Другая сказка

Странное дело, хотя существо и было полностью обнажено, ничего неприличного я так и не увидел, потому что все стратегически важные места ловко и изящно прикрывали листья какого-то вьющегося растения, оплетающего все тело таким образом, что из них формировалось некое подобие одежды. Со стыдом признаю, что из чистого любопытства я пытался распутать хотя бы часть этой конструкции, но цели своей так и не достиг, потому что стебли и листья словно намертво вросли в бледную кожу и с места сдвигаться никак не собирались. Отмывать грязь и кровь с чужого бесчувственного тела мне было не впервой. Всё-таки в горячих точках и не такое довелось повидать за два-то года. К моему большому облегчению, кость ноги оказалось цела, и пострадали только верхние ткани. С плечом, задетым вскользь пулей, и с глубоким порезом на щеке проблем тоже особых не было. Обработав и перебинтовав все как следует, я уложил своего странного пациента на печь и накрыл сверху теплым одеялом для надежности, потому что мне все никак не давал покоя тот факт, что тело его было холодным, как ледышка. Как выяснилось позже, беспокоился я зря, ведь холод совершенно ему не вредил и был для него естественной средой обитания. Впрочем, несмотря на это, как и все хладнокровные существа, оно любило тепло и едва ли не мурчало от удовольствия, грея тощие бока на горячей печи. Это местечко настолько ему приглянулось, что мне в итоге едва удалось сманить своего гостя оттуда вниз. Точнее это даже удалось не то чтобы мне, а скорее вышло произвольно. К обеду второго дня моего «одинокого» пребывания на заимке, устав бесплодно уговаривать наглое чудовище спуститься с печи, я махнул на все рукой и решил вернуться к этому занятию позже, а пока для начала хотя бы привести самого себя в порядок. Все время, пока я брился и чистил зубы, я чувствовал на себе изучающий любопытный взгляд. Что интересно, при том, что мальчишка явно видел зубную щетку и пасту впервые в жизни, зубы его, хотя скорее зубищи, сверкали просто жемчужной белизной, да и длинные черные коготки на руках, к слову, были заточены аккуратнее, чем у половины городских модниц. Раздумывая над этим, я достал из сумки расческу и принялся распутывать черное кубло на своей голове. И вдруг, произошло то, чего я ну никак не ожидал. С поразительной для хромого прытью, мальчишка спрыгнул на пол и в мгновение ока оказался рядом. Поначалу я даже немного испугался (мало ли, что могло прийти ему в голову), но потом увидел, что именно стало объектом столь бурного интереса со стороны моего чудного гостя, и удивился еще больше. Паренек что-то нетерпеливо и оживленно бормотал себе под нос, боязливо, но настойчиво, впрочем тут же одергивая, тянул ко мне свои костлявые тощие ручонки и жадно смотрел глазами голодной кошки на…мою расческу. — Вот так номер! — хмыкнул я растерянно и протянул мальчишке столь желанную вещицу, с любопытством ожидая того, что же будет происходить дальше. Тот схватил ее молниеносным движением и тут же принялся, довольно мурлыча под нос какую-то песенку на непонятном людям языке, расчесывать свою густую непослушную шевелюру. По всей видимости это занятие доставляло ему искреннее удовольствие, потому что он не остановился, даже когда все длинючие, рыжие, как языки пламени, космы были приведены в подобающий вид. Внезапно, что-то странное мелькнуло под волосами. Я не сдержался и, приблизившись, отвел волну кудрей в сторону. И уж лучше бы я не делал этого, потому что, как выяснилось, кожа на спине у этого