Приёмная сестра

Прошло только несколько обещанных минут, а казалось, что весь час. Сана ощутила, как нервы накаляются до предела и она напрягается всё сильнее. Радовало только то, что Чеён, кажется, и правда сдержала своё обещание — пожалуй, она слишком хорошо делала вид, что занята. Даже от увлеченности процессом вытянула язык и быстро-быстро черкала карандашом. — На сегодня всё, котёночек, — как только Ченг махнула рукой, Сана сразу же бросилась к дивану, который стал её самым любимым местом во всём доме. — У меня так сильно болит всё, что ты даже представить себе не можешь... — она потянулась, выгнув спину, и прижала к себе поближе простынку, чтобы прикрывать обнаженное тело. Не то чтобы она настолько смущалась позировать обнаженной. Скорее, ей очень даже льстили эти восхищенные взгляды украдкой из-за мольберта. Но иногда это казалось откровенной наглостью. И хотелось закрыться от этого игриво-ласкового прозвища. Боже, да за кого она её принимает? Но Сана не могла отрицать, что что-то в этом есть и ей это даже отчасти нравится. Это приводит в странное предвкушение. — И твои потуги не стоят столько, сколько ты даёшь мне за этот непосильный труд. Тебе надо ещё добавить за вредность, потому что терпеть тебя невозможно, — Сана раздраженно прикрыла глаза и прикоснулась рукой ко лбу. С языка чуть не соскользнуло предательское, но такое маняще-сладкое "тигрёночек". Наверное, она хочет немного помстить Чеён, поиграв по её правилам? По крайней мере, она так старалась себя успокоить. Или же так хотелось сказать, потому что чем-то Ченг напоминала маленького и любопытного тигрёнка. Тоже миловидного, но кусающего невероятно больно. Душа у Саны уж точно сжималась и хотелось перестать дышать. — А кто сказал, что это последний раз? — Всмысле? Ты сделала набросок? Надеюсь, что да, потому что если даже сейчас там жалкие каракули, я тебе твои карандаши воткну... — Ладно, может, подумаешь над тем, чтобы работать со мной постоянно? — Чеён усмехнулась и проигнорировалась эту глупую угрозу, всё ещё раскладывая свои вещи. Сана отвлеклась на это предложение и даже пропустила момент, когда диван прогнулся под весом чужого тела. И по коже пробежались мурашки. — Я не хочу, — сил огрызаться в прошлом темпе не нашлось. Это так возбуждает и одновременно хочется влепить этой наглой и самодовольной Чеён звонкую пощечину. Чтобы она отодвинула. Или чтобы она разозлилась в ответ и прикоснулась как-нибудь пожестче... — И почему же, если не секрет? Тебе не нравится что-то? Минатозаки чувствовала тяжесть, чувствовала как мягко и щекотно скользила по ключицам сухая кисть. Чувствовала, как ей горячо и холодно одновременно. И слышала как и без того низковатый голос Ченг становится чуть более глубоким и проникает почти что в душу. Словно ей этими вибрациями внутри доверяют самый сокровенный секрет. Хотелось повернуться в её сторону и сорвать всю свою злость на ней. Но Сана сильнее зажмурилась. Если повернуться, то их лица будут ещё ближе. И она подтягивает простынь повыше к груди, на всякий случай сжимая ладонь в кулак. Потому что чьи-то наглые пальцы невесомо подцепили ткань. — Я сюда прихожу за деньгами, а не побыть твоим тренажером для флирта и соблазнения. Сана буквально шипела сквозь зубы и втянула живот, когда ощутила, что чужие руки осторожно провели линию по бедрам, споткнулись о каждое ребро, замедляясь, и закончили полукругом под грудью. Было страшно, что это звучит не как чёткая и внятная речь, а какой-то намёк на стоны. — А вот по твоей реакции не так заметно. Если врёшь, делай это убедительней. Или хочешь, я побуду твоим тренажером для этого? Чеён почти мазнула губами по чужому уху, но отошла также внезапно, как и оказалась рядом. Вроде как Сана выдохнула с облегчением. Или со злостью. — Ладно, на сегодня правда всё, — она странно выделила последнюю фразу. Касания тоже ведь прекратились. — Но завтра приди, пожалуйста, всё равно надо будет кое-что поменять и закончить. Сана даже не ответила, сил просто не было. Всё ушло на попытки совладать с самой собой и подчинить эту противоречивую бурю самых разнообразных эмоций, чтобы ничего по пути не было задето. — И подумай над моим предложением, прошу, — Чеён подняла с пола брошеную простыню и кинула на спинку дивана. Она уже без стеснений разглядывала, как одевается обратно Сана. — Я улетаю, — хотелось, конечно, похвастаться, куда и зачем, но сил не хватало держать голову холодной. Ухо всё ещё горело от томного дыхания в него. — Что, прости? Куда? — В Японию. Чеён как-то странно дернула губой, но ничего не сказала в ответ. Они не так близки и всё у них не клеится, гранича между откровенным флиртом с прикосновениями и такой же неприязнью с неприкрытыми издёвками. Интересно, едет ли Сана в Японию навсегда? Чеён вполне себе явно слышала как в её речи проскальзывает странный акцент, да и имя немного подталкивало думать, что её котёночек — иностранка. Но просто как-то не представлялось шанса узнать, да и казалось Чеён какими-то глупыми додумками. — Когда летишь? Как в лучших дорамах о любви, прямо от меня и сразу в аэропорт? — Если бы ты не тупила перед мольбертом по полчаса и работала побыстрее, всё было бы получше и времени у меня было больше. Сана после неловкого вопроса тут же оживилась и опомнилась, собираясь уже быстрее. Точнее, она просто носилась из угла в угол, пытаясь собрать раскиданную одежду и вспомнить, где она оставила свою сумку. — Может, подвезти тебя? — Чеён даже ощутила, как смущается от такого вроде обычного предложения. После их игр так стушеваться было просто верхом глупости и нелогичности. Слава богу, Минатозаки была слишком поглощена своими орами и визгами, поэтому не заметила заминки. — Не надо, я поеду с Джихё.

