Обречённые дети Луны

Гидеон, Фабиан и близнецы сидели за столом и обедали, обсуждая уроки, экзамены и полнолуние. Когда Александр с Василисой ушли на уроки, оставив на макушках возлюбленных лёгкие поцелуи, кузены довольные продолжили есть. После обеда Фабиан с Гидеоном пошли на уроки, но так вышло, что у одного было маггловедение, а у другого астрономия, так что они остановились, чтобы попрощаться. Гидеон скинул рюкзак с плеча и, оставив его висеть на локте, достал оттуда бутылку с водой.       — Лекарство уже разведено. Просто выпей. Все, я ушел. — Он отдал бутылку в руки Фабиана и ушел на магловедение. Блэк-Уизли стал медленно подниматься по лестнице и разглядывал бутылку, в которой со стопроцентной вероятностью находилась лошадиная доза лития, чтобы Фабиан смог держать свою биполярку в узде ближайшие часы. Он вспомнил, что таблетки заставляют его быстрее уставать, а сегодня ночью он планировал работать над лекарством от проклятья. Если выпить воду, то он вырубится, как только придет в комнату, если же откажется от лекарства, то может сорваться, зато будет бодр. Первый этап биполярного расстройства — активность, мотивация, энтузиазм. Неплохие качества, если забыть, что после наступает депрессия, апатия и подобная херня. Слишком опасно, но очень полезно. Фабиан открутил крышку, медленно поднес горлышко бутылки к губам и хотел было выпить, но резким движением выплеснул содержимое себе за спину. Понимая, что за один рывок вся вода не выльется, он опустил её и поднимался по лестнице с перевернутой бутылкой, из которой лилась вода. Фабиан со спокойной душой сжёг улику, оставив на руке запах горящего пластика, который испарился, как только он вошёл в аудиторию с сияющей улыбкой.       — Вы опоздали, мистер Блэк-Уизли.       — Прошу принять мои искренние извинения, профессор. — Он шутливо поклонился. Когда он поднял голову, в его глазах сверкнул зелёный и профессор расплылся в улыбке. Фабиан добавил шопотом: — Хорошо жить, когда управляешь эмоциями людей. — Фабиан хищно улыбнулся и прошел к своему месту.

***

Билл в очередной раз кричал на кузенов из-за шалости, но в этот раз все обернулось иначе.       — Гидеон, можешь идти.       — Что?       — Иди. — Повторил Билл твёрже и Гидеон ушел из кабинета. — Как ты это объяснишь? — Билл кинул на стол перед Фабианом бутылку воды, которую недавно тот выкинул.       — Бутылка воды. У тебя аутизм, дядя? — Несмотря на абсолютное спокойствие, Фабиан был в шоке. «— Я же сжёг эту блядскую бутылку…»       — Ты не сжёг её, а переместил, идиот. — Сказал Билл, будто читает мысли Фабиана. — Ты пьешь таблетки?       — Нет. — Спокойно ответил он. — Гидеон пихает их во все, что я ем и пью, а я просто отказываюсь от этого. Не беру еду из его рук, если не хочу.       — Ты должен принимать таблетки.       — В законе этого не прописано.       — Зато прописано в твоём диагнозе. — Он достал тюбик с лекарством. — Пей.       — Сейчас я не хочу, давай завтра.       — Сейчас же.       — Нет.       — Выпей таблетки, Фабиан! — Рявкнул Билл, ударив по столу. Глаза Фабиана начали гореть зелёным, но погасли, когда он заулыбался.       — Использовал защитные чары? Умно… Только ты знаешь, что мне ничего не стоит их пробить.       — Ты не станешь. Слишком затратно для тебя.       — Мне плевать. Я не буду пить эту хуйню.       — Я. Сказал. Пей. Фабиан встал со стула и опёрся руками на стол. Его глаза встретились в глазами Билла. Всё в Фабиане было от Фреда: голос, веснушки, волосы, телосложение, рост, но глаза… Эти глаза принадлежали Катрине Блэк — разбойнице, бунтарщице, вспыльчивой и неконтролируемой волшебнице, которая передала Фабиану свой набор генов. Билл мог выдержать любую тяжесть родомагии, но выдержать эти глаза… Эти глаза, в точности как у неё, перекрывали все теплые черты лица отца. Нет доброты, мягкости, веселья, есть лишь злоба, холод, разрушительная сила.       — Если ты ещё раз скажешь мне выпить эти чёртовы таблетки, я убью тебя.       — Тогда подтвердишь, что у убийц рождаются убийцы. Чтобы разорвать изнутри любого из детей Блэк-Уизли, стоит лишь сказать что-то об их родителях, во что они не верят. Билл пользовался этим приемом много лет. Хрустальные глаза все ещё рвали его внутри. Фабиан ударил по столу кулаками и тот разломился на три части в тех местах, куда пришлись удары.       — НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ О МОИХ РОДИТЕЛЯХ! Он пнул стул и ушел из кабинета. Гидеон на выходе уже понял, что произошло и пошел за братом.

