Приёмная сестра

Утро не задалось уже с самого начала. И Мина жалела, что прямо сейчас перед ней сидит мама, серьёзно ожидающая от неё хоть каких-то объяснений. А ещё докучало адское похмелье. Лучи солнца уже никак не радовали и не помогали. Наоборот, ослепляли и хотелось зажмуриться, только вот сил не было. И было как-то страшно просить маму зашторить окна, чтобы хоть немного облегчить ситуацию. — Я всё ещё жду хоть каких-то объясний, — мама пододвинула к Мине стакан с водой поближе, но продолжала давить на неё взглядом. Да уж, проще да ещё и лучше было бы получить наказание, нежели сидеть сейчас молча перед недовольной и расстроенной мамой. — Мам, ну, в общем, мы, — Мина задумалась над ответом. Она совершенно не хотела рассказывать, что напилась прилично. Хотя по лицу матери уже было понятно, что она знает всё в подробностях. Небось "истинная" сестра Наён потрудилась над этим и подключила по старой дружбе болтливую Минатозаки. А ещё Мина попросту не могла ничего рассказать. Как оказалось, к счастью или сожалению, вспомнить хоть что-то со вчера было невероятно трудно. И она от боли в голове даже не старалась. А мама только вздохнула и положила рядом со стаканом таблетку. Её серьёзность после невнятного ответа куда-то испарилась, и вернулась прежняя беззаботная и добрая мама. По крайней мере, так показалось. — Я вижу, что сейчас ты не можешь об этом говорить. Но знай, что я очень переживаю за тебя. Да уж, Мина тысячу раз пожалела, что пошла вчера на поводу игривости Саны, уверенности Джихё, и так напилась. А последние мамины слова так вообще вызвали огромную волну стыда за своё поведение. Но легче-то от этого не становилось. Разговор с мамой ещё не совсем закончен. А боль стихает как-то слишком уж медленно, будто вообще не собирается уходить. И если Мина жалела о вчерашней ночи тысячу раз, то о предстоящем вечере она жалеет уже две тысячи раз. После тех слов, которые наговорила Мина сестре совершенно не хотелось видеться с сестрой. Уж что, а свою истерику она запомнила неплохо. Или она невовремя вспомнилась. И не вовремя вспомнилось, что как бы плохо не было, всё равно придётся идти в школу.

***

Утро просто отвратительно, потому что только Мина открывает входную дверь, как на пороге уже маячит взъерошенная Джихё. Да ещё и выглядит так, будто вчера не делила несколько бутылок соджу с Миной. — Почему ты ещё здесь?! Мы должны быть на поле через минуту! — и скачет она слишком уж легко. Орёт тоже громко, в самое ухо, хватаясь крепко за рукав джинсовой куртки. — Джихё, Джихё, успокойся! — Сана тоже визжит громче всех на планете и она даже не подбежала близко, а Мина уже закатила глаза и обреченно повисла в чужих руках. — Здравствуйте, госпожа Им! — прервавшись на секунду, Сана не заорала, а очень мило улыбнулась и уважительно поклонилась. И снова продолжила что-то щебетать и скакать вокруг. — Здравствуйте, госпожа Им! — Джихё же заметила, что они не одни, довольно поздно и сразу же притихла. Но при этом она выпрямилась и тоже поклонилась, стараясь выдать самую очаровательную улыбку. Мина смотрела на неё сверху вниз, повиснув в руках, и легко улыбнулась. Пожалуй, не хватало только, чтобы Джихё ещёи маме её отсалютовала. — Вы уж простите нас, но нам срочно надо идти на поле, иначе наш тренер нас зако— Джихё замолчала также быстро, как и стала тараторить, потому что её рот зажала маленькая ладошка Минатозаки. — Тренер нас хорошенко отчитает, а нам этого совершенно не хочется! Единственное, чего хочется сейчас Мине, так это провалиться сквозь землю, чтобы не было всего этого. Чтобы Джихё и Сана не орали перед её мамой, которая только умилительно наблюдала за ними, радуясь, что у её дочери хорошие друзья. Да уж, а нахваливала она их чудесно, ведь это они Мину притащила домой посреди ночи. Сама же Мина хотела только фыркнуть, что они же и предложили напиться, но сил вставить хоть слова вообще не было. Зато появилось раздражение. Мама взяла и пригласила "спасительниц" на обед, а те так закивали головами, будто никогда до этого не были в этом доме на обеде.