***

Мина сидела в машине и смотрела в окно, как будто в последний раз была в своем родном городе. Рядом мама говорила что-то про погоду, про хорошее питание, акклиматизацию и остальное. Но тут сердце будто остановилось. — Наён, кстати, обещала приехать сегодня, чтобы проводить тебя. Я пыталась её отговорить, но она такая настойчивая, что не переубедишь! — Ну мам, я же просила! Взгляд Мины растерянно проскользил по окну, по салону такси и остановился где-то на плечах мамы. Да, она не хотела отвлекать Наён от занятий, особенно зная, что скоро их ждут большие перемены и отвлекаться глупо. Но всё же, по большей части, Мина переживала, что просто не сможет выдержать прощания лицом к лицу. И ещё раз столкнуться с буквально любовью своей жизни, чтобы знать, что увидятся они в лучшем случае месяца через четыре. Но несомненно льстило то, что даже ради этого Наён смогла вырваться из своего графика. Глубоко в душе возникло импульсивное желание просто отменить все туры и шоу к чёртовой матери. Скорее всего — будь у неё достаточно власти — она бы так и сделала. Но на её плечах ответственность за команду, как у капитана. Слишком много уже пройдено, чтобы закрыть глаза на этот трудный путь. — А твоя девушка? Она приедет попрощаться? Мине казалось, что она похожа на оголённый комок нервов, который остро реагирует на любой раздражитель и перевод темы тоже дается тяжело. — Нет, мы попрощались ещё вчера, — она искренне надеялась, что звучала убедительно, без волнения от предстоящей встречи с Наён. Ее девушкой. — Ты меня всё больше и больше интригуешь! Надеюсь, что уже совсем скоро ты приведёшь её знакомиться со мной, — мама даже хлопнула в ладоши, поймав нервный настрой. Конечно же, как тут не испытывать такой интерес, когда я даже имени своей девушки назвать не могу — думала Мина, — не то чтобы привести её на ужин. Потому что она сама на него и придёт. Знала бы ты об этом, мама. — Она пока ещё не готова к этому, да и я тоже пока что. Но я очень благодарна тебе за такое принятие меня, — она помяла каждый свой палец на руках и отвела взгляд на пол, лишь бы не выдать волнения. — Говори мне всё, что хочешь сказать, не бойся. И не переживай, я стараюсь не давить! Просто так хочу знать, кто же заставляет мою любимую дочь быть такой счастливой. Мина не видела, но чувствовала, как мама мягко улыбается и снова ласково щебечет о своем, даже не заметив перемены чужого настроения. Ну или сделала вид, что не заметила. Но на сердце стало намного теплей и легче.

