lay with me (like a renaissance painting) / Полежи со мной (как на картине эпохи Возрождения)

В первый раз это происходит случайно. А если говорить точнее, в первый раз это происходит из-за чрезвычайной слабости и безвольности Лены перед ослепительной улыбкой Кары. Улыбкой, способной легко заставить её выйти под холодный резкий дождь, хотя Лютор и ненавидит больше всего на свете мёрзнуть и быть промокшей. Как-то днём Кара сидит в изножье кровати Лены и расспрашивает о новой книге, которую та читает — о чём она и кто её персонажи — и слушает, как подруга увлечённо описывает сюжет и делится тем, как он ей нравится. И Лена продолжает читать, а Кара — работать, но затем… Затем раздаётся глухой стук, который доносится до Лены со стороны подруги. Лютор отрывается от книги и видит на полу сонно моргающую Кару. Та что-то бормочет себе под нос и безвольно опускает голову на ковёр, будто прямо сейчас снова собирается заснуть. — Кара, нет, — Лена не может удержаться от смеха, — дорогая. — Я в порядке. Я работаю, — слегка сопя, бормочет Кара. — Я работаю, Лена, оставь меня в покое. — Она трёт лицо, зевает и кладёт голову на руку, и это, наверное, самая милая вещь, которую Лютор когда-либо видела. — Это… ты не работаешь, Кара. Ты спишь, — говорит Лена. — У меня на полу, — добавляет она, подходя и присаживаясь на корточки рядом с лучшей подругой. Кара хмурится и бормочет что-то ещё, чего Лена уже не может разобрать, поэтому она наклоняется вперёд и прикладывает ухо к губам девушки. — Кара? Я не совсем поняла. — Я не сплю, — шепчет та, и Лена смеётся, закрывает лицо руками и думает: «О боже, Кара Дэнверс». А ещё Лютор сейчас совершенно «не очарована до нелепого умиления»… Когда Лена снова поднимает голову, в уголках губ Кары играет очень мягкая и сонная улыбка. — Люблю, когда ты так смеёшься, — тихо произносит Дэнверс хриплым после сна, но невероятно ласковым голосом и поглаживает ковёр возле колена Лены, будто бы собиралась прикоснуться, но в последнюю секунду передумала. Лена прочищает горло и тыкает Кару в плечо, пока та не садится. А затем слегка подталкивает и тянет её, заставляя подняться и упасть на кровать. Вот только Кара вдруг хватает Лену и с силой дёргает на себя, так что та оказывается наполовину лежащей на подруге с прижатыми к её груди руками. — Ладно. Давай вздремнём? — неуверенно спрашивает Кара. Кожа на её ключицах розовеет, а руки сжимаются и разжимаются, будто она никак не может выбрать между необходимостью отпустить Лену и желанием этого не делать. — Что? — то ли шепчет, то ли хрипит Лютор. — Поспи со мной. Ты работала без перерыва, и твоим глазам нужно отдохнуть, — объясняет Кара. — Нам обеим нужен отдых — это поможет. — Она прикусывает губу и хмурит брови. — Ты согласна? — уточняет она, когда Лена не отвечает. Это очень опасное чувство — так сильно хотеть поцеловать кого-то… И Лютор сейчас самый настоящий эксперт в сфере «Как Не Поцеловать Кару Дэнверс». Лена думает о том, что ей следовало бы сказать Каре о своих чувствах. А ещё старательно убеждает себя, что это всего лишь увлечение. Ложь, которую она любит себе говорить… Это не просто грёбаное увлечение. Но ладно, оставим это… В любом случае Лютор слишком наслаждается их дружбой, чтобы разрушить её своей безответной влюблённостью. Она дико нервничает всякий раз, когда представляет, что Кара, возможно, не будет ей так же мило улыбаться. Что не будет чувствовать себя комфортно, обнимая Лену со спины, когда они бывают наедине, и Кара наблюдает, как Лютор работает. Что не будет