У берегов Цусимы

Сегодня Кириллу приснилась Маша, такой какой он запомнил ее на прогулке по берегу Балтики – в траурном одеянии, но счастливую от того, что они вместе. Проснулся Кирилл резко, словно от толчка и тот час же его взгляд уперся в лежащего неподалеку Юдая. Юдай остался в той же комнате, где всю ночь насиловал пленника. Он ничего не опасался в собственном доме, потому что Кирилл был до сих пор связан, а за дверью караулила вооруженная охрана. Кирилл дернул затекшими руками, ноющая боль разлилась по его телу. Кирилл закусил губу, пережидая, в теле чувствовалась нездоровая слабость. Кирилл попробовал дотянуться ртом до веревок. -У тебя ничего не получится, - послышался голос Юдая. Кирилл повернул голову и уставился в лицо Юдая, тот улыбался, но глаза смотрели настороженно. -Славная ночка вышла, не находишь? Кирилл отвернулся, чтобы больше не видеть эту морду. Юдай встал и склонился над ним. Он просто молча смотрел на пленника и его дыхание становилось все тяжелее. Кирилл видел, как поднимается член японца, как приоткрываются губы, и язык похотливо облизывает их. Кирилла непроизвольно передернуло. -Вчера мы еще не все испробовали. Хочу преподать тебе следующий урок. Кирилл задергался, яички поджались от страха. Его анус все еще кровоточил, внутри до сих пор нестерпимо ныло, поэтому представить, что Юдай снова входит в него, было выше его сил. -Нет, - засмеялся Юдай. - Твоя задница мне сейчас не нужна. Юдай надавил на лицо пленника, заставляя его открыть рот, вставил какой-то предмет, чтобы тот не сомкнул зубы и вошел во всю длину. У Кирилла сработал рвотный рефлекс, но поскольку он уже несколько дней не ел, то его всего лишь передернуло. Юдай долбился изо всей силы, не жалея пленника, перед тем как кончить, он вынул свой член и белесая струя полилась на лицо Кирилла. Юдай руками размазал свою сперму по лицу Кирилла и довольно засмеялся. Японец вышел за дверь, Кирилл слышал, как он приказал слугам: -Приведите его в порядок, накормите и дайте отдохнуть. Я скоро снова его захочу… Всех пленных с «Орла» сопроводили на японский крейсер. Там было тепло и чисто, под ногами лежали плетенки. Японская команда вела себя сдержано, они не выражали никакой радости по поводу своей победы. Кирилла и других моряков провели в низкий полутемный отсек. Людей было много и пришлось сидеть близко друг к другу, чтобы вместились все. Сколько времени провел здесь - Кирилл не мог бы сказать, он слышал, как офицеры обсуждали бой, искали причины, почему их эскадра не смогла противостоять японцам. Кирилл не принимал участия в завязавшемся споре, он прислонился спиной к стене, внутри него клокотала ярость – хотелось вернуться и сражаться. Ничегониделанье давило на голову, но Кириллу оставалось только стиснуть зубы и терпеть. Спустя несколько часов лязгнула дверь и в отсек вошли двое японцев довольно свирепого вида со штыками у пояса, без слов подхватили Кирилла, поставили на ноги и увели. –Куда? – только и успел крикнуть Кирилл. Оказалось, что в «операционную». Маленький юркий врач движениями рук показал, чтобы Кирилл разделся и осмотрел руку мичмана. -Операция, - только и произнес он. Хотел дать в качестве обезболивающего кокаин, но Кирилл наотрез отказался. -Будет больно, - предупредил доктор. -Пускай. Доктор, умело орудуя инструментами, вытащил из руки Кирилла десять осколков, тот их не видел, но слышал как они, стуча, опускались в посуду. Доктор осмотрел голову и сменил бинты. После «операционной» Кириллу выдали обычный ассортимент пленного: десять папирос, бутылку вина, игральные карты, пачку печенья и пучок редиски, которую Кирилл тут же обменял еще на десять папирос у знакомого лейтенанта. Для пленных японцы готовили европейскую еду, командиров иногда приглашали в кают-компанию на завтраки, подавали шампанское. Все это время Кирилл провел, словно во сне. Очнулся только, когда корабль прибыл в Сасебо. В гавани пленные увидели большое количество японских кораблей, тоже развороченных и поврежденных. -Мы их хорошо потрепали, - довольно крякнул рядом с Кириллом один из матросов. В Сасебо Кирилла отправили в госпиталь на поправку. Япония праздновала победу: весь город, даже трамваи в городе были украшены цветами, плакатами с иероглифами победы. Местные жители по вечерам зажигали фонарики и по команде самураев выкрикивали: «Хенка банзай!» Как-то раз Кирилл случайно подслушал разговор