Часть 3
15 сентября 2021 г., 06:00
Ты придёшь? — спустя три дня пишет ей Лена.
И Кара появляется через десять минут, тут же предлагая посмотреть вместе «Унесённые призраками» («Я давно хотела посмотреть его с тобой. Сейчас самое подходящее время, Лена»). А после просмотра фильма и уничтожения закусок и еды на вынос они оказываются в ванной.
Девушки стоят рядом, чистят зубы, и в зеркале мелькает отражение невозмутимого выражения лица Лены. Она думает, как отвратительно по-домашнему всё это выглядит, когда ловит взгляд Кары в зеркале, и та ей робко улыбается, прежде чем сплюнуть зубную пасту в раковину. Это не должно казаться таким очаровательным, думает Лена. Однако это так.
Закончив с вечерними процедурами, Лютор уходит первой и забирается в постель. Она откидывает одеяло и ложится на спину, уставившись в потолок.
Когда через минуту рядом с ней укладывается Кара, Лена напрягается, а потом и вовсе перестаёт дышать.
Дэнверс сворачивается калачиком на боку, лицом к ней и, устроившись на самом краю подушки, почти касается Лены.
Ей нужно дышать, но каждый вдох и выдох получается шумным и неуверенным.
А затем, пробиваясь сквозь панический хаос в сознании Лены, Кара зовет её по имени. Она произносит его очень тихо, но это единственный звук в комнате, и он заставляет Лену вздрогнуть. Ей так жарко. Простыни обжигают и сковывают, хотя и накрывают только ниже талии.
— Что? — Лютор поворачивается к Каре.
Та лежит совсем рядом, гораздо ближе, чем ожидала Лена: её лицо всего в нескольких дюймах от неё.
— Не могу уснуть. Во мне ещё осталось много энергии.
И… Лена не собирается истолковывать это как эвфемизм.
— Может, нам следовало посмотреть один из моих документальных фильмов? Они всегда тебя усыпляют.
Кара тихо смеётся.
— Это уж точно.
Кара молча изучает её лицо. Она смотрит на Лену широко раскрытыми глазами, а та смотрит на неё в ответ. Лютор наблюдает, как Кара медленно моргает, её нос слегка морщится, а зубы прикусывают губу. Она смотрит, как показывается её язык и облизывает губы. Она наблюдает, и выражение лица Кары смягчается.
Подумать только, всё это стало таким нормальным: Кара здесь остаётся, Кара здесь ночует. Раньше Лену пугало, когда Кара находилась в её пентхаусе (или в её комнате, особенно в её комнате). Это было словно какое-то невероятное событие, словно ей было необходимо заработать право на это. Лена хотела, чтобы Кара была здесь, хотела, чтобы Кара возвращалась снова, хотела, чтобы Кара чувствовала, что здесь может быть её дом, если она этого пожелает. И теперь в её пентхаусе никогда не ощущается комфорт, пока Кара не приземляется на балконе.
И, несмотря на столь контрастное изменение, всё стало казаться очень логичным. Кара должна быть здесь. Должна просто существовать в её пространстве. Потому что, быть может, теперь это вовсе и не комната Лены. Быть может, теперь это их общая комната…
Лютор издаёт тихий прерывистый вздох.
— Знаешь, мне нравится, когда ты здесь. Со мной.
— Мне тоже нравится, когда я здесь с тобой, — тихо говорит Кара. При этих словах сердце Лены делает сальто, желудок переворачивается и дрожит от желания и множества эмоций. — Мне нравятся твои объятия.
Кара придвигается ближе и прижимается лбом к шее Лены. Та принимает это как должное: осторожная рука в её волосах, пальцы на раковине уха, через секунду сжимающие затылок.
— Мои объятия, да? — слабым голосом произносит Лена.
— Мм, мне всегда нужны объятия, — говорит Кара. — В частности, твои — они должны быть просто обязательными. Кроме того, твоя кровать лучше моей.
— Кара, твоя кровать такая же удобная, как и моя.
— Но в моей нет тебя.
Она говорит напрямую, и это заставляет Лену покраснеть. Лютор знает, что иногда такие вещи трудно выразить словами, но им ведь не чужда честность и искренность. Всё гораздо проще: короткие тоскующие взгляды, задерживающиеся прикосновения, улыбки, руки, губы.
Она чувствует медленный выдох Кары, тёплое дыхание на коже шеи и ключиц. Лена плавно проводит рукой вверх по шее девушки, зарывается в её волосы и слегка царапает кожу.
Лютор посещает опасная мысль, что ей это нравится всё больше: когда Кара просто находится здесь, в такой близости к ней. Она думает, что могла бы привыкнуть к этому так же, как уже привыкла к руке Кары, обхватывающей её талию, когда они одни. И к губам Кары на своей шее в тихие интимные моменты, когда та сонная и очень ласковая.
И это постоянно растёт, становясь чем-то большим.
— Хочу быть рядом с тобой, — тихо признаётся Кара, и Лена сглатывает комок в горле. Её губы дрожат, когда рука Кары опускается к талии, чтобы крепче её обнять. Дэнверс снова качает головой, касаясь губами шеи Лены. — Люблю быть так близко к тебе. И ещё ближе.
Вот как сейчас, понимает Лютор.
