Связь

      — Чонгук, это невозможно, ты ведь понимаешь, правда?       Минэ чувствовала мужские руки на своей талии. Они поднимались по ступенькам неспешно из-за того, что Чон обнимал ее со спины.       — Возможно.       — И как же? Мы пойдем и распишемся, затем будем строить семью? — Минэ знала, что возмущениями ничего не добьется, поэтому ей было искренне интересно, что творилось в голове у этого парня.       — Я хочу большую семью. Три мальчика — мой минимум. — Чонгук сильнее сжал руки вокруг ее талии и подтолкнул, чтобы она ступила на следующую ступень.       — Мальчика? А как же маленькие красивые девочки? — Ли никогда не размышляла о своем будущем в этом плане. Чимин никогда не заговаривал о детях. Конечно, они говорили о создании семьи, но не рассуждали настолько подробно.       — Нет. — Минэ почувствовала, как парень позади тяжело задышал через нос прямо ей в затылок.       — Не хочешь девочку? — Девушка удивленно постаралась обернуться, чтобы взглянуть в лицо Чонгука. — Хочешь большую семью, но без девочки? Это немного… странно?       — Не хочу. — Парень был разговорчив всю дорогу до дома Ли, но сейчас вновь перешел на свой немногословный режим.       — Почему?       — У меня есть ты и Юбин. — Он пожал плечами, улыбнулся, но застыл, так и не сделав следующий шаг.       Минэ поняла, почему они остановились, стоило только взглянуть вперед. Возле ее двери, сложив руки за спиной и смотря прямо перед собой, стоял Чимин. Парень был в костюме, значит, заехал перед работой. Девушка быстро пришла в себя, потянув Чонгука за рукав кофты и скрывшись за ближайшим деревом. Тяжело дыша, она оперлась спиной о ствол и посмотрела в безэмоциональное лицо парня.       — Зачем скрываешься? — Чон пронизывал ее спокойным взглядом, улавливая каждую девичью эмоцию, среди которых преобладало волнение. — Руки дрожат… — заключил он и взглянул вниз на ее ладонь.       — Ты не уйдешь, если очень сильно попрошу? — предприняла она отчаянную попытку попросить парня уйти и не попадаться на глаза Паку.       — Чтобы ты могла поболтать с этим? — Чонгук склонился к девушке и поморщил нос.       — Ты начинаешь злиться? — тихо спросила Минэ, опуская взгляд.       — Не начинаю. Уже злюсь…       Ли не поднимала глаз. Она взяла его руку, подняла к своей груди и начала перебирать каждый палец по отдельности.       — А если я обещаю подумать над твоим немного странным предложением? — Сердце Минэ забилось сильнее, ведь обещание подумать было равносильно положительному ответу. Что же она творит…       — Почему я всегда получаю от тебя то, что хочу, когда на горизонте маячит он? — Чонгук хотел сладко простонать от того, как осторожно она игралась с его пальцами.       — Чимин ничего плохого не сделал. Он… действительно очень хороший, всегда был рядом, когда я в этом нуждалась, будь то простуда, плохое самочувствие, финансовые проблемы. Господи, Чонгук, он был тем, кто покупал лекарства для моей матери и оставался рядом, когда ее не стало. И я та, которая предала его. Понимаешь?       Чонгук желал заставить ее замолчать. Ему вовсе не хотелось слушать про все заслуги Пак Чимина. Тем более, Чон знал, этот «идеальный» парень не всегда был рядом с ней, когда она нуждалась. Для него Чимин навсегда останется тем, кто имел полный доступ к его рыжей болтушке, но часто упускал такие драгоценные возможности.       — Не понимаю. — Парень помотал головой, не желая вдаваться в подробности. Он выдернул свою руку и положил ее на девичью щеку. — Но даю тебе шанс разобраться. Я не хочу, чтобы между нами двумя был кто-то ещё, когда мы начнем свою жизнь.       Чонгук погладил большим пальцем верхнюю губу Минэ и, склонившись, оставил легкий поцелуй. Он, не отрывая от нее губ, плавно спустился к женской шее и, захватив мягкую кожу, принялся посасывать ее. Девушка старалась успокоить свое дыхание и не оттолкнуть от себя Чона, но было сложно, так как он уже начал блуждать руками под своей же футболкой, надетой на неё. Парень сам отстранился и, бросив слегка безумный взгляд на покрасневшую кожу на девичьей шее, растянул губы в довольной улыбке.       — Ты должна подумать не над моим странным предложением, а над тем, какой семьей мы хотим стать, моя болтушка. — Чонгук убрал выбившуюся рыжую прядь за ухо Ли, продолжая улыбаться, смотря на весь ее вид. На ней были его брюки, его футболка, его запах, а теперь и его отметка на шее. Теперь он с удовольствием отпустит свою болтушку к этому Чимину. Наивная… даже не думала о том, как она выглядела. — И еще, Ли Минэ… — Он склонился к уху девушки, чтобы прошептать: — Я тоже был рядом, когда умерла твоя мать.       Чонгук отстранился, бросил еще один изучающий взгляд на недоумевающую Минэ, а затем на ее губы и еле подавил в себе желание прильнуть к ним. Будет еще время.       Девушка хотела спросить, что он имел ввиду, но подумала о Чимине, который неизвестно сколько уже времени ожидал ее возле дома и сдержала себя от дальнейших расспросов.       — Я останусь здесь, чтобы он не увидел меня. Об этом хочешь попросить меня? — с усмешкой спросил Чонгук.       — Спасибо. — Минэ кивнула и, выдавив из себя улыбку, вышла из «укрытия».       Услышав приближающиеся неуверенные шаги, Чимин обернулся и, раскрыв рот, замялся. Когда ехал к дому девушки точно знал, зачем и для чего. Он испытывал сильное волнение, не получив ответы на свои сообщения, а когда приехал к ее дому, Минэ там не оказалось, что только усугубило его переживания.       — Привет… — Девушка не знала, как должна себя вести перед ним. Будет ли уместным улыбнуться ему?       — Ты… — Чимин прочистил горло, кашлянув в кулак. Он потоптался минуту, отвернувшись в другую сторону от Ли, затем, отогнав всякую неловкость, твердо взглянул на нее, осмотрел с ног до головы и с горькой ухмылкой заключил: — Ты в порядке.       — Прости, — только и сказала Минэ, даже не осознав всей той боли, что причинила парню одним только своим внешним видом.       — За что, Минэ? За что тебя простить? — голос парня звучал тихо и спокойно, хотя в душе играла буря эмоций. Он медленно приблизился к ней и несмело дотронулся пальцами до бедер, сжимая ткань спортивных мужских брюк. — За это? — Чимин ладонью повел выше, до растянутого ворота широкой футболки. — Или за это? Или… — Он большим пальцем огладил покрасневшую кожу на шее девушки, выдыхая слова: — …за это?       Пак собрал всю свою силу воли, лишь бы не дёрнуть Минэ грубо за одежду и не повысить голос.       Осознание, насколько компрометирующе она выглядела, пришло только после того, как Чимин буквально макнул ее лицом в собственную глупость, но было уже поздно что-либо предпринимать. Стыд и неловкость сразу же красными пятнами проявились на девичьих щеках. Она опустила взгляд, произнося очередное извинение.       — Блять! — Чимин покосился на лежащую возле ее двери сумку, которую она бросила у порога еще вчерашней ночью.       Девушка могла бы поклясться, что это было первое ругательство, которое она услышала от парня. Минэ удивленно подняла глаза и посмотрела на Чимина. От обиды его губы были плотно поджаты, а ладонь так и застыла в собственных волосах, немного оттягивая их.       — Ты даже не думала оправдываться, так ведь? — рвано выдохнул он слова, мотая головой и отходя на шаг от девушки. — Вот же я придурок. Нереальный идиот. Я заслужил рога, которые ты мне наставила. — Парень пожал плечами и несколько секунд осматривал ее полностью, дабы окончательно запечатлеть ее в таком виде в свои мыслях и никогда не сожалеть о следующем своем шаге. — Береги себя, Минэ.       — Прости меня. — Это было единственное, что смогла сказать девушка вслед Чимину. Единственное правильное и необходимое. Не существовало на свете слов, которые позволили бы оправдать ее поступок. Она изменила парню, и это факт. Неизменный, болезненный и неоспоримый факт.       Хоть Чимин уже и развернулся к ней спиной, но Минэ четко увидела, как он отрицательно помотал головой, перепрыгивая через две ступеньки и чувствуя себя при этом самым настоящим глупцом. Лишь бы поскорее оказаться подальше от той, которая не сумела стать для него будущим. Искал себе девушку, ни на йоту не похожую на собственную мать… в первый же день, когда он увидел Ли Минэ на пороге их банка, парень сразу понял, что она отличалась от всех, кого он ранее встречал. Такая наивная, немного глупая, с добрым сердцем и совсем не испорченная. Даже сейчас все это сохранилось в ней, только последний пункт, к сожалению, Чимин вычеркнул навсегда. Теперь девушка ничем не отличалась для него от остальных, которых он так рьяно сторонился. Удар для парня оказался слишком неожиданным, поэтому он начал злиться на весь белый свет, проклинать всех неверных и предателей. Однако Пак знал самого себя. Ему нужно время, может неделя, а может две, и он возьмет себя в руки. Он не может позволить себе слишком долго страдать и приходить в себя, ведь на кону его будущее. Слишком долго шел к должности, которая вот-вот окажется у него в руках. Конечно, Чимин не позволит себе потерять ее из-за… из-за нее. Она сделала свой выбор, значит, он обязан идти вперед и не оглядываться на ту, которая его не выбрала.       Добравшись до автомобиля, припаркованного в самом конце парковки возле лестницы, ведущей к дому Минэ, Чимин сел в машину и, взяв с переднего сидения свой телефон, принялся сосредоточено копаться в нем.       — Прощай, Ли Минэ. — Не ходя вокруг да около, парень нажал на кнопку «удалить», навсегда стирая из своего мобильного номер телефона теперь уже бывшей девушки.