***

— А что, собственно, вчера произошло? — Ой, а ты не помнишь? — Сана удивилась так сильно и ярко, и её глаза, кажется, сейчас выпадут от этого. — Ну... Сначала ты сильно напилась, а потом отключилась ненадолго, и сразу после этого ползала по полу так, будто ты решили подмести пыль, — спокойно и подробно рассказывала Джихё, смотря куда-то в небо. Она звучала очень уж непринужденной и это бесило. — А потом тебе кто-то позвонил и ты расстроилась. Настолько расстроилась, что устроила истерику и кинула свой телефон так сильно, что у меня чудом не осталось трещин на полу! Видимо, этот разговор по телефону тебя так сильно расстроил, что потом ты выпила еще немножко. Точнее, множко, — теперь продолжила рассказывать Сана. И она тоже звучала такой непринужденной, как будто такое случалос каждый день. Какого чёрта Мина вообще решила спросить, что было вчера? От первых же слов стало не по себе. А воспоминания и все события, связанные со вчерашней попойкой, медленно восстанавливались в памяти. Пожалуй, она никогда не забудет то, как впервые сильно напилась и как мучалась от похмелья. — Мы опаздываем, тренер нас точно убьёт!

***

Тренер не убил, но кричал на всех троих так сильно, что чуть ли не сорвал голос. Он не пытался выслушать оправдания, а если и пытался, то оправданий у них не было. А сокомандники как-то косо глядели в их сторону, пока они выполняли наказание и бежали триста кругов по стадиону. Сначала от этого бега сбилось дыхание и адски горели мыщцы, а потом было сложно вздохнуть от слёз и горело лицо от стыда. Было так стыдно и обидно за всё. Мина чувствовала себя самой виноватой в этом, ведь если бы не она то ничего бы и не случилось.

***

— Я хочу пропустить сегодняшние занятия в школе. — Что, почему? — Сана даже перестала вертеться у зеркала в углу раздевалки. Очень уж плохо и расстроенно звучала Мина. — Настроения нет. И мне нужно домой. — Мина, — Джихё тяжело вздохнула, как будто попала в безысходную ситуацию. В принципе, так и было. Она ощущала себя такой бесполезной, ведь не может помочь своей подруге совершенно. — У тебя точно всё хорошо? — Я возьму отгул на сегодня. И мне правда очень плохо, я чувствую себя подавлено. Мало того, что сейчас произошла нехорошая ситуация, так ещё и вчерашний вечер не особо радует, а уж тем более меня не радует предстоящий, ведь он будет с Наён. Она накинула на плечи куртку и практически сразу ушла, буркнув вместо прощания, что скоро напишет подругам. — Давай оставим её, ей и вправду нужен отдых, — Сана приобняла Джихё за плечи, как только дверь в раздевалку закрылась. — Я так сильно переживаю за нее.

