Эта жизнь меня ненавидит...

       Когда была уже ночь, часа так два-три ночи, ребята все еще сидели на качелях. Да так хорошо сидели, уютно, тепло, приятненько и спокойно, ну, как спокойно, они очень много смеялись, но потом немного устали и уже просто спокойно общались. Сил не было ни на что, хотелось просто упасть на кровать и коснувшись подушки головой, сразу же уснуть, хотя не понятно, очень сильно и хотелось так же продолжать сидеть, на улице, с прохладным ветерком, в приятной компании друга и сигарет, и конечно же со спокойными темами для разговора, чтобы не задевать то, что очень сложно обходить, и то, при мысли о чем, становится больно, где-то внутри.       Нет, Антон конечно же всегда знал чем занимается его мама, она ведь свободная женщина, это абсолютно нормально, плюс ко всему, говорят, что женщины этого даже больше хотят, чем мужчины. Это все ясно. Но когда ты это видишь... Становится ужасно мерзко... Это так сильно давит, каждый раз, когда у парня перед глазами появляется эта картина. Это очень и очень мерзко. Всегда, а это произошло не в первый раз, когда он видел мужчин которые либо приставали к матери, либо уже были в процессе... Ам... Том самом. У юноши всегда чесались кулаки, потому что до жути хотелось ударить того, кто лезет к его маме. Она ведь под действием алкогольного опьянения не соображает, что вообще творит. Да, уже много лет Антон не может сказать то, что эта женщина ему родная. Они очень сильно отдалились, что не могло не расстраивать шатена. Она пила, без просыху, в квартире всегда ужасно воняло перегаром так, что дышать было невозможно. Антон иногда открывал окна, не смотря на возмущенные крики со стороны мамы. В его комнате, всегда было свежо, или пахло никотином. Обычно, Антон открывал форточку, когда курил, чтобы в комнате не было задымлено. Так как дверь в комнату обычно закрыта, запах перегара не так сильно чувствовался и в комнате всегда была приятная свежесть. Даже зимой, когда становилось ужасно холодно, он оставлял окно открытым, потому что не смотря на холод, он все равно любил свежий воздух. Эту любовь привил ему отец, часто выводя его на свежий воздух и подчеркивая то, что он свежий, без выхлопных газов, дыма и прочего.       Не так давно, ну неделей, может больше, ранее. Антон пришел на качели, посидеть в одиночестве, подумать о своем, да и в принципе посидеть, чтобы не возвращаться домой. Он подошел к площадке и увидел как мужчина качал маленького ребенка, ему был годик, может немного больше. Брюнет покачивал доченьку, приговаривая что-то, и та смеялась. Это зрелище не смогло не вызвать улыбки и у мальчика, и он не долго думая выпалил: — Здравствуйте       Антон вообще мало с кем здоровается, а тут он прям захотел подарить этому мужчине немного своего, драгоценного, между прочим, внимания. Брюнет поднял свои карие глаза и с улыбкой посмотрел на юношу. — Добрый вечер — Очень тепло и по-доброму ответил мужчина и продолжил возиться с дочкой.       Именно сейчас, телефон был разряжен, а так хотелось слушать музыку, а не те слова, которые говорил мужчина своей дочери с такой любовью, что не то что можно, нужно было завидовать, в хорошем смысле, конечно. Часто между детскими многозначительными звуками проносились слова отца. Либо это было что-то связанное с Антоном: "Да, мальчик сидит" "Воот, это черный, вот видишь, мальчик в черной кофте" И так далее. Или же это было связано с природой, что-то типа "Месяц, луна, скажи луна, давай"       Как же сильно Антону хотелось прижаться к своему отцу. Хотелось провести с ним время. Хотелось просто, чтобы тот был рядом. Он просто больно улыбался, каждый раз когда слышал слова мужчины. Как же больно вскрывать уже, хотя бы немного зажившие раны. Он не мог перестать смотреть на это. Это все очень мило, и он понимал, что тем самым, просто раздирал себя изнутри. Ужасно больно. Невозможно сложно.       В тот день парень долго еще сидел на качеле, мягко покачиваясь, пока отец с дочерью не ушли. Антон попрощался с ним, и пожелал хорошего вечера, на что мужчина, не сразу, видимо сначала не понял что адресовано ему, ответил взаимно. А потом сказал то, что не смогло не вызвать чертовой, идиотской улыбки. — Смотри Машенька, попрощался с мальчиком. Давай, смелее, попрощался с хорошим мальчиком...