***

      Твердым шагом Юбин шла навстречу к Ким Сокджину. Осанка мужчины оставалась прямой, а ладонь покоилась в кармане классических брюк. Как бы сильно девушка не старалась быть под стать ему, держаться прямо, уверено и гордо, но все-таки твердая поступь постепенно становилась неуверенной, а дыхание учащенным и громким.        — Я рад, что не пришлось упрашивать тебя долго. Знаешь ведь, как не люблю это делать. — Мужчина оставался спокоен и непоколебим. Приблизившись к Юбин, он оставил холодный поцелуй на ее щеке и сразу же отстранился. — Поедем? Мои родители уже заждались нас. — Сокджин взглянул на наручные часы, затем кивнул в сторону своей машины.       Несмотря на сумерки, которые постепенно окутывали Сеул, черная машина Кима отливалась блеском уличных фонарей, вдоль тротуара.       — Я совсем не знаю, о чем должна говорить с ними. Мы… — Юбин не желала больше оттягивать неизбежное. Если весь этот фарс был так необходим для удовлетворения жизненных потребностей Сокджина, то она хотела побыстрее отыграть свою роль провинившейся глупышки в кругу его семьи и покончить с этим раз и, желательно, навсегда.       — Вы вновь поладите друг с другом, я уверен. Расслабься, дорогая. — Мужчина открыл перед ней дверь, дождался, пока она сядет, и, обойдя машину, сел на водительское место. — Мама наготовила очень много блюд. Они хоть и убиты горем всё еще, но рады нашему воссоединению. Так что будь хорошей девочкой. — Он улыбнулся, пристегнулся, завел автомобиль и велел: — Пристегнись.       — Столько прислуги, а готовит сама? — Юбин не сумела сдержать смешок.       Удивительно, но все те ограничения, которые она научилась ставить между ними во времена их брака полностью стерлись. Теперь ей следовало заново учиться тому, что было можно с Сокджином, а чего лучше не стоило делать или говорить.       — Моя мать — прекрасная жена, пример для подражания. Она предпочитает готовить сама для своей семьи. Не заслуживает ли это уважения? — Мужчина был сосредоточен на дороге, хоть и не упускал суть их разговора ни на секунду.       — Раз уж это что-то само собой разумеющееся, тогда почему должно вызывать чье-либо уважение? — Юбин определенно следовало достать запылившуюся методичку «как прикусить собственный язык» и почитать ее на досуге, раз уж решилась вновь вступить в узы брака с Сокджином.       — Порой людей благодарят даже за то, что они родились, — все так же невозмутимо ответил мужчина, глядя на дорогу.       — Тогда… — Юбин поерзала на сидении, занимая удобное положение и взглянула на Кима. — За что бы ты поблагодарил меня?       В салоне машины наступила вязкая тишина, нарушаемая лишь шумом машин, проносящихся за окном, и равномерным мужским дыханием, которое перемешивалось с нестабильными вдохами и выдохами Юбин.       — За то, что подарила мне счастье. Единственное стоящее счастье в моей жизни, — ответил он спокойно, нарушая гнетущее молчание.       — Счастье, которое у нас отобрали? — Девушка горько усмехнулась, отворачиваясь и смотря на дорогу.       — Это уже другой вопрос. Другая тема.       Юбин снова посмотрела на бывшего мужа. Крупная вена на его шее начала заметно пульсировать. Когда-то это очень сильно привлекало девушку, теперь же ей хотелось вырвать ее ногтями и бросить на холодный асфальт через окно машины.       — Значит, когда ты трахался с другими… не назвал бы это счастьем? — спросила девушка и на несколько секунд задержала дыхание. Можно было подумать, что если она выдохнет, то вопрос останется не услышанным им.       — Это потребности, — легко и просто ответил Сокджин, даже не стараясь увильнуть.       — Неужели я не удовлетворяла? — Юбин часто заверяла саму себя, что давно отпустила и не испытывала обиду за былые поступки бывшего супруга, ведь после произошло то, что перечеркнуло все эти мелочи, но комок в горле не давал ей покоя, стоило только увидеть Кима.       — Удовлетворяла. — Мужчина пожал плечами, выруливая машину направо. — Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу же: ты моя жена, а эти девки являлись всего лишь однодневками. Тебе было не о чем беспокоиться.       — Умеешь успокаивать. — Юбин фыркнула, отворачиваясь к окну. — Тогда… раз уж они не делали тебя счастливыми, почему ты из-за них потерял единственное свое счастье?       Вновь наступила тишина, но уже болезненная.       Руки Сокджина до побеления костяшек пальцев сжались на руле.       — Ты должен был забрать ее из школы! Мерзавец! Ты должен был! — Мужчина безжизненно смотрел вперед, позволяя своей жене бить себя по лицу снова и снова. — Она прошла через все это из-за тебя!       — Я… — слова застряли на уровне глотки, остро резали и отказывались выходить наружу. — Ты всегда забирала ее. Ты… не предупредила.       — Ублюдок! — Юбин потянула со стола белую скатерть, разбивая все, что было на ней, вдребезги и бросила ткань на пол. — Я ушла от тебя! Оставила на тебя дочь! Оставила, потому что ты не позволил бы мне и шагу сделать с ней! Почему ты решил, что со школы заберу ее я?!       Раздался истеричный мужской смех. Сокджин схватился за голову, сжимая ее в тисках своих рук до дрожи во всем теле.       — Я забыл. Я забыл, что ты ушла от меня…       — Неужели ты считал меня настолько ничтожной, что даже после прямого заявления об уходе, думал, не уйду? — Юбин улыбнулась. Скорее, оскалилась, садясь прямо у ног мужа.       — Нет. Я просто забыл… — Мужчина тяжело выдохнул.       — Надеюсь, твои шлюхи помогут тебе забыть и лицо собственной дочери.       — Приехали. — Сокджин остановил машину возле железных ворот, которые вели во внутренний дом его родителей. Дождавшись, пока ворота разойдутся, он заехал во двор и остановил машину прямо у небольшого фонтана.       Мужчина вышел из автомобиля и хотел было помочь Юбин выйти, но она не стала дожидаться, пока он откроет дверь, сделала это самостоятельно.       — Спасибо, — рефлекторно поблагодарила она, поправляя подол своего платья и беря сумку в руку.       