создания, по мере приближения к центру, а особенно в верхней части тела, становилась все прозрачнее, и в итоге, сквозь нее, как сквозь стекло, легко можно было рассмотреть белый выпирающий позвоночник, тонкие ребра, лопатки и легкие. Выглядело это так жутко и необычно, что я невольно вздрогнул и отшатнулся в сторону. Мальчишка зашипел и тоже отскочил в угол, злобно щурясь и скаля зубы. До самого вечера, на все попытки привлечь внимание мне отвечали полным игнором. Чудное создание снова засело на печке и оттуда неприветливо смотрело на меня своими светящимися желтыми, как у кошки, глазищами, явно демонстрируя смертельную обиду. Лишь к ночи, когда я залил кипятком доширак, и по комнате тут же разлетелся терпкий аромат пищевых добавок, мой гость соизволил наконец слезть и, забравшись с ногами на стул, подсел рядом. В этот момент до меня дошло, что он, наверное, голоден, и я, тяжело вздохнув, подвинул лапшу и вилку в его сторону. Тот посмотрел, понюхал и непонимающе нахмурился. — Ешь, — сказал я. — Это не очень полезно, но вкусно. Мальчишка недоверчиво прищурился, но потом, подумав немного, как ни в чем не бывало, словно каждый день делал это, взял в руку вилку, копируя мой жест, и поднес ее к губам. И только я готов был самодовольно усмехнуться, сочтя это за подтверждение наличия интеллекта у этого странного создания, как в следующий момент рыжая бестия взвизгнула громко и принялась отплевываться, видимо умудрившись обжечь себе язык. Я молча взял суп и вышел с ним за дверь. Постоял там немного, давая ему остыть, а потом вернулся обратно за стол и вновь поставил тарелку перед своим лесным гостем. — Теперь можно есть, — кивнул я утверждающе, но существо в ответ замотало отрицательно головой, всем своим видом демонстрируя недовольство и отвращение. В этот момент мне захотелось его хорошенько отшлепать, и нет, не так, как кто-то мог сейчас подумать, а как капризного избалованного ребенка, но выглядывающие из-под тонких чужих губ острые, как бритва, клыки, сулящие, в случае чего, сделать из моей руки себе ужин, заставили меня отказаться от этой идеи. — Ты попробуй хотя бы, — протянул я устало, — а потом уже отказывайся. Признаться, говорил я это, ни на что особо не надеясь, и был очень удивлен, когда гость к моему совету прислушался. Ел он жадно и очень быстро, давился едой, даже не пережевывая, а стараясь поскорее сглотнуть, пока не отняли. В этот момент мне стало еще больше его жаль. У меня просто щемило сердце, когда я смотрел на него, на это синюшное, по подростковому тощее тельце, на осунувшееся лицо со впалыми щеками и по кукольному огромными глазами, на тонкую шею. Я не был человеком особо сентиментальным, но ничего не мог поделать со своей жалостью. Спал в ту ночь я очень беспокойно, мучаясь тяжелыми раздумьями. Послезавтра уже должны были вернуться товарищи, а я ну совершенно не представлял, что же буду делать дальше. Как выгоню больного отощавшего мальчика обратно в холодный темный лес, где он точно обречен погибнуть, либо умерев от голода, либо став чьим-то обедом. Я лежал неподвижно на спине и сверлил тяжелым взглядом потолок. На душе у меня скреблись кошки, а в мыслях царил полный кавардак. Внезапно, я ощутил на своей груди тяжесть чужого тела, тяжесть, впрочем, была поразительно малой, словно у подростка, и так как мальчишка всё-таки был не настолько худ, я пришел к выводу, что у него, по всей видимости, как-то иначе устроен организм. Между тем, мой чудной гость нагло устроился спать на мне, как на подушке, свернувшись