Bring me through

      Несмотря на то, что Макс пришла в бар впервые, место кажется ей... комфортным? Знакомым? Должно быть, дело в излюбленном клише американских фильмов: персонажи встречаются в баре и долго задушевно болтают, либо соревнуются в остроумии, либо обкручивают какие-то свои делишки, либо парень встречает в баре девушку. Наоборот тоже. По крайней мере, сейчас.       В баре Макс чувствует себя уверенно, увидев собственными глазами, что реальность от фильмов не так уж далеко ушла и, очевидно, большинство баров похожи друг на друга как две капли.       — Эй, красотка! — окликает её бармен, перекрикивая мерный гул посетителей. — Сколько тебе лет?       Макс заминается. Кричать свой возраст на весь зал ей не хочется, да и не то чтобы она в принципе хотела его озвучивать.       — Двадцать три, — всё-таки сдаётся она, едва пробирается ближе к стойке.       — Права покажи, — хмыкает бармен. — Мне проблемы с копами из-за малолеток не нужны.       — У меня нет водительских прав, — совсем тихо отвечает Макс.       — А другие документы?       Девушка неопределенно пожимает плечами и лихорадочно соображает, что же делать. У неё никаких документов нет: ни с собой, ни вообще. Недавно у неё «подрезали» сумочку, где лежал российский паспорт, загран и прочие документы — сдуру взяла их с собой и лишилась всего в одночасье, повезло, что ещё деньги и телефон в кармане лежали, — а теперь она и представить не может, как будет это всё восстанавливать, ведь ближайшее российское посольство находится в Пирре, до которого ещё доехать нужно. И в полицию обратиться боится — словно офицеры прямо на пороге прочитают по её лицу виновность в убийстве. В моменты совсем уж чёрного отчаяния она радуется, что хотя бы с документами отца всё в порядке, их в сумочке не было.       — Тогда, боюсь, тебе придётся поменять планы на вечер, — безапелляционно отрезает бармен и, махнув рукой в однозначном намёке, возвращается к клиентам за стойкой и протиранию стаканов после мойки.       — Приятель, она со мной, — вдруг слышит Макс прямо над ухом и, круто обернувшись, видит за спиной Дина. Тот выглядит точно так же, как сегодня в кафе — джинсы, клетчатая рубашка поверх футболки, массивная кожанка и сногсшибательная (стоп... она сейчас действительно подумала «сногсшибательная»?!) улыбка.       — Смотри, Дино, на твоей совести, — ворчит бармен, едва бросив на парня взгляд.       Ухмыльнувшись, Дин сцапывает Макс за локоть и тащит в дальний угол бара — к свободному столику. Девушка на автомате переставляет ноги и старается не проводить аналогий с прошлым разом, когда... когда её схватили и потащили. Инстинкт самосохранения вопит, требуя выдернуть руку и отступить хотя бы на шаг, хотя сейчас бояться нечего. По крайней мере, пока они у людей на виду.       — Похоже, тебе сегодня придётся довольствоваться моей компанией, — без особого воодушевления подытоживает Дин, едва они усаживаются.       — А ты против? — с вызовом отзывается Макс.       Дин пропускает вопрос мимо ушей и задаёт собственный:       — Тебе ведь точно двадцать три? — который звучит слишком серьёзно для той легкомысленности в голосе, с какой он поручился перед барменом.       — Точно, расслабься, — кривит губы в улыбке Макс. — А тебе? — ответный вопрос походит на нападение.       — Двадцать семь. Ещё чуть-чуть — и выйду из Клуба.       — Из Клуба?       — Ну, «Клуб 27», слыхала о таком? Роберт Джонсон, Джими Хендрикс, Брайан Джонс, Джим Моррисон? Курт Кобейн? — Дин смотрит на неё таким взглядом, словно она не может не знать, но Макс лишь пожимает плечами в ответ. — Ладно, не бери в голову. Ты расслабиться или утопить печали?       Макс задумывается, такого вопроса она не ожидала. Да и вообще не думала, что будет делать, впервые оказавшись в баре, её больше занимала мысль встретиться с Дином.       