приходить к Лене за утешением, если почувствует себя расстроенной. Они прекрасно ладят, ощущая лёгкость и нежность, просто находясь рядом друг с другом, и Лене совершенно не хочется это портить. Не хочется рисковать… — Хорошо, — наконец говорит Лена, мягко высвобождаясь из объятий Кары. Она садится и проводит по своим волосам, чтобы хоть чем-то занять руки. — Думаю, нам обеим не помешает вздремнуть. — Правда? — спрашивает Кара. Она трёт глаза за стёклами очков, её щёки покраснели. — Я имею в виду, если ты хочешь. Мне, наверное, нужно просто продолжить работать, а ты можешь продолжить чтение своей книги… Достав ещё одну подушку с верхней полки шкафа, Лена взбивает её и кладёт рядом со своей. Затем устраивается в постели и, откинув одеяло, жестом приглашает Кару присоединиться. — Ты не обязана… — Иди спать, а то я тебя укушу, — слегка журит её Лена. «Укушу?..» Лена понятия не имеет, откуда это взялось, но ей остаётся лишь смириться. — Всё в порядке. Чем дольше ты тормозишь, тем больше теряешь времени на сон. — Хорошо, — тут же тихо соглашается Кара, — но, Лена, я только должна уточнить: «укусишь»? Ты угрожаешь меня укусить? Ничего себе. — Кара, — предупреждающим голосом говорит Лена. — Укусишь меня, — повторяет Кара, наклоняя голову, а затем… — Куда ты, собственно, меня укусишь? Потому что у меня есть идеи. Например, за мой бицепс или в шею, или… «Куда ты захочешь», — тут же выпаливает мозг Лены и рисует какие-то невероятно яркие и неуместные картинки. Лена мысленно складывает эти картинки в маленькую воображаемую коробочку, которую кладёт в коробку побольше, а ту разбивает огромным молотком так, что не остаётся ничего, кроме мелких осколков. Должно быть, она смотрит на Кару как-то странно, потому что та улыбается ей и говорит: — Если только твоя угроза не слишком реальна, или, может быть, это всего лишь предлог, чтобы ты и правда могла меня укусить… Лена обхватывает ладонями лицо подруги и смотрит ей прямо в глаза, её лицо предательски краснеет, но она пытается сохранить ровный голос: — Кара, ложись и спи. Дэнверс смеётся и шепчет «хорошо», и Лена чувствует, как прогибается кровать, пока подруга устраивается. Лютор немного ждёт, прежде чем открыть глаза, но Кара по-прежнему не спит и молча смотрит на неё. — Лена, — шепчет она так тихо и мягко, что Лютор думает, будто ей это показалось. Но тут Кара произносит короткое «эй», и… Да. Лене хочется прикосновений. Она не двигается. Зная Кару, Лене не нужно ничего делать, она просто наблюдает за подругой и ждёт её действий. Кара извлекает руку из-под одеяла и, гладя Лену по волосам, наблюдает, как исчезает лёгкая морщинка на её лбу. Лютор издаёт едва слышный стон и наклоняется к этим прикосновениям, закрыв глаза, и постепенно её дыхание замедляется. Она засыпает. Это что-то новенькое, и Лена не знает, что и думать. Кара обычно занимает гостевую комнату, когда остаётся на ночь. Лена проваливается в сон без сновидений, который прерывается лишь вибрацией чьего-то телефона. Кара трёт сонные глаза и вслепую тянется к мобильному, лежащему на кровати. Взглянув на экран, она на секунду замирает, а затем смотрит на Лену. — Ладно, значит, просто вздремнуть пошло не по плану, — говорит Дэнверс грубоватым после сна голосом, которым Лена изо всех сил старается не наслаждаться, — я не уверена, на чём мы остановились в теме укусов, так что сохраняй спокойствие и не горячись, но должна сказать, что это определённо был не короткий сон. И тогда Лена не может сдержать смех, и они обе громко и беззаботно хохочут.