***

Под музыку, которая нравится, и двигаться становится легче. И Наён старалась выложиться на полную, показывая все свои умения, чтобы точно зарекомендовать себя у нового хореографа. Сначала от хорошего настроения танец казался лёгким, но потом стало как-то даже хуже. Ноги болели, мыщцы словно каменели и хотелось плакать. И уже на середине Наён ощущала только три вещи: усталость, дискомфорт и горячий пот. — Вау, Наён, твои навыки с каждым днем становятся всё лучше и лучше! — все эти страдания немного оправдались, когда эта хореограф Минджи похвалила Наён и даже похлопала в ладоши. — Молодец, постаралась на славу! Хорошим танцем заслужила хороший отдых! — Спасибо, — Наён слегка наклонила голову и неловко улыбнулась. Похвала не принесла ожидаемой радости, только осознание, что теперь она трудится не ради дебюта, а ради минут для отдыха. — Наён, ты так хороша в танцах! — и тут же рядом оказалась Дахён. Вообще удивляет, как она успевает везде быть первой и самой лучшей, но при этом искренне восхищается другими людьми. Как будто не замечает того, что это она хороша в танцах, это она хороша в вокале, в отличии от всех остальных. И даже Наён входит в число остальных. Но Дахён этого тоже в упор не видит — да уж, у неё точно плохое зрение — и хвалит Наён часто и громко. Но, пожалуй, это приятно. И приятно слушать то, как после тысячи комплиментов Дахён тут же переключается на что-то другое. Всегда удивляет, откуда у неё столько энергии и интереса ко всему. Сегодня, по пути в раздевалку, она рассказывала о черепашках-ниндзя, и так активно жестикулировала, что казалось, что она вот-вот сама станет мастером боевых искусств. Наён даже улыбнулась, представив, что со своими недавно покрашенными в фиолетовый волосами Дахён отлично бы вписалась в эту компанию. — Дахён, мне сегодня нужно на встречу, и думаю, что продлится не меньше трех часов. Так что если случится что-то плохое — напиши мне, окей? — Наён вопросительно вскинула бровь, когда они уже переоделись и собирались уходить. На это заявление Дахён кивнула так довольно, что даже показалось, что эта ответственная миссия принесёт ей немало удовольствия.

***

Вечера на улицах Сеула — прекрасны. Особенно, когда солнце уже село, оставляя за собой нежно-розовые оттенки, и когда вывески начинают ярко-светиться. Приятно наблюдать за тем, как люди спешат, когда тебе совершенно не нужно спешить. Совсем неожиданно телефон Наён завибрировал. И она как можно скорее в волнении достала его, думая, что это Мина. Так и есть. minaminaminari: Ты где? Я стою около кинотеатра

nayeonnie:

я стою неподалеку около маленького парка с сакурой. подойдешь ко мне?

Наён нервно ждала, когда ответит Мина. Даже уже руки успели замерзнуть от неожиданно наступившей прохлады. Но почему-то сколько бы она не ждала, ответа всё не было. И не было ответа на вопрос, а зачем она вообще вчера обмолвилась о признании? Хотелось, чтобы Мина ответила, что да, она обязательно придёт, нужно лишь только подождать. Но и при этом какая-то часть отчаянно желала, чтобы та просто взяла и ушла. Если Мина обидится, не придет, то не придется признаваться, верно? Наён даже грустно усмехнулась от этих мыслей. Да уж. А вдруг Мина вообще забыла о вчерашнем разговоре? И тут же в душе возникает обида, ведь столько она терпела и металась, сейчас нет времени искать поводы не признаваться. — Наён? Наён растерянно обернулась, всё еще думая об этом, но тут же обомлела. И несколько раз осмотрела Мину с ног до головы. — Что-то не так со мной? — и от такого взгляда Мина ощутила себя такой маленькой и неуверенной. Всё же взгляды были приятны, но вот Наён была какой-то задумчивой и хмурилась, поэтому это настораживало. — Нет-нет, всё хорошо! — а Наён будто очнулась от столетнего сна и явно приятного. — Просто, ты явно готовилась. Я вот пошла в том, в чём была. — Я не совсем готовилась. И ты выглядишь отлично, — твердо ответила Мина, будто завершая последним словом какой-то спор. Она даже не знала, откуда у неё такая уверенность, потому что от волнения и какой-то неясной обиды на сестру хотелось просто молчать или уйти. — Пошли? — Наён протянула свою руку и Мина поколебалась, прежде чем вновь переплести их пальцы.

***

Наён время от времени глядела то в экран, то на слишком заинтересованную Мину. И почему-то столько всего захотелось узнать о ней. Даже больше, чем она знает сейчас. Намного. Ведь это какие-то банальные мелочи, типа какую пиццу она любит, в какой позе спит и кем она считает подружек Наён. А самое главное, хотелось узнать, занято ли вообще её сердце кем-нибудь сейчас. И только она хотела спросить, как момент не подходил, или всплывали в голове слова Чонён, что Мина интересует многих. Во-первых, потому что хотелось рыдать, ведь они с Чонен в ссоре. А во-вторых, хотелось рыдать, потому что Мина и правда пользуется довольно большой популярностью и отыскать себя парня или девушку у неё проблем не вызовет. И от этого Наён опять стало невыносимо грустно. Она даже хотела бы убрать свою руку от руки Мины, но та почему-то сжимала чужую ладонь так крепко, будто боялась, что этот момент закончится.