***

      — Как думаешь, он перестанет ходить туда сюда? У меня уже в глазах рябит от его рыжей головы. — Шепнула Женевьева на ухо Андромеде, скептично оглядывая Билла, который маячил из стороны в сторону.       — У меня скоро нервный тик начнется. Давай просто подождем.       — Я обещал Катрине и Фреду следить за ним! Обещал проследить, что этот идиот будет пить таблетки, но он все делает мне назло, будто бы…       — Он сын Фреда? — Закончила за Билла Женевьева.       — Будто бы он может всё и никто ему не помеха!       — Это уже замашки Катрины. — Андромеда подошла к Биллу. — Пойми, он сын своих родителей и пыл, что когда-то горел в них двоих теперь горит и в нем, а его болезнь лишь всё усугубляет. Вместо того, чтобы кричать на него и устраивать разборки, ты мог бы попытаться решить все дипломатично.       — Фабиан не дипломат!       — Это у него от отца.       — Он псих!       — Это тоже от него.       — Он не может контролировать себя!       — А это от матери.       — Андромеда! — Осекла её Женевьева. — Билл, пойми, что Фабиан болен, но твое отношение к нему заставляет его чувствовать себя неполноценным, неправильным. То, что ты говорил Альфарду не подходит Фабиану. Может, они и одна семья, но не один человек. Научись разделять людей не на хороших и плохих, а более сложных и более простых.       — Фабиан сложнее Альфарда?       — Нет, они оба сложные, но это сложность разного вида.       — Боюсь представить, что будет, когда Калисса перейдет на 7 курс. — Шепнула Андромеда на ухо Женевьеве.