***

На следующее утро по пути на работу Лена почти убеждает себя, что только что прошедшая ночь ей приснилась. Она до сих пор не может в это поверить. Если бы она не проснулась под тяжестью тела Кары, лежащей у неё на груди, то списала бы это на осознанное сновидение после слишком большого количества чая, выпитого перед сном. Она дала Каре поспать до утра и старалась не слишком пялиться на её спящую фигуру, пока собиралась на работу. Прежде чем выйти за дверь, Лютор отправила подруге смс, в котором написала, что та может встать в любое время и не смущаться на кухне, и попросила сообщить, как она себя чувствует. Кара отвечает ей уже довольно поздним утром, давая понять, что с ней всё в порядке, и благодаря за то, что Лютор позволила ей остаться на ночь. Лена заверяет, что это не проблема, а затем не получает от Кары известий в течение двух дней…

***

В следующий раз всё происходит так: — Ты любишь кошек? — тяжело дыша, спрашивает Кара, ворвавшись в пентхаус с порывом холодного воздуха. Её щеки раскраснелись, глаза горят, и она такая красивая, что даже больно. У Кары есть привычка застигать Лену врасплох, и неизменно каждый раз тихий голос в голове Лены говорит: «ты мне нравишься», «ты мне нравишься», «ты мне больше, чем нравишься». В этот вечер, после целого дня заседаний совета директоров и презентаций, а затем долгой пробки по дороге домой, Лена чувствует себя крайне неподготовленной к Каре. Но на лице Лютор появляется улыбка, и его выражение смягчается, когда она осознаёт, что к ней пришла лучшая подруга. — Надеюсь, ты понимаешь, что это может быть расценено как проникновение со взломом, — бормочет Лена. Кара издаёт какой-то неопределённый звук и пожимает плечами. — Это не считается, поскольку ты всегда держишь балкон открытым для меня, — говорит она. — Для тебя? Как самонадеянно. — Самонадеянно, конечно, но разве я не права? — Кара подходит к Лене, костюм Супергёрл медленно исчезает, сменяясь серыми тренировочными брюками и белой футболкой. Лена прочищает горло и ставит чашку с чаем на кофейный столик. — Отвечая на твой вопрос ранее: да, я люблю кошек, — говорит она, решив вернуться к первоначальной теме. — Я люблю кошек. Очень. Милые маленькие пушистые шарики, вечно ищущие самое тёплое местечко. Кара сияет и плюхается на диван рядом с ней. Она укладывает голову на колени Лены и смотрит на неё широко открытыми глазами. — Ладно, представь себе вот что. Сегодня мне пришлось сделать одно из этих клише для супергероев — спасти кошку с очень высокого дерева. Лена, несмотря на то, что люди говорят о супергероях и спасении кошек, мне не часто предоставляется возможность это сделать! Кара смотрит на неё, лёжа на её бёдрах, и мозг Лены с трудом улавливает происходящее. — Да? Это… здорово, — отвечает Лена, у которой пересохло в горле. Она протягивает руку, чтобы провести по волосам Кары, но рука замирает в воздухе. Лена не может заставить себя прикоснуться — Кара ощущается нереальной, как и вся эта ситуация. Это чувство такое странное, близкое к чему-то иллюзорному, мир вокруг кажется замедленным, сладким и тягучим, как сироп, тёплым и золотистым. Лена, должно быть, воображает себе всё это во сне, заснув у себя в кабинете. Кара не собиралась приходить к ней сегодня вечером, Лена знала это наверняка. — Щеночек спасает кошку с высокого дерева. — Лютор улыбается. — Слушай, а разве у вас не должно было быть того праздничного ужина в CatCo? — Лена, — умоляющим голосом говорит Кара, обнимая колени Лютор и наклоняя голову, её взгляд тёплый и серьёзный. Лена сдаётся и дрожащей рукой касается головы Кары. — Я была не в настроении пить, поэтому ушла пораньше. — Дэнверс прижимается щекой к бедру Лены. — В общем, кошка. Она была бездомная, и… прежде чем ты спросишь, нет, я не притащила её в свою квартиру, где не разрешается держать домашних животных. — Я даже и не думала об этом спрашивать, — говорит Лена и заправляет прядь волос за ухо Кары. Её пугает ощущение того, как сердце переполняется эмоциями, когда она смотрит на Кару. — Но теперь, когда ты об этом упомянула, в твоих словах слышится нечто подозрительное. Ты взяла кошку домой? — Что? — Кара фыркает, облизывает губы и нервно смотрит по сторонам. — Нет, конечно, нет — есть же правила, Лена! Ладно, да, хорошо, я признаю, но только потому, что она хотела есть! Бедная кошка