Найти себя.

Время шло. Джакони много времени проводил с Саманьей. Между ними возникла прочная и сильная связь. Пока они еще не осознавали истинные чувства друг к другу. Накато присматривала за другом, а Саманье помогали Нефел и Шани. Кузины зачастую отвлекали внимание Яфеу – телохранителя принцессы, чтобы она могла увидеться с Джакони. Гатера особо не обращал внимание на отношения брата с его невестой. Он сам проводил время с той, кого любил всем сердцем. Шани продолжала видеться с любимым, несмотря на то, что вопрос с помолвкой стоял очень остро. - Знаешь, я тут подумал, – Гатера и Шани в обнимку лежали на траве и смотрели на звездное небо. – Может нам сбежать отсюда? Шани удивленно повернула голову в сторону принца: - Сбежать? - Да, – уверенно ответил Гатера. – Так мы сможем быть вместе. Создадим свой прайд. Шани отодвинулась от любимого и встала на лапы. На морде появилась печаль. Гатера тоже встал на лапы и взволнованно посмотрел на поникшую спину львицы. - Это неправильно, – прошептала Шани. – Здесь наши родные. Здесь наш дом. - Но здесь также всё против нас, – ответил лев. – Мой отец не хочет ссориться с Бореем, поэтому не даст разорвать помолвку. Мы в ловушке, Шани. Побег может сделать нас свободными. - Это не свобода, – возразила Шани. – Это слабость. Если мы сбежим, может вспыхнуть война между нашими прайдами. Тогда пострадают те, кто нам дорог! Я не хочу жертв, Гатера! Лев глухо прорычал в ответ. Он не хотел думать о последствиях. Гатера был на грани. Он разрывался между чувствами и долгом. Отец давил на него своим авторитетом. Мать поддакивала ему. Только Джакони и Эбел поддерживали его в момент слабости и безысходности. - И что нам делать? – спросил лев. – Я знаю тебя, Шани. Если мы с Саманьей поженимся, ты уйдешь из моей жизни. А я не могу этого допустить! Я не хочу потерять тебя! Из глаз Шани потекли горькие слезы. Она сама не хотела терять любовь всей жизни. Гатера был для нее всем миром. Он был её опорой, защитой. И сейчас в их отношениях появилась трещина. Долг перед родными и прайдами давил на плечи влюбленных. - Я не хочу сейчас думать о будущем, – призналась Шани. – Понимаю, что это неизбежно, но я не готова обсуждать эти моменты. Да, возможно, нам придется расстаться, и от этой мысли мне невыносимо больно! Гатера обнял любимую и прижал к себе. Шани плакала на его груди. Ему тоже было быльно, но он держался ради нее, ради их хрупкого будущего. - Прости, что довел до слез, – прошептал Гатера. – Я не хотел причинять тебе боль. - Ты не виноват, – покачала головой Шани. Она не отстранялась от любимого. – Нам бы все равно пришлось бы обсудить проблемы. Свадьба неизбежна, а значит, нам придется расстаться. Гатера почувствовал как разбилось его сердце от этих слов. На глаза навернулись слезы. Ему пришлось сильно зажмурить глаза, чтобы остановить их. Боль захлестнула его. - Прошу, только не сейчас. - Я сама не готова тебя отпустить, – призналась львица. – Я люблю тебя, Гатера. Шани закрыла глаза и носом прижалась к его носу. Ей хотелось быть эгоисткой, но она слишком сильно любила свою семью и не хотела, чтобы они пострадали. - Я тоже тебя люблю, – прошептал в ответ Гатера. Все же одинокая слеза скатилась по его щеке. – Судьба несправедлива к нам. Впервые я хочу отречься от своего титула. - Ты не должен этого делать, – попросила Шани. – Ты нужен своему прайду. Придет время, и ты займешь место своего отца. Ты – будущее прайда. - А ты моя жизнь, – прохрипел Гатера. – Еще же есть Джакони. Он может заменить меня. - Не сможет, – покачала головой львица. – И ты сам это знаешь. Он не король. Он может быть советником и защитником, но он не ты, Гатера. В нем нет той жилки, чтобы быть королем. И Джакони сам это знает. - Твоя сестра слишком много с ним общается, – усмехнулся лев. – Было бы хорошо, если бы они были вместе. - Борей будет категорически против их союза, – с тяжелым вздохом сказала Шани. – Он не доверяет Джакони и с нетерпением ждет его ухода. - Но мой брат тянет с этим, – усмехнулся Гатера. – Твоя сестра попросила его остаться. - Саманья упоминала подобный разговор, – Шани отстранилась от любимого и посмотрела на него с безграничной любовью. – Возможно, нам стоит