Ну вот и встретилась.       А что дальше?       — Расслабиться, — решает она, наконец. Её печали ещё не настолько сильные, чтобы играть с ними в «Муму», тем более Герасим из неё в таком случае выйдет посредственный.       — Ты выбирай, а я закажу. Не будем нервировать беднягу Бадди лишний раз, — Винчестер придвигает к ней поближе ламинированную бумажку, которая здесь вместо меню. Со своим выбором он, кажется, уже определился, а вот Макс понимает, что ничего не понимает. Из всех алкогольных названий знакомыми словами оказываются слишком крепкие напитки, пиво и кола. Может, ещё пара коктейлей, однако она не сказать, что эксперт по этой части.       — Мохито, — тычет, наконец, она в одно из знакомых слов. На её вкус, хороший выбор — не крепкий и не банальное пиво, которое при желании она может купить где угодно без бара... при условии, что сумеет доказать свой возраст.       Дин прыскает и смеётся настолько бесстыдно, что Макс уже жалеет не только о выборе, но и о своей вылазке сюда. Насмешка неприятно царапает гордость.       — Ты бы ещё Радлер заказала, ей-богу!       — Ладно, и что входит в твой маст-хэв для расслабиться? — стараясь не звучать обиженно, идёт в атаку Макс.       — Много виски и цыпочка пофигуристей, — не задумываясь, отзывается парень.       — Боюсь себе представить, чем ты тогда заливаешь неприятности, — ворчит она и повторяет: — Мохито.       Пожав плечами, Дин уходит к бару. Пользуясь передышкой в разговоре, Макс сцепляет пальцы в замок, опирается о них лбом и силится придумать, о чём будет говорить с парнем, пока пьёт этот проклятый мохито. В том, что дольше одного бокала она здесь не задержится, она уверена. Зря она вообще потащилась за Винчестером — да, он обаятельный, но вряд ли она интересна ему. По крайней мере, больше, чем кандидатура «фигуристой цыпочки», в отборе на роль которой Макс участвовать не хочется.       Дин возвращается с напитками и двумя порциями картошки фри слишком быстро.       — Ты в порядке? — окликает он Макс.       — Угу, — мычит она. — Сейчас приду.       Подрывается со своего места, слишком громко заскрежетав стулом по полу, и уходит в уборную.       — Надеюсь, ты не сбегать пошла, — доносится едва различимое ей вслед.       Но нет, она всего лишь идёт, как говорят скромницы, «попудрить носик». Хотя если задуматься, эвфемизм двусмысленный, но Макс быстро отбрасывает эти скучные мысли в сторону.       Дополнительных пяти с чем-то минут хватает, чтобы тревога ушла, наметилось подобие плана на вечер и определились те границы, через которые переступать сегодня точно не стоит. Просто вечер бездумного веселья, скромного, но так необходимого ей. Тем более, на вопрос о самочувствии папа уже прислал в ответ лаконичное: «Отдохни немного». Легко сказать.       В зале за эти пять минут всё меняется: освещение становится более приглушённым, а народу — больше. Обратно к столику приходится осторожно пробираться мимо других гостей.       Бросив взгляд на Дина, Макс замечает, как в неверном отсвете тусклого света над её бокалом блестит что-то металлическое... а потом Винчестер убирает это что-то в карман. Фляжка?       В памяти тут же всплывают все навевающие тревогу новостные сюжеты о мошенниках и насильниках, подливающих наивным девушкам клофелин или что похуже.       И она ещё думала, что Дин Винчестер — хороший человек?! Повелась на рассказ Стейси о том, какой он милый? Может, напарница как раз и искала кого-то настолько «милого», раз осталась довольна?       Преодолев расстояние до столика в пару шагов, Макс рывком сдирает со спинки стула свою куртку, разворачивается и шагает прочь.       — Эй, подожди!       В зале шумно и его шагов не слышно, поэтому он появляется возле неё словно из-под земли.       — Отвали! — рычит она, на ходу пытаясь натянуть куртку. На улице свежо и простыть после духоты бара не хочется, однако придётся, поскольку возня с курткой замедляет продвижение на выход.       — Это не то, о чём ты подумала, — Дин и не думает отставать, он преграждает ей путь и поднимает руки на уровне груди. Ну... своей груди. Для Макс почти на уровне лица.       — А как мне стоило подумать? — упирает Макс руки в бока, хотя самым адекватным решением сейчас было бы как раз не слушать ничего и лишь бежать, бежать куда глаза глядят. — Давай, расскажи!       Дин смотрит по сторонам, проверяя, сколько внимания они уже привлекли, и, убедившись, что пока что скандал не перерос в категорию его персональных неприятностей, отвечает едва слышно:       — Вернись за стол, и я всё расскажу. Обещаю.       — С чего мне тебе верить?       — А ты и не верь. Но сейчас мы у всех на виду, значит, причинить вреда я тебе не смогу, раз ты так боишься, — его серьёзное лицо расцветает шкодливой ухмылкой, которая тут не к месту. — Купи пиво. Если мой ответ тебе не понравится, ты всегда сможешь ударить меня по голове бутылкой.       Макс лишь закатывает глаза, однако не может не согласиться с доводами Винчестера. Даже если сейчас она попытается уйти, он не только не отстанет, но ему ещё и ничего не помешает увязаться за ней на улице, где гораздо больше возможностей напасть. Что касается сейчас... она же взрослая девочка и поймёт, если Дин попытается запудрить ей мозги. При условии, что она включит эти самые мозги, а не станет пялиться на парня с мечтательными вздохами.       Макс сдаётся на милость заманчивой идее. Обеим — пиво себе тоже берёт, «Bud» в запечатанной бутылке, которую бармен открывает при ней же и которую девушка планирует не выпускать ни из виду, ни, в идеале, из рук.       — Мохито твой, развлекайся, — мрачно говорит она, едва усаживается обратно за их столик.       Дин, не моргнув и глазом, берёт коктейль и отпивает от него внушительный глоток. Проглатывает, не дрогнув мускулом, но в глазах легко читается то же самое презрение к напитку, с каким он смеялся, когда Макс его заказывала.       — Довольна? — ворчит он.       — И что ты пытался туда подлить? — не унимается Макс. — Отраву, от которой принял элиминатор?       Дин на последнем слове хмурится, как если бы пытался быть и умным, и красивым — то есть и понять, что означает слово, и не признаться в своём невежестве.       — Противоядие, — подсказывает Макс.       — Ага, я в курсе, — рассеянно отзывается он. — Просто пытаюсь понять, какое противоядие может быть у святой воды.       Макс замечает, что озадаченно таращится на него, лишь спустя, наверное, пару минут. Во всяком случае, пауза получается длинной и неловкой.       — Что, прости? — выдавливает она, опомнившись.       — Ты работаешь официанткой, для чего тебе вообще нужна латынь? — как ни в чём не бывало спрашивает Винчестер, словно это объясняет в ходе его мыслей всё. — Ты ведьма?       Макс и думать забыла о его сдвиге на чертовщине, купившись на... ну, всё вот это внешнее и обаятельное. Видимо, со времён встречи в Брокен Боу ему не полегчало.       — Ты псих? — выпаливает она прежде, чем вспоминает, что с душевно больными не стоит разговаривать в таком тоне. Особенно когда эти душевно больные таскают с собой нож и не имеют ничего против его использования.       Пытаясь взять себя в руки, она отпивает немного пива. Бутылка пол-литровая, но девушка не планирует сегодня пить больше, так что придётся растягивать. Даже с закуской — нервным движением она хватает несколько соломок картошки фри и тащит их в рот без соуса.       Однако Дин не бесится и отзывается на возмущение расслабленным:       — Прости, не проверялся.       — Попробуй, вдруг поможет. Тебе-то латынь зачем? Тоже для работы?       — Как видишь, — пожимает парень плечами.       — И что же у тебя за работа такая? — навскидку Макс может припомнить очень мало профессий, где нужны знания латыни на хоть немного приличном уровне, и Дин не похож ни на врача, ни на учёного, так что, возможно, его ответ будет любопытным.       — Интернет-журналист, — легко усмехается Винчестер, словно идея ввязаться в эту авантюру до сих пор кажется ему идиотской, — автор колонки «В погоне за сверхъестественным». Разоблачаю городские легенды... как Фокс Малдер, пожалуй, только без значка ФБР.       Макс на эту пронзительную речь лишь тяжко вздыхает: говорила же — псих. Высокоактивный... и привлекательный... но псих. Интересно, какая форма мании? Показать бы его ребятам с психиатрического отделения, чтобы побеседовали...       — Кстати, ты идеально подходишь на роль Скалли, — продолжая мысль, рассуждает Дин, — не хочешь попробовать?       Макс, конечно, сочувствует его болезни и клянёт несправедливость судьбы за то, что добавила такому хорошему парню таких мерзких проблем с психикой, но не настолько, чтобы её ответ не звучал:       — У тебя для этого есть брат.       Она не станет потакать его безумию. Определённо не станет. Максимум направит на путь истинный — в больницу на первые пару приёмов по профилю.       Дин на лишь фыркает в ответ:       — Сэм недостаточно рыжий для этого.       Вот так просто они разбираются во всех пунктах касательно их ссоры за мохито. Макс чувствует невероятное облегчение, что Дин — не мерзавец, а просто параноик, если, конечно, сказал правду, хотя это же откровение рождает пару новых проблем: он уже подозрительно часто дважды натыкался на неё и он всё ещё может увязаться за ней на улице.       Она старается держать эти мысли на поверхности, пока ещё какое-то время он травит байки о необычных случаях в мелких городках. По заминкам понятно, что он рассказывает не всё, возможно приукрашивает скуку его обычных будней кокетства ради, но звучат истории весело и Макс искренне над ними смеётся, особенно когда дело доходит до забавных моментов с участием его брата — в основном безобидных детских шалостей. То, с какой теплотой он говорит о Сэме, точно родитель о ребёнке, звучит трогательно, и Макс нравится узнавать Дина с этой стороны.       — Не хочешь продолжить вечер... где-нибудь в другом месте? — беспечно предлагает Винчестер в конце концов.       — В смысле? — озадаченно моргает Макс. Перемена темы сбивает её с толку, да и бар кажется настолько уютным, что портить магию момента уходом не хочется.       — Ну прогуляться. Куда-нибудь в более уединённое место. Знаю пару неплохих.       Ах вот оно что. То самое «поболтать», которое упоминала Стейси. Макс хочет поморщиться от такого наглого предложения, но берёт себя в руки. В конце концов, Дин сразу не скрывал эту сторону своей жизни и сейчас спрашивал её разрешения... зайти дальше, чем просто по пиву в приятной компании.       — Извини, я не из таких, — коротко отзывается девушка, смотрит на свою бутылку и вспоминает, что допила её где-то полчаса назад. — Мне пора, — она решительно поднимается из-за стола и берёт куртку.       — Подожди, — Дин выставляет вперёд ладонь и на мгновение Макс думает, что он сейчас предложит проводить её до дома, так что заранее подбирает слова для отказа, но он лишь копается второй рукой в кармане своей куртки, выуживает оттуда блокнот с ручкой, пишет что-то внизу страницы и отрывает от неё клочок, который протягивает Макс. — Позвони, как дойдешь до дома, можешь даже с автомата, если не хочешь со своего. Мне будет спокойнее знать, что ты добралась без проблем.       На бумажке неаккуратным почерком выведены цифры его телефонного номера.       От этой маленькой уступки Макс не отказывается.