Он сказал это с таким теплом в голосе... Я.. Я хороший?.. Как же много вы не знаете, хотя вам знать и не нужно... Как же легко строить догадки о человеке, лишь по внешнему виду...

      Антон помахал рукой маленькой Машеньке и отвернулся, вновь смотря перед собой. И так каждый раз. Каждый раз когда Шастун видит каких-то хороших родителей. Это все ужасно мило, но и с другой стороны, тепло на душе не становится. Он чувствует себя виноватым. Виноватым в том, что он не проводит так время с отцом, это физически невозможно... Он каждый день засыпает и просыпается с этими мыслями. Иногда, пьяная мать начинает сама его обвинять, чем угнетает еще больше. Парню было всего 6 лет.. А он уже тогда натворил делов... Знал бы он, чем ему это обернется, когда уезжал бы отец, он бы просто обнял его и не отпускал бы, никогда. Не отпустил бы поехать в неизвестном направлении, не отпустил бы из своей цепкой хватки, просто не отпустил бы...

***

      Арсений с горем пополам, позвонил в звонок и принялся ждать. Ожидать пришлось не долго, дверь ему открыл улыбающийся блондин, его блондин... Он сверкнул своими серыми глазами и подался вперед, в объятия своего мужчины. Арсений обнял его, да так крепко, что он вряд ли бы когда-то вырвался, если бы мужчина не отпускал. Брюнет коротко поцеловал парня в макушку и прошел в квартиру. — Ты знал как сильно я тебя люблю, м? — Тишину разрезает приятный звонкий голосок, Ванин. Арс падает на кресло и разваливается на нем. Он устало вздыхает и хочет еще раз закурить. В квартире был ремонт, который и помогает делать брюнет. Поэтому он настолько часто бывает здесь в последнее время. Мужчина ужасно хочет снова закурить. Этот Антон сильно напомнил ему, его самого в детстве, когда он сбегал из дома, от нервных срывов, ибо терпеть такое давление было невозможно.        Арсений ужасно хочет спать. Что же это с ним? Сейчас два часа дня, он должен быть полон сил. Этот парнишка что, высасывает из него всю энергию? Он удивляется тому, насколько сильно у него нет сил, и это его даже забавляет. — Конечно знаю милый, тоже тебя очень сильно люблю. — Лжет Арсений.       Он знает что лжет, потому что он не может любить, он просто всегда лицемерит, и говорит о том что любит Ване, а потом Паше может все как на духу высказать, за стаканчиком виски в баре, или за чашечкой чая в кабинете, не важно. Арс прекрасно знает, что это может и не отношения если они без чувств или что-то такое, что скажут умники. Его это не ебёт. Парень ему нравится, он добрый, не треплет нервы, хорошенький, учится на врача и ему это действительно интересно, ну и красивый конечно. Как такой может не нравится? Эти отношения нужны были ему, чтобы не было так одиноко. Ужасно, да? Наверное. В любом случае это не помогает. Просто ему нужно было чувствовать себя любимым, это мотивирует. А ему завести отношения крайне просто. Он мужчина красивый, по нему писяются девочки и мальчики. Кого-то одного выбирает и все, у него есть отношения, симпатии и недо-любовь.       Парень встал с места и подошел к мужчине. Тот поднял свои голубые глаза и уставился на юношу. Ваня очень мягко сел на колени брюнета, устраиваясь поудобнее. Он раздвинул ноги по обе стороны от Арсения и схватился его за щеки, а потом вцепился в его шею. Блондин медленно но уверенно и страссно покрывал шею горячими поцелуями, иногда всасывая кожу и оставляя ярко-красные следы. Арсений все так же валялся на кресле, прикрывая глаза от удовольствия. Что это с ним? В голову почему-то именно в этот момент пришел тот самый подросток из подъезда. Мужчина резко вскакивает с места, подхватывая Ваню, чтобы тот не свалился, и поставив его, сразу же отходит на метра два. Он испуганными глазами смотрит на парня в упор, медленно успокаивая себя, видя не зеленые – а серые глаза. Не русую отросшую челку, – а блондинистые короткие волосы. Не тонкую, высокую и милую, черт его побери, шпалу, — а среднего роста и телосложения, ничего не понимающего