***

Они шли домой и молчали. Даже не обсудили фильм, который смотрели. Потому что Наён убежала на половине в туалет и просто рыдала там, пытаясь при этом придумать, как стоит признаться более красиво. А в итоге в голове появлялась какая-то банальщина из романтических фильмов. За такие можно легко получить пощечину и отказ, а этого категорически не хотелось. Хотя при этом, отказ в любом случае казался самым вероятным вариантом из всех. — Давай, я провожу тебя домой? — на развилке перед домом и общагой они впервые заговорили за последние три часа. Удивительно. — Нет, не нужно, я сама дойду. Да уж, а Мине это не казалось удивительным и она уже хотела спокойно уйти домой. За сегодня, да и за вчера, случилось слишком много и, наверное, нужно немного отдохнуть. Просто отдохнуть. Про вчерашние сообщения Наён она даже не вспомнила. — Мина, уже поздно, я сказала, что провожу тебя. — Ладно, — и Мина будто отмахнулась от настойчивости Наён. Правда, как бы сильно она не была влюблена и души не чаяла в сестре, пожалуй, сейчас она слишком вымотана и устала. И ей даже не хочется выяснять отношений, в душе настолько пусто, что она безвольно держится с ней за руку и вновь молча идёт до дома. — Мина, а помнишь, я вчера тебе сказала, что сегодня мне нужно сказать тебе нечто важное? — почти что молча. Потому что минуты через две Наён нервно заговорила. — Не особо. — Что ж, ладно. Наён посмотрела на тёмно-синее небо, на заёзды на нём. Сегодня ни одного облачка на небе, чудесно. Вокруг было так тихо и беззаботно, что Наён снова засомневалась в своих силах и переключилась на обстановку вокруг. Будто это поможет, наивная. А Мина ощущала какую-то странную смесь раздражительности и любопытства. Она бы ни за что не хотела помнить вчерашний день в деталях, а тем более знать, что там у неё с Наён приключилось, кроме словесной перепалки. Но и при этом хотела знать, что там случилось, кроме этого. Но она не рисковала спрашивать. Не хотелось. Или хотелось, но было страшно. — Ты тоже чувствуешь сильное сердцебиение? — вдруг произнесла Наён после очередной паузы. — Я вот... Чувствую. Мина так широко раскрыла глаза от удивления, после снова чувствуя жар, исходящий от щёк. Кажется, она ослышалась, верно? Её истинная сестра сейчас говорит о сердцебиении. И какая-то часть разума хочет, чтобы та рассказала что-то о сердечных болезнях, вреде энергетиков и стресса на организм. Или же, чтобы Мина ослышала и та спросила что-то вроде "ты тоже чувствуешь прохладу?". Но прохлада почему-то исчезла. И стало жарко невыносимо. Вряд ли она ослышалась, да и Наён так нервничает. Из холодного сегодня только лёд, который наконец-то тронулся. Да, она тоже это чувствовала. — Я, — Наён помолчала и продолжила опять, когда ощутила на себе чужой взгляд. Это какой-то успех? Или ещё рано? — Знаешь, я очень сильно боялась этого делать, всё из-за страха, что меня отвергнут. Но пока не попробуешь, то не узнаешь, верно? И я думаю, что ты мне нравишься. Ни как сестра, ни как подруга, а больше. Намного больше. Настолько, что с каждым днём ты мне нравишься всё больше и больше. И я не могу этому сопротивляться. Мне все так сильно нравится в тебе. Мне нравишься ты. Наён не выдержила и расцепила их руки. Даже думала отвернуться немного, пока говорила, чтобы или сразу сбежать, или не увидеть чужого лица. Но она мяла свои пальцы, даже заламывала их, и старалась говорить всё прямо в лицо. Как обещала вчера. И у неё получалось. Потому что Наён обещания держит. — И если раньше это всё казалось глупой симпатией, которая пройдет, то сейчас уже нет. И люблю тебя. И говорит всё, что чувствует. Потому что это важно.