— Да? — тихо спрашивает она и отстраняется, чтобы посмотреть на Кару, поглаживая её затылок — робко, нежно и интимно. Лене всегда нелегко давалось принимать этот комфорт, несмотря на то, что она знала, с какой готовностью Кара ей его даст. — Да, я бы с удовольствием… Я тоже этого хочу.
— Хочу быть близко к тебе, — тихим голосом уточняет Кара и пристально смотрит на неё. — Как можно ближе, а потом ещё ближе.
Лена улыбается, судорожно вдыхает, выдыхает и прижимает ладонь к груди. Обхватив лицо Кары второй рукой, она нежно гладит его, большим пальцем лаская скулу. Мир зачастую бывает слишком ярким и ужасным, отчаянным и прекрасным; но только в центре всего, что она видит, сияет Кара Дэнверс.
Кара, похоже, хочет что-то сказать, но молчит. Лена дышит медленно и прерывисто. Кара наклоняется ближе, пока её губы не касаются кожи прямо под глазом Лены. Лютор не шевелится: она просто замирает, ощущая, как бешено колотится её сердце. Кара прижимается к ней ещё одним нежным поцелуем ниже на щеке, а затем бормочет:
— Извини. Это нормально?
— Да, — шепчет Лена, — очень приятно.
Некоторое время они молчат, и Кара изучает её лицо. Губы Лены приоткрываются, она хочет что-то сказать, и тогда Кара, снова наклонившись, целует её в бровь, в щёку, ниже, прямо под линией челюсти, в лоб. Кара всегда любила прикосновения, всегда была физически ласкова с ней. Но она никогда так не осыпала Лену поцелуями.
— Ты хоть знаешь, какая ты красивая? — шепчет Кара, и Лена краснеет. Дэнверс касается своим носом её. Это вызывает у Лены улыбку, а также внезапно слишком нежные чувства, и… и чёрт, это заставляет её сердце забиться в беспорядочном ритме. — Ты красивая везде, — пальцы Кары нежно обводят изгибы лица Лены: лоб, — здесь, — брови, нос, губы, вниз по шее, останавливаются на ключице, — и здесь.
И вот тогда Лена понимает. При виде нежности в глазах Кары знание Лютор просто становится глубже, и… внутри неё что-то щёлкает.
С её языка срываются слова, внезапные, дерзкие и откровенные:
— Кара, я люблю тебя.
Дэнверс моргает, её взгляд мягкий и сосредоточенный. В её улыбке ощущается облегчение, она приближает лицо и обхватывает пальцами подбородок Лены.
От Кары не следует никакого ответа, кроме движений, действий, поцелуев и прикосновений, очень осторожных прикосновений. Лена тянет к себе Кару за футболку, пытаясь вспомнить, как дышать, но её тело, похоже, не может справиться со всем этим многообразием чувств одновременно. В том, как Кара касается её тела, оставляя нежные следы, есть какая-то сладость; и невероятное обожание в том, как она рисует замысловатые узоры на её коже.
— Я влюблена в тебя, — тихо признаётся Лена, — и мне немного страшно.
Воцаряется тишина, и Лютор нервно играет с воротом футболки Кары, ожидая реакции и слишком боясь взглянуть в лицо девушке.
Её пульс бешено колотится, а дыхание перехватывает, когда Кара снова наклоняется и в этот раз целует в опасной близости от уголка её рта. Затем она отстраняется, и, когда они встречаются взглядами, Лена понимает, что сейчас они думают об одном и том же. Что единственная часть её лица, ещё не тронутая губами Кары, — это её рот.
Руки Лены на вороте футболки Дэнверс сжимаются в кулаки. Грудь Кары тяжело вздымается и опускается. И Лена, уже не в силах сопротивляться эмоциям, смотрит на неё так, словно просит закончить то, что она начала.
Кара отвечает тем, что склоняется ближе, и кажется мучительно долгим, пока её губы, наконец, не касаются губ Лены. Глаза Лютор закрываются.
Это всего лишь поцелуй. Однако сердце Лены чуть не выпрыгивает из груди. Это просто лёгкое, нежное прикосновение губ Кары, как и те поцелуи, которые она оставляла повсюду на лице Лены. Кулаки Лютор крепче сжимают ткань футболки Кары. Это всего лишь поцелуй. Просто чтобы завершить то, что она начала.
Вот только когда Кара отстраняется на этот раз, в её взгляде появляется какая-то напряжённость, и кажется, что вовсе ничего не закончено. Она ищет что-то в лице Лены, а та хочет большего, конечно же, хочет, — ей всегда хочется большего. Лютор с безмолвной мольбой вцепляется в плечи Кары, и в выражении лица той что-то меняется.
Дэнверс приподнимается и нависает над Леной: в её потемневших глазах читается обожание.
— Тебе нечего бояться, — говорит Кара. Её рука ложится на грудь Лены и гладит кожу, словно желая успокоить бешеный ритм её сердца.
И Лютор осознаёт, что это правда. В жизни Лены много чего неопределённого или страшного, а порой и того и другого. Но Кара не входит в это число. Она никогда не была ничем из этого, даже когда они флиртовали или просто сближались как друзья.
— Я хочу большего, — шепчет Лена, когда пальцы Дэнверс касаются её ключицы. Она тонет во внимании Кары, наслаждаясь напряжённостью её взгляда.
Кара обхватывает лицо Лены ладонями и нежно целует её, пока та не открывает рот и не вздыхает в поцелуй. Этот поцелуй ощущается жарким, влажным и совершенным, а когда их губы раздвигаются, он становится глубже, горячее, интенсивнее.
