Обречённые дети Луны

      — Роки, Роки, Роки, Роки, — повторял Фабиан, растягивая сокращенную форму имени кузины.       — Чего тебе, бастард несчастный? — Роксана тяжело выдохнула и закрыла книгу, в которой Фабиан увидел аккуратный извилистый почерк сестры между строк.       — Ну все, одна история моего отца за застольем и меня пожизненно зовут бастардом. А ведь я самая яркая смесь обоих родителей. Роксана улыбнулась, Фабиан ответил ей такой же теплой улыбкой. Фабиан чувствовал умиротворение, спокойствие и крупицу счастья в воздухе, что витал над Роксаной. А ещё его бил морозный, совсем не июньский, ветер.       — Как дела?       — Хорошо. Чего нужно?       — Какая ты бука. Не общайся с Калиссой. Плохого наберёшься.       — Уже набралась. Поговорил с Василисой?       — Да. У нас любовь и цветочки.       — У тебя аллергия на цветы.       — Гиппоаллергенные цветочки. Как Калисса? Бесится? Метает ножи в мою фотографию? Или прям иллюзию создаёт и режет меня?       — Она вообще о тебе не думает. Фабиан застыл на секунду, глядя в пустоту, а потом, надув губы, повернулся к Роксане.       — Лучше бы резала.       — Хочешь с ней поговорить?       — Да. Стоит?       — Уже давно. Но лучше на безопасном расстоянии и с парой защитных барьеров.       — И со связанной Калиссой, видимо.       — Было бы славно, — Роксана снова начала читать и писать свои заметки между строк.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Фабиан и положил руку на плечо кузины.       — Хочу каникулы. Я устала от учебы.       — Только это?       — В душу лезешь?       — Пока нет, но очень хочу. С Калиссой поссорились?       — Повздорила.       — Вы помиритесь. Вы же жить друг без друга не можете. Роксана с грустью улыбнулась и закрыла книгу. Ее глаза помутнели и потеряли яркость цвета, как хвойный лес за туманом. Фабиан уже почувствовал печаль, горечь, обиду и сожаление.       — Соперничество?       — Мы постоянно что-то делим и доказываем. Бессмысленно, но без этого не можем. Это трудно. И знаешь… Калисса получает больше, чем я.       — Но она готова отдать все это тебе. Поверь, Роки, если ты скажешь Калиссе отдать свою жизнь за тебя или просто тебе… Она это сделает. Она любит тебя и при любом раскладе выберет тебя. Не оставляй ее с ее проблемами. Она же тебя не оставляет.       — У вас также? С Гидеоном?       — Мы не соперничаем.       — Почему? Ты постоянно в центре внимания, а Гидеон приглушен тобой и…       — Тебе кажется. Гидеон вовсе не в тени и не приглушен мной. Мы просто разные. Мы в разных мирах. Он гений и оборотень. Я спортсмен и родомаг. Астроном и зельевар. Мы вовсе не похожи. У нас нет причин соперничать.       — Я бы хотела также…       — Знаешь, вам просто нужно поговорить. Желательно, без рукоприкладства. Роксана с благодарностью смотрела на Фабиана, а в ее груди растекалось приятное теплое ощущение. Она вспомнила о зелье, но подумала, что ещё не готова к этому. Она чувствовала, что хочет разделить обращение с Калиссой, но пока они не поговорят Роксана даже не попросит у Фабиана зелье. Внезапно Фабиан подскочил, откинул голову, чтобы отбросить волосы с лица и улыбнулся Роксане, сказав:       — Но в очередь! Я первый говорю с Рыжей бестией! Роксана рассмеялась, а Фабиан поспешил уйти на поиски Калиссы, которая наверняка угрожала чьей-нибудь жизни своим присутствием. Фабиан молился за тех несчастных, что сейчас рядом с ней.