парня. — Арс... Ты чего?.. — Спрашивает блондин, и в правду совсем не понимая, что сейчас случилось. Брюнет потирает глаза, а потом зажимает переносицу указательным и большим пальцами. Он тяжело вздыхает и медленно подходит к своему парню. Он обхватывает его талию, и одним резким движением силой прижимает к себе. Брюнет уставил свои кристально-голубые глаза на уютную пасмурную погоду в глазах парня, и нежно поцеловал его в висок, тихо прошептав "Прости"       Проходит практически весь день упорной работы. Мужчина устал, ужасно устал. А потому, вечером, выходит на балкон, покурить.       Он снимает перчатки, берет коробок и зажигалку, устало петляя на балкон. Он настолько измотан, что не может сейчас думать абсолютно ни о чем. Выйдя на свежий воздух, ему уже стало легче, потому что запах самого ремонта: пыль, штукатурка, краска, клей, он такой ужасный, что хочется просто перестать дышать на всю жизнь, лишь бы не чувствовать этот отвратительный запах. Он сложил руки как школьник на парте, только на открытом окне. Брюнет долго наслаждался свежестью улицы, и заметил знакомый, длинный силует, где-то под редкими ветками дерева. И тут это чудо не понятное...       Вздохнул Арсений. Так Стоп. Он сейчас, в своей голове, назвал это недоразумение... Чудом? Что блять? Попов, тебе явно плохо, краски надышался уже, конкретно. Может и парень ему всего лишь показался, хотя такой исход событий Арсению больше не нравится. Галлюцинация — Антон. Это же смешно. Знакомы второй день, и то, не общаетесь, а он тебе уже кажется. Бред. Арс, ты наверное забыл, но ты, получая кайф от поцелуев в шею, вспомнил именно его. Живи с этим.       Боже, какой ужас. Да, все таки, как этот мальчишка и сказал, он видимо педофил. Естественно Арсений сам с собой шутит, у себя же в голове. Упустим то, что это явно какое то психологическое расстройство, упустим. Естественно его бесит этот мелкий. Как не попробует с ним пообщаться, так он сразу когти выпускать и шипеть, не пропуская ближе ни на шаг. Отвратительный ребенок. Он привык, что его добиваться нужно? Так вот, не дождется. Не собирается Попов под его дудку плясать. Не будет он больше пытаться пообщаться, нафиг нужно, когда он не хочет. Мальчишка решил, что не хочет, а если не хочет — значит и не нужно, не будет же мужчина его заставлять, правильно?... Да ведь?...       Арс сначала минут пять точно стоял как истукан и просто пялится на мальчика, дыша полной грудью, чтобы насладиться этой свежестью полностью. Мужчина начинает понимать, что парень уже что-то подозревает, но не может оторвать взгляда от его русой макушки. Его отросшая челка начала завиваться, и черт, эти курдяшки ему чертовски идут. Милый парень, каким бы не показывал себя пытаясь острить, огрызаться и т.д. Все равно он милый, с этим никто не спорит.       Попов еще минуты три смотрел на мальчика в упор, и увидел как тот поднимается с качели, и резко поворачивается, пытаясь что-то разглядеть в стороне мужчины. Попов понял, через минуту поисков, мальчишка заметил его, но все так же щуря свои прекрасные зеленые глазки, пытался понять кто это. К счастью фонарь был выключен, что играло только на руку брюнету. Через еще минуту-две, Антон отмахивается от идеи пытаться рассмотреть того кто смотрит на него, и снова садится на качелю. Арсений с облегчением выдохнул, и наконец-таки достал сигарету. Он поджег папиросу предварительно зажав ее губами.       Потом проходит минут пять, и Попов докуривает сигарету, все так же глядя на мальчика, который на этот раз все время зло оборачивается. Вдруг загорается фонарь и парень вскакивает с качели, чтобы наконец узнать, кто же на него смотрел, но Арсений уже уходит. Плохая идея была, наблюдать за парнем. Да и зачем, Попов? У тебя все дома, маньячела? Сомневаюсь. Еще и стоял и думал о том что этот паренек милый. Ага блять, он тебя посылает каждый раз, а ты блять стоишь и смотришь на него в упор, думая о том какой он милый. Арс, ты дурак?