двух врачей, один из них уверял, что сегодня в ресторане будут давать русский концерт, где японские певицы на ломаном русском исполнят русские народные песни. Поскольку Кирилл был в звании всего лишь мичмана, то вместо супа ему давали подсоленную воду, в которой плавали лепестки зеленого лука и кусочек мяса размером с мизинец. Спал он вместо подушки на валике макуры, набитой жестким морским песком. Ни бумаги, ни карандашей, ни газет пленным не выдавали, а Международный Красный крест прислал книжечку «Что надо знать воину-христианину?» Кирилл покрутил ее в руках и выкинул с глаз долой. Перед выпиской Кириллу предложили уехать на Родину. -Чем я обязан такому предложению? -Вы дадите обещание, что больше не будете воевать с Японией. -Не могу. Я офицер, я давал присягу на верность Родине. Если мне прикажут, я последую куда угодно. Простите, ваше предложение, я принять не могу. После того, как Кирилл более менее оправился от ран, его вместе с другими такими же выздоровевшими отправили в Мацуями, в лагерь для военнопленных. Их разместили в сараях барачного типа, сколоченных из досок, где потолки отсутствовали напрочь, а соломенная крыша тоскливо шуршала при малейшем дуновении ветра с моря. Окна были заклеены бумагой. Для офицеров поставили кровати, матросы спали прямо на земляном полу. На завтрак выдавали чай с хлебом и маслом, на обед подавали мясо, правда, дурно приготовленное, но все же. -Странно, что мы едим мясо, - произнес Кирилл, сидя за столом. -Почему же? -Сами японцы всегда употребляют рыбу. -Нам здорово повезло, что в Гааге состоялись конференции, где приняли кучу законов о том, как должны цивилизованные страны относиться к поверженным врагам. А японцы всему миру хотят доказать, что они развитая страна, которая соблюдает все протоколы. -Да уж, повезло, - вздохнул Кирилл и принялся жевать резиновое мясо. Пленным морякам выдавали жалование, однако японские купцы заламывали такие цены на продукты, что матросских 23 копеек не хватало даже на фунт мяса, стоившего 45 копеек. Иногда местные жители подкармливали пленников, правда их запал испарился, когда они не дождались обещанной компенсации от собственных властей, заверявшей, что каждый японец получит по приличной сумме денег после победы над Россией. Победа наступила, был подписан мирный договор, а японские граждане обещанных денег так и не увидели. Иногда в лагерь наведывались мичманы и гардемарины японского флота, чтобы узнать о битве. На стол они выставляли коньяк и виски японского производства «Банзай». От них Кирилл узнал, что геройски сражавшийся «Рюрик» был затоплен. Безусый гардемарин все извинялся, словно собственноручно затопил корабль: -Вы простите нас, что мы его затопили, но вы нас очень разозлили своим сопротивлением. Еще раз простите. Пленные в Мацуямо все прибывали, их уже некуда было размещать. Вновь прибывших селили в железнодорожных вагонах первого класса и храмах, где стояла невероятная сырость, а комнаты друг от друга отделялись бумажной перегородкой. Вскоре в лагере воцарились скука и безделье. Некоторые предприимчивые моряки наладили производство обуви и продавали свои изделия местным жителям, но в основном заняться было нечем. Офицеры играли в бильярд и теннис, от которых уже воротило. Хоть каким-то развлечением было чтение прессы, в лагерь поставлялись газеты и книги, правда, с большим опозданием, после того, как переводчик удостоверялся в том, что там нет ничего запрещенного. Пленникам разрешено было вести переписку, но она подвергалась цензуре. Сначала Кирилл хотел написать Маше, но не смог заставить вывести даже строчку. После слов: «Дорогая Машенька!» Кириллу начинало казаться, что он не достоин такой женщины как она. Он чувствовал себя настолько подавленным, что обвинял себя лично в поражении эскадры при Цусиме. «Такой трус Маше не нужен», - размышлял он длинными ночами. Еще одним развлечением, предоставленным японцами скучающим пленникам, были визиты Общества японских женщин. Японки проходили по всем баракам и раздавали раненым игрушки, цветы и прочее. Чтобы не свихнуться окончательно Кирилл начал изучать итальянский язык. За этим занятием, его как-то раз и застал начальник лагеря, устроивший проверку. Кирилл почувствовав, что на него смотрят, отложил книжку в сторону. -Что вы читаете? – спросил начальник по-японски, а переводчик перевел. Кирилл ответил по-русски: -Изучаю итальянский