Серые люди

       Ребенком, которого встретил Мана, был никто иной, как Рэд. Мальчишка незавидной судьбы, что было заметно даже невооруженным, не-графским глазом.        Ещё в младенчестве родители продали его за жалкие гроши, даже нормального имени не подарив. «Рэд» было всего лишь кличкой, которую ему дал уже директор цирка, в который мальчик попал. Впрочем, он сам не мог за это ручаться, ведь первые его воспоминания были уже связаны с этим проклятым цветастым шатром, а эту историю ему рассказал всё тот же директор. Своих родителей Рэд не помнил, будто их вообще и не было. Да и не горел он никогда желанием вспоминать тех, кто отдал его в настоящее рабство. Пусть в каких-то там отчетах он и числился как обычный чернорабочий на полставки, но на самом деле его грубо эксплуатировали. На него спихивали всю грязную работу вроде уборки и стирки, частенько избивали пьяные артисты и кормили через раз. К Рэду относились скорее, как к скоту, а не как к настоящему человеку.        Казалось бы, за что к обычному ребенку такое отношение? А во всем было виновато обычное невезение и судьба. С самого рождения его левая рука была проклята. По виду она больше походила на сухую ветку ярко-красного дерева. На ней морщилась грубая толстая кожа, действительно напоминающая чем-то кору. На плече эта кожа переходила в обычную столь резко, что рука казалась чем-то инородным, прилепленным, словно пластилин. Странные пласты кожи, будто соединяющие конечность с телом, только добавляли всему этому виду неестественности. Пальцы были скрючены, а ногти от черноты казались гнилыми. Эта конечность тоже ощущалась больше как тяжелое дерево, чем нормальная рука. Рэду было трудно даже пальцем пошевелить, не то, что в локте согнуть, а по весу она была раза в два тяжелее обычной руки. Из-за этого его работа в цирке становилась ещё тяжелее. Иногда мальчишка мечтал, чтобы ему отрубили эту мешающую конечность.        Подобную жизнь действительно нельзя было назвать легкой. Любой другой на его месте просто сломался бы, но только не Рэд. Каждый день он снова и снова доказывал всему миру, что не намерен сдаваться так просто. Как бы плохо ему не было, как бы он не голодал и как бы сильно его не били — он обязательно встанет и пойдет вперед. Мальчик мечтал когда-нибудь стать свободным, вырасти и уйти из этого проклятого цирка. Тогда он обязательно станет кем-то великим и раздавит своих обидчиков, словно тараканов. Рэд был жестоким ребенком, но эти мысли помогали ему выжить в особенно тяжелые времена.