была напугана и голодна. Боже, ты так быстро из меня это вытянула. Из тебя бы вышел хороший детектив или что-то в этом роде. Лена моргает от бессвязного бормотания Кары. — Дорогая, я даже не пыталась, — сухо отвечает она. Кара надувает губы, и Лена улыбается. Они увлекаются беседой, разговаривая тихо, чтобы не нарушать спокойствия и расслабленности этого вечера. Лена рассказывает подруге о своём дне, расспрашивает, как прошёл день Кары, предлагает послушать новую песню, которую сегодня услышала и подумала, что Каре может понравиться. Это продолжается до тех пор, пока не превращается в уютную сонную тишину. Лена думает, что ей, наверное, следует отправить подругу домой, но она не хочет этого. Она хочет, чтобы Кара осталась. Это из-за того, как Кара к ней заявилась, — говорит себе Лена, — непринуждённо и просто, доступная для прикосновений, бормочущая что-то о кошках — вот что останавливает Лену. И отчасти это действительно так: Кара выглядела такой радостной и, возможно, немного потерянной, когда пришла. Но также и потому, что Лена просто не хочет, чтобы она уходила. С Карой она чувствует себя лучше. Немного эгоистично. Кара зевает и трётся щекой о бедро Лены. — Можно мне подушку? — шепчет она, будто бы Лена позволит, чтобы тело Кары было неудобно свёрнуто калачиком на коротком диване. — И, может, новые спортивные штаны, — добавляет она, поджав нижнюю губу, — самый большой размер, какой у тебя есть, потому что ты коротышка. Лена озадачена. — Серьёзно, Кара? — Хочешь меня сейчас укусить? — спрашивает Кара, её улыбка такая ослепительная и мягкая, такая невероятно красивая, что Лена издаёт прерывистый вдох. — Ты можешь остаться здесь и спать со мной, — отвечает она. Лютор зависает на том факте, что Кара снова хочет спать здесь, и ей требуется ещё пара секунд, чтобы осознать только что сказанное. Кара под её прикосновением напрягается, и Лена чувствует тревогу и беспричинный страх. — То есть… если ты слишком устала, чтобы лететь к себе. Гостевая комната или моя кровать, без разницы. — Лена облизывает губы, отводит взгляд и проводит пальцами за ухом Кары, стараясь, чтобы это движение выглядело естественным. Просто Кара с милой улыбкой ворвалась в её дом, а затем самым обыденным способом положила голову на её колени. Да уж, способ удивить девушку. — В смысле… если ты хочешь. Я совсем не возражаю, ты вовсе не должна, но если вдруг хочешь… «Заметка для себя: научись как-нибудь побыстрее на хрен затыкаться.» — Конечно, — с лёгким вздохом соглашается Кара. Она неожиданно смотрит на лицо Лены изучающим взглядом, и Лютор пытается не обращать внимания на то, как внутри у неё всё сжимается. — Что такое? — Эм. У тебя ресница на левой щеке, — тихо отвечает Кара. — Загадай желание. Лена проводит пальцами по щеке, но не смахивает ресницу. Кара смеётся. — Стой, дай я. — Рука Кары поднимается и касается лица Лены, её взгляд сосредоточен на упавшей реснице. Лена чувствует, что её руки неловко висят вдоль тела, и перемещает одну к животу Кары, надеясь, что этот жест совершенно невинен. Это просто для удобства, ничего больше. Это вовсе не потому, что мышцы Кары — одна из её самых любимых вещей на свете. И поскольку Кара не торопится убрать ресницу, Лена не может удержаться, чтобы слегка не надавить на них, желая узнать, действительно ли её живот такой нежный и твёрдый, каким выглядит. Кара перестаёт разглядывать ресницу и смотрит в глаза Лене. Её пальцы по-прежнему на щеке, и, возможно, Лютор следует спросить, сколько времени может потребоваться, чтобы убрать упавшую ресницу, но, разумеется, она этого не делает. В глазах Дэнверс сквозит любопытство, когда она за ней наблюдает, но она не делает ничего, чтобы остановить Лену, которая снова слегка нажимает ладонью на живот Кары. Она чувствует неровности пресса под своей рукой, и… — Что ты делаешь? — спрашивает Кара, её голос довольно низкий и сознательно контролируемый. Лена никогда раньше не слышала, чтобы она говорила таким голосом, и это… сексуально. — Не знаю, — отвечает Лена, потому что на самом деле не знает. Она не знает, что делает. — Твоя рука, — говорит Кара, словно поясняя, и дразняще поднимает бровь. И вместо того, чтобы решить проблему с ресницей, её рука на лице Лены слегка опускается, и большой палец нежно поглаживает кожу щеки. Лена ничего не говорит. В уголках губ Кары