Потребность Лены кажется всё более острой, она хочет быть ещё ближе. Её руки на шее и в волосах Кары — она словно не может оказаться достаточно близко. Дэнверс, похоже, улавливает это желание и прижимает её к матрасу, придавливая своим весом, таким крепким и тёплым телом. И, боже, это так приятно, что у Лены кружится голова. Она задыхается и погружается в лихорадочное возбуждение, когда Кара целует её так сладко, глубоко и порочно, а тихие звуки тонут в пространстве между их ртами.
Лена цепляется руками за спину девушки, отчаянно желая прижать её ближе, почувствовать, как под ладонями перекатываются упругие мышцы. Сверху, рядом, повсюду… Голова кружится всё сильнее, и она могла бы поклясться, что сейчас невесома. Закрыв глаза, Лена просто отдаётся на волю чувств. Её мозг с трудом фиксирует руки Кары на талии, удерживающие её неподвижно; и рот Кары — влажный, нежный, жаждущий и…
Почти моментально пристрастившись к поцелуям с Карой, Лена отчаянно тянется за ней, когда та отстраняется. Дэнверс отодвигается всего на долю секунды. Её лицо с обеих сторон захвачено ладонями Лены, и Кара смотрит на неё какое-то мгновение, словно желая убедиться, что всё происходящее реально, прежде чем снова прижаться к её губам.
А затем Кара прерывает поцелуй — слишком рано по мнению Лены, — но, прежде чем Лютор успевает возразить, она наклоняется ниже и целует и покусывает место, где её плечо встречается с шеей. Голова Лены откидывается назад от удовольствия, рот приоткрывается в дрожащем вздохе. Руки Кары скользят вниз, сдвигают рубашку Лены, и простое прикосновение пальцев девушки к обнажённой коже на животе заставляет её затрепетать.
— Можно? — шепчет Кара, и её голос звучит слабо, надломленно, и так… прекрасно. — Всё нормально?
Лена выдыхает едва слышный под покровом ночи натянутый смешок: неужели Кара не имеет ни малейшего представления? Она понятия не имеет, как давно Лена этого хотела. Она не знает обо всех тех ночах, когда Лена просыпалась от влажности в пижаме и щемящей боли в сердце с застывшим под прикрытыми веками образом дразнящей улыбки Кары.
— Пожалуйста, — умоляет Лена, и Дэнверс пылко прижимается к ней губами. Язык Кары, горячий и влажный, скользит вдоль её шеи, касается точки пульса. Лена вновь чувствует головокружение, и оно становится максимально сильным, когда рука Кары проскальзывает под её рубашку и обхватывает грудь.
— Ты так приятно пахнешь, — шепчет Кара ей в шею, продолжая вести кончиком языка по её коже. Лена стонет тихое «чёрт», когда Кара крепко сжимает её грудь, а затем перекатывает сосок между пальцами. — Всегда так приятно… Рао, Лена.
Пальцы Лютор, запутавшись в волосах блондинки, мягко удерживают её голову, и тогда Кара снова поднимается, чтобы раздвинуть языком губы Лены. Они целуются медленно и глубоко, и — боже — Кара Дэнверс целуется так же, как делает всё остальное. Как будто это единственное, что в данный момент имеет значение. И как человек, уже не понаслышке знакомый с поцелуями Кары, Лена может сказать только одно: да уж… Это заставляет чувствовать себя особенной. Это заставляет чувствовать себя целым миром. Это заставляет пальцы ног поджиматься. И это заставляет влюбиться ещё больше, прямо здесь и сейчас.
— Я давно, очень давно хотела к тебе прикоснуться, — покраснев, тихо признаётся Лена. Забравшись руками под футболку Кары, она скользит ладонями по гладкой тёплой коже и упругим мышцам, неторопливо и бесцельно, просто чтобы почувствовать её, обнять. — Боже, ты… к тебе так приятно прикасаться. Ты даже не представляешь, насколько ты привлекательна, так ведь?
Кара отстраняется, и Лена смотрит на неё с молчаливым обожанием во взгляде и трепещущими веками, лаская руками её бёдра. Дэнверс выглядит совершенно сногсшибательно — её лицо раскраснелось, губы припухли, зрачки расширились от вожделения, а светлые волосы растрепались.
Лена никогда в жизни не видела ничего более великолепного.
Зрелище настолько ошеломляющее, что у неё перехватывает дыхание, а перед глазами темнеет от желания. На шее Кары отчётливо проступают вены, а под футболкой выпирают твёрдые мышцы.
— Может и представляю, — тихим голосом дерзко говорит ей Кара. — Скажи, чего ты хочешь?
Она смотрит на неё так, как будто никогда раньше не видела, и на каком-то уровне Лена внезапно с абсолютной ясностью понимает, что, хотя именно Кара сейчас инициирует действия, она даст ей всё, что Лена попросит.
Всё что угодно.
— Хочу, чтобы ты прикасалась ко мне. Прикоснись ко мне ещё, — шепчет Лена, облизывая губы.
Кара подчиняется и, наклонившись, захватывает зубами её нижнюю губу. Это вызывает у Лютор тихое хныканье, а руки Дэнверс в это время блуждают под её рубашкой, распространяя огонь по всему телу.