в клубок. Тот факт, что ростом я был выше где-то на полголовы и имел крепкое накаченное телосложение, ему это вполне позволял. От творящегося вопиющего беспредела я сначала аж дар речи потерял, но потом подумал и смирился, признавая тот факт, что согнать его все равно вряд-ли удастся, по крайней мере без вреда своему здоровью и угрозы для жизни. Лежать, вытянув руки вдоль тела, было неудобно, поэтому, несколько минут спустя, я переборол отвращение и страх и приобнял мальчишку за спину. Почему-то ни острые зубы, ни длинные когти меня в этот момент уже не смутили, видимо я слишком сильно устал, а потому предпочел забыть об этом. Теперь в моей голове царила полная тишина и вакуумная пустота…

***

Когда на следующее утро я проснулся, рядом никого не было. «Неужели удрал? — подумал я с досадой. — Но зачем?» Тем не менее, как выяснилось, удирать никто никуда не собирался. Нашелся мой гость в комнате, сидящим около зеркала и расчесывающим волосы. «Русалки косы чешут, нимфы чешут, этот тоже чешет, — лениво промелькнула в моей сонной голове короткая мысль. — Фетиш у них на это что-ли какой?» Как оказалось, фетишь у мальчишки был не только на прически. Ему очень нравилось крутиться перед зеркалом. Это простое на первый взгляд действо он превращал в самую настоящую театральную постановку с одним актером. Пафосные вышагивания, плавные телодвижения, напоминающие танец, подмигивания, резкие жесты, вообщем, развлекался он как мог (и от кого только набрался такого?), а я же в свою очередь нервно хмурился и не знал, куда себя деть от неловкости. Мне не хотелось показаться озабоченным в глазах моего гостя, но и скрывать то, что его обнаженность меня смущает, я больше не мог, и в какой-то момент, не выдержав, вручил ему одну из своих водолазок. Самостоятельно от своего причудливого наряда из листьев избавился мальчишка в два счёта, просто провел рукой, и зелень сама собой опала на пол. Я боялся, что одеть его будет сложно, однако, видимо беря пример с меня, мой гость быстро справился и с этим делом. Теперь, в сползающем с плеча широком балахоне, и с висящими, на манер Пьеро рукавами, мальчишка выглядел как ставший притчей во языцех бедный родственник. Пробовать натянуть на него еще и свои штаны я не стал, заранее понимая, что толку от этого будет мало. В итоге, подумав немного, я вручил ему джинсы из запасов Димы (рост у них примерно совпадал), надеясь, что тот будет не очень против, ну а если и будет, то я просто куплю их у него. Впрочем, зная его добродушный характер, я склонялся больше к тому, что Дима поймет меня и не станет злиться за то, что я без спросу взял его вещи. Реакция на одежду последовала смешанная. С одной стороны в ней было гораздо теплее, но с другой, мальчишка явно с непривычки чувствовал себя не очень то комфортно. Он спотыкался в слишком длинных штанах, которые к тому же еще и предательски сползали, держась на узких бедрах только на честном слове, и пытался то подкатить рукава как можно выше, то наоборот, натянуть их так, чтобы не было видно даже кончиков пальцев. Впрочем, к концу дня он более менее освоился, и теперь уже смотрелся в одежде вполне себе естественно, а не так, словно бы был инопланетянином, на которого вместо скафандра натянули свитер с оленями и шапку ушанку. Самым смешным в этой ситуации было то, что не вертись мой гость все время у меня перед глазами, я бы скорее поверил в инопланетян и плоскую землю, чем в возможность того, что в мире могут обитать подобные волшебные, чтоб его, существа.