***

— Боже, где я? Ужасно знакомое место, Хм... — Говорит Антон в голос, он не боится быть услышанным, потому что людей вокруг просто не было, ни единой живой души, мать твою.       Шастун все так же стоял как истукан. Он стоял посередине шоссе, по которому почему то не ездили машины. Почему же ему кажется это место знакомым? Точно! Мальчик когда то с отцом тут проезжали, на машине папы. Но почему он именно здесь? И почему никого нет? Это что, зомби апокалипсис?       К счастью нет, потому что Антона уже бы давно сожрали полу-мертвецы. Он ведь такой хрупкий, тонкий, стабый. Нет, он может дать отпор, еще какой, но выглядит он явно не как тот человек, который сможет сражаться с тысячами зомби. Так что же он тут делает?...        В какой-то момент, Шастуна будто резко телепортирует в другой мир, но нет. Он стоял на том же шоссе но, вокруг появились люди, животные, машины.. Стоп! Машины?! Нет-нет-нет, нельзя так умирать, точно нет. Но было уже поздно и на юношу уже с огромной скоростью неслась синяя Киа. Он зажмурил глаза, в ожидании боли и выставил руки вперед все так же прижимаясь локтями к тежу, чтобы хоть как-то себя защитить. Ему страшно, его трясет, но он ничего не чувствует. Он еле открывает один глаз, и видит что машины все так же проезжают мимо, сквозь него. Люди просто снуют по улицам, даже не замечая этого умалишенного. — Ч-что?.. Что это было, мать твою?! — Вслух спрашивает парень у самого себя. Машины все так же проезжали сквозь шатена. — ДА ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ ПРОИСХОДИТ?! — Шастун срывается на крик. У него в глазах застыли слезы, от безысходности. Он готов был головой биться о стены, но не мог, все проходило сквозь. Когда проезжали машины, там где они касались Антона, у него пробегали неприятные мурашки, еле ощутимые. Он все так же не мог понять этого. Он уже понимал, что это сон, но было сложно на этом сосредоточится, когда на тебя внимания, ноль на массу. Это ужасное чувство, когда ты никому не нужен, чувствуешь, что никто тебя не видит, никому ты нахуй не нужЁн, и никого нет рядом. Если бы в этом сне он был с Димкой, они бы много общались, шутили, прикалывались контактируя с прохожими и много-много разного. Главное, что было бы весело. Но к сожалению он один, один в этом неизвестном мире.        Один и тот же вопрос повис в голове. "Что он тут забыл?". Чувство такое, что должно что-то случиться, но что, и почему?       В какой то момент, после очередной попытки привлечь внимание, все вдруг резко обернулись, а Шастун услышал очень громкий звук. Он оборачивается, понимая, что внимание не на нем, а на чем то, что произошло у него за спиной. Нет... Только не это... Пожалуйста, нет...       Знакомая черная Хонда... Знакомые номера.. И наконец, приглядевшись, парень замечает знакомого водителя.. Сука нет... Зачем?! Подсознание, зачем ты так жестоко шутишь надо мной!?! Сука... Блять...       Перевёрнутая машина, разбитое лобовое стекло, огонь, осколки на асфальте, — все это одно единственное болезненное воспоминание. Мальчик не видел этого, это воспоминание в деталях, выдумала его голова. Он растерянно смотрит на эту картину. Юноша садится на асфальт, в позе лотоса, и присматривается к машине. Знакомая отросшая темная челка. Зеленые глаза закрыты ореолом ресниц. Кровь на лбу и на скуле, видимо потому что осколок от стекла отлетем прямо на лицо. Антон видел отца после аварии, видел его состояние, вид. Неестественно выгнутая нога и рука, много крови, кровоподтеки на лице, рваная одежда, и конечно же боль, которую было видно, по всем, в том числе и по самому отцу...       