***

Когда Калисса услышала приближающиеся шаги и веселое посвистывание, она наложила на себя иллюзию. Создала в своей голове точный образ ясных голубых глаз, белоснежного лица, заполненного веснушками, прямые сияющие волосы и ни следа слёз. Она выпрямилась и заострила взгляд на зеленеющих вышках деревьев и на голубом пятне озера. Потом Калисса почувствовала поток энергии, хозяин которой не старался ее скрыть.       — Как ты меня нашел?       — Твоей морозной душёнкой веет до самых теплиц. Фабиан не лгал, что чувствовал душу Калиссы. Когда особо сильные волшебники испытывали сильные эмоции их души выделяли свою магию и эта магия могла расстилаться на тысячи миль. Душа Калиссы была как заснеженные горы, над которыми горели ярчайшие звёзды и сияла луна на одной половине, а на второй палило яркое солнце, ослепляющее глаза. Фабиан всегда поражался красоте этой необычной души и часто проникал в душу Калиссы, чтобы просто погулять. В звёздах хранились воспоминания Калиссы, солнце горело также ярко, как и ее эмоции, а луна была олицетворением ее желаний. Фабиану всегда было интересно, как выглядит разум Калиссы, но мама не рассказывала никому из детей, как выглядят их разумы. Фабиан, из вредности, тоже не спешил рассказывать о душах членов семьи.       — Какого черта тебе нужно? — раздражительным тоном сказала Калисса, обернувшись к брату.       — Поговорить нужно, золотко. Фабиан щёлкнул пальцами и они переместились в зимний лес сестер Блэк. Калисса даже не удивилась тому, что брат выбрал именно это место для решения личных семейных проблем.       — Не только я виноват в обращении Алека.       — Ты должен был сдерживать Гидеона.       — А ты должна была вывести всех из леса. Глаза Калиссы подернулись красной дымкой, но она сморгнула энергию. Ее навес на сокрытие эмоций и внешнего вида тоже дернулся и Фабиан почувствовал несчастье, что его напрягло. Он прокашлялся и подвигал плечами, пытаясь скинуть с себя напряжение.              — Каждый виноват. Абсолютно каждый. Но это не значит, что мы должны гнить под тягой этой чертовой вины. И почему ты винишь именно меня? Почему ненавидишь именно меня?       — Потому что ты обещал.       — Что? Калисса тяжело вздохнув, возвела глаза к небу и часто заморгала.       — Ты обещал вернуться шесть лет назад. Помнишь? — Фабиан искренне не понимал, о чем говорит Калисса. Она тихо и горько рассмеялась. — Вы уезжали после зимних каникул и ты сказал, что обязательно вернёшься и мы с тобой доиграем в монополию. Я ждала. Каждый день спрашивала у папы с мамой где ты. Они говорили, что вы приедете летом. А потом наступило лето и вы не возвращались.       — Калисса, меня похитили, и я…       — Папа рассказал сказку о двух пропавших принцах и принцессе. Он думал, что я ничего не поняла и не почувствовала ложь. Они оба врали мне, говорили, что с вами все хорошо. А когда принесли твое тело… Мне сказали, что ты болен. А я проникла к тебе ночью, думая, что мне все врут и что ты тоже хочешь со мной поиграть, — Калисса сделала пару шагов к Фабиану. — Я подошла к тебе и позвала. А ты не ответил, — она протянула руку и коснулась щеки Фабиана. — И я коснулась тебя, пытаясь почувствовать твою магию, уловить ее, чтобы ты прочитал мою душу. Но магии не было. И я поняла, что ты мертв. Вокруг Фабиана все затряслось, лес поплыл и начал превращаться в его комнату, увешанную плакатами и рисунками, где валялась сотня исписанных листков с вариантами зелий. И его бездыханное тело на кровати. Его мертвенно бледная рука в белоснежных маленьких ручках Калиссы. Она растрепанная, в плюшевой пижаме лисёнка, а подмышкой держит монополию.       — Фаби? Фаби, проснись! Мама с папой спят! Ты можешь не притворяться больным, чтобы не идти в школу, тут только я! Я сделаю иллюзию и они ничего не узнают. Я научилась. Я могу показать тебе! Но Фабиан не двигался. Его грудь не вздымалась от дыхания, сердце не было слышно, а кожа все белела и белела.       — Фаби?.. — прошептала Калисса и ее большие голубые глаза засветились ярко-красным, но в цвете не было нынешней ярости и злости, был страх и обида. — Фаби? Конечно же она знала, что такое смерть и знала, как ее почувствовать. И она ее почувствовала. Она бросила монополию на пол, отшатнулась от брата и упала. Потом резко поднялась, и закрыв лицо ладошками убежала к себе в комнату, оставив дверь в комнату Фабиана открытой. Когда дверь в ее комнату захлопнулась на улице завыл ветер, как голодный волк, жаждущий добычи, а луна сияла ярче солнца, будто хотела выжечь людей на земле. А Калисса плакала. Плакала, но слезы и всхлипы были спрятаны звуками трескающихся веток и беспокойных ворон, каркающих всю ночь. Калисса убрала ладонь от лица Фабиана, но не отошла. Ее иллюзия полностью спала и перед Фабианом была правда: растрёпанные волосы, красные глаза и отекшее лицо.       — Потом я вернулась, чтобы убрать игру и закрыть дверь. Я не хотела, чтобы родители знали, что я была у тебя.       — Ты не должна была этого видеть…       — Хорошо, что я не видела мертвого Альфарда. Знаешь, после этого мне точно понадобилась бы помощь, — она смеялась и плакала одновременно и от этого было лишь больнее. — А потом ты пообещал, что ни с кем ничего не случиться. И… Случилось. Алек оборотень. Может, он и рад, но ты пообещал мне, Фабиан. Пообещал дважды и дважды не сдержал слово. Глаза Калиссы перестали истекать слезами и наполнились яростью, она развернулась и начала уходить. В ее руках струился алый дым, которым, Фабиан был уверен, она была намеренна рассечь воздух, а в случае чего, его самого.       — Ты обманул меня! Я не могу видеть ложь в обещаниях! Не могу видеть ложь в будущем и ты воспользовался этим!       — Ты думаешь, я хотел умирать?! Думаешь, я собирался обращать Алека в волка?! Я не хотел! — теперь глаза Фабиана тоже метали искры, но в отличии от кроваво-красных Калиссы, он источал ядовито-зеленые. — Я пытался всем помочь! Ясно тебе? Помочь! А ты — чёртова эгоистка, Калисса! Ты думаешь лишь о том, как плохо тебе, а не другим!       — Да я заботилась обо всех с самого начала! Если бы не я — все бы вы уже вылетели из школы или сдохли!       — Ты просто боишься остаться одна.       — Как и ты! — рявкнула она и дерево прямо перед ней разломилось пополам. Каждая часть дерева накренилась в сторону. На местах разреза тлел алый уголь. — Как и любой из нас. Мы знаем, что потеряем тех, кого любим раньше и поэтому делаем все, чтобы они прожили как можно дольше. Мама знает, что папа умрет раньше нее. Знает, что ее лучшие друзья и племянники умрут раньше нее. Также будет и с нами. Умрут все, кроме нас. Потому что мы бессмертны.       — Мы есть друг у друга. Мы семья.       — Какой толк от семьи, если ты не ее часть?!       — Каждый из нас часть семьи!       — Ложь! — ее глаза горели алым. — Мне плевать на верность, я не благородна и не рвусь спасать мир. Я не такая, как вы. Я змей в логове львов. Меня нужно душить.       — Какого черта ты думаешь, что это правда? Спроси у меня. Спроси у матери и отца. У Альфарда! Каждый из нас скажет тебе, что ты не пустое место. Калисса подошла ближе к Фабиану. Её магия струилась вокруг всего ее тела, источая неимоверную энергию от которой трясся воздух. Магия Фабиана также искрилась и вопила, пытаясь вырваться из-под контроля.       — Кто я для тебя? Считаешь ли ты меня частью семьи? Считаешь ли ты меня такой же, как и вы?       — Ты моя сестра, — он считывал ее эмоции, пытаясь понять, как она реагирует на каждое его слово. — Я считаю тебя самой важной скрепляющей частью семьи. Ты не такая же. Ты другая. Каждый из нас другой. Наш отец самоубийца. Наша мать убийца. Наш старший брат самый опасный человек в магическом мире. Я биполярник и абсолютно неконтролируем. А ты озлобленная, но самая хитрая из нас и я уверен, из нас всех ты единственная заслужишь уважения людей, как родомаг, и при это тебе не нужен будет их страх. И ни слова лжи. Он говорил правду. По крайней мере, он говорил свою правду, которую считал истиной, а это уже многое значит.       — Алек мой друг.       — И мой тоже.       — На том месте мог оказаться ты. И хватило одной скатившейся слезы по щеке Калиссы, чтобы Фабиан понял, что она злилась на него не из-за Александра, а из-за того, что Фабиан подверг себя опасности и что рисковал своей жизнью. Калисса тогда боялась за него. Мир снова скрутился в вихрь, а вместо леса они стояли в женском туалете. Фабиан с Калиссой смотрели друг на друга, на ее лице от палящей ярости сохли слезы, а потом он услышал всхлип. Повернулся и увидел Калиссу в той же одежде, в которой она была в тот день. Она соскребала с себя кровь ногтями и уже было не ясно чья кровь на ее руках: Алека или ее собственная. Она злилась и рыдала, кричала проклятья. Она подняла взгляд, завопила и ударила кулаком по зеркалу.       — Ты должна была защищать их! Она била по зеркалу, пока оно не распалось на осколки в раковину. Она ещё долго ходила вокруг умывальников, а на нее смотрели статуи змей над раковинами. Казалось, что змеи презирают ее слезы. Когда Калисса успокоилась, она вдохнула и взглянула туда, где было зеркало. Она подняла руку, медленно сжала пальцы в кулак и зеркало вернулось на место, целое и кристально чистое. Она смыла с себя кровь и увидела шрамы от ногтей. Калисса буквально содрала с себя кожу от ярости. Она ещё раз глубоко вздохнула и метки на руках исчезли. Женский туалет исчез и снова вернулся лес. Фабиан ошарашенно посмотрел на сестру и увидел ее руки, какими они должны быть — изуродованные ее собственными руками, еле зажившая содранная кожа.       — Жуткая правда. Люди не любят правду. Я этому научилась, когда узнала правду, что мои братья были в плену, а один из них умер.       — Калисса… И она упала. Вся её магия рассеялась, а Калисса безвольно упала на колени и закрыла лицо руками и заплакала. Фабиан быстро подбежал к ней и обнял сестру, прижал ее к груди и шептал слова утешения.       — Этот мир поступил с тобой слишком жестоко… Ты не должна была знать и видеть все это.       — Как и любой из нас! Разве должна была Василиса сидеть у тела умирающего брата? Должен был Гидеон мучиться в скитаниях, что навредил любимому? Разве должен был ты умирать? Разве должно было все это случится с нами… Фабиан забирал ее боль и утешал. Он никогда не думал о происходящем внутри Калиссы. Ее душа всегда была одинакова, но сейчас… Сейчас и луна, и солнце были застланы густым туманом, горы сгорали в огне, а ярчайшие звёзды катились с небес на землю. Ее душа рушилась. И Фабиан пытался собрать ее снова. Пытался прогнать туман, вознести звёзды на небо и укрыть горы снегом. Он сделал все, что мог для сестры и знал, что сделал бы больше.       — Запомни, Калисса, чтобы с тобой не произошло, я всегда буду с тобой. Всегда буду рядом. Твоя душа всегда будет под моей защитой и ни одно событие, ни один человек не сможет убить твою душу. Я вылечу ее. Верну ее. Твоя душа всегда будет защищена мной. Зелёные нити держали звёзды на плаву, зелёный клинок рассекал туман, а зелёный купол скрывал снег от ветра. Магия Фабиана защищала душу Калиссы.       — Твой кулон, — прошептала Калисса. Фабиан отодвинулся от сестры и посмотрел на кулон, подаренный отцом. Он не был красным или черным. В мутноватом стекле отражалась душа Калиссы, такая, какой видел Фабиан: прекрасной и разрушенной. Калисса смотрела в кулон, словно завороженная, а потом картинка сменилась. В кулоне был длинный канатный мост, конец которого видно не было. Он висел над обрывом с высокими острыми шипами, а над ним, прямо в центре неба, зияла белоснежная луна, освещающая жуткий мост без конца. Мост шатался из-за ветра, который играл музыку, ударяясь о шипы в обрыве.       — Ну почему все самое интересное всегда происходит без меня? Фабиан с Калиссой подскочили с места и обернулись. Альфард беззаботно стряхивал пылинку с кожаной куртки, а потом сунул руки в карманы джинс и посмотрел на Фабиана с Калиссой, вздернув подбородок. Он нахально ухмыльнулся, как довольный кот, поймавший мышь. Увидев лицо Калиссы, довольные кошачьи глаза наполнились гневом и засветились лазурным.       — Фабиан, если ты обидел Калиссу, я убью тебя во второй раз.       — Ничего не случилось, — всхлипнув сказала Калиссы. — Душевный разговор.       — Что редкость для вас.       — Никогда не поздно проникаться друг к другу чувствами, — улыбнулся Фабиан и крепче прижал Калиссу к себе, утыкаясь носом в ее рыжую макушку и глядя на старшего брата с благодарностью за то, что тот здесь. Фабиан видел души брата и сестры насквозь. Вид родных людей их душ приносил покой, ощущение тепла и настоящего дома. Какими бы жуткими и опасными ни были Альфард с Калиссой, их души не были ужасными, они были интересными и необычными, в них многое скрывалось и это казалось удивительно красивы Может, это и был смысл подарка отца? Что души, которые открыты Фабиану могут не только создавать ему страдания, но и дарить дом и покой. Каждый человек, каждая душа необычна и каждая из них у Фабиана на ладони. Каждая. Абсолютно каждая.