язык. -Почему? Не лучше было бы в Японии заняться японским? -Я его уже знаю, - ответил Кирилл по-японски. Начальник растянул губы в улыбке. -Что ж, это замечательно. В таком случае у меня к вам предложение. -Какое? -Я хочу, чтобы вы научили русскому моего сына. Что скажите? Кириллу так опротивела однообразная жизнь, которую уже ничего не скрашивало, что он согласился: -Хорошо. С тех пор Кирилл начал давать уроки сыну японского начальника. Его водили в дом под стражей, а в комнате, где проводились занятия, всегда присутствовали двое охранников, которые стояли по обе стороны от Кирилла, готовые среагировать на любое резкое движение. Мальчишка оказался толковым и уже через три недели читал на ломаном русском: -Сорнце врало на вортоке, - то есть «Солнце встало на востоке», но как и большинству японцев, выговорить для него букву «с» было сложно. Отец мальчика часто заходил на уроки, чтобы убедиться, что он сделал правильный выбор и что Кирилл хорошо учит его сына. Шел пятьдесят четвертый день плена. Кирилл стоял, прислонившись к косяку двери. Он только что вернулся из дома японского офицера, где обучал его сына русскому языку. Почему-то сегодня начальник поздно забрал мальчика и Кирилл, которого никуда не уводили, продолжал заниматься с ним. Стояла глубокая ночь, поэтому все спали. Игорь смотрел, как крупные капли срываются с неба и с гулким звуком падают на землю. -Что, не спится, выше благородие? – спросил матрос, присаживаясь рядом на ступеньку. Игорь опустил голову вниз, он узнал этого матроса. Матрос с его корабля – вот только имя забыл. -Да, не спится. -Тута даже дождь дурацкий, у нас и то, если уж дождик пойдет, то от души. -Скучно и муторно здесь, - с грустью протянул Кирилл. -Вам-то еще что, вы хоть мальца грамоте обучаете, всяко занятие. А мы здесь от безделья мучаемся. -Пообещай, что больше против японцев не пойдешь, и тебя отпустят. Матрос ухмыльнулся: -Как это не пойду? Пойду, еще как пойду. Мне бы только на родину выбраться, уж я бы тогда! Кирилл пристально посмотрел на матроса, точно что-то решая для себя. -Как тебя звать-то? -Егором, вашблагородье. -Ты никогда не думал бежать отсюда, Егор? – понизив голос, спросил Кирилл. -А куда, вашблагородье? -В Россию. Егор посмотрел на охрану, сторожившую их днем и ночью. -Думаете с боем прорываться? -Зачем? Все-равно не получится. -А как же тогда? Кирилл кивнул головой в сторону бамбуковой рощи, которая находилась на противоположной стороне и которую никто не охранял. -А может рощу с другой стороны тоже стерегут? - засомневался Егор. -Не стерегут. Я у сына начальника узнавал, там никого нет. Самое главное не заблудиться. -А потом? -Потом будем пробираться к морю. В гавани много американских судов, на какой-нибудь да пристроимся. Ну, что скажешь? -Я согласен, уж очень надоело здесь сидеть, просто мочи нет. Трое суток они экономили еду, чтобы взять с собой в дорогу. Остатки прятали, чтобы никто не догадался об их побеге. В одну из безлунных ночей, Кирилл растолкал Егора. Тот быстро открыл глаза и заморгал. -Пора, - прошептал Кирилл и направился к выходу. Егор, стараясь не шуметь, последовал за ним. Нырнув в бамбуковую рощу, Кирилл сразу же промочил ноги. -Ничего, вашблагородие, на родине обсохните. В бамбуковой роще моряки блуждали почти до самого утра. Егор бубнил себе под нос, следуя за Кириллом: -Даже лес и тот не человеческий, палки одни вместо деревьев. Все в этой Японии не по-людски. Когда в небе появилась первая заря, Кирилл увидел просвет и ринулся туда. Захотелось увидеть хоть что-нибудь, кроме осточертевшего бамбука. Кирилл аккуратно выглянул из зарослей и огляделся. Невдалеке протекала речка, японки стирали белье. -Значит здесь где-то деревня, - заметил Егор, выглядывая по соседству с Кириллом. -Надо обойти ее стороной, чтобы шума никто не поднял. Кирилл нырнул обратно в рощу и отступил на несколько шагов. Через час беглецы решились выйти на открытое пространство. Кругом не было ни души. -Куда теперь? - повертел головой Егор. Кирилл уверено направился к рисовому полю. Егор вылил из соломенных лаптей, которые всем морякам выдали японцы взамен пропавших сапог, воду, потом встал и бросился догонять мичмана. Кирилл воду не выливал, она сама просочилась сквозь лапти и уже не хлюпала при ходьбе. Когда совсем рассвело, Кирилл свернул с рисового поля в какой-то лесок и от усталости развалился во весь