— Чёрт, — выдыхает Лена и, когда Кара горячим языком вторгается в её рот, она тает и издаёт какой-то звук между вздохом и стоном. Её ногти впиваются в пресс Кары, подушечки пальцев чувствуют, как напряжены мышцы девушки, и Лена хочет большего, хочет видеть…
— Сними это, — шепчет она, и Кара, не медля, откидывается назад, чтобы стянуть футболку через голову, вообще не дав Лене времени подготовиться. Лютор, как заворожённая, смотрит, как лунный свет играет на её обнажённой коже, скользит взглядом по мышцам её рук, груди, живота.
Внезапно на ней сверху оказывается полуобнажённая Кара, и Лена знала, что у неё подтянутая фигура, но это просто… это шокирует.
— О, — напрягшись, произносит она, и держа Кару за бёдра, отчаянно пытается прийти в себя, — предупредила бы девушку, боже, Кара…
— Лена, ничего себе, ты недовольна моими мышцами? — затаив дыхание, спрашивает Кара, и Лена, нахмурившись, смотрит на неё.
— Да, — бормочет она, — они просто… они сногсшибательны, дорогая, и ты не можешь просто делать такое, сидя вот так на мне… подумай о моём… моём сердцебиении…
Это так прекрасно — смех Кары: её глаза закрыты, щёки порозовели, она выглядит такой счастливой, от неё захватывает дух, и — что за чёрт? — она настолько милая и очаровательная, что сердце Лены будто распирает от эмоций. Прерывисто дыша, она обхватывает ладонями лицо Кары и, снова соединив их губы, целует с пылом, касаясь зубами и языком, приподнимается к ней всем телом, вжимается бёдрами, и Лене так нравится эта настойчивость и напряжённость — это так приятно, что пальцы ног непроизвольно поджимаются…
Это невероятно — осознавать, что Кара её хочет, хочет целовать её вот так. Сердце Лютор бешено колотится в груди, и она обнаруживает, что не может мыслить ясно, не может думать ни о чём, кроме Кары: её рта, рук у себя на шее и груди, тела, вжимающего её в матрас.
— Посмотри на себя, — стонет Кара, наклоняется, прижимает их лбы друг к другу, и большим пальцем касается нижней губы Лены. Та, не удержавшись, приоткрывает рот и начинает послушно посасывать его. — Посмотри на себя, — дрожащим шёпотом повторяет Дэнверс, чуть сдвигая большой палец и используя его как рычаг, чтобы заставить Лену открыть рот, а затем заменяет палец губами.
— Кара, — срывающимся голосом произносит Лена, дрожа под ней от возбуждения. Она сжимает бицепс девушки и вздыхает.
— Рао, — выдыхает Кара в изгиб шеи Лютор, её пальцы лёгкими движениями расстёгивают рубашку Лены до конца. — Ты прекрасна. То, как ты говоришь, то, как ты сейчас выглядишь. Ты очень красива.
— Кара, — только и может повторить Лена и краснеет.
Дэнверс вздыхает и влажно целует её обнажённую ключицу.
— Лена, позволь мне сделать тебе приятно?
— Да, да, да, да, хочу, чтобы ты сделала мне приятно, — выпаливает Лютор возбуждённо. — Ты всегда…
Кара спускается ниже, захватывает ртом сосок, и Лена выгибается от этого прикосновения, подрагивая от горячих и влажных ощущений. Сжав волосы Кары в кулаках, она наблюдает, как влажный открытый рот девушки перемещается по изгибам её груди, как скользит её язык, лаская затвердевший пик и кружится вокруг него, прежде чем сосок снова обхватывают губы.
— Всё, что ты захочешь, детка.
Лена закрывает глаза и вздыхает.
— Ты не можешь просто так меня называть, — слабым голосом бормочет она. Каждое движение губ Кары, каждое посасывание, облизывание и нежный укус заставляют грудь Лютор вздыматься.
— О, тебе это нравится? — тихо говорит Кара, спуская руку к внутренней стороне бедра Лены, и поглаживая там кожу, медленно и дразняще. — Хочешь, чтобы я называла тебя деткой и привязывала к изголовью кровати? Я буду иметь это в виду, если ты хочешь.
И Лена теряет остатки самообладания — от этих слов она извивается на простынях и трёт бёдра друг о друга. Кара не оставляет в покое её соски, облизывая и покусывая, пока они не становятся твёрдыми и ноющими. Дэнверс и сама стонет, когда Лена дрожит и выгибается под ней, но не останавливается. Лена всё сильнее извивается и жаждет, но Кара удерживает её бёдра на месте и по-прежнему не останавливается.
— Кара, пожалуйста, пожалуйста… — бормочет Лена, почти в бреду от того, как сильно она этого хочет. Её совершенно не волнует, насколько жаждущей она выглядит. Кара быстро стягивает нижнее бельё Лены, а затем и своё собственное, сбрасывает всю одежду на пол и, повернув голову, смотрит на свою руку.
— Смотри, какая ты мокрая, — выдыхает она. — Из-за меня?
— Да, — дрогнувшим голосом отвечает Лена. Если бы у неё не плыло перед глазами от безумного желания, она бы рассмеялась. Кара знает, что это из-за неё.
Взгляд Дэнверс потемневший, напряжённый и горящий желанием. Её влажные губы слегка приоткрыты. В животе Лены всё переворачивается, и внезапно она чувствует себя ещё более возбуждённой, ощущает, как кожа горит повсюду, словно кто-то растопил печь и разжёг камин — всё сразу.
