Приёмная сестра

Мине много раз признавались в любви, обычно это были парни. И каждый раз любое признание смущало. Мина много раз отказывала всем. И от этого получала множество вопросов — а почему так? Мина зачем-то придумывала отговорки или же пыталась как-то мягко сгладить ситуацию, пуская в ход неловкие объяснения. Что-то в стиле "дело не во мне, дело в тебе", увиденное в романтических комедиях. И потому что в её сердце никому не было места, кроме Им Наён. Потому что в отличии от всех поклонников, только к Наён Мина чувствует все это, описанное в книгах, показанное в фильмах. Только Наён заставляла её улыбаться искренне и от счастья. Потому что казалось, что её имя это синоним к счастью. Только Наён вдохновляла и воодушевляла. И каждый раз, когда Мина разговаривала с ней, даже о сплошных глупостях, не имеющих значения, она чувствовала такой неподдельный интерес. И словно бы жажду, потому что этих разговоров — да и самой Наён — катастрофически не хватало. Она твердо уверена, что чувствует любовь к Наён. Ощущает после признания, что и её любят. Но всё же чужие слова, пусть и были приятными, оставались слегка расплывчатыми и было сложно понять, а какая это любовь. Это крепкая и доверительная сестринская любовь? А может, она чувствует, что Мина для неё лучший друг и она всегда может к ней прийти, даже спустя года? Или это другая любовь, та самая? А ведь почти каждый день Мина представляла себе, как Наён признается ей в любви. Как она соглашается и потом они начинают встречаться. И в их жизни появляются всякие милые вещи, что-то вроде частых совместных прогулок, подарков по поводу и без, поцелуев, слов, которые так легко произносить и не нужно молчать годами. И вот сейчас даже не верится, что это не сон. Что прямо сейчас перед ней стоит вполне реальная Наён и говорито вполне реальных чувствах. Взаимных чувствах. Сначала Мина этому не поверила, заволновалась, вспомнив свой вариант, что, может, это просто такая злая шутка? Или взволнованный мозг тут же подкинул мысль, что это обычная жалость и ей дают то, что она хочет, лишь бы не расстраивалась. Но тут же злобно откинула эти подозрения. Наён выглядит совершенно уж неуверенной и сжимает её руку так сильно, что вот-вот сломает. Говорит так тихо и будто желает отвернуться, в знак защиты. Вряд ли бы это было чем-то, кроме искренних слов. И теперь Мина не знала, что делать. Её желанная мечта сбылась, чувства взаимны, признание сделано. А она стоит и молчит. Стоит и едва ли держится, чтобы не умереть прямо тут от остановки сердца или не схватить болезненные судороги от того, как же сильно свело все мыщцы от напряжения. Или же не задохнуться, ведь она задержала дыхание, чтобы уж точно ничего не помешало расслышать каждое слово Наён. А та, выжидая ответа долгие минуты, всё же отвернулась. Но руки не отняла. Хотя Наён прямо сейчас казалось, что случилась невероятная катастрофа. Риск не оправдался. — Почему молчишь? — Наён старалась говорить спокойно, хотя голос уже дрожал и контролировать это было невозможно. Появилось такое ощущение пустоты в душе и слабость. Неужели, она просто опоздала, так долго томя со своим признанием? Или вовсе оказалось всё напрасным, потому что Мина не чувствовала подобного в ответ? Зря сказала о своих чувствах вслух? — Потому что... Потому что я думала, что это останется только в моих мечтах. Что я приду сейчас домой, лягу в кровать и буду думать, а что если бы ты или я сказали бы об этом. Мина тоже говорила с трудом, сдерживала слёзы. Но только она сдавленно вздохнула, как невольно разрыдалась. Сейчас подходящий момент сказать всё, что копилось в её душе столько лет. — Я никогда не думала, что ты правда, по-настоящему признаешься мне, что я услышу это от тебя. А не представлю, что ты говоришь это в моих же мыслях, — приходилось делать большие паузы, чтобы не задохнуться в слезах. — И никогда не думала, что моя любовь будет взаимной. Я тоже люблю тебя. Наён, я очень сильно счастлива, надеюсь, что и ты тоже. Наён нервно улыбнулась и почувствовала, что ей стало теперь намного легче дышать. Все вокруг почему-то теперь радовало и приносило радость. Она зря расстроилась раньше времени, но, вероятно, без этого бы не ощутила еще большую радость от признания. — Я очень счастлива. И ни о чём не жалею, — Наён нетерпеливо разжала их руки и тут же потянулась, обхватывая руками маленькие плечи Мины. Наён ещё что-то говорила, уткнувшись лицом в чужле плечо, но Мина чудесно слышала каждое слово, и повторяла его у себя в голове. Она тоже счастлива. Она тоже ни о чем не жалеет. — Мне так хорошо от того, что наши чувства взаимны, что теперь мы сможем спокойно жить, — Мина буквально растеклась в чужих руках. Голова тоже внезапно опустела, стала ватной и не было совершенно никаких мыслей. Пусть уже и была ночь, счастье слепило ярче солнца. — Да, но... — Наён тут же отлипла от своей уже девушки и покрепче схватилась за ворот её джинсовки. Теперь ей точно никуда не деться. — Но как же мама, что скажем ей? — Пока не скажем. И не думай ни о чём, давай просто насладимся моментом? Маме, конечно, обязательно придётся рассказать, но чуть позже. И Наён вновь прильнула к чужому плечу, довольно улыбаясь. Ни с кем не было так приятно обниматься и стоять поздней ночью на улице. Ни с кем совершенно ничто и никогда не было настолько приятным. — Спасибо, — вдруг сказала Мина, осторожно гладя чужие волосы. — За что? — За то, что сделала первый шаг. Иначе бы мы и дальше мучались.