рост. Егор возмутился: -Нельзя спать, не евши. Сначала поедим, а потом спать ложитесь. У беглецов не было ножа, и они рвали кусок окорока, купленный Кириллом накануне перед побегом, зубами. Потом Кирилл не удержался и заснул, правда, перед этим распорядился сонным голосом: -Через пару часов разбуди меня, я покараулю. А ночью пойдем дальше. Проснулся Кирилл словно от толчка, шестое чувство пищало тоненьким голоском об опасности. Он открыл глаза и выругался, увидев заснувшего под деревом Егора. «Дурья башка. Даже не разбудил», - зашипел от злости Кирилл. Кирилл огляделся вокруг, выглядывая из кустов. По дорожке шли дети, из ближайшей деревеньки доносились крики петухов. «Прямо как в моем имении в деревне под Воронежом», - невольно сравнил Кирилл сельский пейзаж. Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, Кирилл растолкал Егора, который тут же начал каяться и причитать, что заснул. Кирилл махнул рукой, и они двинулись в путь. Беглецы шли пять дней, обходя деревни и случайных жителей, и все эти дни им удавалось не попадаться никому на глаза. Еда закончилась давно как бы моряки ее не растягивали. От голода сводило живот, и Егор все чаще заводил разговоры о еде: -Вот жена моя, Авдотья, очень хорошо оладьи готовит, я бы сейчас съел штук сто зараз… В конце концов Кирилл не вытерпел и рявкнул, резко обернувшись так, что Егор чуть не врезался в него, следуя по пятам. -Да прекрати ты о еде болтать, и так сил уже не осталось! На какое-то время Егор замолчал. На рассвете следующего дня, когда беглецы уже направлялись в лесок, чтобы переждать день, они случайно наткнулись на японскую девочку с хворостом за спиной. Все трое остановились, глазея друг на друга, не в силах пошевелиться. Первой опомнилась девочка, которая с криком, словно увидела привидение, унеслась прочь. -Вот и отдохнули. Убираться отсюдова надо, вашблагородье! Кирилл, кляня судьбу на чем свет стоит, из последних сил поплелся дальше. Вскоре они заметили, что за деревьями за ними следуют крестьяне. Крестьяне просто шли рядом, не пытаясь даже задержать беглецов. Через несколько километров показалась еще одна деревенька, жители которой тоже пустились в преследование. Через пять часов их окружала уже толпа, глядящая на них так, словно видела перед собой живых драконов. Вымотанный до предела Кирилл опустился на землю, силы покинули его окончательно. -Садись, - посоветовал он Егору. Тот немного попереминался с ноги на ногу, но опустился, прислонившись потной спиной к спине мичмана. Через несколько минут из ближайших кустов выскочил полицейский в синем мундире, белых брюках и черных сапогах, следом за ним - еще двадцать самураев с обнаженными мечами. -Попрошу вас проследовать за нами, - вежливо обратился к беглецам первый полицейский. Кирилл понял, что сопротивляться бесполезно и поднялся, его примеру последовал Егор. Их никак не связали и кандалов не одели. Русские шли впереди, за ними полицейские, а в конце многотысячная толпа местных жителей, которые от счастья поимки беглецов размахивали разноцветными флажками и стреляли хлопушками. В ближайшей деревне стражи закона накормили изголодавшихся моряков ужином и разместили в гостинице. Командир, поняв, что Кирилл знает японский, объяснил: -О вашем побеге уведомили всех полицейских острова. Мы надеялись, что через пару дней вы осознаете свою ошибку и вернетесь обратно. Но вы так и не вернулись, мы начали волноваться за ваше самочувствие и тогда все полицейские стали вас искать. -Как мило, - хмыкнул Кирилл, не веря ни единому слову японца. Заснуть в эту ночь не удалось, потому что под окнами галдела толпа японцев, которые не желали расходиться по домам и продолжали ликовать. На утро пленников повели к железной дороге, во всех деревнях, которые встречались на пути, полицейский начальник повторял для жителей речь о том, что они поймали самых злейших врагов японского народа, которые настолько завидуют жителям страны восходящего солнца, что пошли войной на великую державу. Кириллу, не смотря на усталость, хотелось смеяться: везде, где выступал полицейский, люди приветствовали его воплями радости. В городе Фукуока их поместили в тюрьму. -А почему нас не отправляют в Мацуяму? – спросил Кирилл. -Нельзя, иначе вы заразите остальных своими безумными идеями побега, - последовал ответ. Кирилла с Егором посадили в карцер без окон, бросили соломы и приставили к дверям охрану.