делаем вид, будто бессильны? Будто Министерство может нами помыкать? Мы же сильнее них.       — За силу всегда нужно платить, Альфард. Наша с тобой сила прекрасна и величественна, но люди могут ее бояться. Страх приводит к ярости, а ярость к жажде крови. Если мы будем запугивать их, они захотят нас убить.       — Но мы сильнее!       — А их больше. Ты не представляешь, на что способна толпа злых и испуганных людей. Они жестоки и жаждут крови. Я не хочу, чтобы вы пострадали, поэтому, вы должны научиться использовать свою силу во благо. Альфард, ты же не хочешь использовать свою силу против людей?       — Только против моих врагов, врагов моих близких.       — С этим я ещё могу смириться.

Наше время.

«Люди всегда будут меня бояться. Я не человек, я — их страх»