Наконец, Кара проводит пальцами по самой чувствительной точке Лены, кружит, нажимает и трёт, и с губ Лютор срывается тихое «ах». Кара, уткнувшись в лицо Лены, вновь находит её губы. Это меньше похоже на поцелуй, а больше на то, что они, тяжело дыша, сталкиваются ртами, и зубы Кары терзают её нижнюю губу. Дэнверс для пробы кусает немного сильнее и понимает, что Лене это нравится: по откровенному, неподдельному стону, вырвавшемуся из её горла, и по бёдрам, двигающимся навстречу пальцам Кары.
Лена извивается на кровати, настолько охваченная страстью, что едва ли в состоянии сформулировать членораздельное предложение. Как раз в тот момент, когда Кара вводит в неё палец, она заговаривает и голос эхом отдается в её собственных ушах:
— Да, больше…
— Обожаю тебя такую, — бормочет Кара. — Никто бы никогда не поверил, что ты можешь быть такой.
На лице Лены написаны противоречивые чувства: смущение и удовольствие от этих слов, застенчивость и слишком сильное вожделение, чтобы испытывать робость. И тихие звуки, слетающие с её губ, проникают в рот Кары.
Дэнверс вводит в неё ещё один палец и совершает размеренные глубокие движения, одновременно лаская большим пальцем напряжённый комочек нервов, и дыхание Лены окончательно сбивается, она судорожно хватает ртом воздух, стоны застревают в горле и становятся всё более сдавленными, и, боже, это… «Так приятно, так… Чёрт, Кара».
Кара тихо стонет её имя, прижимаясь губами к шее Лены, мягко покусывая её, и шепчет что-то вроде: «Ты такая красивая, такая приятная, такая тёплая и напряжённая, Лена, я хочу, чтобы тебе было хорошо».
Лютор резко сглатывает, и её тело, которое она не может полностью контролировать, выгибается.
— Уже близко, — развратно, с придыханием стонет она. — Хочу кончить. Пожалуйста, Кара.
— Всё хорошо, любимая. — Кара утыкается носом в изгиб шеи Лены и нежно целует чувствительную область под её челюстью. — Моя детка хочет кончить?
Лена отчаянно кивает, не в силах произнести хоть что-то, и Кара ускоряет ритм движений. Лютор вот-вот потеряет сознание, напряжение в её животе превращается в огонь, который она не в состоянии потушить. Она очень, очень близко.
Требуется всего два толчка в сочетании с давлением ладони Кары сверху, и Лена кончает. Всё её тело на мгновение застывает, рот открывается в беззвучном стоне, и когда часть её ощущений возвращается, она чувствует, что рука Кары продолжает двигаться внутри неё, помогая продлить оргазм.
— Ты такая хорошая. Такая приятная. — Кара кусает кожу на изгибе плеча Лены до самой шеи, и вжимается в её губы короткими быстрыми поцелуями, которым та даже не думает сопротивляться.
Кара медленно вынимает пальцы. Минута проходит в тишине, Лена пытается отдышаться, и её тело расслабляется.
— Господи… — выдыхает Лена.
— Ты звала? — иронизирует Кара, прежде чем рассмеяться над собственной шуткой. Лена качает головой, прикрывает глаза рукой и втягивает щёки, пытаясь скрыть собственную улыбку. Чуть позже Кара низким грудным голосом шепчет: — Я ещё с тобой не закончила, знаешь.
— Что? — рассеянно спрашивает Лена, готовая поменяться местами с Карой. Когда она делает движение, намереваясь это воплотить, её останавливает нежная рука на плече, удерживая на месте.
— Я хочу взять тебя страпоном… — тихо говорит Кара, и поток мыслей Лены уносится так быстро, что она на секунду забывает, что собиралась сделать. Она открывает рот, будто хочет ответить, но ничего не произносит. И единственное, что сейчас может воспроизвести её разум, — то, насколько горячо это будет. — Лена?
— Ты… думала об этом, — замечает Лютор. Прикусив нижнюю губу, она с любопытством спрашивает: — Тебе уже приходилось делать такое?
— Ммм… — мычит Кара и, покусывая Лену за шею, снова кладёт руку на её грудь, сжимает и разжимает. И — ого, сколько теперь у Лютор вопросов… — Я много об этом думала. Ты даже не представляешь. С тех самых пор, как открыла ящик.
Лена тяжело сглатывает.
— Не могу перестать думать о том, как восхитительно ты будешь смотреться в этот момент, — бормочет Кара, и у Лены перехватывает дыхание. От этих слов у неё внутри всё сжимается от шока и трепета. — Хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Ладно, — хрипло отвечает Лена.
— Да?
Лютор кивает. Кара отстраняется, заправляет прядь волос за ухо Лены и быстро целует её в шею. А затем: какое-то неясное движение, звук открываемого ящика, и… Кара стоит на коленях на кровати перед ней.
Бледно-голубой фаллоимитатор, гладкий, слегка изогнутый по длине и выполненный из силикона. У Лены несколько игрушек, и, следует признать, эту она прежде не использовала.
Задержавшая дыхание, она наконец выдыхает, и её внимание привлекает звук открывающейся крышки.
— Просто использую немного. Почему бы и нет, правда? — предлагает Кара, растирая тюбик и разогревая смазку. — О, отлично. Конечно же, она пригодна для веганов.