появляется улыбка. — Не могу понять, ты пытаешься меня пощекотать или пощупать. — Ну, — с усмешкой говорит Лена, — а что ты предпочитаешь? — Я бы предпочла последнее — ты же знаешь, я боюсь щекотки. Можешь потрогать, если хочешь, — шепчет Кара. Лена резко замолкает. Осторожно вдыхает и выдыхает. Её пальцы скользят по изгибам и впадинкам пресса Кары, нежно обводя их рельеф. В воздухе повисает почти физически ощутимое напряжение. Но правда в том, что между ними уже очень давно существует напряжение, в этом нет ничего нового, и Лена ощущает его давление при любом удобном случае. Ей не нужно смотреть на Кару, чтобы знать, что глаза девушки неотрывно следят за каждым её движением. С прерывистым дыханием она проводит пальцами по животу Кары, по её горячей коже и твёрдым мышцам. Она опасно предполагает, каково это — быть прижатой к матрасу, ощущать, как Кара придавливает её своим весом. Когда рука Лены достигает края рубашки Кары, как раз в тот момент, когда она собирается скользнуть ладонью под ткань, раздаётся громкое дребезжание… На кофейном столике громко вибрирует мобильный Лены, и — боже — в это время? Какого чёрта… Лена наконец выдыхает, сжимающее чувство отпускает грудь, когда напряжение спадает. Она отворачивается и тянется к телефону, а Кара молча садится. — Это… моя ассистентка. По работе. Кара кивает. — Тогда тебе нужно ответить, — замечает она и, когда Лена открывает рот, чтобы заговорить, качает головой. На её лице дразнящая, притягательная улыбка. — Может, ты пощупаешь меня в следующий раз? — Кара говорит это чересчур небрежно, и Лена лишь моргает (и внутренне умирает), не зная, что на это сказать. — Пойду заберусь к тебе в постель! Твоя кровать лучше, чем в гостевой спальне. Увидимся там? Лена кивает, глядя на очаровательный розовый румянец на щеках Кары. — Конечно, — хрипло произносит она. Позже, когда Лена проскальзывает в постель, они не говорят о том, что произошло до этого. Лютор считает, что это потому, что говорить не о чем. А ещё позже Лена шевелится, просыпается и, повернувшись, видит рядом идеально красивое лицо спящей Кары. Это зрелище лишает её лёгкие воздуха. У Кары великолепный профиль, смутно думает она. Серебристые лучи лунного света падают на её губы и, углубляя тени, делают их ещё мягче, и Лене безумно хочется её поцеловать.

***

Когда Лена была новичком в компании супердрузей, она, уставшая, часто засыпала на диване Кары после вечера игр. Оживлённая беседа постепенно стихала, люди начинали один за другим уходить, и Лена погружалась в дремоту под их молчание или тихое подшучивание, а иногда даже смех. Обычно она просыпалась под пледом, наброшенным на неё, и подушкой, аккуратно подложенной под голову заботливыми руками. Это всегда была Кара. Безусловно, так и было. Теперь Лена старается быть более осторожной. После игровых вечеров она всё ещё просыпается от того, что на неё что-то набрасывают — свитер, толстовку или, в конце концов, плед, пока друзья тихо обсуждают, что с ними такое. И они, по их словам: — Непутёвые, — говорит Алекс. — Странные, — говорит Брейни. — Предсказуемые, — говорит Сэм. — Влюблённые, — говорит Келли. — Дурочки, — говорит Уинн. — Странные предсказуемые непутёвые влюблённые дурочки, — резюмирует Ния. Ну и ладно. Да.

***

Дождь. Идёт дождь, и Лена жалеет, что решила прогуляться пешком, а не поехать в своё любимое кафе на машине. Она стоит снаружи, под навесом от дождя, со стаканом свежесваренного кофе в руке, бормоча проклятия, поскольку с неё капает вода. Лютор добралась сюда недостаточно быстро и вся промокла. — Как льёт. Думаешь, будет гроза? — говорит за её спиной женский голос — мягкий и успокаивающий — и, — о боже — Лена, широко раскрыв глаза, быстро оборачивается. — Кара, — выдыхает она и с радостной улыбкой качает головой. — Не ожидала встретить тебя здесь. Дэнверс улыбается в ответ искренне и с восхищением — эту улыбку Лена замечала только в свой адрес — и подходит чуть ближе. Она тоже держит в руке стаканчик кофе. Её белая рубашка с воротником промокла насквозь и прилипла к плечам и спине, и… и — «какого чёрта?» — все связные мысли моментально покидают голову Лены, пока её взгляд блуждает по телу подруги. Длинные рукава рубашки репортёра закатаны, что делает мускулы, напряжённые по всей длине её рук, ещё более заметными, ткань туго натянута на локтях. Взгляд