Взгляд Пак пробежался снизу вверх по дому четы Ким. Как же давно она не бывала здесь и сколько всего готова была бы отдать, чтобы больше никогда и не появляться на их пороге. Родители бывшего мужа не являлись какими-то злодеями, наоборот, они даже старались всегда поддержать ее. Однако в сыне души не чаяли и стоило девушке хотя бы случайно сказать что-то отрицательное в его адрес, как режим «защиты» включался у обоих. Конечно же, для них Сокджин был идеальным сыном, примером для подражания многих и «предметом» гордости перед соседями.       — Нам долго придется тут находиться? — спросила Юбин, входя в просторный холл. Мужчина совсем ничего не жалел для своих родителей, все в доме было сделано с особой роскошью. Даже вазы для цветов пестрили золотистыми узорами. Дизайн выбирал явно не Сокджин, иначе выбор очевидно пал бы на излюбленный им минимализм. — Просто я не предупредила Чонгука.       — Тебе лучше позвонить ему. Мы сегодня ночуем в нашем доме, — поставил он девушку перед фактом, помогая ей снять пальто и передавая его прислуге, следом и свое тоже.       — В смысле? — Юбин застыла, смотря на мужчину.       — Что непонятного? Я хочу провести с тобой время. Мы ведь не маленькие дети, чтобы мне приходилось объяснять тебе все, дорогая. Я соскучился. — Он улыбнулся и тут же прошел в просторную гостиную, где их ожидала госпожа Ким.       — Сокджин! — Мать встала и быстрым шагом прошла к сыну, чтобы обнять и оставить легкий поцелуй на его щеке. Женщина старательно игнорировала присутствие бывшей невестки, обращаясь исключительно к Сокджину. — Ты сразу после работы? Почему в костюме? Хочешь переодеться во что-нибудь домашнее? В твоей комнате много одежды.       — Спасибо, матушка, но мне удобно и в костюме. — Мужчина тепло улыбнулся матери, осторожно касаясь ее локтя и проходя к дивану. — Юбин очень хотела вас увидеть. — Он постарался привлечь внимание к девушке.       — Да, Юбин, здравствуй, дорогая, — госпожа Ким еле выдавила из себя слова приветствия, хотя по лицу было видно, что она не знала, как себя вести с невесткой. Злость и обида на девушку все еще плотно сидели в ней, а отчасти она все еще винила в случившемся с внучкой непутевую мать. Как бы там ни было, Сокджин поставил перед фактом своих родителей и поэтому сопротивляться решению сына не имело никакого смысла. — Как ты… поживала все это время?       — Спасибо. Я очень рада увидеть вас вновь, госпожа Ким. — Юбин попыталась сделать свою улыбку искренней. Она слегка поклонилась в знак почтения.       — Что ты, дорогая… мы теперь снова семья. Называй меня матушкой. Так будет правильней. — Женщина потрепала невестку по плечу и пригласила сесть. — Господин Ким очень хотел присутствовать, но ему пришлось срочно отлучиться.       — Очень жаль. Я бы хотела увидеть его. — Юбин постаралась как можно печальнее склонить голову, за что получила довольный кивок от Сокджина. Мужчина похлопал рядом с собой, прося ее присесть рядом с ним.       — Как ты проводила… все это время? — очередной вопрос сложно дался госпоже Ким. Она не могла принять тот факт, что их невестка жила неизвестно какой жизнью тот отрезок времени, что находилась в разводе с их сыном.       Весь остаток вечера прошел в спокойной обстановке. Госпожа Ким искренне предпринимала попытки вновь принять Юбин в семью, однако отголоски былой обиды таки прорывались наружу. Девушка стойко выстояла весь вечер. В принципе, ей совершенно не претило общество женщины, но от близости Сокджина бросало в холодный пот. Слишком отвыкла от него, а привыкать снова являлось какой-то новой пыткой для ее сознания. Кажется, она не до конца приняла тот факт, что ее жизнь опять была тесно связана с бывшим мужем. Иначе смогла бы Юбин сидеть так спокойно весь вечер и попивать чай?       «Новоиспеченная» парочка попрощалась с госпожой Ким, они заверили ее, что обязательно навестят еще, когда отец будет дома и вот уже как минут десять ехали в сторону дома Сокджина. Их бывшего дома. Дом, в котором Юбин пережила всю боль потери, измен, холода. Дом, в котором она получала все счастье мира через одну крошечную улыбку.       — Неужели переживаешь? — Сокджин улыбнулся, коснувшись рукой ее колена. — А я-то думал, ты стала сильнее и увереннее.       — Какой бы сильной я не стала, но делить постель с тобой для меня будет мучительно, — чуть ли не плюнула она ему в лицо слова, отодвигая свои ноги в сторону и избавляясь от жгучих касаний.       Сокджин только хмыкнул и посмотрел вперед, останавливаясь на красный.       — Думаю, мы должны снова прийти к единому мнению. Мне не хотелось бы заниматься сексом с женщиной, которая меня не хочет.       — Тогда не занимайся, — процедила Юбин.       — Тогда захоти. Понимаешь? — Всякий намек на усмешку или улыбку моментально исчезли с лица Сокджина. — Я уродлив, неряшлив или, может, не ухаживаю за собой? Слишком груб или жесток в постели? Использую какие-либо мерзкие секс-игрушки? Унижаю делом или словом во время этого? Что не так?       — Даже если ты лучший на свете любовник, мне все равно. Ты отлично понимаешь, в чем дело, и я… — Юбин замолчала на полуслове, так как телефон в руках зазвенел.       На экране дисплея высветилось такое теплое имя, оно отдавалось уютом по сравнению с именем того человека, который сидел совсем рядом. Сокджин бросил быстрый взгляд на лицо девушки, а после взглянул на телефон. Пак сжала гаджет в руках и, повернув экраном вниз, положила к себе на колени.       — Чонгук? — мужчина высказал свое предположение вслух. — Ты не предупредила его?       — Нет. Так будет лучше. Да и… — Юбин не договорила. Хотела сказать, что скорее всего Чонгук и вовсе не явится домой, а следовательно и ее отсутствие не заметит, но зачем делиться лишней информацией с Сокджином?       — Он очень настойчив. — Мужчина хмыкнул, услышав звук входящих сообщений. — Хотя бы отпишись ему. Не очень-то желаю, чтобы он мешал нашему первому после долгого расставания свиданию.       Юбин знала, что звонил не Чонгук и писал тоже не он. Только не понимала, зачем Тэхёну набирать ее номер в такое время? Она послушалась бывшего мужа и открыла сообщения.

Прости. Наверное отрываю ото сна или, может, ты еще на работе, но я хотел попросить номер Чонгука. Думаю, наладить с ним отношения, пока горячо. Хотел познакомить его со своей девушкой. Думаю, это могло бы его смягчить.