Антон не смог сдерживать себя, эмоции брали верх и слезы предательски покатились по горячим щекам. Он накрывает лицо ладонями, всхлипывая. Потом он резко поднимает голову, и понимает что он уже не на улице, а уж тем более не на шоссе. Он дома. На своем диване.       Шастун, шмыгнув носом и вытирая влагу, встает с дивана, и выглядывает из комнаты. Услышав какой-то детский смех из кухни, он направляется именно туда, на звук. Он рвано дышит, испуганно оглядываясь по сторонам и операясь на стену, чтобы не упасть, потому что ноги совсем не держали. Он неуверенно заглядывает на кухню и видит там.. Себя? Там сидит маленький светловолосый мальчик, а напротив отец и мама. Они что-то активно обсуждали и веселили сына, который был очень счастлив, если судить по его радостной улыбке. Нет... Сейчас... Сейчас должно начаться...       Антон все так же стоит в проходе двери, операясь плечом о дверной косяк. В какой-то момент, эта счастливая идиллия, резко сменяется на более напряженную обстановку. А все из-за того, что мальчик ляпнул не подумав: —Папа, а ты настолько сильно любишь тётю Люду, как мама дядю Сашу? — Людмила — это сестра отца, а Александр — кто-то, о ком Андрей слышит впервые. — В смысле? Какой дядя Саша? — Неуверенно, но все так же улыбаясь Вопрошает отец, грозно поглядывая на женщину, улыбка которой нервно подрагивала. — Ну мамин братик, она мне сказала, что это нормально для семьи. — Мальчишка заинтересованно игрался машинками и динозавриками, пока говорил это. Улыбка с лица мужчины моментально пропала и на замену ей, пришел испуг, и злость, которая буквально читалась во взгляде. — Ч-что нормально?.. — Ну там обниматься, целоваться, как в фильмах, а потом они ссорились, очень громко, наверное он маму обидел, и она на него кричала. — Все так же невинно продолжает мальчик, играясь своими игрушками, и озвучивая их действия. Мужчина неуверенно косился то на сына, то на супругу, немного обдумывая новую информацию. Уши и щеки женщины налились краской, она понимала, что конфликта не избежать.       После этого, ссоры, крики, битая посуда, и отец уехал, в неизвестном направлении. Он просто уехал, позвонил мальчику, и пьяным голосом сказал, что любит его больше всего на свете, но на вопрос "А когда ты домой приедешь?" Он лишь извинился, повторил что очень любит, и отключился. На тот момент, маленький Антон, не задумывался об этом, он просто продолжил играть, уже в одиночестве, потому что мама ушла во двор, отец уехал.       Антон жалобно наблюдал за маленьким мальчиком, и вдруг резко снова телепортироваться во времени, понимая, что прошел день, в маленький он, уже очень грустно опустив голову, снова сидит на этом же табурете на кухне, и ждет родителей, пытаясь дозвониться хотя бы кому-то из родных. Антон-старший подошел к малому, и попытался взять его за плечи, чтобы подбодрить и посмотреть тому в глаза, но ничего не мог сделать, его рука просто прошла сквозь печального мальчишку. Антон пытался. Он уже в истерике пытался поднять настроение самому себе, маленькому, ни в чем не винному мальчику. Странный ты Антон, сам видишь себя в том что сказал это, а посмотрев на себя мелкого, считаешь его невинным. Все попытки подбодрить зря... Это всего лишь сон, который вызывает столько эмоций, столько боли...       