Лены останавливается на накачанных бицепсах, плотно облепленных тканью. Мышцы Кары выпирают под рубашкой. Господи, мать твою. Несмотря на все усилия Лены, по-другому и не выразишься. Кара похожа на одну из греческих статуй — с рельефными мышцами и вырезанным вручную прессом, очертания её челюсти слишком точёные, чтобы быть реальными. Лену до сих пор чертовски преследует то, что произошло той ночью, но она предпочла бы не задумываться об этом в данный момент… Лена отворачивается и судорожно освобождает волосы от резинки, надевает её на запястье и тяжело сглатывает. Запустив пальцы в свои мокрые волосы, она встряхивает их и подходит к Каре. — Я понимаю, да. Представьте себе встречу с единственной и неповторимой Леной Лютор возле какого-то случайного кафе в дождливый день. Каковы шансы? Лена слегка усмехается, опустив взгляд. — «У Нунана». Это не просто какое-то случайное кафе, Кара. Рука Кары касается её волос. Лена едва дышит, слегка наклоняет голову и поворачивается к ней лицом. Лютор молчит, пока подруга проводит пальцами по волосам, следя взглядом за своей рукой, как будто это что-то интересное. Она играет с волосами Лены, и это так приятно, что той трудно держать себя в руках. И она позволяет ей это. Она всегда позволяет… Прикосновения Кары успокаивают. Лена смотрит на дорогу, обхватив себя руками, и по её телу пробегает дрожь, которую она не в силах сдержать. Рука на её волосах замирает, и Лена прикусывает нижнюю губу, чувствуя, что слишком остро ощущает всё окружающее. Она испытывает смущение. — О, ты замёрзла? — спрашивает Кара, не убирая руки. Она скользит ей вниз по шее Лены, пока не достигает затылка, мягко и нежно, и Лютор кажется, что всё вокруг замирает, и что она может чувствовать только эту точку соприкосновения. — Дождь, — удаётся произнести ей, — довольно холодный. На какое-то время становится тихо. Сердце Лены не перестаёт бешено колотиться. — Как думаешь, я хоть немного тёплая? — Рука Кары остаётся на шее, скользя большим пальцем по коже. Лена прикусывает щёку изнутри. — Ты тёплая, — тихо говорит она. Ты всегда тёплая. И в этот момент руки обнимают Лену; Дэнверс притягивает её ближе и заключает в свои объятия. Лена напрягается, но быстро расслабляется, потому что Кара — это Кара. Лютор чувствует себя укутанной — она словно идеально вписывается в тело Кары, её руки всё ещё сложены на груди, и она осторожно держит свой кофе. — Как ты вообще умудрилась намокнуть, — бормочет Лена, шмыгает носом и подаётся навстречу прикосновениям Кары. — У тебя ведь суперскорость. Та тихо усмехается. — Не могу же я разгоняться, когда вокруг меня люди и все смотрят на меня. Лена хмыкает. Несмотря на мрачную погоду, она чувствует себя хорошо. Расслабленно и комфортно. Во внешнем мире бурлит жизнь, но время останавливается, когда они вместе. Это очень приятно. Ливень вскоре заканчивается. Они отстраняются друг от друга, когда дождь почти прекращается, и на улицах снова появляются люди. Стоит тишина. Их взгляды встречаются. Кара улыбается. Лена не может не думать об этой прекрасной женщине, о том, что Кара заставляет её ощущать так много любви внутри себя. Это не страшно и не дискомфортно. Раньше это пугало. Кара заставляет её расслабиться и почувствовать себя собой. Лена смотрит на неё и думает, что находиться в такой интимной близости с Карой — самое безопасное место, которое она только знает. На самом деле, было неизбежным, что Лену к этому потянет. К свету.

***

Стоит осень, и Лена чувствует себя так, будто её сбил огромный грузовик — словно её тело мстит ей, наказывая за бесчисленные бессонные ночи за работой и её вредные привычки в еде и выпивке. Она настаивает, что это просто отличный метод, основанный на упорном труде, что она в порядке, с ней всё отлично, однако Кара не слушает. Она берёт Лену за руку и ведёт к кровати. Лютор вяло подчиняется. Ей снится, что её брат держит пистолет, направленный на неё. «Эта криптонка здесь только для того, чтобы принести в мир хаос и разрушение! Всё, чего я хочу, это защитить нас — всех! Так как же ты могла выбрать её вместо меня?!» Лена просыпается, дрожа в холодном поту, с тошнотой и головокружением, и она не уверена, приснилась ли ей рука Кары в её волосах и голос, шепчущий то, что Лена хотела бы услышать. Сейчас два часа ночи, и Дэнверс пытается вести себя на кухне тихо, но