Последнее лето детства

- Двадцать баллов сняли! Двадцать! Не видать вам первого места в еженедельном соревновании между отрядами. А ведь вы обошли второй отряд на десяток баллов, и сегодня бы собрали еще пять. Мы мрачно слушали излияния Эпинэ, которые остроумный Манрик назвал «Плач Оставленной». Так неподдельно Робер сокрушался о потере первого места нашим отрядом.       И правда, до этого мы были первыми. Выиграли соревнования по футболу – раз. Я участвовал, был нападающим, и в решающий момент отобрал мяч у соперника, а затем пасанул Мею. Анатоль занимался футболом, так он умудрился забить гол через все поле.       Выиграли смотр Строя и Песни. Как по мне – чушь полнейшая. Но наш отряд промаршировал по площадке перед зданием администрации, и если «Марш пехоты» можно петь, то мы его спели. Как по моему – так проорали. Зато все вместе и очень громко. Арамоне понравилось.       Вот на конкурсе стенгазет первое место получил вообще третий отряд, малявки. Видимо им дали хоть одно первое место, чтобы не было обидно. Но монстры на нашей стенгазете были явно круче всех. Первое место было у нас, можно сказать, в кармане, пока нас не отправили на уборку территории. Территория в «Лаик» большая, так что работы хватило всем. К счастью, эр Робер отправил Уолтера убирать большой участок за столовой, где много беседок и скамеек. А мне поручил раскладывать в игротеке раскиданные игры и пособия. Так что на какое-то время я смог отдохнуть от Айнсмеллера. Когда начался «разбор полетов», я узнал, что Уолтера опять били вчетвером. За что с нас и сняли баллы. - Идиоты, - нарочито громко сказал я,- не умеете кулаки на привязи держать. Что он вам сделал? - А ты у него спроси,- лениво посоветовал Эстебан, вперившись в меня немигающим взглядом темно-карих глаз. Сам Уолтер забился в угол сидел там тихо-тихо. Под глазом у него лиловел синяк. - А я у вас спрошу. С ним успею поговорить. Что бы он не сделал, бить одного вчетвером это мерзко. - То, что он сделал, тоже мерзко! – отрезал Заль. - А что я? – тонко выкрикнул Уолтер из своего угла, - я же к вам не лез. И ни к кому не лез. - Так может, скажешь при всех? И заодно попросишь эра Робера, чтобы баллы не снимали со всего отряда? – прищурился Эстебан. - Да что же там такое? – спросил Тино Придд. Сам он наводил порядок в библиотеке, расставлял по каталогу книги. Уолтер вышел на середину. Двадцать пар глаза смотрели на него – кто с сочувствием, кто с брезгливостью. Он уже успел смыть кровь из разбитого носа, переодеть грязную футболку. - Это не ваше дело, - опустив голову, тихо ответил он. - Вот что, прекращайте это судилище, - я вышел и встал рядом,- если он никому не навредил, и нет свидетелей, что он, например, воровал, или еще что-то такое… То какое вам дело до него? Тут вошел Робер. - Баллы вам никто не вернет. Учитесь разговаривать, а не решать проблемы кулаками. Колиньяр. Если вам что-то не нравится в моих действиях, вы тоже вчетвером бить меня будете? - Не-е-ет, - протянул задумчиво рыжий, - вас нельзя, вы взрослый. - А его, значит, можно? - А он так и не сказал, за что вы били, - наябедничал вертлявый Бласко. - И не скажу, - окрысился Айнсмеллер. - Ладно, заканчивайте этот балаган. Идите на ужин, - устало посоветовал нам вожатый.       Я все узнал от Уолта уже позже, когда мы, злые и полуголодные вышли из столовой. На ужин были холодные слипшиеся пельмени, политые каким-то отвратным соусом, который пах старыми носками. Я поужинал чаем и хлебом. Айнсмеллер смолотил свою порцию и половину моей. Правда, поделился хлебом. На всех его не хватило. - Арамона сам все съел, - мрачно пошутил Заль, - не зря такой толстый. - Смотри, услышат, еще баллы снимут, - предостерег Придд. - А мне плевать! - Так что ты делал? Уолтер, прижатый к стенке в прямом и переносном смысле, вертелся, как уж на сковородке. - Понимаешь, я всегда хотел стать ветеринаром. Лечить животных. Ну, и мне интересно, как они устроены. Ведь врачи тоже изучают строение нашего организма, верно? - Да. Эмиль мне рассказывал, как грохнулся в обморок, когда в первый раз препарировал труп в анатомичке. - Я бы не испугался. Нисколько, честное слово! Глаза Уолтера лихорадочно заблестели: - Там был котенок, уже мертвый, за баками валялся. Может, отравленную крысу съел. Я взял ножик для карандашей и хотел… ну, посмотреть, что у него внутри. Меня передернуло. Ужин попросился наружу. Пересилив себя, я спросил: - А они тебя застукали? - Ага! Я пытался им объяснить, но кто меня слушать будет. Навалились все, потом пришел эр Робер. Что-то мне подсказывало, что дело тут не в желании стать ветеринаром. Интуиция в очередной раз включила «сирену». Но я все равно считал, что обязан заступаться за Уолтера. И поддержать его. Может и правда, он станет лечить животных? - Ты когда-нибудь был на охоте? – вдруг спросил он меня. - Ни разу. Лионель любил подводную охоту, но сейчас на нее времени совсем нет. А Милле считает, что на работе достаточно крови видит. - А я бывал с отчимом. Знаешь, как круто. Мы подстрелили косулю, она раненая долго убегала. Ух, и набегались мы за ней по всему лесу. Потом догнали-таки. - То лечить животных хочешь, то убиваешь. - Это же не я! Это отчим. Думаешь, мне ее не жалко было? А он твердит, что я должен расти настоящим мужчиной. Он еще говорил что-то, но я уже не слушал. Научился пропускать все его слова мимо ушей. Просто вдруг подумалось, что братья меня называли Олененком в детстве. Лионель рассказывал, что род Савиньяков ведет начало от самого Астрапа, Повелителя Молний, и на нашем гербе когда-то был Олень в прыжке. - А ты еще Олененок, - со смехом добавил Эмиль, - потому что бодаешься, рожки чешутся. Я тогда ходил в первый класс и подрался с одноклассниками, заступившись за бродячую собаку, которую пинали ногами. Вот, как Уолтера.