      Теперь сердце Юбин начало стучать еще учащённее. Она даже побоялась, что за тишиной салона машины будет слишком отчетливо слышен каждый его стук.       — Тебе плохо? Мне остановить машину? — обеспокоенно спросил Сокджин, переводя взгляд от дороги на лицо девушки. — Дорогая?       — Все в порядке. — Она вяло опустила руку с телефоном на колени и опустошенно уставилась на дорогу. Теперь все кругом казалось размытым пятном. В то время, как она будет «приятно» проводить время в обществе Сокджина, какой-то везучей девушке выпала удача быть рядом с простым, приятным и милым Ким Тэхёном. Интересно, сколько ей лет? Молодая, красивая и полна энергии? Не побитая, не поношенная и не уставшая?       — Этот малец снова взялся за свое, — раздраженно произнес Сокджин и, не отводя взгляда с дороги, одной рукой выхватил телефон с колен девушки. Юбин встрепенулась и потянулась за своим мобильным, но было бесполезно и поздно, ведь мужчина за несколько секунд прошелся по входящим сообщениям и, судя по его внимательному и сосредоточенному лицу, ему совсем не понравилось то, что он увидел. — Не Чонгук, — коротко заключил он, возвращая гаджет обратно.       — Не Чонгук… — повторила Юбин за ним, кивая.       — Тэхён? Знакомое имя… — Сокджин задумчиво смотрел на дорогу и, завернув за очередной угол, остановился возле аптеки.       Окрестности были до боли знакомы Юбин. Уже совсем недалеко находился дом, в котором она совсем не желала вновь оказаться.       — Зачем мы остановились? — спросила она, смотря в окно.       — Смазка. Судя по твоему лицу нам она понадобится. — Мужчина отстегнул ремень безопасности и вышел наружу.       Минуты, которые девушка провела одна в машине можно было отнести к высшей благодати, однако она не смогла насладиться коротким уединением, ведь мысли все время уносили ее туда, где кому-то повезло немного больше. Не ей…       — Поехали. — Захлопнув за собой, Сокджин положил маленький пакетик на колени бывшей жены. — Дорогая, ты можешь расслабиться. У нас необязательно должен быть секс. Изначально я планировал просто провести с тобой время вдвоем, выпить вина, поговорить. Конечно, секс тоже входил в планы, но ты ведь знаешь, что трахать безжизненное тело уж точно не является мечтой всей моей жизни. — Мужчина не врал. Он действительно не планировал брать ее силой, да и никогда не делал подобного. — Смазка не помешает в любом случае. — Он улыбнулся, останавливая машину возле их дома.       Юбин осторожно ступала по гостиной, где некогда очень часто слышала детский смех, а разбросанные по всему полу игрушки ей приходилось собирать каждые пять минут, чтобы Сокджин даже случайно не наткнулся на «бардак». Каждый шаг по некогда бывшему дому давался девушке с тяжелым сердцем, словно одно неверное движение, и мог произойти взрыв. Мужчина почти ничего не поменял в интерьере, лишь некоторую мягкую мебель. Детский цветастый ковер, на котором обычно Хэсу игралась и никогда не позволяла убирать его, все еще лежал в углу комнаты, хотя огромный мешок с детскими игрушками не было видно.       Легкое прикосновение мужской ладони вывело Юбин из собственных мыслей.       — У меня не было времени что-либо менять, — проговорил он, будто бы оправдываясь.       — Боишься, что слишком ясно увижу твою слабость? — Девушка усмехнулась, уже более твердым шагом поднимаясь вверх по лестнице.       — Не понимаю, о чем ты. — Из-за каждого тяжелого шага Сокджина до слуха девушки доносился скрип половиц.       — Не хочешь отпускать прошлое? Желаешь родить новую принцессу и поселить ее в те же условия, в каких росла Хэсу? — Юбин перестала дышать, когда перед глазами показалась детская комната. Она благодарила бывшего мужа за то, что тот не включал свет. Не хотела всматриваться в очертания старо-розовой двери, которая так сильно отличалась от остального дизайна дома.       — Хочешь зайти? — тихо спросил Сокджин, становясь рядом с девушкой и так же всматриваясь вперед.       Вместо ответа Юбин медленно отрицательно помотала головой, плотно закрывая глаза. Она попыталась воспроизвести в голове детскую улыбку, маленькие губки, постоянные просьбы малышки перед сном позвать папу…       — Ты действительно был прекрасным отцом, Сокджин, — прошептала она, открывая глаза. — Но твоя любовь рано или поздно начала бы душить Хэсу. Ты не знал границ своей привязанности.       — Вряд ли это можно назвать чем-то плохим. — Мужчина пожал плечами, делая шаг вперед и протягивая руку, чтобы открыть дверь.       — Нет! — выпалила Юбин на одном дыхании, резко хватая бывшего мужа за локоть и не позволяя ему опустить дверную ручку. — Не хочу.       — Собираешься обходить ее комнату стороной? — Сокджин обернулся к девушке, но руку таки опустил, больше не предпринимая попытки зайти внутрь.       — Я… — Ладони Юбин вспотели. Она старалась вытереть их о ткань юбки, но мужчина подошел к ней впритык, беря ее руки в свои и кладя их на свой торс. — Здесь все напоминает о ней, Сокджин…       Девушка бессильно опустила голову на грудь бывшего мужа, непроизвольно вдыхая мужской запах. Уже не было необходимости удерживать ее ладони на своем торсе, поэтому мужчина убрал свои руки. Юбин добровольно обнимала его, пусть она не задумывалась над своими действиями, но девушке требовалось разделить свою боль. И как бы сильно она этому не сопротивлялась, однако лучше, чем Сокджин, ее никто не понял бы. Пак знала, он страдал не меньше.       — Давай создадим новые воспоминания? — Мужчина притянул девушку еще ближе, не оставляя между ними и сантиметра расстояния. — Может, я был где-то неправ, может, и в будущем немногое изменится, но мы должны быть вместе. Ты моя жена, и я не вижу больше никого рядом с собой.       — Ты все равно не оставил мне выбора, — тихо прошептала Юбин, сжимая пальцами ткань его рубашки.       — Я просто помог тебе выбрать…       — Моя девушка очень хорошая. Познакомились совсем недавно на работе. Она приходила прорекламировать новую программу, которую разработала ее компания. Программу, конечно, не одобрило мое руководство, но номер я у нее таки взял. Она слишком мило улыбалась.       — У тебя кто-нибудь был после нашего развода? — Сокджин заглянул ей в лицо и выжидающе выгнул бровь.       — Мне было совсем не до отношений. — Юбин помотала головой. Она не собиралась лгать ему о том, что ее личная жизнь кишела поклонниками или сексуальными партнерами.       Девушка была слишком сильно убита своим горем, что любое проявление радостных эмоций в своей жизни считала предательством памяти собственной дочери, поэтому она полностью окунулась в дела, связанные с открытием своего тату-салона. Стоило признаться, что накопления на создание бизнеса не свалились ей на голову с неба. Юбин сохранила все сбережения, которые откладывала, будучи замужем за Сокджином. Надо отдать должное, мужчина никогда не был скуп и не экономил денег на благоустройство дома или условий для своей семьи, пусть и был равнодушен по отношению к эмоциональному состоянию своей жены. Естественно, немалую роль сыграли и деньги, полученные при разводе, и даже драгоценности, подаренные мужем. При разводе Ким ничего из своих подарков не потребовал, а Юбин предусмотрительно забрала все, что могло принести ей пользу в дальнейшем устройстве своей жизни.       — Поверишь, если скажу, что у меня тоже никого не было? — чуть склонившись к женскому лицу, тихо прошептал Сокджин.       