***

Фабиан долго думал, что подарить сестре и в голову не пришло ничего. Он спрашивал о подарке Роксану, Гидеона, близнецов и братьев Дерготтов. Ходил к кузенам, Биллу, Римусу, Андромеде и Женевьеве. Все дарили абсолютно разные вещи: от дорогих украшений, до коробки кексов. Но никакой из предложенных ему подарков не смог бы выразить эмоции, который Фабиан испытывал к сестре, поэтому, пришлось думать самому. Их мать носила на шее только два украшения: кулон с солнцем и цепь с замком. Один подарок был от её отца, который символизировал её место в семье и её предназначение — спасение Блэков от тьмы. Второй же был символом её любви с мужем, которую она никогда не снимала, потому что дала клятву снять цепь, только если чувства пропадут. Второй вариант Фабиану явно не подходил, потому что привязывать к себе сестру на всю окончательную жизнь было бы проклятьем для него самого. Но кулон солнца… Их мама никогда не была похожа на солнце. У неё были слишком чёрные волосы, слишком стальные голубые глаза и слишком острые черты лица. Она не источала свет, улыбалась слишком редко, её звонкий смех не заполнял все комнаты теплом. Она была пропитана тьмой, смиряла всех ледяным взглядом и уничтожала людей жёстким голосом. Калисса была копией матери в характере: хладнокровная, жёсткая, прямолинейная, но преданная и искренняя. Отец называл её лунной леди. Она была для него луной, хотя выглядела совсем иначе: яркие рыжие волосы, веснушки на лице и теле, бело-голубые глаза хоть и были совсем не доброжелательными, но люди старались не замечать этого. Все называли Катрину луной, пока её отец видел в ней солнце. Все называли Калиссу солнцем, пока её отец видел в ней луну. Фабиан решил оттолкнуться от этого и выбрал подарок.       — Готова? Пока все праздновали в гостиной Слизерина, Фабиан в тихую пробрался в комнату Калиссы и встал, оперевшись на дверной косяк.       — Подаришь лягушку — утоплю.       — Бу-бу-бу. Фабиан подошёл и встал за спиной Калиссы.       — Закрой глаза. Калисса хоть и скорчила недовольное выражение лица, но она все же закрыла глаза. Калисса почувствовала холодное прикосновение металла на коже. Она сразу поняла, что это украшение. Фабиан застегнул подарок и положил тёплые руки на плечи сестры.       — Открывай. Калисса открыла глаза и увидела на шее кулон с полумесяцем.       — Салазар…       — Не поминай Слизерин при Гриффиндоре.       — Имею право, ты в моей гостиной. Фабиан олицетворял спокойствие, но сейчас, Калисса заметила, как он постукивает пальцем по своему бедру, как натянуто выглядит его улыбка и как сильно напряжены его плечи. Она посмотрела на свое лицо в зеркале и поняла, что стоит без эмоций, хотя внутри бушует ураган. Почему Фабиан этого не чувствует?       — Мне нравится. — Тихо сказала она, улыбаясь. Калисса развернулась и обняла Фабиана, выпустив все чувства, чтобы он понял — ей действительно нравится его подарок.       — Кстати! Калисса подбежала к тумбе на кровати, открыла темно-зеленую бархатную коробочку и достала оттуда серьги с полумесяцами.       — Кажется, вы с Альфардом мыслите одинаково. Фабиан минуту смотрел на серьги, а потом разразился громким смехом. Калисса засмеялась с ним. Он снова обнял её и коснулся застёжки кулона, но не отстегнул, а пустил свою силу в него. «— Никто не посмеет тронуть тебя, сестра…» Он отстранился. Калисса надела серьги и Фабиан провел по мочке уха. Лёгкий поток энергии прошёлся по всему телу. Он понял, что Альфард тоже впустил свою силу в серьги.       — Братья действительно мыслят одинаково. — Сказал он вслух, надеясь, что Калисса поняла то, что нужно, а не то, что он имел ввиду.