Она улыбается Лене, смазывая фаллоимитатор смазкой. Это милая озорная улыбка, которая очень идёт Каре и которую Лютор никогда раньше не видела. В ней обещание того, что будет дальше. Лена в лёгком оцепенении наблюдает, как Кара медленно двигает кулаком вверх и вниз, чтобы полностью покрыть смазкой страпон. И, боже, это… чёрт, Лена быстро теряет всякую способность ясно мыслить. Это реально происходит, и, как и Кара, она тоже не впервые думает об этом.
Кара обнажена и убийственно сексуальна, и она точно знает, что делает, растягивая время, и… это вызывает жар, разгорающийся внизу живота Лены. Лютор думает, что она могла бы кончить только от этого зрелища, лишь от предвкушения того, что должно произойти.
— Как ты хочешь это сделать?
Вырванная из транса, Лена заливается густым румянцем.
— Можно я сяду на тебя сверху? — вырывается у неё.
Кара наклоняется и слегка целует её в уголок рта, после чего садится рядом. Она небрежно похлопывает себя по коленям, выглядя распутно прекрасной вот так — с растрёпанными волосами и слегка покусанными и распухшими губами цвета яблока в карамельной глазури. Лена устраивается у неё на коленях, кладёт руки на плечи, и по ней пробегает дрожь, когда её поясницы касается рука Кары.
Лена делает глубокий вдох. Не сводя глаз с Кары, она медленно опускается на страпон, постепенно, понемногу, давая себе время привыкнуть к обжигающей растяжке и желая принять его больше. Она так чертовски наполнена. Это потрясающе. Такого у неё ещё никогда не было. Может, потому, что, несмотря на тусклый свет, она всё видит. Может, потому, что это Кара. Потому, что её сильные руки сейчас придерживают бёдра.
Она усиливает давление вниз, чтобы страпон вошёл в неё ещё глубже. От этого медленного толчка в тишине слышен скользкий пошлый звук. Лена стонет и обхватывает фаллоимитатор внутренними мышцами, ощущая пульсацию нервных окончаний. Пальцы Кары сжимаются на бёдрах и… хорошо, думает Лютор. Ей нужны синяки — красные, фиолетовые, синие.
— Лена, — хрипло зовёт Кара и нежным прикосновением обхватывает её щёку. — Ты в порядке?
Лена издаёт смутный звук, будто у неё в горле что-то застряло. Её ногти царапают спину Кары, и, как только она полностью садится ей на колени, то кладёт лицо в уголок её шеи. Это… боже, она чувствует себя невероятно наполненной.
— Всё хорошо? — спрашивает Кара.
Лене требуется целых пять секунд, чтобы ответить, и затем она с придыханием произносит:
— Чёрт.
Взгляд Кары смягчается, и она проводит пальцами по щеке Лены, опускаясь к шее. Она приподнимает лицо девушки для короткого поцелуя, давая ей время привыкнуть. Поцелуй нежный и сладкий, на вкус как обещания, которые будут выполнены, и Лена тает от него, хотя момент выбран неподходящий и ей хочется гораздо большего, нежели поцелуй.
Лена сильнее насаживается на страпон. Её бёдра уже дрожат, и она знает, что Кара чувствует это кончиками пальцев. Это очевидно по тому, как руки Дэнверс сжимаются крепче, но Лене всё равно, её это не смущает: не тогда, когда та всё ещё целует её, так небрежно и глубоко. И пусть останутся синяки — напоминание о пальцах Кары на её коже.
Лена закрывает глаза и начинает медленно раскачиваться вперёд-назад, вращая бёдрами и устанавливая ритм.
И вскоре Кара бормочет:
— Я сейчас буду двигаться. Это нормально, детка?
Лена вздыхает.
— Ты можешь делать всё что угодно, если продолжишь меня так называть.
Кара прижимается поцелуем к её щеке и начинает двигаться: она совершает медленные, но глубокие толчки, и Лена чувствует, как стенки её лона пульсируют. Это… это так приятно, и она не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось: это напряжение и жар, это ощущение наполненности.
Кара входит в неё, подстраиваясь под её ритм, скользя руками вниз по бокам и ниже по бёдрам.
— О боже, — всхлипывает Лютор. Её ресницы трепещут, на коже лёгкий блеск пота, пока она двигает бёдрами навстречу страпону.
— Ты… идеальна, Лена. Моя девочка, — бормочет Кара, поглаживая её по спине и прижимая к себе. Лена хрипло стонет, закрывает глаза и дрожит. Моя девочка. —Ты такая красивая, Рао, — слышит она голос Кары, который звучит торжественно и потрясённо, как будто она увидела какое-то чудо, и Лена… издаёт тихий довольный звук: страпон довольно большой и каждый его толчок приходится под идеальным углом.
Лютор привыкла к прямолинейной честности Кары — та никогда не говорит то, что не имеет в виду от всего сердца. У неё нет абсолютно никакого фильтра, когда речь заходит о том, что она действительно подразумевает. Если Кара так думает, она так и говорит, и это заставляет Лену волноваться и краснеть больше, чем она готова признать.
— Это так приятно, Кара, — выдыхает Лена. Она задаёт медленный темп, при котором страпон постоянно находится глубоко внутри неё, и это вызывает невероятное блаженство. С её губ время от времени срываются тихие хриплые вздохи, и Кара стонет в ответ, уткнувшись в её потную солёную шею. Лена знает, что Кара чувствует каждое её движение из-за давления, передающегося на её самую чувствительную точку.