Смешанные чувства охватили Юбин. Сердцем она верила в его слова, ведь знала, он мог наказывать себя подобными «лишениями». Мужчина не признавал этого вслух, но совершенно точно винил себя в произошедшем. А факт того, что в то время, как его принцесса страдала, он находился в объятиях очередной легкомысленной девицы, не отпускал его, заставляя снова и снова прокручивать в голове свою роковую ошибку, приведшую к неисправимым последствиям. Однако с другой стороны, Юбин было сложно представить Сокджина, столько времени не получавшего сексуального удовлетворения. Да, отсутствие за это время серьезных отношений в его жизни не вызывало сомнений, но секс… Поэтому девушка терялась в собственных домыслах по поводу последних слов бывшего мужа.       — Хочешь сказать, все это время ты был один? — Девушка пытливо посмотрела на Сокджина, хотя в темноте не особо были видны черты его лица. — Во всех планах?       — Так получилось… — Мужчина пожал плечами, хмыкнув. — Наверное, я слишком занят последние годы.       Из женской сумки, которую Юбин положила на журнальный столик в гостиной, раздался звук входящего сообщения. В голове Пак сразу возникли предположения об очередных словах Тэхёна о своей девушке. Что он на этот раз писал? Может быть, перечислял, в чем она лучше всех на свете и все ее положительные качества? Наверняка, в ней в принципе отсутствовали недостатки. Теперь Ким Тэхён был вполне серьезным человеком, вряд ли его выбор пал бы на недостойную девушку. Юбин была сильно взвинчена на фоне происходящего и сообщение вызвало в ней неконтролируемое раздражение. Сколько еще можно светить своим счастьем перед ней?       — И я не улыбаюсь мило… — вспомнив слова Тэхёна, Юбин расстроенно улыбнулась. Ее раздражали собственные мысли, которые она считала несерьезными и неподобающими для взрослой женщины с тяжелым грузом за спиной, но ничего не могла с собой поделать.       — Что ты сказала? — Сокджин постарался внимательно всмотреться в лицо Пак, взяв женские щеки в свои руки и приподняв ее голову.       — Поцелуй меня… — Юбин не стала дожидаться исполнения своей просьбы.       Встав на носочки и бросив короткий взгляд на мужские губы, она прильнула к ним. Сначала совсем осторожно, будто заново привыкая к мягкости пухлых губ бывшего супруга, но чуть позже проявила больше смелости, всем телом плотнее прижавшись к нему.       Как только Сокджин очнулся от неожиданности, он сильнее прильнул к женскому рту, проскальзывая языком внутрь. Движения обоих ускорились, полностью ощутив насколько им не хватало касаний подобного рода. Голод дал о себе знать, а накопленное за эти годы чувство одиночества, утраты и горя высвободило жажду. Мужчина нетерпеливо принялся вытаскивать девичью рубашку, заправленную в юбку, после чего жадно блуждал руками по ее телу, наслаждаясь мягкостью кожи. Даже в собственных мыслях ему было стыдно признаться, что он чертовски соскучился по женскому телу, ласке и сексу.       Юбин окольцевала шею Сокджина и подалась вперед, заставляя его попятиться назад, в сторону их бывшей спальни. Оказавшись внутри комнаты, девушка стремительно убрала руки с мужской шеи, чтобы побыстрее расстегнуть пуговицы на его рубашке, но терпение лопнуло после первой, когда пальцы отказались слушаться, поэтому она резко потянула белоснежный ворот в сторону, из-за чего одна из пуговиц оторвалась и с шумом упала на пол. Не желая возиться с рубашкой и дальше, Сокджин стянул ее через голову и швырнул в сторону.       Юбин в этот момент хотелось послать весь мир к черту и получить капельку удовольствия, прежде чем она вновь окунется в реальность своей жизни. В реальность, где кто-то называет улыбку своей девушки милой и старается во благо их общего будущего, где кто-то смотрит на рыжую макушку с любовь и нежностью, когда весь остальной мир получает от него лишь холод, а кто-то возвращается в болезненное прошлое, чтобы жевать стекло, глотая вместе с ним и собственную кровь. Если Юбин суждено пройти еще несколько кругов ада, то почему бы ей не постараться получить хоть капельку наслаждения?       Сокджин удивленно вздернул бровями, как только девушка толкнула его на кровать, но спустя несколько секунд улыбнулся, устремив свой томный взгляд на то, как Юбин приподнимала свою юбку, чтобы залезть на постель. Юбка была задрана до талии и взору Сокджина предстали кружевные трусики и телесного цвета чулки. Она медленно забралась на кровать, не отводя взгляда от голодных глаз мужчины, и устроилась на мужских бедрах, чувствуя, как его возбуждение утыкалось ей в промежность.       — Юбин… — хрипло позвал он девушку по имени и сжал руками ее талию. — Мне казалось, тебе не нравилось быть сверху.       — Это было раньше. — Юбин склонилась и неспешно провела ладонями от голого мужского живота до груди, пару раз ногтями больно сжимая кожу. Она впилась в его губы своими, кусая и сминая их. Наверное, хотя бы так девушка старалась сделать ему больно… чтобы эта боль шла именно от нее.       Сокджин повернул голову набок, из-за чего губы Пак мазнули по его скуле, оставляя влажную дорожку. Мужчина ухмыльнулся, а глаза загорелись озорством от непривычного поведения бывшей супруги и катастрофичной нехватки секса в последние годы. Сокджин и раньше не замечал за Юбин какой-либо зажатости в постели, однако девушка прежде никогда не проявляла подобное рвение.       — Но позволю ли я это? — Он повалил Юбин на спину и сразу навис сверху, не позволяя ей даже шевельнуться. Коленом раздвинув девичьи ноги, Сокджин нетерпеливо проговорил, бросая взгляд на ее раскрытые губы: — Мне не терпится трахнуть тебя.       Теперь вся уверенность Пак Юбин испарилась. Больше она не чувствовала себя на вершине, ведь Ким Сокджин вновь оказался сверху, оседлав ее. И как она могла подумать, что он хотя бы раз позволит ей вести его и стать на ступень выше него? Только если по его сценарию… никак иначе.       — Если передумала, скажи сейчас, после будет поздно. Я не сдержусь, дорогая…       И конечно же, Ким Сокджин никогда не возьмет ее силой… единственный его плюс?       Звук входящего звонка и всплывшее в голове лицо Тэхёна, его теплый взгляд, устремленный на девушку с милой улыбкой.       Какая она, эта милая улыбка, способная покорить хорошего парня и заполучить себе билет в счастливую жизнь?       — Нет. Не передумала…

