Последнее лето детства

      Во втором отряде был мальчишка по имени Анри Дарзье. Внук или внучатый племянник Квентина Дорака. И капитан Арамона стал стелиться перед этим пареньком. На мой взгляд, Анри не отличался от нас ничем. Только возрастом. Он не был заносчивым, не собирал вокруг себя услужливую свиту, и, в отличие от Колиньяра, не устраивал разборок с неугодными ему людьми. Но с появлением его в лагере, а он приехал на пару дней позже всех, второй отряд начал набирать самое большее количество баллов. Может быть, баллы отряду начисляли справедливо. Но в том возрасте чувство соперничества было слишком острым, а жажда победы затмевала порой разум. - Тут дело явно нечестно, - горячился Уолт. - Тебе-то не плевать на эти баллы? Что тебе за них, конфетку дадут? Или премию выплатят? Понимаю, эру Роберу, может, не все равно на баллы, а мне кажется, дурацкая система. - Не в этом дело. Должна быть справедливость. И не за красивые глаза, или должность его дяди, деда или кто он там еще… - Ну-ну, - я покосился на Уолтера, тот сделал вид, что просто пошутил. Улыбнулся и похлопал по плечу.

***

      Впрочем, баллы и прочее было забыто после того, как на построении объявили о Празднике Унда. Наше «Ура!» слышалось на весь Эль-Фарнэ. Оказалось, в празднике будет участвовать не только наш лагерь, но и привезут гостей из соседнего. А там будут девушки. - Вы только подумайте, какой замечательный получится праздник! – вещал нам Арамона. И закипела работа по подготовке. Даже распри и обиды забылись на время. Знаете, кем лучше всего быть на Празднике Унда? Не водяным принцем, не морской звездой. Лучше всего, если тебе дадут роль Морской Твари. Мне повезло – досталась именно такая роль. Сказалось то, что я был давно не новичок и знал все порядки, и участвовал во всех праздниках и мероприятиях в прошлые годы. Правда, некоторые смеялись, что у Морской Твари будут светлые волосы, но Придд сказал, что так еще смешнее. Тело черное, а волосы светлые. Другой Морской Тварью был Манрик. И тут уж хохотали все – рыжие волосы при черном теле, это выглядит еще смешнее. Мы красили друг друга черной гуашью. Её откуда-то принес эр Робер. Огромную банку, хватило бы на весь лагерь. Уолтеру роли не досталось, он ходил поникший и обиженный на весь мир. - Ну, что ты дуешься? Зрителем быть тоже весело! Хочешь, мы бросим тебя в воду первого? - Еще чего? Не хочу! И не вздумай даже! В глазах Уолтера мелькнул злобный огонек. Я удивился – иногда замечал такое и раньше, но как-то не придавал значения. - Ладно, не хочешь – не надо. Самого Унда играл вожатый второго отряда Марсель Валме. Он был полноват, хотя и молодой. Но как же уморительно басил он в своей длинной бороде из мочалки. Вокруг него вились найери, их играли девчонки и девушки-вожатые из другого лагеря. А наше дело было обливать зрителей водой, хохотать, корчить рожи – в-общем, веселиться от души. Мы заранее разжились пустыми пластиковыми бутылками, в крышках которых гвоздем, нагретом на огне, прожгли дырки. Брызгалки получились – высший класс! Досталось даже Арамоне. Рыжая Тварюшка облил его свежую белую рубашку и обильно полил лысину. Манрик прекрасно знал, что ему за это ничего не будет. А я, подкравшись сзади, вылил всю бутылку на эра Робера. Он сразу и не понял, кто это. Музыка из колонок гремела на весь лагерь, и мы устроили то, что сейчас бы назвали "аквадискотека". Тогда мы не знали этого слова. Мы просто веселились, прыгая и хохоча в воде. Я упустил Уолтера из вида, и он сам меня нашел. Праздник закончился, ребята и девочки из соседнего лагеря погрузились в автобус. А мы, Морские Твари пошли смывать остатки гуаши. Она так въелась в кожу, что ее не взяла морская вода во время бесконечных плесканий. И вот тогда, в душе Уолтер вызвался отмыть мне спину. Я бы отказался, но дома сунул в чемодан слишком мелкую мочалку, и до спины доставал не везде. А ходить с пятнистой спиной и становиться посмешищем тоже не хотелось. - Ладно, помогай. Я сунул ему мочалку. Он оттирал краску, как-то странно дыша при этом. - Знаешь, Арно… как бы я хотел тебя помучать. Он прошептал это очень тихо, думая, что из-за звука воды я не услышу. - Что? Я резко развернулся к нему. - Нет-нет, тебе послышалось… Я забрал мочалку и молча, ушел в другую кабинку. Фиг с ней, со спиной. Ототрется со временем.       А на следующее утро случилось вот что: Я сидел за столом, заканчивая завтрак. На удивление, нам приготовили вкусные оладьи. Уолтер допил свой чай и пошел долить еще. И вдруг раздался крик. И звон упавшей чашки. Вожатые бросились туда. Анри Дарзье прыгал на одной ноге, вторая покраснела от ожога. А рядом с растерянным видом стоял Уолтер. Оказалось, он пролил на ногу Дарзье чай из чайника – очень горячий. - Я не хотел… я случайно, - оправдывался он. Анри увели в медпункт. Все шумели, обвиняя Уолтера, а мне теперь не хотелось заступаться за него. С трудом эр Робер, эр Марсель и остальные утихомирили нас. И едва мы окончили есть, я вышел из столовой. Уолтер подошел ко мне, снова пытаясь оправдаться. - Не ходи за мной больше. Не подходи ко мне никогда, понял?! Да, сейчас я понимаю, что тогда мне стоило поговорить с ним. Может быть, суметь распутать ту ситуацию. Помочь вытащить из души грязь. Но в ту минуту у меня не было ничего, кроме отвращения. Будто ядовитая змея ползает рядом и в любой момент может укусить. Айнсмеллер сразу поник, опустил плечи – и отошел.