Приёмная сестра

— Так, что у вас там с Саной? Чонён мягко обводила кончиком пальцем границы стакана и разглядывала всех, кто пришёл в этот караоке-бар. Кажется, весь этаж сняли только для них, точнее, для не совсем полных составов двух футбольных команд. Тех самых хрупких, которыми своих друзей обозвала Мина, поддавшись расстройству после проигрыша. И неразбиваемых — уже позднее Чонён узнала, что эти девочки были вроде как похожи на Мину и Сану. Сами японки, но переехали в Корею по какой-то своей причине или приехали учиться по обмену. Сакура рассказала, что родители решили остаться в Сеуле, потому что он им понравился, так и прижилась, но в планах после школы сразу поступать куда-нибудь в родных местах. Хотя и тут уже всё породнилось и многие хорошие друзья не думают оставлять привычные распорядки. Чонён взглянула на Джихё с новой стороны на этой вечеринке. Потому что она и правда стала общительней и легче на подъём, хотя душевно усложнилась и стала тоньше, как показалось во время их разговоров по душам во время уборки дома, которая, кстати, всё ещё была в процессе. Перезнакомилась с соперницами настолько, что они оказались на этой вечеринке и откинули все свои препирательства на поле, вероятно, как и планы продолжать. Для всех эта вечеринка представлялась больше праздником в честь конца и начала, нежели празднование победы и утешения от проигрыша. Юри смеялась с каждой шутки Джихё, даже забыв, что получила в нос за то, что дразнилась и старалась запугивать. Она, оказывается, совершенно не обижалась — немного сидра, пока тренера не видят, развязало её язык и она честно призналась, что ждала, когда кто-то наконец-то обратит на её представление внимание. Это было больновато, но согрело душу тем, что на самом деле, она не осталась незаметной тенью на поле жизни. После второго стакана Юри смеялась и плакала, почувствовав себя хорошо и не оставленной позади всех, без шанса пробиться вперёд. — Что-то не видно вашей лидерки. Неужели проштрафилась, что её не выпустили на поле? — Сакура опёрлась локтями о барную стойку и построила глазки Сане. Она выглядела больше хищно и соблазнительно, чем расслабленно и развеселённо, в отличии от сокомандниц. Почти все успели напиться за пару часов и ушли танцевать и петь песни, чтобы оторваться по полной. Сана держалась вполне ровно, не забыв, как прогуливала учёбу в барах и просиживала ночи напролёт, стараясь попробовать каждый коктейль. Потом ходила пешком, чтобы не тратить лишние воны на автобус и пропускала обеды, только чтобы выйти из этой ямы. Сейчас всё наладилось — Джихё взяла её за руку и переплела их пальцы замком; она, к тому же, почти не опьянела и чувствовала только приятную лёгкость и радость от приятного вечера. В общем-то, Нако оказалась милашкой, с которой у них нашлись точки соприкосновения и одинаковая тема чатов в какаотоке. Они однозначно ещё спишутся, чтобы сходить на шоппинг. С Джихё тоже нашлись точки соприкосновения, но об этом следовало поговорить попозже. Ответа всё еще не нашлось, но обеих вполне устраивали отношения, которые появились и стали естественно развиваться без помощи из вне. Их руки приятно соприкасались и не хотелось их разнимать. Чеён не особо появлялась, только поздравила с победой после расплывчатого рассказа и написала, что занята со своей швеёй чем-то. Не уточняла, а потом скинула фотографию потрясающего белого костюма на себе и дополнила сообщением, что улетает в Милан. На язвительное сообщение ответила, что не против пригласить её с собой, после приезда, на полном серьёзе. И, в принципе, Сана была не против согласиться со всей серьёзностью. Её тянуло к Чеён и даже появилось ощущение, что она на самом деле успела соскучиться. Но в равной степени или, может быть, чуть больше тянуло к Джихё, которая была тут, знала каждую мелочь и как сделать хорошо без слов и пояснений. Она тоже интересовала и, наверное, лучше бы не стоило выбирать никого из них, чтобы обе оказывали такие приятные знаки внимания. До этого Сана редко