Дэнверс притягивает её за шею и крепко целует, опустив вторую руку на ягодицу. Сильно сжав пальцы, она словно посылает искру вверх по позвоночнику Лены и резко входит, вырывая у Лютор очередной прерывистый стон.
— Ты такая, такая хорошая, Лена. Такая хорошая девочка, — бормочет Кара, вторгаясь языком в горячее, влажное пространство рта Лены, проводя по ребристому нёбу и глотая стон, который она издаёт. — Ты так принимаешь. Рао, ты знаешь, какие потрясающие у тебя звуки?..
Лена тает от этих слов, и её пробирает дрожь; глубоко в животе жаром полыхает возбуждение. Она жаждет этих похвал, так же как жаждет любви и нежности Кары. Лютор с тихим всхлипом роняет голову на плечо девушки. Она тяжело дышит, стонет и пытается что-то сказать, но не может. Всё, что ей удаётся произнести, — это «Кара», которое звучит хрипло и наполовину неразборчиво.
Она утыкается лицом в шею Кары, её губы приоткрываются, и она сбивчиво целует девушку.
— Хорошо? — спрашивает Кара. На её губах появляется улыбка, явно звучащая и в голосе, словно Дэнверс точно знает, какое действие оказывает на Лену.
— Хорошо, — хрипло вырывается у Лютор. — Хорошо, мне… Я… Чёрт…
— Я держу тебя, — бормочет Кара. И это не должно быть так чертовски приятно, но что-то в рокоте голоса Дэнверс, в её решимости, в том, что она не останавливается, в её повторяющихся словах «я держу тебя» — всё это вместе многократно усиливает удовольствие Лены от движений.
«Я держу тебя» звучит снова и снова, пока Лютор не впивается зубами в плечо Кары, заставляя ту резко войти в неё.
Комната наполнена сдавленными вздохами, полустонами и влажными скользкими звуками, которые делают всё происходящее ещё более реальным. Лена приближается к оргазму, её бёдра теряют ритм, поднимаясь и опускаясь напротив груди Кары, руки уже едва удерживают вес, и при каждом толчке из её горла вырываются высокие вскрики.
— Лена, — стонет Кара, покачивая бёдрами, — ляжешь для меня на спину?
Уложив её на кровать, она забирается на неё сверху и ласкает внешнюю сторону её бёдер. Лена смотрит на неё потемневшим затуманенным взглядом, и Кара наклоняется, целует её в губы, в подбородок, в шею и шепчет:
— Я сделаю тебе очень хорошо.
Лютор дрожит всем телом, вцепляясь в плечи девушки. Ноги раздвигаются в отчаянном желании, и Кара снова входит в неё, продолжая глубокие толчки и блуждая рукой по её груди. Пальцы Дэнверс вновь терзают её соски, вытягивая из Лены дрожащие стоны. Всё тело Лютор, ставшее невероятно чувствительным, изгибается под прикосновениями Кары.
— О боже. Кара, Кара, — бормочет Лютор, как молитву. Руки Кары скользят вниз, пальцы принимаются с нажимом вырисовывать небольшие круги на её самой чувствительной точке, и Лена хватает и отчаянно притягивает её к себе. Дэнверс тут же опускается и припадает к её губам без особой аккуратности или координации: их поцелуй — это просто тяжёлое дыхание друг другу в рот, и зубы Кары впиваются в нижнюю губу Лены.
Во всём этом так много разных ощущений: зубы, сдавливающие её губу; рука, скользящая от груди к запястью и сжимающая его над её головой; гладкость страпона, входящего и выходящего из Лены; а затем что-то ещё, когда Кара подаётся бёдрами вверх, чтобы войти в неё под новым углом. Новое чувство, новый вид удовольствия, и Лена чувствует, как её глаза закрываются, и слегка обмякает на кровати, наслаждаясь этим ощущением.
— Я заставлю тебя так сильно кончить, детка. — Кара ускоряет темп, входя в неё всё быстрее и жёстче, и утыкается в шею Лены, когда та запрокидывает голову назад, и чёрт, чёрт — Лютор кончает так бурно, что перед глазами у неё всё становится ослепительно-белым, а с губ с придыханием срывается надломленный стон: «Кара». Её оргазм яростный и неистовый, как стихийное бедствие: тело выгибается, содрогаясь от толчков, бёдра дрожат и плотно сжимаются вокруг талии Кары, голова откидывается и падает на простынь.
Однако Кара на этом не останавливается: она продолжает врываться в лоно Лены, вжавшись лицом в её шею, шепча «Я близко, близко» и совершая безжалостные толчки. Мышцы Лены сокращаются вокруг страпона, и она принимает его глубоко в себя один раз, два, и тогда Кара издаёт низкий пронзительный стон у её уха.
Она хватает ртом воздух, дрожа от пробегающих по ней волн удовольствия, и падает на Лену. Кара лежит, прижавшись к груди Лютор, в оглушительной тишине, прерываемой тяжёлым дыханием и смешанными ударами сердец, и проходит несколько секунд, прежде чем она выходит из неё и скатывается.
Тишина тянется, кажется, целую вечность, и разум Лены наполнен только покоем.