***

Фабиан вывел букву на листке и снова зачеркнул её. Ещё раз. Ещё раз. Он перечеркал весь лист, смял его и бросил на пол, но тот сгорел в зелёном пламени раньше, чем коснулся пола. Он схватился руками за волосы, сжал их до боли и поднял голову. Фабиан начал тяжело дышать снова и снова, пытался восстановить сердцебиение. Не выходило. Дверь открылась, он резко поднял голову, от чего мир вокруг закружился. На пороге стояла Василиса со своими большими шоколадными глазами и темными кудряшками, заплетенными в хвост. Она обнимала себя и смотрела на него из-под спадающих передних прядей, которые вылезли из прически.       — Лиса? — Сказал Фабиан, пытаясь восстановить дыхание.       — Гидеон только что вышел в гостиную, я поняла, что ты один, решила зайти.       — Я… Я немного занят.       — Я могу придти позже.       — Нет! — Он подбежал и схватил её за запястье — достаточно сильно, чтобы удержать на месте, но не настолько, чтобы причинить боль. — Нет, пожалуйста… Останься, Лиса. Она обняла его за шею одной рукой и притянула к себе. Фабиану пришлось сильно наклониться из-за разницы в росте, но как только она коснулась своими губами его, он сразу расслабился. Василиса сплела их пальцы и потянула его на себя, уводя Фабиана к кровати. Она села и посадила его рядом с собой, продолжая целовать губы Фабиана. Одна его рука лежала у неё на талии, другая на шее; Фабиан касался её, будто боялся разбить. Он губами прильнул к смуглой коже шеи, оставил один поцелуй, второй и третий.       — Скажи, что хочешь этого, Лиса.       — Фабиан…       — Я не причиню тебе боли, даже не прикоснусь больше, если ты не пожелаешь. Просто скажи…       — Отложи свои синтементы и давай займёмся сексом, пока наши братья заняты изучением ротовых полостей друг друга. Фабиан ошарашенно посмотрел на Василису, облизал губы и уложил её на живот, продолжая оставлять поцелуи на шее, спине, он двигался всё ниже. Фабиан обвёл руками контуры её тела, задержал ладони на ягодицах, аккуратно сжал их. Василиса сжала подушку в приятном экстазе. Фабиан перебрался выше, держась на одной руке над телом Василисы и продолжая целовать её плечи, он расстегнул ширинку и снял брюки. Василиса сглотнула, сжала подушку в ожидании, он положил руку на ее и пощекотал своими пальцами, отвлекая от всего вокруг.       — Расслабься… Она не поняла как, но обычная просьба сразу заставила мышцы расслабиться, а дыхание выровняться. Открыв глаза она поняла, что дело было вовсе не в самообладании, а в зелёной дымке, которая щекотала её руку. Фабиан не позволит испытать ей страх. Василиса была благодарна, что он забрал эту эмоцию, потому что именно страх помешал бы ей насладиться моментом. Василиса почувствовала горячее прикосновение члена к промежности, Фабиан аккуратно провёл им меж ягодиц и медленно вошёл в неё, тут же вытащив. Она издала жалобный стон.       — Тише… Я дам тебе привыкнуть. Скажи, если станет неприятно. Его голос охрип, слегка сел, но он был расслабленным, спокойным. Слова Фабиана действовали, как самое действенное успокоительное, которое только может быть. В следующий раз он вошёл глубже и не вышел полностью. Раз за разом он проникал всё глубже, но до конца войти так и не решался. Он медленно растягивал её, стараясь двигаться маленькими шагами к большой цели. Впрочем, Василиса была рада, потому что сомневалась, что сможет выдержать член Фабиана целиком, потому что когда он даже не успевал коснуться её бедрами, ей уже было тяжело. Одна его