ощущала себя такой нужной и счастливой, вдохновлённой. Но необходимость выбора подкрадывалась с каждой неделей ближе и ближе. Джихё не давила и сама избегала разговоров о них, чтобы не расстроиться, не разочароваться и не испортить собственное наслаждение до последнего. Только пила чуть больше, чем обычно — то есть, просто пила. А Сана не хотела расставаться со всем, что только что появилось и почувствовала себя законченой эгоисткой — лучше бы Джихё осталась её. Принадлежала только ей, никуда не уходила и не искала себе новые знакомства, которые будут приходить и уходить вечно. И пусть Чеён тоже останется её. Будет сыпать всеми деньгами мира и кичиться связями чуть ли не с самим президентом, чтобы только Сана не нуждалась ни в чём. Но это было жестоко по отношению ко всем. Неужели ей нравится только обладать? Обладать и подчинять, получая? Сана отпила немного и поморщилась от мысли, что с Джихё они ведь только дружат, никто из них уж точно не будет радоваться решению получить просто приписку про привилегии в их статусе. Джихё нельзя удержать на одном месте и вряд ли она даст возможность чуть ли не съесть всю без остатка, только лишь бы утолить этот сильный и невозможный голод. Чеён до неё переменила множество девушек — оказаться одной из всех в коллекции, даже если на самом первом и особенном месте, казалось самым отвратительным в мире. Только вот мир постепенно стал разрушаться с тем, как все боялись быть честными даже с самой собой. Только Сана под вечер и после трёх стопок призналась, что требует невероятно много и никогда не получит желаемого, ни с одной из своих пассий. Она никогда не сможет наесться всеми и ей вечно будет мало. Когда Мина пришла с неприличным опозданием, почти все успели разойтись. Она долго решала, стоит ли ей появиться на этой вечеринке вообще, не будет ли она там лишней, ведь пить совершенно не собиралась. И веселиться тоже, ощущая себя более чем отвратно, пока пыталась привести всё в порядок. — О, рада тебя видеть! — Сакура сидела по последнего со своими девочками и помахала ей рукой, слащаво улыбнувшись. Она слегка наклонила голову набок и этот жест воспринимался скорее провокацией, чем настоящим приветствием. Где-то недалеко была Чонён, она принесла новые коктейли и, кажется, была в хороших отношениях с этими... Стоп. Чонён? Что она вообще забыла рядом с этими наглыми сучками, которые учатся в школе далеко от их собственной? Это напрягло и без того растерянную и потерянную Мину. Она успела пожалеть, что пришла, потому что не хотела видеть никого — ни продолжающих быть несчастными идиотками подруг, ни тех, кто вырвал победу из под ног вместе с почвой, на которой крепко стояли ноги. Это только подстёгивало внутренний конфликт и заставляло недовольство нарастать в геометрической прогрессии. Теперь Мина перекинула все свои силы, чтобы не выглядеть слишком напуганной и насупленной. Она неотрывно следила за всеми, ожидая какого-то подвоха и даже удара. Конечно, кроме Джихё и Юри никто бы не сумел тут затеять драку, но они и не на поле теперь. — А я тебя не слишком, — Мина постаралась быть честной, пока садилась на диванчик напротив этой компании. На фоне кто-то откровенно плохо выл очередную популярную песню и не старался попасть в ноты. Очевидно, потому что этот кто-то упился чуть ли не в хлам и возникло новое неприятное ощущение. Веяло противными воспоминаниями и Мина почувствовала, будто ей снова лет пять и она застряла между двумя островами — мамой и папой. А попасть ни на один не может и только терпит в холодном океане, сколько гостей пройдёт через их квартиру. На Сакуру она взглянула снова уже с нескрываемым отвращением. Нет, это скорее не сама Сакура вызывала подобные чувства, а похожий образ, запах алкоголя и расслабленный взгляд из-под полуприкрытых глаз. Также улыбалась Чонён, запрокинув стопку с чем-то розоватым, и обернулась к Юри, которая сидела на бортике дивана, но с радостью бы скользнула на чужие колени. Не то чтобы Чонён была бы против и приглашала