Найти себя.

Джакони шел впереди, а Саманья доверчиво следовала за ним. Они шли к границе прайдов обходным путем, чтобы дать Шани и Гатере побыть наедине. Саманья не чувствовала дискомфорта в обществе Джакони. Лев не внушал ей страха или недоверия. Скорее он пробуждал любопытство и интерес. - А ты выросла, – с легкой улыбкой заметил Джакони, повернув голову в сторону львицы. – В последний раз я видел тебя совсем еще львенком. Саманья резко остановилась. Она удивленно уставилась на развеселившегося льва: - О чем ты? Мы раньше разве встречались? - Это было лишь мгновение, – Джакони хмыкнул и перед его глазами пронеслись воспоминания детства. – Ты тогда пришла сюда вместе с отцом и братом. Мы с Джитуку затаились в кустах и наблюдали за вами. Мы хотели подойти к вам, но нас позвала мама и увела. Но я тебя помню. - Меня сложно забыть из-за моего окраса, – ответила Саманья. – Будь я простой львицей, ты бы меня точно не запомнил. Джакони не знал как реагировать на эти слова. В голосе Саманьи отчетливо проскользнула горечь. По глазам было видно, что она стыдилась своего окраса, хоть и старалась этого не показывать. - Ты когда-нибудь видела короткохвостых львов? – Джакони решил поделиться своим мнением по поводу стереотипов и стандартов. - Нет, – нахмурившись, Саманья покачала головой. – Разве такие есть? - Я видел, – ответил Джакони. – С виду они такие же львы, как и мы, только с коротким хвостом. Они ничем не отличаются от тех, у кого длинный хвост. Просто природа наделила их необычной особенностью. Также и с твоим окрасом. Он уникален и прекрасен. Ты не должна стыдиться этого, Саманья. - Тебе не понять, – львица отвела взгляд в сторону. – Конечно, за моей спиной никто не шептался, но я всегда чувствовала себя не такой, как другие. - Зря ты так о себе, – Джакони подошел к Саманье поближе и с теплотой улыбнулся ей. – Ты очень красивая львица. Саманья немного смутилась от комплимента. Улыбка льва была доброй и искренней. Невольно Саманья сравнила Джакони с Гатерой, и жених на фоне брата проигрывал. Джакони выглядел сильным, добрым, открытым. Гатера же рядом с ней всегда был хмурым, молчаливым и замкнутым. - Твой брат иного мнения, – чтобы скрыть смущение, львица фыркнула. – Ты ведь заметил, что ему нравится моя кузина? - Гатера сказал мне о Шани, – уже на полном серьезе ответил Джакони. – И для вашего союза это серьезная проблема. - Я знаю, – с тяжёлым вздохом согласилась Саманья. – Больше всего я хочу разорвать эту помолвку ради счастья Шани. Но это может привести к новому конфликту между нашими прайдами. - Твой отец настроен серьезно, – понял Джакони. – И неудивительно. Джитуку и Амир планировали захватить власть в вашем прайде. - Амир итак должен был стать королем! – на эмоциях воскликнула львица. – Ему не было смысла идти против отца! Джакони сочувственно посмотрел на собеседницу. Амир мог стать королем, но тогда он не смог бы быть вместе с Джитуку. Именно чувства ослепили наследника болотного прайда. В некотором роде история Джитуку повторилась. Сначала Амир пошел против отца, позже также поступил Джеро. И в обоих случаях, львы были готовы убить родных, чтобы быть с тем, кого любили. А трон был дополнительным бонусом. «Джеро по природе был тираном, но Амир? Я помню его добрым и веселым львом. Мой брат испортил его. Или нет? Может, Джитуку раскрыл истинные сущности своих возлюбленных? Ведь по итогу, Джеро и Амир оказались алчными», – невеселые мысли пронеслись в голове Джакони. - Я не хочу быть женой Гатеры, – заявила Саманья. – Но еще больше я не хочу кровопролитной войны. - Война причиняет лишь боль, – с пониманием сказал Джакони. – И приносит потери. На душе остаются глубокие шрамы. А от плохих воспоминаний никуда не деться. Саманья внимательно посмотрела на льва. Изгнание оставило глубокий след на его душе. Да и смерть Джитуку явно не отпускает Джакони. - Расскажи мне о своих путешествиях, – попросила львица. – Я хотела бы стать для тебя другом, если ты не против. Тем более, скоро мы станем родственниками. Эта мысль неприятно кольнула в сердце львицы. Джакони внимательно посмотрел на собеседницу и вяло улыбнулся. Друзей у него было мало...., или скорее, их вовсе не было. В равнинном прайде он был одинок. В родном прайде он теперь чужой, несмотря на общение с родными и товарищами. Накато была единственной подругой, но этого было недостаточно. Лев чувствовал себя одиноким и потерянным. - Спасибо, – искренне и от всего сердца прошептал Джакони. Львы удобно расположились на камнях. Джакони начала рассказывать свою историю с самого начала. Он хотел, чтобы Саманья узнала его получше. Скрывать было нечего, да и стыдиться тоже. Каждый совершает