рука лежала на её, играясь зелёной дымкой, другая гладила спину, губы оставляли покраснения на смуглой коже. Василиса сама начала делать движения бедрами, чтобы Фабиану было приятно как и ей, но он надавил ладонью между её лопаток и Лиса отказалась от попыток ему помочь. Василиса поняла, что совсем скоро достигнет пика и сжала простынь сильнее, впиваясь зубами в подушку. Почувствовав её скорую разрядку, Фабиан прибавил темп. Она издала последний громкий стон, слегка поднявшись, заставив Фабиана зайти ещё глубже. Он рухнул рядом с ней, тяжело дыша. Фабиан прижал Василису ближе, положив её грудь себе на плечо. Она подняла голову и увидела его умиротворённый вид: темно-рыжие волоски прилипли к лицу от пота, хрустальные глаза были прикрыты и смотрели в потолок, лёгкая улыбка застыла на лице. Василиса невольно улыбнулась и потянулась к его губам, оставив на них крошечный, совсем невинный поцелуй, будто бы до этого они держались за руки в парке.

***

      — Фабиан?       — А! — Фабиан подпрыгнул на месте и отскочил от человека, что его испугал. — Профессор Люпин, а можно как-то предупреждать о появлении? Я пугливый.       — Врёшь. Ты один из самых храбрых гриффиндорцев.       — Мне приятно это слышать от вас, но все же, сердце у меня одно.       — Это точно. Слышал, что вы с Биллом повздорили.       — Он немного упертый, но не такой упертый как я. Увы и ах, я выиграл своего дядю и теперь, вероятно, он нажалуется маме и папе. Ябеда.       — Эй, он не будет жаловаться твоим родителям.       — Правда?       — Нет. Он сейчас жалуется Андромеде и Женевьеве.       — Мне их жаль.       — Ты не пил таблетки?       — Не начинайте, профессор.       — И не буду! Просто поинтересовался. Как дела с зельем?       — Я в процессе великого открытия.       — Не сомневаюсь, что ты станешь гениальным зельеваром.       — Люблю зелья.       — Почему?       — Там всё чётко. Это единственное, что я могу контролировать всегда. В плане, существуют пропорции, правила, даже то, как мешать отвар.       — Я думал, тебе не нравятся правила.       — И это в зельях тоже есть! Можно соблюдать правила и получить то, что желаешь, а можно рискнуть и получить что-то совершенно новое! Меня это завораживает. Да и мозги неплохо заполняет. — Он заметил на себе пристальный взгляд Римуса. — Что?       — Ты похож на отца.       — Знаю. Все говорят. Да и в зеркале я на себя частенько заглядываюсь. Римус тихо рассмеялся.       — Не только внешностью. Он тоже загорался безумными идеями. Знаешь, однажды я спросил, какой его девиз, и он сказал: «Нарушать правила согласно правилам». Тогда я подумал, что это полный бред. Думаю, по сей день так считаю, но, может быть, ты понял его слова?       — Возможно. Профессор Люпин, вы хотите, чтобы я вас вылечил? Римус помедлил. Он долго смотрел на Фабиана и молчал, а потом сказал:       — Думаю, я хочу посмотреть, что у тебя выйдет и чего ты добьешься, а не сможешь ли ты меня вылечить. Интересно наблюдать за успехами учеников. Я наблюдал за твоим дедом, отцом и матерью, старшим братом. Смотрю на тебя. Ты похож на отца, но не забывай, что глаза у тебя точь-в-точь, как у матери. Фабиан неловко взъерошил волосы и убежал, одарив Люпина искренней и широкой улыбкой. Злость, что он испытывал к Биллу пол часа назад ушла на второй план. Сейчас был только диалог с Люпином и его добрые серые глаза. Честный Римус Люпин. Единственный, кто говорил всем то, что они не хотели и жаждали услышать одновременно.