***

      На улице была почти полночь, но ни темное время суток, ни тоскующее собственное сердце не останавливало Минэ от внезапного желания прогуляться. Стены своего дома, которые до сих пор служили для нее укрытием, теперь же слишком сильно давили. За последние недели своей жизни девушка сделала один вывод — думать она не умела. Иначе как объяснить неумение собрать свои мысли воедино? Ли разрывалась от желания разреветься из-за того, насколько сильно она обидела Чимина, но мысли напрочь отказывались сосредотачиваться на этом, уносили ее к Чонгуку…       Минэ сделала очередной тяжелый вздох и запахнула куртку плотнее, чтобы ночной ветер не добрался до кожи шеи или поясницы. Она так и не сменила мужскую одежду, считая ее слишком комфортной и немного… нет, до безумия уютной и теплой.       Аллея освещалась уличными фонарями и совершенно не пустовала. Вокруг ходили люди, кто-то в одиночестве, слушая музыку в наушниках, а кто-то переговариваясь между собой. Шум машин на удивление успокаивал девушку, позволяя чувствовать себя лучше. Ей абсолютно не хотелось быть в тишине.       Белый автомобиль, засветив фарами, поравнялся с обочиной и остановился. Минэ хотела пройти мимо, но знакомый голос заставил ее остановиться.       — Эй, рыжая, только не смей разочаровывать меня. Неужели взяла на себя не совсем приличную подработку? — Юнги тепло улыбнулся, обнажая ровный ряд небольших зубов. — Я даже немного зол.       Не сдерживая ответную улыбку, Минэ обернулась к мужчине, который, опустив окно, выглядывал оттуда.       — Смотри, как засияла. — Мин вышел из машины и взмахом ладони поманил девушку в свою сторону. — Я за тобой уже с минуту наблюдаю. В последнее время все чаще вижу тебя печальной. Что, совсем туго?       Минэ радостно захихикала, встав перед Юнги. Она засунула руки в передние карманы куртки, чтобы хоть чуть-чуть согреть их.       — Как ты меня узнал? — Девушка посмотрела вниз на свою широкую мужскую одежду.       — По рыжей макушке и по вот этой грустной моське. — Мужчина легонько ударил пальцем по кончику ее носа. — Что дома не сидится? И почему в таком виде? Обокрала своего парня? Фетишистка, что ли? Не только деньги клянчишь, но и одежду подворовываешь? — Он продолжал по-доброму издеваться над ней, забавляясь с ее реакции.       — Я не воровала! Мне ее одолжили, — Минэ принялась всерьез оправдываться, но, заметив смешинки в глазах напротив, возмущенно ударила его по плечу, проговаривая: — Сколько оскорблений за несколько минут. Это даже для тебя слишком!       — Так чего тут шастаешь? Бродяжничаешь? А что руку-то не выставляешь? Вдруг кто несколько вон подкинет.       — Да хватит тебе уже. Дома совсем одиноко, вот и решила прогуляться, на людей посмотреть. — Минэ взглянула по сторонам, кивая в направлении столпившейся возле скамейки молодежи.       — А что это нас одиночество съедает? Где твоя половинка? Идеальный этот твой. — Юнги выдохнул теплом на свои сложенные полукругом ладони у самого рта, обдавая их теплом.       — Я… — Ли закусила губу, чтобы ненароком не расплакаться. — Знаешь, я изменила ему. И даже не поговорила после, не знала как и о чем. Мне ведь совсем нет оправдания. Мне действительно жаль. Очень и очень жаль, что обидела его. Вот, — выпалила она на одном дыхании, словно боялась, что ее могли прервать. Кажется, ей было необходимо высказать это вслух.       Мужчина несколько минут молча стоял, словно переваривал сказанное ею.       — Вот это ты конечно огрела меня информацией. Почему ты такая доверчивая? Рассказываешь такое… Изменила, значит… жаль, говоришь? — Юнги спиной оперся о машину, немного ошарашенный потоком слов девушки.       — Да, мне очень жаль. Я поступила ужасно. Я… — Минэ стыдливо опустила голову и потопталась с ноги на ногу.       — Сожалеешь, что изменила? — вновь спросил мужчина.       — Да. — Девушка снова кивнула, не поднимая взгляда с земли.       — Понравилось с другим?       — Да, — на автомате ответила Минэ, но резко подняла голову, удивленно смотря на Юнги. — То есть…       — То есть?.. — Он ухмылялся, пронзая ее внимательным взглядом.       — Я не думала об этом. — Девушка, конечно, понимала, что ее тянуло к Чонгуку, но могла ли она признаться в этом вслух?       Юнги прищурился, улыбаясь и заставляя ее чувствовать себя неловко.       — Тогда почему в тебе говорит лишь сожаление, а не горечь утраты любви? — спросил он, с интересом ожидая услышать ответ. Выждав несколько секунд мысленной головоломки Минэ, мужчина выпрямился, перестав улыбаться и серьезно произнес: — Что сделано, то сделано. Забудь. Просто подумай, чего именно ты желаешь. Не была ли это минутная страсть? Кто и что может тебе предложить? Стабильность, в конце-то концов. Повзрослей, наконец, попрошайка. Моя красотка выбрала меня, потому что у отличного гинеколога много денег в кошельке, да и счет в банке не пустой. Зато прямо. Ни разу не скрывала своих потребностей и ценностей. Думаешь, я воздушные замки строил? Членом привлек ее? Да, святые угодники, я особой длиной члена-то похвастаться не могу! — воскликнул он, расхохотавшись. — Так что… просто подумай, кто тебе нравится, почему нравится, нравится ли вообще. И еще, извинись перед своим идеальным… бывшим парнем. Искренне. Увидишь, тебе станет легче и ему тоже.       Мужчина цокнул языком и принялся с еще большим рвением выдыхать теплый воздух на свои ладони.       Минэ обмозговывала каждое сказанное им слово. Девушка искренне понимала, что он во всем был прав. Она еще ни разу не садилась и не обдумывала свое будущее, не отвечала откровенно на собственные вопросы по отношению к Чонгуку. Даже сегодня Ли предпочла выйти на улицу, чтобы прогуляться среди людей и шума, вместо того, чтобы обдумать свою жизнь. Нравился ли он ей? Любила ли она Чимина? Что еще Минэ чувствовала по отношению к бывшему парню помимо сожаления? Скучала ли она по нему, как по своему любимому? Девушка боялась ответов на эти вопросы, ведь в таком случае это могло означать, что она совсем не ощущает себя виноватой.       — Дай согрею. — Минэ воспользовалась моментом, дабы избавиться от своих мыслей, от которых у нее голова начинала идти кругом. Вытащив руки из карманов, она взяла мужские ладони в свои и принялась тереть их. — Тепло? — Девушка вопросительно взглянула на Юнги.       — Ох, и дура ж ты, рыжая. — Мин вытянул свои руки назад, считая неправильным такие прикосновения, пусть Минэ и делала это без задней мысли, но ему уж точно не хотелось пользоваться ее добротой. Он наигранно осуждающе мотнул головой. — Разве можно так легко тереться об мужика? Ты б еще в штаны ко мне залезла и зад мой согрела.       Минэ непонимающе хлопала глазами, так и застыв с вытянутыми ладонями.       — Я ж как лучше хотела. — Она обиженно отвернулась. — А если зад мерзнет, вон, в машину свою крутую его засунь.       — Нет уж. Раз уж взялась добрые дела делать, ты уж погладь и мою пятую точку. — Мужчина демонстративно повернулся к ней спиной, выпячивая вперед вышеупомянутую часть тела.       — Не буду… да отойди ты. — Минэ звонко рассмеялась, морщась и отталкивая от себя Юнги, который не собирался так просто сдаваться.       Мужчина стал более рьяно атаковать ее, надвигаясь на нее спиной.       — Попрошайка, воровка, возможно, немножко ночная бабочка, а теперь и извращенка? — Он остановился, повернулся к ней, продолжая улыбаться. Ли выставила вперед руки в защитном жесте, а плечи ее сотрясались от смеха. — Святые черти, что я только что вытворял? До чего довела солидного доктора. — Юнги кивнул на свою машину, произнося: — Подвезти на своей ласточке? Покопаешься в бардачке, может мелочь какую найдешь.       Казалось, смех не мог стать громче, но девушка расхохоталась пуще прежнего, встав ровно. Некоторые прохожие начали оглядываться, но Минэ было всё равно.       — Спасибо за предложение, но мне противопоказаны любые взаимодействия с мужским полом. Кажется, я немного тупенькая. Нет, много-много тупенькая. Ты вот поманишь меня ручкой, и я готова буду на все. — Она прикрыла ладонью рот, стараясь успокоиться, так как в уголках глаз уже слезы от смеха появились. — Мне всегда говорили, что я глупая, но тогда мне это казалось чем-то милым. Ну, знаешь, вот это ласковое «глупышка». В фильмах звучит гораздо лучше. — Девушка кивнула собственным словам, посерьезнела и со вздохом произнесла: — А может ты мне просто позволишь покопаться в бардачке?       — Минэ! — раздавшийся с правой стороны громкий окрик заставил обоих обернуться. Чонгук остановился в десяти метрах от них, носком своего объемного ботинка отбивая асфальт и сильно сжимая челюсти. Парень словно готовился к резкому старту, но из последних сил сдерживал себя.       — А вот, кажется, и наш герой-любовник подоспел. — Юнги хмыкнул, делая шаг назад к своей машине. — Он всегда там, где ты? Или у вас определенные дни встреч? Ну, как месячные.       — Что ты здесь делаешь? — Минэ уже не знала, зачем вообще задавала этот вопрос, ведь давно привыкла встречать его везде и всегда.       Чонгук тяжелой поступью приближался к ним, будто после каждого шага обдумывал жизненно важные моменты. Конечно, так и было. Парень размышлял, стоило ли ему размазать мужчину лицом об асфальт или выждать, когда рыжей болтушки не будет рядом, а уже после разобраться с ним?       — Долго еще терпеть тебя рядом с ней? — процедил парень, безумным взглядом осматривая Юнги с ног до головы. — Я не желаю видеть тебя. Никогда. От тебя одни проблемы.       — Воу-воу, полегче, юноша. — Мужчина выставил руки вперед, показывая этим свой мирный настрой. Он отлично понимал, что подразумевал парень под своими словами. Не судил его строго, ведь не каждому хотелось видеть перед собой врача, которому довелось сообщить не саму приятную новость в жизни целой семьи. — Это случайная встреча. И, поверь, никаких видов у меня к малышке нет. Моя красотка в тысячи раз фору твоей огненной девочке даст. — Юнги подмигнул Чонгуку и помахал ладонью Минэ, открывая дверь машины.       Мужчина сел в автомобиль, однако закрыть дверь не смог, так как Чон схватил ее, удерживая. Парень несколько раз раскрывал рот, желая что-то сказать, а точнее выплюнуть нечто гневное, но вместо этого морщил нос, готовый резать Юнги одним только острым взглядом.       — Чонгук, проводи меня. — Минэ решила вмешаться, коснувшись ладонью плеча парня и привлекая его внимание.       — Хочешь, чтобы я остался? — Юнги вопросительно выгнул бровь, глядя на парня снизу вверх и все еще продолжая держаться за дверную ручку. Вместо ответа мужчина получил громкий хлопок дверью, от чего он немного вздрогнул, но завел машину, опустил окно и с улыбкой бросил: — До встречи в магазине, попрошайка. — Теперь Юнги заведомо знал, что парень с утра будет сторожить Минэ. Как он понял, Чон и на шаг не отходил от нее, что казалось ему немного странным.       — Пойдем. — Чонгук схватил девичью руку немного грубо и пошел вперед по аллее. — Зачем вышла так поздно?       — Почему ты всегда рядом? — уйдя в свои мысли, спросила Минэ и ускорила шаг. — Я могу совсем не бояться того маньяка, если ты будешь всегда оказывать рядом.       — Если этим маньяком не являюсь я сам. — Парень хмыкнул и замедлил свою ходьбу, видя, как ей сложно было поспевать за ним.       — Что ты имел ввиду, когда сказал, что был рядом со мной? Ну, когда умерла мама. — Минэ волновал этот вопрос еще с утра.       — Не помню.       — Да ты точно издеваешься надо мной. С утра помнил, а сейчас нет?       — Я хотел заставить тебя думать обо мне. Получилось? — Чонгук остановился возле скамейки и обернулся к девушке.       — Совсем не получилось. Моя голова была забита… короче, там творился бардак. — Она мотнула головой, избавляясь от навязчивых мыслей. — Я даже вспомнила того мальчика, который мне мороженое покупал. Вот видишь, как сильно я старалась не думать обо всем, что я натворила?       — Что за парень? — Чонгук моментально нахмурился.       — Какой еще парень? Мальчик! Когда я была маленькой, то забрела в соседний двор. Там как раз установили новые качели. Такая очередь стояла возле них. — Девушка заулыбалась, стараясь четче вспомнить черты лица мальчишки. Кажется, тогда она впервые влюбилась.       Чонгук сел на лавочку, боком усадил Минэ к себе на одно колено и обхватил ее талию обеими руками. Девушка положила ладони на его плечи, чтобы не лечь на него всем телом. Ноги ее покоились между мужскими ногами. Теперь ее совсем не смущало такое положение их тел. Наоборот, казалось таким уместным, словно она могла в любое время попросить Чона спрятать ее в своих объятиях, посадить на свои колени, согреть, целовать и никогда не отпускать. Ли всем телом и разумом чувствовала, нет, она знала — он никогда не отказал бы. Примчался бы по одному только зову…       — И причем тут мальчик и качели? — Парень боднул ее головой в плечо, заставляя продолжить свой рассказ.       — Кажется, он там был главным. Хотя… это странно. Помню, он говорил, что живет далеко, даже не в Сеуле. Мне было всего шесть, сейчас и не вспомню. Но он был точно постарше! Короче, этот красивый мальчик уступил свое место в очереди, представляешь? Сделал ради меня подобное! Это было так мило… — Блаженная улыбка Минэ стала еще шире. Она бы смогла вызвать гнев в Чонгуке, если бы это все не произошло в далеком прошлом. — И родинка на его носу тоже была милой.       — У меня тоже есть друг с родинкой на носу. — Парень на секунду задумался над собственными словами. Как он мог забыться настолько, что не добавил к Тэхёну прошедшее время? — Тоже активист там, где надо помочь девушкам. — Чон хмыкнул, вспоминая, каким галантным самцом его друг становился, стоило на горизонте появиться девушке.       — Знаешь, что мне кажется? — Минэ положила голову на плечо парня, из-за чего ее волосы приятно щекотали его щеку. — Я так хотела со всеми дружить, общаться, иметь подруг, семью. Я чувствовала себя одинокой. А сейчас… думаю, все было не так плохо. По крайней мере, в моей жизни отсутствовали проблемы или темы, которые требовали тщательных размышлений.       Чонгук непроизвольно повел носом по рыжим волосам, глубоко вдыхая апельсиновый запах, исходящий от них.       — Ни о чем не думай. Просто желай быть со мной. — Парень сжал девичьи ноги своими. — Ты не стала переодеваться? — Он пальцем провел по засосу на ее шее.       — Чонгук… — Минэ посмотрела на Чона, дернув головой, чтобы убрать с его лица свои волосы. — Почему ты не спросил меня? Про свадьбу. Теперь это выглядит несерьезным и… кажется, такое должно возмутить меня…       — Возмущает? — спросил он, прикрывая глаза.       — Нет. Наверное, со мной что-то не так.       Чонгук почувствовал на своей щеке теплое дыхание Минэ. Девушка учащенно дышала, уйдя в собственные и, судя по ее грустному лицу, не совсем приятные мысли.       — Хочешь выбрать платье, букет или эти штучки, которые на голову цепляют? — внезапно спросил Чонгук, улыбнувшись и игриво ущипнув свою задумчивую болтушку за живот.       — Диадемы? — Ли нахмурено воззрилась на парня и убрала свои руки с мужских плеч.       — Нет. Что-то другое. Вроде заколки и не заколки. У Юбин была такая штука с жемчугами, когда она выходила замуж.       — Гребень?       — Да. Кажется, ее отец подарил эту заколку нашей матери на их свадьбу. Мой отец был зол, когда узнал, что она хранила подарок. — Он хмыкнул, чуть распахнул верх своей куртки и дотронулся до холодных рук Минэ, проверяя, насколько они замерзли.       Поцеловав девичьи ладони, Чон положил их к себе на грудь и плотно прикрыл края куртки.       — Ее… отец? Не ваш? — недоуменно спросила девушка, взглянув прямо в глаза напротив.       — У нас разные отцы. Первым мужем моей матери был другой мужчина, но они развелись, и она вышла за моего отца. — Парень так непринужденно открывался ей, что Минэ почти упускала сам смысл сказанного, мысленно радуясь единению с ним.       Минэ была рада узнать что-то новое о жизни Чонгука, пусть и по крупицам, но все же удавалось сложить картину его прошлого. Таким образом он казался более реальным, значит ей всегда будет к кому прильнуть.       — А отец увидел гребень в день ее свадьбы? Злился?       — Родители погибли задолго до свадьбы. — Парень пожал плечами и перевел взгляд с лица рыжей болтушки вперед, на парочку, которая миловалась, грея друг друга в объятиях. — Ее отец живой. Хрен знает где он…       — Он… бросил свою дочь? — Для Минэ было непонятно, как родной человек мог оставить свою дочь. Они ведь семья и должны держаться вместе…       — Можно сказать и так.       Девушка сильнее прижалась к Чонгуку, будто прося прощения за свои глупые вопросы. Пальцем нащупав через футболку металлическую штангу на мужском соске, она улыбнулась.       — Вообще-то я бы хотела пышное платье. Всегда мечтала выглядеть, как принцесса в этот день. Ну, знаешь, приковать к себе взгляды всех, быть в центре внимания! Чтобы со мной фоткались, восхищались, а после рассказывали, какой же красивой была невеста.       Своими восклицаниями Минэ неумело старалась перевести тему в другое русло, более веселое, радостное. Наивная совсем не понимала, что Чонгуку было отнюдь несложно говорить о своем прошлом, если не касаться определенных тем, связанных с маленькой девочкой с озорной улыбкой.       — Тогда… пойдем завтра выбирать платье?       Тело Минэ поникло и она почти обмякла на парне. Грустно вздыхая, девушка начала ногтем цеплять пирсинг на мужском соске.       — Я не могу, Чонгук… все, что я делаю, является неправильным, а это будет самым неверным из всего. Я не могу так поступить с Чимином, даже не поговорив. Мне очень страшно. Мне так страшно… кажется, я очень хочу быть с тобой, но…       — Ты говорила с ним сегодня.       — Нет. Я не смогла даже слово сказать. Это не так просто…       — Отказывать мне просто?       — Посмотри на меня… — Она немного выпрямилась, будто бы желая, чтобы парень получше рассмотрел ее. — Любой скажет, что я не готова к свадьбе. И мне самой так же кажется. Да и ты…       — Если я сказал это, значит готов. Мне необходимо, чтобы ты была моей. Полностью. Только моей. Мне необходимо возвращаться домой и видеть тебя. Ложиться спать и обнимать тебя. Знать, что ты есть, — выпалил Чонгук, словно старался убедить Минэ. Он искренне боялся своей жизни без нее и не мог допустить этого.       — Это означает, что ты меня любишь? — с некой надеждой в глазах спросила девушка, неотрывно смотря на Чона.       — Это означает, что жить без тебя не могу. — Взгляд парня на несколько секунд застыл на девичьих губах.       — Неужели для тебя это несерьёзный шаг? Ты так просто решил это…       — Люди все усложняют. Какие-то подписи и кольца не изменят ничего в моей жизни.       — Это не так. Ответственности прибавится, — Минэ высказала свое несогласие с мнением Чонгука, помотав головой.       — Я готов к этому. Я докажу всем, что смогу стать мужем, — четко выговорил он каждое слово.       Чонгук действительно считал, что люди горазды усложнять все. Если для того, чтобы выглядеть в глазах окружающих хорошим семьянином нужно предпринимать определенные действия, то парень готов. А для своей рыжей болтушки он и так собирался быть всем: воздухом, смехом, улыбкой, счастьем, радостью, удовлетворением.       — Прям мужем? Я смогу приходить в тату-салон и говорить, что пришла к своему мужу? — Минэ прищурила взгляд и легонько улыбнулась. Даже представлять подобное было счастьем.       — Без проблем. А еще… — В глазах Чонгука начали плясать хитрые черти. Он выпрямился, из-за чего Минэ пришлось заерзать на нем, принимая более удобное положение. — Ты сможешь раздевать меня прямо там. Делать все, что пожелаешь с пирсингом, с которым ты уже полчаса играешься. — Парень хмыкнул в то время, как девушка дернулась, убирая палец от металлической штанги, после чего, покраснев, посмотрела на его довольное лицо.       — Прости.       — Ты ведь знаешь, что надо уделить вниманием всем пирсингам моего тела? Кое-какие из них могут обидеться на тебя. — Чонгук толкнулся бедрами, заставляя Минэ слегка подпрыгнуть на нем. — В прошлый раз я снял штангу, но сейчас… пойдем к тебе? — Теперь мужской взгляд задержался на губах болтушки подольше.       — Зачем? — После откровенных слов парня, да и действий данный вопрос звучал до смешного глупо, и Минэ сама понимала это.       — Не чувствуешь зачем? — Чон снова толкнулся бедрами, только теперь девушка явственнее ощутила затвердевший член. — Хочу согреть тебя. Я хочу тебя, моя рыжая болтушка.       — Я теперь не хочу пышное платье. Хочу, м-м, легкое и воздушное платье и колечко! Оно должно быть большим и мягким. — Минэ принялась тараторить все, что приходило на ум, тогда как Чонгук аккуратно пересадил ее на скамейку, а сам встал.       — Большим и мягким? Кольцо? А большой и твердый не хочешь? Не кольцо… — Он потянул девушку на себя, помогая или, скорее, заставляя встать на ноги. Чонгуку доставляло удовольствие смотреть на краснеющие девичьи щеки.       — Да! Видел такие кольца с пушистым бубенцом? — Минэ сама не понимала, что каждым своим словом загоняла себя в ловушку еще глубже.       — Нет, но бубенцы могу показать. — Парень закусил губу почти до крови, чтобы ненароком не рассмеяться над жалкими попытками девушки уйти от темы. Он встал перед ней, огладил ее щеки своими ладонями, поднял язычок молнии до девичьего подбородка и, поцеловав в лоб, повел Минэ вперед. — Совсем чуть-чуть пушистые.       — Если платье белое, то пусть оно будет ярким. Например… оранжевым? А! И еще! У платья рукава фонари должны быть!       — Рукава фонари и оранжевое пушистое кольцо… как твои волосы? — Чонгук делал каждый свой шаг, сильнее сжимая маленькую ладонь в своей и с неким трепетом отмечая, как же ему нравилось ощущать прикосновения рыжей болтушки.       — А еще хочу венок! — Минэ уже всерьез успела отойти от прошлой темы, ненамеренно игнорируя намеки Чонгука и более увлеченно размышляя о своем образе.       — Рукава фонари, оранжевое пушистое кольцо, венок и член Чон Чонгука, — невозмутимо перечислял парень, желая поскорее оказаться в доме Минэ, где он бы с удовольствием согрел ее своим голым телом.       — Да! Только венок из ромашек.       — А член из плоти и крови, — серьезно кивал Чонгук, с трудом сдерживая улыбку.       Один только взгляд, брошенный на воодушевленное лицо своей Минэ, и он точно знал, как возьмет ее сегодня.       Раздвинет ноги, войдет в нее, начнет двигаться медленно, не наращивая темп, чтобы она могла прочувствовать его всего. С каждым толчком, Чонгук постарается слиться с ней еще больше, стать еще ближе. Сделает так, чтобы капельки пота стекали по ее виску, а потом сам же слижет их, наслаждаясь солоноватым вкусом своей рыжей болтушки, которая уже вместо разговоров, будет издавать тихие стоны, ведь по-другому не умеет. А он… он научит ее быть громкой и несдержанной, а сам со временем станет грубее и рьянее. Покажет Ли Минэ, каково заниматься любовью с Чон Чонгуком, а затем научит трахаться с ним, доставляя взаимное удовольствие и оргазмы друг другу.       — Ты часть меня. Ты неотъемлемая часть моей жизни, Ли Минэ…