ошибки, и их надо уметь признавать. И Джакони чувствовал, что ему еще предстоит искупить вину за все зло, что причинил Джитуку. *** Гатера и Шани шли к границе. Они молчали. Каждый пребывал в своих мыслях. Их прогулка не выглядела, как романтическое свидание. Им обоим было сейчас неловко из-за знаний Саманьи и Джакони. Мысленно Гатера ругал себя за то, что был слишком откровенным с обретенным братом. Да и реакция Саманья была странной по его мнению. Конечно, между ними не было никаких чувств, но она открыто толкала Шани к нему. - Тебе не стоило идти меня провожать, – сказала Шани, видя хмурость любимого. – Я бы сама дошла. Вижу, ты не в духе. - Я просто растерян, – признался Гатера. – Мой брат и твоя сестра намеренно оставили нас наедине. И меня напрягает это. Конечно, я рассказал Джакони о чувствах к тебе, но я не ожидал такой подставы от него. Я не хотел, чтобы Саманья знала о нас. - Она давно о нас все знает, – Шани остановилась и посмотрела в сторону. – Она не слепая, Гатера. Саманья давно обо всем догадалась, просто молчала. Лев в недоумении уставился на печальную львицу. Такого откровения он не ожидал услышать. - Почему ты раньше мне этого не сказала? – немного грубо спросил Гатера, от чего Шани вздрогнула. – Сегодня нас застали врасплох. Шани не понравился тон, с которым разговаривал возлюбленный. Она не чувствовала себя виноватой за то, что не рассказала о осведомленности Саманьи. Она сама только сегодня впервые откровенно поговорила с кузиной. - По словам Саманьи, ты не сильно то и скрывал свои чувства, – огрызнулась Шани. – Да и сам только что сказал, что рассказал обо всем своему брату! А ему можно доверять? Он только пришел в прайд и уже знает про нас! - Не переводи все стрелки на меня! – возмутился Гатера. – Да, я оплошал! Не стоило говорить Джакони о моем нежелании жениться на твоей кузине! - Меня больше напрягло, что при Араши он попросил меня проводить тебя, – недовольно прорычал лев. – Я уверен, он все понял. - Твой брат не сказал ничего компрометирующего, – уже более спокойно заметила Шани. – Просто попросил проводить меня. Интересно, о чем они разговаривают? Мимолетная ссора была забыта. Гатере самому стало интересно, о чем Джакони хотел поговорить с его невестой. Или это был просто повод оставить их наедине? - Прости, что вспылил, – Гатера сел рядом с любимой и потерся мордой о её шею. – Я был неправ. - И ты извини меня, – Шани прижалась к груди льва. – Я только сегодня узнала, что Саманья в курсе наших тайных отношений. И она поддерживает нас. - Что? – удивился наследник болотного прайда. - Я сама была удивлена, – хмыкнула львица и посмотрела в зеленые глаза льва. – Она желает нам счастья. Больше всего моя кузина хочет разорвать помолвку. - Но это может привести к серьезным последствиям, – удручающе ответил Гатера. – Я сам был бы рад разорвать помолвку, но не знаю как это сделать. - Я все понимаю, – с поникшей головой произнесла Шани. Любовь дарила ей счастье, но также причиняла и боль. – И я никого из вас не виню. Я с самого начала знала, что нам не быть вместе. - Не говори так, – прошептал Гатера. Эти слова ранили в самое сердце. – Раз Саманья хочет разорвать помолвку, значит, у нас есть шанс быть вместе. Может, мы вместе что-нибудь придумаем. - Даже не знаю, что нужно сделать, чтобы убедить Борея отступить, – сказала Шани. – Он настроен серьезно. Твой отец куда благосклоннее, чем мой дядя. - Мой отец не хочет ссориться с Бореем, – высказался Гатера. – Если бы не давний конфликт, все могло бы быть по-другому. - Борей живет прошлым, – Шани поделилась с любимым своим мнением. – Предательство Амира подкосило его, и теперь он боится повторить ошибки. - Странно, что моего отца не подкосило предательство Джитуку, – нахмурился лев. – Эбел сказала, что он не колебался. - Мне кажется, Векеса в первую очередь думал о безопасности прайда, – предположила Шани. – Он повел себя как король, а не как отец. - Эбел никогда не осуждала его за это, – сказал Гатера. – Она поддержала решение отца. Я чувствую себя виноватым за то, что моя мать встала между ними. - Ты не виноват, – Шани лизнула льва в щеку. – И в их отношения нам лучше не влезать. Они сами разберутся. Но если бы твой отец не был с твоей матерью, мы бы с тобой никогда бы не встретились. Гатера рассмеялся. Шани лукаво улыбнулась. - Идем, проводишь меня, как и обещал своему брату. - А ты очень торопишься? – усмехнулся Гатера. Он не хотел отпускать любимую. – Мы могли бы побыть вместе еще немного. Шани хитро улыбнулась, а затем резко набросилась на льва, повалил на траву. Они весело смеялись под вечерним небом. Они были счастливы, и на время все проблемы были позабыты.