Шастун резко подорвался с кровати. Волосы мокрые, подушка тоже. Простыня скомкана, тело бросает в дрожь. Ужасное чувство. Глаза щиплет, лицо печет от раздражения. Губы разгрызаны в кровь, а сердце.. Оно бьется с такой бешенной силой, что кажется, будто оно проломит ребра и выпрыгнет наружу. Сбитое дыхание, и ужасная боль внутри.       Дима встрепенулся, когда друг резко подорвался. Третий кошмар за этот день.. Бедняга...       Ребята спали весь день, так как всю ночь, и до утра они сидели на качелях. Это был последний день лета, им нужно выспаться перед школой, потому что они знают, что во время учёбы, — это сделать будет невозможно. — Тошенька, опять кошмар? — Дима нащупывает где-то на столе очки, надевает их и встревоженно смотрит то на часто взмывающуюся грудь юноши, то на дрожащие плечи, то на испуганный взгляд покрытый пеленой слез. Поз нежно поглаживает одноклассника по спине, медленно, потому что нужно сначала удобно сесть, но сильно прижимая к себе. Антон все так же рвано дышит ртом, жадно глотая воздух. — Тоша, все хорошо, я рядом. — Добавляет Позов, и уже наконец-то нормально сев рядом, хорошенько прижимает мальчика к себе за талию, потому что за плечи прижимать, с его-то ростом, будет не удобно. — Я снова видел это... Снова... Понимаешь?... Одно и то же... — Говорит Шастун, резко прижимаясь к Диме в ответ сильнее. Друг так успокаивающе поглаживает спину, что дыхание по-тихоньку становится ровнее, а после хриплых "тише-тише.." и дрожь от нахлынувших эмоций почти проходит. — Я... Снова... Дорога, машина, авария... — Антон нервно глотает ком в горле. — Дом... Я... Мои слова... Ссора, звонок отца... Одиночество... Я... Сложно.. Больно, очень больно... — Продолжает Шастун, все так же вслушиваясь в размеренное дыхание друга, и в его успокаивающие слова. — Антоша, все раны, рано или поздно заживают, все будет хорошо, тем более, я рядом... — Очень тихий и успокаивающий голос, который сразу же обволакивает ушную раковину, не смотря на то, что он звучит куда-то в ключицу.       Так они сидели еще минуты 2, после чего, Димка нежно коснулся горячими губами ключицы, чтобы до конца успокоить мальчика. Он поднял свой взгляд на него и предложил лечь, на что тот неуверенно кивает.       Пока они лежали, Шастун все еще подрагивала, и не мог даже прикрыть глаза, потому что было сложно забыть всю эту картину перед глазами. Дима лежал сзади и обнимал друга за талию, успокаивающе вырисовывая какие то линии на впалом животе шатена, залазя немного под футболку. Шастун и не был против, главное то, что это успокаивало и расслабляло.       На улице уже темнело, мальчики снова заснули. Прохладный ветерок приходится по комнате, все пытаясь попасть под одеяло к юношам, но не получалось. Дима сильно прижался к Антону, очень плотно, и хорошо засунул одеяло под них, чтобы никакой холод их не тревожил. Так тепло.       Антоша спал беспокойным сном. Он часто просыпался, мостился к Диме, а перед глазами каждый раз одна и та же картина. Авария, ссора, одиночество... Все будто флэшбэками проносились в голове. Шаст засыпал на минут 30 максимум, и то только один раз так получилось, а затем снова просыпался и лежал, думая о своем. Друг, не нарушая сна, прижимал своего тощего плюшевого мишку к себе, и еле касаясь, проводил подушечками пальцев по впалому животику юноши. Антону нравилось такое внимание, и такая забота. Он даже во сне, заставляет напряженного Шастуна расслабиться, а это не может не радовать.