её, иногда кивая головой и хлопая по своим ногам, пока они смеялись со своих разговоров. Как же противно. При чём Мина вроде бы рада за Чонён и что та веселится, знакомится и это не её вина, что пьяные вызывают страх и презрение. Ведь так? Только вот в голове всплыл образ Наён, которая в отличии от них точно старается быть лучше, зависает в зале и совершенствуется. Кажется, вообще уже стартовали съёмки. Захотелось броситься в её объятия, чтобы она защитила от некомфортной обстановки. Забрала из этого бара, в который Мина пошла всё равно по своей воле, забрала и укрыла от плохих воспоминаний и людей. — Да, я заметила, — Сакура только хмыкнула и щёлкнула зубами, но потом подсела поближе и накрыла побелевший от напряжения кулак Мины своей ладонью. — Эй, у тебя всё хорошо или как? Видимо, Мина не справилась и правда выглядела отвратительно плохо, хотя считала, что у неё отлично получается быть красивой, уверенной и даже нагловатой по взгляду. Наверное, она ошиблась и вызвала этим только обеспокоенную реакцию у всех своим плохим видом. Сакура заглянула ей в глаза, наклонившись и предложила воды, вместо коктейлей, стоявших на столике. Вода не особо помогла, стало только хуже и противней, а от громкой музыки и пения закладывало уши. Мина попутно пыталась отыскать знакомые лица в толпе, но были только подружки Сакуры. Можно ухватиться за Чонён, но она слишком увлеклась новыми знакомствами и смотрела неотрывно только на собеседницу, учтиво разделяя с ней выпивку. Сана и Джихё, наверное, уже ушли домой — потому что только они могли пригласить их общую подругу сюда, и только они могли уйти вместе с остальной командой. Кроме Еын, которая как раз и орала что-то про любовь, пытаясь помяукать, пока произносила все буквы по отдельности. — Я думаю, э, — она подняла глаза на всех остальных и замолчала. Надо бы уйти куда-нибудь, чтобы успокоиться от дикой тревоги до того, как музыка станет смешиваться в неразборчивую кашу и визжащий шум в ушах. — Думаю, всё нормально. — Да? Может, тебя сводить подышать на улицу или умыться? Сакура даже не дождалась ответа и подхватила Мину под руки, чтобы выйти с ней куда-то. На самом деле, это звучало более, чем устрашающе, как будто она собиралась разделаться с ней на заднем дворе бар или надышать не свежим воздухом, а каким-нибудь наркотиком. Наверное, она и не была такой плохой, какой Мина успела от тревоги себе напредставлять. Они и общались-то только на поле, где вроде как не было места личным отношениям и знакомствам. — Твои подружки описали тебя, как очень классную, знаешь, — Сакура прислонилась к стене спиной и засунула руки в карманы, когда они вышли. — Но пока я вижу, что ты как потерявшийся котёнок. — А мне никто не говорил про тебя, но ты плохо начинаешь разговоры. — Мне не так часто приходится успокаивать людей от тревоги, если честно. Она непринужденно пожала плеча и посмотрела на то, как Мина устало уселась на узкий заборчик, ограждающий места парковки. Без света неона и синих ламп она выглядела совершенно другой. — Если что, тебя никто не просил успокаивать, — Мина отвернулась от неё и сжала свои руки снова. Со временем она поняла и честно призналась, что просить помощи это не стыдно и даже хорошо. Даёт свои преимущества, сближает и делает сильнее, ведь слабак вряд ли найдёт сил признаться, что тут не получилось что-то. Но сейчас казалось, что это глупости. Непрошенная помощь только раздражала — или раздражало то, что Мина направила свои недовольства на того, как попался под руку. Честно, она была несомненно благодарна Сакуре и её проницательности, что та заметила и приложила какие-то усилия помочь. Вряд ли задний двор и парковка были хорошей и располагающей обстановкой, но без музыки и алкогольной душноты стало спокойней. Мина подняла свой взгляд обратно. Интересно, почему она злится? — Неужели? Пойдём тогда обратно, только не откинься от страха по дороге. Этот снисходительный смешок уколол прямо под рёбра. Нет, она злится на неё и потому что она противная, едкая