Она чувствует себя такой желанной, насытившейся и удовлетворённой, как никогда раньше, и белый шум в глубине её сознания прерывается только прикосновением Кары. И тогда Лена понимает, что её ресницы мокрые. Она моргает, и Кара нежно вытирает слёзы, а затем опускает руку и её тёплые пальцы обхватывают запястье Лены.
Она слишком измотана, чтобы смущаться.
— О, — слабым голосом произносит Лена какое-то время спустя, а затем замечает, что Кара уже сняла страпон и убрала его на тумбочку, — о боже.
Она вся липкая от пота, слюны и смазки.
— Да, — соглашается Кара. Она приподнимается на локте и мягким движением убирает с лица Лены влажные пряди волос. — Тебе хорошо?
— Ммм… — Лена очень сонно смотрит на Кару, а потом её сердце пропускает по меньшей мере пять ударов подряд. Кара выглядит просто сокрушительно… Даже больше, чем раньше, её глаза такие тёмные, губы красные и покусанные, с небольшой удовлетворённой улыбкой. — Потрясающе…
Какое-то время они молчат.
— Итак, э-э… — Лена прикусывает внутреннюю сторону щеки, к ней возвращается способность мыслить связно. — Я тебе тоже нравлюсь, да?
Надо быть уверенной.
Кара тихо смеётся, одаривая её взглядом, говорящим: «Серьёзно, после всего этого?», и её губы растягиваются в застенчивой улыбке. Это так мило.
— Я тоже тебя люблю.
Лена вся светится, её сердце подпрыгивает в груди. Она обхватывает ладонями лицо Кары и гладит её по щеке подушечкой большого пальца.
— Мы любим друг друга. Как это интересно.
— Мм, действительно очень интересно.
— Ты женщина. Я женщина. Мы влюблены друг в друга. Дорогая, а что, если…
— Ей-богу, — смеётся Кара, рисуя пальцем круги на затылке Лютор. — Лена, ты могла бы просто попросить меня быть твоей девушкой обычным способом.
Лена краснеет и улыбается.
— Будь моей девушкой.
Кара кивает и говорит:
— Теперь скрепим это поце…
Лена наклоняется, прижимается губами к её губам, улыбается и шепчет низким грудным голосом: «В следующий раз я заставлю тебя кончить от моего рта или руки».
Кара краснеет и снова просто кивает.
— И не нужно больше прокрадываться в мою постель, — говорит Лена, отстраняясь, а затем смеётся, когда Дэнверс обиженно надувает губы.
— Лена, честно говоря, первый раз был случайностью, — рассуждает Кара. — Тот раз, когда ты заболела — тоже ведь случайность? Остальные вроде как я прокрадывалась, но прокрадывалась с твоего согласия. Даже при твоём явном энтузиазме.
— Точно. Больше никаких случайных постельных дел, — поправляет себя Лена и прочищает горло.
— Теперь у меня есть пропуск девушки, так что это не будет таким странным. Разрешаешь мне пробираться в твою постель в любое время, когда я захочу?
Лена корчит гримасу, и Кара с милой улыбкой подталкивает её локтем, побуждая ответить. В лице Кары что-то есть, и Лена понимает, что это.
Дом, принадлежность и безопасность.
Лютор вздыхает.
— Разрешаю.
— Да! Снова явный энтузиазм.
Кара дерзко улыбается, её глаза превращаются в два полумесяца. Она выглядит такой мягкой и живой. Она утыкается лицом в шею Лены, шепчет «Я люблю тебя», гладит ладонью её живот, вся такая милая и ласковая, и Лютор готова поклясться, что Кара — это само олицетворение нежности и счастья, света, отражающегося от зеркал, солнечных лучей, проходящих сквозь витражи, чуда.
Когда Кара предлагает помыть Лену, это не чувственные прикосновения, ищущие большего. Это скользящие пальцы и интимные взгляды. Затем Кара присоединяется к ней в постели, и единственная значимая мысль, которая приходит Лене в голову, такова: ей больше нравится такая Кара — лучшая подруга и девушка, спящая в её постели, а не просто Кара, лучшая подруга, которая посещает её дом и в конечном итоге остаётся спать в её постели. Лена любит то, что всегда происходит потом: тихое дыхание, нежные взгляды, пустая болтовня о том, что они будут есть утром и, возможно, на ужин, и какие фильмы сегодня по телевизору.
Она предвкушает все те вещи, о которых раньше не осмеливалась даже думать, но теперь чувствует себя головокружительно, неописуемо счастливой, представляя себе всё это: как они проводят вместе с Карой утро, вечер и ночь; как Дэнверс заполняет её квартиру своими личными вещами и своим присутствием; как они вместе смотрят всё больше японских аниме… А ещё все их свидания, которые Лена уже наполовину спланировала в своей голове.
— Итак, как давно я тебе нравлюсь? — непринуждённо спрашивает Кара с широкой улыбкой, и Лена никогда, никогда не перестанет видеть звёзды в её глазах.
Что-то в Каре и в этом моменте заставляет Лютор почувствовать себя уверенной и убеждённой, поэтому она тихо отвечает:
— Как давно я тебе нравлюсь?
Кара смеётся. Её тело дрожит от смеха, и Лена, прижавшись к ней немного крепче, утыкается лицом в шею и улыбается.
Лена чувствует, что тот мир, который она всегда знала, рушится под тяжестью чего-то большего.
Чего-то, что должно было случиться раньше.