Лена всё слышит. Слышит стон подруги, когда та что-то проливает, слышит её вздохи, пока та пытается готовить. Лена не знает, что именно, но уверена: Кара старается приготовить то, что заставит её почувствовать себя лучше. Она на самом деле готовит, но осознание этого делает гораздо больше — оно заставляет Лену ощутить совершенно неопределимое беспорядочное состояние: смесь счастья, печали и глубокой, очень глубокой привязанности. Завернувшись в одеяло, она устало выходит из спальни на кухню и, прислонившись к спине Кары, прижимается лбом к её затылку. — Лена? — шепчет Кара, и Лютор чувствует её пальцы в своих волосах. Она склоняется к этому прикосновению. — Эй… привет. Ты в порядке? Прости, я не слишком шумела? Лена качает головой, уткнувшись в затылок девушки, затем прижимается щекой к её плечу. — Сейчас два ночи, что ты делаешь? Тебе нужно спать, Кара. — Я… это тебе нужно поспать. — Дэнверс тихо, но раздражённо фыркает. Это вызывает у Лены улыбку. Но также вызывает и очень-очень сильную печаль. Она не то чтобы плачет, но шмыгает носом, и Кара не спрашивает, плачет она или у неё насморк, потому что с чего бы это? Кто бы стал плакать из-за простого милого жеста? Кара проводит рукой по её волосам. Это всего лишь лёгкие прикосновения, но они так приятны. — Так что ты готовишь? — спрашивает Лена, хотя уже и так знает. —Я… ну, я пытаюсь. Хочу приготовить тебе суп, как делала Элайза, когда мне нездоровилось. Я просто… Думаю, может, от этого тебе станет легче. — Кара… Дэнверс пожимает плечами и потирает лоб. — Возвращайся в постель, ладно? Я скоро приду. — Нет, — хнычет Лена, которая хотела бы остаться здесь, завёрнутой в одеяло. Когда Кара осторожно разворачивается, Лена тут же прижимается к ней и, устроившись в объятиях, зарывается своим раскрасневшимся лицом в её шею. Она не чувствует никаких запахов, и это чертовски отстойно. — Лена… Я подниму тебя и отнесу в постель, — грозится Кара. В последнее время в ней часто присутствует что-то немного дразнящее, немного дерзкое. В этом таится опасность для Лены. — Ммм, это сексуально, — сонно бормочет Лютор. Она прижимается лицом к коже Кары, ненавидя себя за то, что не может вдохнуть этот знакомый, успокаивающий аромат. — Не сомневаюсь, что это реальная угроза, так как точно знаю, что ты легко можешь это сделать. В конечном итоге Кара делает именно это и несёт больную розовощёкую Лену Лютор в кровать. — Сиди здесь. — Кара проводит пальцем по центру ладони Лены, её прикосновение мягкое и нежное. — Ты можешь остаться здесь ради меня, Лена? Я сейчас вернусь. — Да, хорошо. — Лена шмыгает носом и кивает. Она сидит в кровати, чувствуя себя так, словно… словно находится на краю чего-то. Лена не может сказать, чего именно, и от этого чувствует себя взволнованной и потерянной. Она молча наблюдает за Карой, которая возвращается с тарелкой горячего супа. — Он… эм. Не такой удачный, как у Элайзы, — говорит она с застенчивой улыбкой, — но это самое приближённое, чего я смогла добиться, и… и он, вероятно, лучше, чем версия Алекс. Пока что очень горячий, так что тебе стоит немного подождать. Когда Кара начинает отходить, Лена тут же хватает её за руку. Она сжимает запястье подруги, стараясь не выглядеть отчаявшейся, и, наклонившись вперёд, утыкается лицом ей в живот. — Кара, — тихо спрашивает она, — ты можешь остаться? — Спустя мгновение ладонь Кары прижимается к её раскрасневшейся щеке, скользит по шее и ложится на плечо. Её прикосновения очень приятны. Они всегда ощущаются такими. Сердце Лены колотится смущающе быстро. — Да, — выдыхает Кара, — конечно. Лена открывает рот, затем закрывает. «Останься ненадолго, посиди со мной немного», — хочет сказать она, уже собирается сказать, и тогда… Кара заправляет выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Давай подождём, пока суп остынет. Ложись в постель, я к тебе присоединюсь. — Ты же знаешь, что я болею, — слабо возражает Лена, её мысли затуманены, — что, если ты тоже заболеешь. Кара тихо смеётся, и её взгляд тёплый-тёплый. — Лена, я не человек. Ты что, забыла? — Её пальцы нежно тянут Лену за волосы. Лютор всё ещё хмурится и нахмуривается ещё сильнее, когда Кара смотрит на неё, будто ей смешно. Что может быть смешного в больной Лене Лютор? — Ладно, если я и в самом деле заболею, ничего страшного. Тогда тебе просто придётся за мной