и грубая. Бесцеремонная и вообще наглая. И потому что может себе позволить быть такой. А Мина не может. Сакура олицетворение того, что было долго и подсознательно запрещено или забито далеко-далеко от жизненного опыта — вот она не стесняется бить первой или показать, что сможет так сделать. В отличии от Мины. Она закусила губу, вспоминая, как это её били первее. Сакура похожа на этих крутых ребят из школы, которые над всеми издевались и рекомендовали себя так, чтобы авторитет давил похуже самых тяжелых духов. И эта победа. Победа не была совсем уж поводом, но наслаивалась на осознание, что на самом деле никто не плохой — просто вдруг разум Мины решил, что это повод сходить с ума. От переизбытка мыслей становилось плохо. — Ладно, давай уже хватит. Я понимаю, что у тебя свои там проблемы и прочее, но не парь никому и себе мозги сегодня, окей? Пошли обратно к девочкам, посидим и поболтаем. Мы уже не соперницы, чтобы ты так смотрела на меня, будто я заберу твоё всё. От тёплых рук становилось ещё хуже. Сакура не выглядела недружелюбно и реально старалась быть обходительной. Взяла её ладонь в свою и повела через чёрный вход обратно, попутно предложив умыться холодной водой, прежде чем прийти к остальным. Мина послушно кивнула и постаралась найти хоть какую-то каплю рациональности в том, как её все стали раздражать и отвергать. Бар оставался противным до самого конца, напоминая, что пьяные люди могут нести опасности больше, чем предположительная маньячка Мияваки. Собственное самоощущение исчезло и оставило пустую дыру, которая не затыкалась потоками бесконечных мыслей. Захотелось прижаться к Наён, чтобы перестать уже скучать, чтобы её защитили наконец-то и всё стало хорошо. — Сама справишься? Просто иди до конца по коридору. Мина оглянулась на Сакуру, которая осталась у входа в этот длинный коридор до туалета. Осталось только умыться ледяной водой и станет лучше. Никто не несёт зла и все хотят провести хорошо время — пожалуй, стоит расслабиться и позволить себе отдохнуть. Уже на выходе, после и правда исцеляющего умывания послышались подозрительные шорохи. Кто-то разговаривал с очень странными перерывами словами и фразами. Подслушивать категорически нехорошо, но голоса казались похожими на её подруг и Мина припала к двери, прислушиваясь. А потом рискнула выглянуть, заметив, как в коридоре зажимались её подруги. И, может быть, даже жаль, что она не общалась хотя бы с Джихё, потому что не могла бы подумать, что странные неразборчивые отношения тянутся между ними до сих пор. — Постой... Джихё прижалась лбом ко лбу Саны и ухватилась за её воротник, пытаясь устоять. Очевидно, обе были пьяные и сходили с ума по-своему, продолжая медленно целоваться и что-то при этом обсуждать. — Я так сильно хочу тебя, но... Эй... Мина разнервничалась настолько, что не могла оторвать взгляд, стараясь от громко бившегося сердца расслышать о чём они говорили и дальше. — Боже, Сана, мне бы хотелось всю тебя, но, пожалуйста, я представляла наш первый раз иначе, — Джихё осторожно перешла на шею, оставив ленивый поцелуй и прикрыла глаза. Она была очень пьяна, чтобы продолжать, но при этом хотелось всего и сразу. Сана тоже шептала что-то похожее и Мина выдохнула, продолжая наблюдать и слушать. Обе не могли остановиться, но при этом говорили о каком-то первом разе и, что хотят всё сделать трезвыми в подходящей обстановке. И Сана это говорила Джихё, а потом хватала её лицо двумя руками и целовала. И Джихё потом обратно утыкалась в чужую шею и просила о том же самом. Это было волнительно — противно и омерзительно в равной степени, потому что никто не собирался за ними подглядывать. Там осталась Сакура и нужно было спешить к ней, но ноги будто стали ватными. Мина брызнула себе в лицо холодной водой несколько раз и вытерла капли рукавом, пока буквально пробегала мимо своих подруг, чтобы только не видеть их. Это было опрометчивое решение, потому что вместо Сакуры на выходе её ждала Еын, от острого взгляда которой не укроется ничего.