***

      — Вот так ты поступаешь, да? Трахаешь, а потом даже перезвонить трудно? Даже убогое сообщенице из трёх слов, вроде «все было чудесно» для тебя великая задача, да, Леман? Иди нахуй, раз для тебя это так трудно! Несмотря на крик блондинки, Дерготт оставался непроницаемым. Он скрестил руки на груди и смотрел на неё свысока, выгнув бровь. Наконец, она ударила каблуком по мраморному полу и ушла, а её локоны развивались на ветру, словно в фильме. Интересно, это эффект заклинания, или она действительно настолько сериальная?       — Какие страсти. Послышались хлопки за спиной Лемана и он обернулся. Самодовольная Калисса стояла в паре метров от него. Она подошла ближе и он понял, что из-за её каблуков разница в росте отсутствует полностью. Он был ростом примерно сто девяносто, а Калисса где-то сто восемьдесят пять, так что, казаться выше него было совсем не трудно. Леман и представить не мог, насколько тяжело Себастьяну с его сто восемьдесят восемь.       — Давно наблюдаешь?       — С самого начала. Очень неблагородно с вашей стороны, мистер Дерготт, оставлять даму в таком неловком положении.       — Она сама легла под меня, я тут не причем.       — Ну разумеется. — Она поджала губы, опустила голову и резко вскинула. Калисса отбросила пряди огненных волос назад и посмотрела на Лемана свысока. — Что она сделала не так, если не секрет.       — Родилась не с той внешностью. Блондинка, карие глаза, кожа непонятного оттенка. Что за сочетание?       — И какое же сочетание тебе по душе?       — Голубые глаза. Светлая кожа. Рыжие. — Последнее слово он сказал, наклонившись к ней и отведя глаза, будто это был секрет, после чего откинулся назад и рассмеялся. — Тебя не волнуют мои вкусы, Калисса, не ври. Чего хочешь?       — Грубо.       — Калисса, грубым я могу быть только в постели. Хочешь проверить? Что ж, родомагов я ещё на колени не ставил.       — И не поставишь. Даже если бы мы и оказались в такой ситуации, то я бы не стояла на коленях, уж поверь.       — А где бы ты была?       — На твоём лице. Леман резко вскинул брови и тут же отпустил. Его улыбка стала шире, а взгляд заинтересованные. Как бы самоуверенно он не пытался выглядеть, Калисса видела, что застала его врасплох.       — Знаешь, что я испытываю, когда ты появляешься рядом, Калисса Андромеда Блэк-Уизли? От полного имени Калиссы у неё по коже пробежали мурашки. Почти никто не называет её полным именем. Никогда. Откуда он его знает?       — Ненависть? Отвращение? Ярость? Зависть? Он подошёл ближе, вплотную, провел пальцами по её ладони и начал подниматься вверх по руке.       — Вожделение. Желание. Страсть. Похоть.       — Одни эмоции легко заменяемы другими.       — Ты умная, хитрая, умеющая манипулировать и лгать, властная, яростная, пылающая и ужасающе сексуальная. Как ты думаешь, что испытываю я, когда подхожу к тебе ближе, чем на десять метров? Рука Калиссы медленно проскользила по его груди, плечам и схватила за шею, прижав к стене.       — В следующий раз, когда испытаешь подобные чувства, знай, что мои эмоции смешиваются с грязью, когда ты появляешься. Мы друг для друга лишь способы достичь цели. Тебе нужно место в Академии? Дай мне Себастьяна.       — Он уже твой. Прыгает перед тобой, как послушный пёс, сидит в ногах, что тебе ещё нужно?       — Мне нужен полный контроль над его разумом. Хочу точно знать, что в его мыслях я, я и ещё раз я.       — Какая же ты властная собственница, Калисса.       — Мне нужна абсолютная преданность. Это первый пункт, что ты мне должен.       — Многовато я тебе должен.       — Ты помнишь, про мою магию? Если вдруг, что-то случится, ты лично…       — Перережу тебе горло ножичком для масла, да да, помню. Калисса ослепительно улыбнулась и отпустила Лемана. Потирая ладони, она пошла вперёд по коридору, давая ему знак, что Леман должен идти за ней.       — Влюбись ты, Леман, всем нам было бы куда проще.       — Любовь слепа. Люди такие наивные, когда влюблены. Даже ты. Будь ты одинока, а не увлечена мускулами Себастьяна, то ты могла бы завоевать мир.       — Моя мама главнокомандующая охотница, самая могущественная волшебница, член великой чистой родословной волшебников, и Королева опаснейшой троицы темных волшебников. Она влюблена. Была, есть и будет.       — Когда она была поистине влюблена, она была лишь девочкой, которая только познакомилась с магией, не знала, куда ей податься и что делать в будущем. Узнать историю Катрины Блэк можно было легко и просто просмотрев тысячи интервью с ней. Журналисты глотки друг другу рвали за одно её слово, а она лишь этим довольствовалась.       — Потом, она умерла и вот тогда… Тогда её могущество стало безграничным и ты с этим не поспоришь. Она добилась всего, потому что была одна, а твой отец лишь плелся где-то позади, иногда показываясь на фоне её сольника. Острый серебряный нож вонзился прямо в колонну, рядом с которой прошел Леман. Через секунду он уже был в руках Калиссы, благодаря красной дымке.       — Если ты посмеешь сказать о моей семье ещё хоть слово, следующий удар придется прямо между глаз. — Она убрала нож и Дерготт даже не увидел, куда. — Я — не мои родители. Маме нужна была смерть, чтобы стать великой, а мне будет достаточно собственной веры в свои силы.       — Никому этого не бывает достаточно. Твой старший брат. Он всегда был таким величественным? Сильным? Могущественным?       — Альфард ненамного сильнее меня или Фабиана.       — Но все же сильнее. Он сильный. Очень сильный. Я знаю, что взрыв горах на севере — это его работа. Альфард убил себя взрывом. Кстати, твоя мама вообще сожгла Долину Луар, так? Да, это наверняка было великое зрелище. Они уже достигли своих порогов и сейчас им остаётся лишь обуздать зверя внутри, и величие само потянется в руки. А, подожди, с твоей мамой это уже случилось. Вы с Фабианом следующие.       — Фабиан уже умер. Твоя гипотеза про обретение силы со смертью не работает.       — Может, работает. Фабиан может воздействовать на тебя? На Альфарда? На вашу маму? Калисса не остановилась, но её плечи напряглись, потому что она ни раз видела, как Фабиану удавалось контролировать эмоции мамы, хотя её родомагия была в разы сильнее.       — Приму это за согласие. Фабиан на пике, просто он не взорвался. Может, и не взорвётся. Твоя мама, ведь, не взрывалась? Да и Альфард. Твоя мама умерла не по своему желанию, но была готова к смерти. Приняла её, как герой. Альфард сделал тоже. Фабиан даже не понял, что его ждёт смерть. Его магии нужно больше времени, больше сил, больше эмоций. Чтобы получить силу, нужно быть готовым ее потерять.       — Тебе нравится рассуждать о том, чего не понимаешь, да?       — Так дай мне понять. Мне интересно. Я заинтересован в том, чтобы это шоу стало фееричным.       — Своим длинным языком ты добьешься только смерти, Леман. — Отрезала Калисса.