***

Теперь уже Мина с огромной радостью согласилась, чтобы её провели до дома. — И пожалуйста, — Наён уже готовилась уходить, но тут же развернулась. Хотелось задержаться рядом с родным домом, рядом с Миной. — Напиши мне, как лжешь спать, ладно Она всё никак не могла перестать радоваться и искала даже самый маленький повод, чтобы коснуться Мину. Она нежными движениями большого пальца гладила ту по тыльной стороне ладони, а потом оставила короткий поцелуй на ней. Не смогла удержаться. А Мина просто сгорала от смущения. Это волнующе и так приятно. Так мягко и, самое главное, это поцелуй от Наён. И в это пока что всё равно было сложно поверить. — Всё, иди, — Наён махнула рукой в сторону дома, но Мина не спешила. Как бы не хотелось прощаться, это было просто необходимо, ведь она чувствовала, что ещё минута и она погибнет от переизбытка нежных чувств. — Ты первая уходишь. Я хочу проводить тебя взглядом до переулка, а потом сама пойду в дом, — и Мина выглядела серьёзной. — Ты серьёзно? Ах, хорошо, — Наён даже спорить не хотела, так как уже давно знает сколько настойчивости в Мине. Она не проиграет ни один спор. Да и зачем им спорить? Всё же это даже приятно, когда тебя провожают взглядом, потому что волнуются.

***

Мина широко улыбалась и была в приподнятом настроении. Хотелось визжать, но мама, наверное, стала, поэтому Мина даже разбувалась в темноте, о каком крике речь. — И где ты была? С кем ты разговаривала так долго на улице? — а нет, мама совершенно не спала и Мина чуть не умерла от сердца уже в который раз за вечер. В этот раз от сильнейшего испуга, потому что это было неожиданно. Учитывая прошлые выходки Мины, мама стояла, скрестив руки на груди, и выглядела очень недоброжелательно. — И почему тебя не было на уроках? Почему мне позвонил вчера тренер и сказал, что ты не была на тренировке? Почему ты вчера пришла пьяная, в конце концов? Я хотела задать все эти вопросы ещё сегодня утром, но ты успела ускользнуть, благодаря подругам, — мама смотрела на дочь с гневом, но и с огорчением одновременно. Утренний разговор продолжился и не в самый подходящий момент. Мина ненавидела этот день и жалела тысячу раз. А потом была счастлива до безумия, ведь оказалось, что только утро было ужасным. И сейчас онв вновь ненавидела этот день и жалела уже две тысячи раз, что не успела проскользнуть в спальню до того, как бы её заметили. А Джухён было обидно, что её ребёнок пропускает уроки, и даже не говорит ей об этом. Наверне, у этого есть своя причина, и вдруг она довольно серьёзная? Ей было обидно, что её дочь напивается, тоже не без причины, а потом старается об этом умолчать. А вдруг она связалась с плохой компанией? Наркотики? Что-то ещё похуже? Джухён от этого ещё и было так плохо, что казалось,что она плохая мать и не чем не может помочь своему ребёнку. Просто потому что ничего не знает. — Если что-то случилось, то расскажи это мне, я поддержу тебя! Ты же знаешь меня уже давно, ты мне ведь доверяешь? — её голос смягчился, а ее лицо со временем начинало нежнеть. Она боялась, что как раз из-за недоверия узнает обо всём последней и ужасным образом. Поэтому она не могла смотреть на потерянную Мину, которая, кажется, улыбалась до этого, а теперь стояла, как в воду опущенная. И Мина молчала долго, так долго, что и как утром мама сдалась и уже перестала надеяться хоть на какие-то ответы. Что же, значит, так тому и быть, она не желала слишком уж сильно давить на дочь, поэтому собралась уже уходить. Но что-то вдруг задрожало. — Мам, я… — задрожал тонкий голос Мины, которая уже второй раз за сегодня соаершает подвиг и прикладывает много сил, чтобы казаться уверенной. — Всё это связано с моей симпатией к одному человеку. И... Мне надо кое-что тебе сказать. Этот человек — девушка. Мне нравятся девушки. Джухён удивилась. Она очень сильно удивилась и медленно повернулась обратно, лицом к Мине. Даже схватилась за стену, чтобы устоять на ногах. Пожалуй, она стольких ответов, но этот её шокировал. — И все эти проблемы заключались в этом? Мина, ты боялась сказать мне это? — но мама тут же облегченно вздохнула и просияла. — Мина, доченька, я не против этого. Не мне решать, кем ты будешь и кого будешь любить, особенно, если это сделает тебя счастливой! И я хотела тебя сделать счастливой, Мина, поэтому, твоя радость и моя радость тоже. Мина стояла очень растерянная, как-то неловко падая в мамины объятия. Она так легко всё приняла? Впрочем, теперь уже это не волновало и в душе снова поселилось радостное спокойствие. Материнская теплота и забота были самым лучшим лекарством на свете. И снова хотелось плакать от счастья. — Мама, я люблю тебя... Ей никогда в жизни не было так радостно на душе, как сейчас. Раньше Мина чувствовала только страх, ужас, горе. И боялась, что так будет продолжаться довольно долго. Но сегодня она её мир окончательно перевернулся с ног на голову и всё стало правильным. Она заслуживает счастья. Заслуживакт быть любимой и дарить любовь. Заслуживает быть нужной. И за это она благодарна своей новой семье, своей маме, которую она обнимает крепко-крепко, стараясь не захлебнуться в рыданиях. Она благодарна Наён, её самой лучшей старшей сестре и своей девушке. И благодарна своим чудесным друзьям.