ухаживать. Я лягу с тобой. Если ты хочешь, конечно. Как только они ложатся в постель, Кара прижимается к спине Лены и нежно проводит рукой по рёбрам поверх рубашки. И… чёрт. Лена чувствует, что её накрывает… лавина эмоций. Чувствует, словно грудь наполняется ими. Так, что она начинает плакать. Её тело вздрагивает от первого всхлипа, и это совершенно невозможно контролировать. И она, не в силах сдержаться, сворачивается калачиком и прижимается щекой к подушке. Лена чувствует, как рука Кары обхватывает её крепче. — Лена? — Голос Кары звучит встревоженно. Лютор молчит, не произнося ни слова, и только сильнее сжимает простыни. — Что такое, что случилось? Хочешь, чтобы я ушла? Лена чувствует, как рука подруги отодвигается, и быстро хватает её дрожащими пальцами. Голос подводит, поэтому она дважды откашливается. Это неловко, но Кара молча ждёт, нежно поглаживая большим пальцем её живот. — Не уходи, — хнычет Лена. — Я могу что-нибудь сделать? — тихо спрашивает Кара, вместо того, чтобы спросить: «что не так, почему ты плачешь?» И Лена немного озадачена, и она её так любит, так сильно, и это чувство переполняет её. — Я… ты можешь… Ты можешь просто обнять меня? Извини, мне просто нужно немного поплакать. Тогда Кара обнимает Лену, целует её в шею сзади и говорит: — Я с тобой.  И Лена думает: «О…», а затем содрогается всем телом, рыдая по целому ряду причин. Потому что Кара крепко прижимает её к себе, Кара шепчет добрые и милые вещи своим успокаивающим голосом, Кара так бескорыстно её любит, не задавая никаких вопросов. Лена не знает, как можно описать всё то, что делает Кара. Это лёгкая и непринуждённая забота, которую она к ней проявляет, и то, как она помогает ей выйти из кризиса, не заставляя чувствовать, что с ней что-то не так. Проходит время. Потому что это именно то, что постоянно делает время. Когда несколько часов спустя Лена открывает глаза, она обнаруживает, что лежит лицом к Каре. Какое-то время она наблюдает за её милым умиротворённым лицом, рассматривает морщинку на лбу, длинные ресницы, скулы. Затем Кара медленно открывает глаза, а Лютор просто продолжает… пристально смотреть. — Доброе утро, — шепчет Кара, и это удивляет Лену. Уже на самом деле утро. Они обнимают друг друга: рука Кары лежит на её талии, а рука Лены покоится на теле Кары. Лена краснеет. Она осознаёт, что они уже трижды в обнимку засыпали в её постели. В этом заключается нечто характерное: один раз — случайность, два раза — закономерность. Три раза — это… привычка, — с некоторым ужасом думает она. — Извини, — бормочет Лена, — что заснула на тебе. — Нет-нет, всё в порядке, мне тоже нужно было выспаться. Лена прикусывает щёку изнутри. — Я… Суп остыл, — говорит она и, по-прежнему ощущая себя грязной и больной, хмурится и дёргает Кару за рубашку. Она смущена. — Извини, что… суп остыл. — Её сердце переполняют эмоции. — Это было так мило, Кара. Ты приготовила для меня суп. Сделала меня по-настоящему счастливой. Спасибо. Кара гладит её по щеке, затем заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Лена тихо вздыхает. — Я твоя лучшая подруга. Я буду готовить тебе суп каждый раз, когда ты будешь болеть, — отвечает Кара, и Лена прикусывает нижнюю губу. В комнате воцаряется тишина. — Так… мне очень неловко за вчерашнее, — произносит Лена и, услышав свой скрипучий голос, морщится. — Не очень-то похоже на Лютор… Мне нужно найти способ заставить тебя навсегда замолчать. Я не могу рисковать, чтобы меня разоблачили. Надеюсь, ты понимаешь. — Я много раз видела, как ты плачешь. Конечно, Лена. — Кара медленно кивает и кривит губы. — Но кто же тогда будет варить тебе суп? Подумай об этом. — Хороший аргумент, — говорит Лена, утыкаясь лицом в изгиб шеи Кары, — Хороший аргумент, дорогая. — Отличный аргумент. Поспи ещё немного, хорошо? — шепчет Кара, и Лена не собирается открывать глаза, потому что уверена, что у Кары сейчас на губах та самая чудесная мягкая улыбка. — Суп всё ещё нормальный. Давай я его разогрею. Позже они едят его вместе на диване, смотрят «Ходячий замок», и Лена снова чувствует себя человеком. Кара обнимает её и притягивает к себе: прижавшись и уткнувшись носом в шею Лены, она делает глубокий вдох. Надув губы, прижатые к покрасневшей коже, она жалуется… Суп. Кара считает, что он слишком солёный, но Лена думает, что его вкус наполнен любовью.