***

Когда мои вернувшиеся с охоты друзья показались наконец на пороге, я молил всех богов о том, чтобы мальчишка, которого у меня так и не поднялась рука выгнать, вел себя по-человечески. Я уже готов был выложить им продумываемую все ночь историю чудесного спасения несчастного дикаря из дикого ужасного леса, когда все мои планы полетели к чертям. Едва дядя Саша, Федор Иванович, и Дима с Игорем, с ружьями наперевес, вошли в комнату, мой гость внезапно взбесился. Волосы на его голове, в прямом смысле слова, встали дыбом, кожа позеленела, засветились глаза, он хищно оскалился и громко яростно зашипел. Мужики повскидывали ружья, Дима вообще замер, оторопело хлопая глазами, а в следующий момент, произошло то, чего не ожидал даже я. Мой чудаковатый лесной гость рванулся стремительно в мою сторону, но вместо того, чтобы напасть, спрятался в итоге за моей спиной, опасливо выглядывая из-за плеча. На несколько мгновений в домике повисла гробовая тишина, а потом Игорь громко и цветасто выругался. — Отбой, ребята! — дядя Саша облегченно выдохнул и повесил ружье на стену. — Мавки, — пояснил он нам, удивленным городским. — Они духи лесные, берегут лес колдовством своим. На людей нападают редко, для защиты, да и то никому худо особо не делают, так зашугают, поколотят малеха, отнимут чего. Ну да чаще они просто проказничают, как дети малые. Что с них возьмёшь? Да только, а я то думал, они уже все перевелись в этих местах, еще когда я сам юнцом безусым был, ан нет. Надо будет к деду Ефиму его отвести, — мужчина нахмурился задумчиво. — Уж он старый такой, что я ещё ребенком был, а у него борода уже седая была, он точно знает, что да как, много про мавок рассказывал. Ты, кстати, его где откопал то такого, Олежка? — обратился дядя Саша ко мне. — Он ранен был, а потом еще и в капкан наш угодил, — отозвался я, невольно вздрагивая от щекочущего мне шею холодного дыхания. — Ранен говоришь? — дядя Саша нахмурился, переглядываясь с Федором Ивановичем. — Уж не мы его случайно в лесу тогда подстрелили? То-то он на нас и ощетинился, наверное. Ты уж прости, родной, — кивнул он все еще прячущемуся за моей спиной омеге, — не признали. Мальчишка что-то пробормотал в ответ, и в голосе его я отчетливо различил обиду и упрямство ребенка, перед которым извиняются взрослые за то, что незаслуженно наказали, а он не спешит их прощать, подумывая над тем, что бы такое затребовать в качестве компенсации. — Ну не серчай! — дядя Саша покачал головой. — Ты лучше подойди сюда, смотри-ка, что дам, — мужчина хитро подмигнул и вдруг извлек откуда-то из комода жестяную коробочку с леденцами. — Угощайся! — он снял крышку и поставил лакомство на стол, сам отходя в сторону. — Дядь Саш, да он не знает же, наверное, что это еда, — возразил Игорь, разглядывая с любопытством моего найденыша. — Откуда ему знать, что такое конфеты? Наверняка он в своей жизни слаще яблок ничего и не пробовал! — Игорешь, — усмехнулся дядя Саша по-доброму, — у ней, у мавки, нюх, как у лисицы, а мавки они ух как на сладкое падки. Они как дети малые, говорю же. Раньше, пока деревни окрестные не опустели ещё, тащили из домов в русалочью неделю всякие безделушки-украшения, да еду. Мамка моя, царствие ей небесное, оставляла для них угощение в праздники. Уж их лучше не обижать. Кто с мавками в ладу живёт, у тех и урожай хороший, и скотина не чахнет, а уж если разозлишь их, то пиши пропало. Или пакостить будут постоянно, если не сильно злы, а если сильно, то и бед наслать могут больших. — А желудок болеть не будет у него? — осведомился немного робко Дима. — Всё-таки в современной еде, а в конфетах особенно, столько химии. — Он доширак уже ел, — отозвался я, пожимая неловко плечами. Да, а ведь о подобном я и не подумал. — Плохо ему не было, ну вроде. — Лучше бы тушёнки дал пацану, — нахмурился неодобрительно Игорь. — Ну извини, — бросил я в ответ раздраженно, — не знал я, чем можно накормить существо, которое, как я до недавнего времени думал, существует только в сказках! Мавки, они же как инопланетяне, или снежный человек. Много кто о них говорит, но мало кто их видел, и кто в них верит. Наконец мы затихли. Лесной гость немного осмелел. Недоверчиво прищурившись, он повел носом, пытаясь уловить запах. А буквально в следующую секунду глаза его расширились и, выскользнув из-за моей спины, он быстрыми легкими шагами подлетел к столу и, схватив коробочку своими тощими ручонками, со скоростью взбирающейся на дерево белки, взвился на печку и забился там в самом дальнем темном углу, с довольным причмокиванием поедая конфеты.