поговорить с ними двумя. - Ты о чем? – Гатера наклонил голову набок. - Побег не является выходом. Это не решит проблему, а только усугубит, – сказала Шани. – Мы можем вместе с Джакони и Саманьей попытаться найти выход. Да, Борей не одобрит разрыв помолвки, да и самого Джакони. Твой брат не ушел из прайда, потому что его попросила Саманья. Он остался ради семьи, он остался рани неё. Возможно есть шанс, что они захотят быть вместе, как пара. Сейчас они друзья, но мы с Нефел считаем, что у них более глубокие чувства друг к другу. Гатера вспомнил, как его брат защищал Саманью от него самого. Лев по привычке иногда говорил о невесте с пренебрежением, и это очень не нравилось Джакони. Принцу приходилось извиняться перед братом за свои слова и тон. - Вчетвером мы можем надавить на наших отцов, – Гатера продолжил рассуждения своей любимой. – Так или иначе, прайды объединятся. Я смогу быть с тобой, а Джакони женится на Саманье вместо меня. Шани кивнула: - Раньше эта идея бы не сработала, потому что они были мало знакомы. Саманья на тот момент предпочла бы быть твой невестой, так как знает тебя. Сейчас они близки, и она узнала Джакони получше. - И мой брат к ней неравнодушен, – хихикнул принц. – Ты права, нам надо встретиться всем вместе. Шани согласно кивнула. Есть хрупкая надежда, что все будет хорошо. Если есть шанс повлиять на ситуацию, им нужно воспользоваться. Шани любит Гатеру, а Джакони и Саманья могут им помочь, да и сами они может осознают взаимное притяжение. *** В нескольких сотнях километрах расположилась группа львов. Их возглавлял Амир – изгнанный сын Борея. С ним шли одна львица и двое молодых сильных самцов. У них была цель – захватить горный прайд. Амир хотел вернуть свой трон, заодно уничтожить своего ненавистного отца. После изгнания Амир долго скитался по саванне. Он ненавидел нынешний образ жизни. Лев привык быть в окружении прайда. Ему во всем потакали, ему подчинялись. Он был всегда обеспечен едой, не знал проблем. А столкнувшись с жестокой реальностью, лев сильно ожесточился и озлобился. По стечению обстоятельств, Амир познакомился с рыжей львицей по имени Очигма. Она была одиночкой, как и он. По иронии они оба знали Джитуку. Очигма рассказала ему, что родила сына Кваси, а позже отослала с Джакони. Чувства Амира к Джитуку давно угасли. Он винил его в своем изгнании. Если бы не ослепленная любовь, жизнь не разрушилась бы. Амир объединился с Очигмой, которая тоже ненавидела Джитуку за насильную связь. Кваси был ей не нужен – он был обузой для нее. И его уход облегчил ей жизнь, и тогда она познакомилась с Амиром. К ним присоединились два самца-одиночки: Гахиджи и Коджо. Они искали территорию и прайд. Амир предложил им сделку, от которой бродяги не отказались. Заручившись поддержкой союзников, Амир направился домой. - О чем думаешь? – Очигма подошла к своему другу, который с вершины холма смотрел на простилающие земли. - Совсем скоро мы придем, – ответил Амир. – Жду не дождусь встречи с семьей. Мне уже не терпится вцепиться в глотку отца. Львица тихо рассмеялась. Ей нравился настрой лидера. Она устала от скитаний по саванне, и хотелось осесть на одном месте. Конечно, она могла вступить в какой-нибудь прайд, но её отовсюду гнали. Лишний рот был никому не нужен. Лишь Амир предложил объединение. - А прайд Джитуку не помешает нам? – поинтересовалась львица. – Не захотят ли они помочь твоей родне? - Им лучше оставаться в стороне, – хмыкнул лев. – Дела моего прайда их не касается. Как только я разделаюсь с отцом, львы мне подчинятся. Я стану королем и Векесе придется со мной считаться. К тому же, вряд ли у него есть наследник. Джитуку и Джакони нет рядом с ним, а если Эбел родила кого-то, то они нам не помеха. - А что насчет твоих родителей? – поинтересовалась Очигма. – У них могли родится еще детеныши? - Коджо и Гахиджи разберутся с ними, – с коварной улыбкой ответил Амир. – Никто не встанет на моем пути. Я уничтожу любого. - Я в тебя верю, милый. Очигма во всем поддерживала друга. Их связывала только дружба. Чувств не было, и это устраивало их обоих. - На рассвете выдвигаемся, – Амир встал на лапы и решительно посмотрел вперед. – Скоро я верну то, что по праву принадлежит мне.