***

В аэропорте Ичхон Мина побывала впервые. Да что уж там, она в принципе впервые побывала в таком месте и впервые полетит за границу в осознанном возрасте. Раньше, в детстве, когда самолёты пролетали над зданиями это казалось завораживающим и, может быть, от неизведанности и огромного интереса Мина думала, что работа в авиации это один из вариантов её будущей профессии. Сейчас приоритеты немного поменялись и перспектив в будущем виднеется намного больше, чем пара самолётов в день. — Наён уже приехала, я попозже оставлю вас одних, чтобы вы попрощались. — Что? — Мине показалось, что она ослышалась и то, что слышала в машине было глупой шуткой. Наён должна быть в зале, а не тут. Но это, кажется, не шутки и какое-то непонятное чувство давило на душу. Было ещё и трудно смотреть вперёд, чтобы не увидеть, как из толпы выскальзывает её любовь. — Мам, привет! — Наён радостно обнимает маму и хохочет рядом с ней, а Мина даже страшится обернуться, настолько ей плохо от волнения и иррационального страха. Как же хорошо, что маму большее волнует вес Наён, которая и правда схуднула достаточно сильно, чтобы послушать парочку лекций о том, как за неё переживают и о том, что ни одна диета того не стоит. Мине бы такую невозмутимость. Да хоть что-нибудь бы ей уже. Сейчас она лишь безвольно слушает слова матери, следит за ее руками, которые указывают на худобу Наён. И боится поднять глаза — знает же, что тогда сорвётся или сойдёт с ума, или же сломает свою драгоценную крепкими объятиями. Она правда искренне благодарна маме за все. Особенно за её долгие речи, которые дают шанс подуспокоиться и совладать с чувствами и эмоциями без каких-либо потерь. — Спасибо, что пришла, — когда, наконец-то, они остались почти что наедине, Мина удивилась, откуда у неё столько сил. И несмотря на всю грусть и тоску, она даже самой себе верит, что улыбается широко и так искренне, будто у неё внутри нет какого-то страха и вины, что она тратит время любимого человека. — Привет, Минари. Может, прогуляемся немного перед полётом? Наён почему-то даже не ждёт, когда Мина ответит на жест с протянутой рукой, и сама сплетает их пальцы. Так приятно. Так рискованно. — Я даже маму попросила тебе сказать, что не надо приезжать. У тебя сейчас тоже важный период, ты должна занима— — Да-да, заниматься. Но разве это сейчас важно? Я не смогу увидеть свою девушку очень долго, а эти дурацкие тренировки ждут меня каждый день вместо завтрака, обеда и ужина. Наён улыбается и идёт куда-то сквозь толпу так уверенно, будто бывала в аэропорту тысячу раз до этого. А Мина послушно идёт рядом, покрепче сжимая чужую руку в своей. Лишь бы не отпустить её. — Ладно-ладно, я просто переживаю, что ты наоборот, я останусь с тобой всегда, а вот то, к чему ты так долго шла, может легко потеряться от таких вольностей. — Ой, не ну не бурчи! — Наён шутливо отмахнулась, обернувшись на секунду к Мине, которая обомлела от красоты чужой улыбки. Кажется, она ещё раз влюбилась. — Я не бурчу! Но ладно... Так что там с шоу. Только вы с Дахён прошли или кто-то ещё? — Нас четверо, но о двух других девушках мы так и не узнали. А Дахён такая сыщица, что отыскала бы всё на свете, так что предполагаю, что они с другой группы. Пока Наён восторженно рассказывала о том, как же она волновалась, получив это пригласительное письмо. Как она переживала и радовалась, как Дахён её смешила. Мина с таким вожделением и вниманием всё слушала. На самом деле, она не запомнила даже и половины сказанного. Она думала только о том, как же сильно любит Наён, какая она счастливая рядом с ней. И что та действительно нервничает, когда смеётся резко невпопад. — Ты переживаешь? — Очень. Меня это всё пугает и я боюсь вылететь в самом начале. Да что там, просто выбывание это страшно. — Ты обязательно справишься, я в тебя верю. Ты столько всего прошла. А ещё, я попрошу твоих самых главных фанаточек опредленно тебя поддерживать, — Мина прижала Наён к своей груди, стараясь закрыть её от всех и от плохих мыслей. — Я уверена, что мы, с Саной и Джихё не поскупимся даже тратить деньги голоса на голосованиях, чтобы ты получала максимум зрительских симпатий. Теперь очередь Мины самозабвенно рассказывать что-то. Она осторожно отстраняется и ещё раз смотрит в глаза напротив. Да, пожалуй она безнадежно влюблена. В самую прекрасную девушку на всем белом свете. — Знаешь, чего я хочу? Вот прямо сейчас, — Наён перехватывает руки Мины на своих плечах и теперь уже не кажется такой мягкой и беззащитной. Скорее решительной. — И чего же? — Поцеловать тебя. — Здесь же полно людей, да и мама может увидеть. Ты не боишься? Мина осторожно посмотрела по сторонам, стараясь взять за руки Наён, но та никак не давала этого сделать и буквально стояла на своем во всех смыслах. И, чтобы получить желанное, она легонько притянула Мину к себе, прижимаясь слишком близко. Её губы невесомо мазнули по чужим, но этого оказалось категорически мало. — Видишь, всем всё равно, никто даже на нас не смотрел, — Наён легонько столкнулась лбами с Миной, когда ей наконец-то удалось получить желанный поцелуй. — Ты такого не говорила, — Мина нахмурилась и старалась отвести взгляд, но не могла отрицать, что ей всё же понравилось. Но где-то зародилась тревога, а вдруг это увидела мама? Или что-то хуже? Хотя и без того зависимая от чужого мнения Мина считала, что хуже того, что об их отношениях узнает мама, не могло быть ничего. Даже конец света не казался ужасным. — Давай, хватит краснеть и смущаться. Никто не видел, я тебе обещаю. И пойдем, а то пропустишь ещё самолёт и всё, придётся остаться со мной навсегда! Наён шутила и уже вела Мину обратно. А та безмолвно шептала, спотыкаясь о гладкую плитку, что, наверное, только этого она бы и хотела. Остаться навсегда. Остаться вместе.