***

       В этот вечер, ставший для него знаменательным, черти его погнали чистить актерский реквизит прямо на улице. Хотя, конечно, на всё были свои причины. Пусть снаружи было холодно и вовсю валил снег, только мешавший работе, но зато не было такого раздражающего шума и гама, который сопровождал каждое выступление артистов. А перед Рождеством праздная толпа, кажется, шумела и того пуще. Зажиточные пижоны со своими отпрысками просто обожали подобные парады унижения и издевательств, замаскированных яркими красками грима. Рэд презирал всех, находящихся сейчас под куполом цирка, и выплескивал всё своё презрение на бедный обруч, который уже почти выцвел от столь старательного натирания тряпкой. Мальчик снова думал о том, как вырастет и уйдет отсюда, как раздавит ублюдка Козимо и как станет кем-то великим и значимым. Эти мысли согревали и помогали держаться в сознании. В последний раз мальчишка ел вчера.        Даже задумавшись, Рэд никогда не терял бдительности, иначе просто не дожил бы до своего возраста. Он сразу же заметил подозрительную мужскую фигуру с тростью, стоящую в нескольких десятках метрах и пристально смотрящую прямо на него. И пусть он был ещё далеко, мальчишка предпочитал не терять незнакомца из поля зрения, старательно делая при этом вид, что полностью занят работой. Взрослых он, по понятным причинам, не любил, и это было вполне взаимно. Оставалось только надеяться, что мужчине скоро надоест пялиться и он уйдет.        Но надежды Рэда оказались пустыми. Незнакомец внезапно сдвинулся с места и пошел в его сторону бодрым быстрым шагом абсолютно уверенного в своих действиях человека. Мальчишка тихо чертыхнулся и только усерднее взялся за работу, кажется, потихоньку протирая в обруче дырку. Он всё ещё надеялся, что мужчина сейчас развернется и уйдет. Но нет, он встал прямо перед Рэдом и так и стоял несколько долгих мучительных минут. Взглянуть мужчине в лицо мальчик так и не осмелился, продолжая делать вид, что он слепой, но зато у него отлично получилось рассмотреть дорогие лакированные ботинки и плотные брюки из хорошей ткани, в которые взрослый был одет. «Богач какой-то» — с презрением подумал парень. Богачей он ненавидел почти так же сильно, как Козимо.        — Ну здравствуй, как тебя зовут? — Мужчина внезапно уселся на корточки, отложив в сторону то, что Рэд сначала принял за трость. Это оказался странного вида зонт с тыквой на конце. Но на него мальчишка бросил только поверхностный взгляд. Больше его интересовало то, с чего вдруг он удостоился такого внимания.        — Тебе то какое дело, старик? Не видишь — я занят. — Ядовито выплюнул Рэд и наконец поднял взгляд. Теперь он мог рассмотреть лицо мужчины. На вид ему было лет сорок-пятьдесят. Небрежно уложенные волосы и щетина только добавляли ему возраста, так что сказать было трудно. Самая обычная, ничем не примечательная внешность, таких кругом пруд пруди, только глаза были неестественного золотого цвета. Рэду на секунду показалось, что они мерцают в темноте, как у кошки. Он невольно нахмурился ещё больше. В незнакомце что-то явно было не так и это пугало. Мальчику хотелось, чтобы этот странный человек поскорее ушел и поэтому он, перешагнув свой страх, бросил на мужчину свой лучший злобный взгляд, натренированный в своё время на Козимо. Незнакомец на это ответил довольно неожиданно: он восторженно улыбнулся и начал активно жестикулировать.        — Ух ты, какой злой. — Мужчина сказал это таким тоном, каким обычно фанатичные натуралисты высказываются о поведении напавшего на них льва, а потом протянул Рэду руку. — Меня Мана зовут.        Он снова с любопытством уставился на Рэда, продолжая протягивать ему ладонь, будто ожидая рукопожатия. Мальчик внезапно почувствовал себя какой-то зверушкой в зоопарке, на которую пришли поглазеть праздные туристы, и это ему явно не понравилось. Но открыто послать незнакомца он не мог. Странный золотой блеск в чужих глазах туманил разум и пугал даже больше больших собак, на которых Рэд просто смотреть не мог после того, как одна такая его цапнула. Но даже от собак исходила вполне понятная, знакомая опасность, а мужчина пугал своей неизвестностью. Похожее чувство испытываешь, когда смотришь в абсолютно темную комнату, не имея понятия, что там находится. И Рэд тоже не знал, чего ожидать от этого крайне странного взрослого.

***

       Мане действительно было любопытно. Обычно, он бы и взглядом не удостоил какого-то оборванца, но было в этом мальчишке что-то, отличающее его от других. Роад бы сказала, что Граф просто оголодал по обычному человеческому общению, вот и вцепился в первого попавшегося мертвой хваткой, а Мана, конечно, с ней бы не согласился. Да и, к тому же, он всё ещё надеялся поймать то самое странное чувство, которое настигло его уже дважды и которое он уже дважды упустил.        Какое-то время они молча пялились друг на друга. Мана ожидал, что мальчишка наконец назовет своё имя или руку на худой конец пожмет, а мальчишка просто пялился на него, будто заяц на удава. Страхом от него несло за милю, но каким-то образом ребенку всё ещё хватало дерзости как-то перечить мужчине и посылать ему злые взгляды. Мана невольно зауважал этого маленького самоубийцу. Перед смертельным обаянием Тысячелетнего Графа мало кто мог устоять.        Неизвестно, сколько бы они ещё простояли вот так вот пялясь друг на друга, но положение спас внезапно заурчавший живот его маленького собеседника. Мальчик сразу же невольно покраснел и отвернулся, а Мана моментально вскочил, начиная шариться в своих карманах, попутно причитая.        — Ах, ты, наверное, голоден, как я не подумал! Сейчас поищу что-нибудь съедобное. — Мужчина корил себя за непоследовательность. Раз уж решил играть тут перед мальчиком доброго взрослого, то стоило хотя бы немного подготовиться. С первого же взгляда было видно, что мальчик голодает.        Пошарив абсолютно везде, Мана с неудовольствием обнаружил, что у него не осталось ничего съестного, кроме нескольких леденцов Роад. Собственно, было бы довольно глупо рассчитывать, что в каком-нибудь маленьком внутреннем кармане его плаща обнаружится жаренный цыпленок, но мужчина и сам иногда не знал, какие чудеса мог сотворить.        — Ах, точно! — Мана хлопнул в ладоши, что-то вспомнив, и снял с себя чудной цилиндр, расшитый готического вида розочками. — Сейчас посмотрим, нет ли здесь чего-то съестного.        Он с видом фокусника пошарил немного в недрах своей шляпы и не без артистически отыгранного труда вытащил из неё несколько горячих пирожков с мясом. В одной лавке на другом конце ярмарки только что таинственным образом пропало два точно таких же пирожка.        — Вот, держи. — Мана с победным видом протянул мальчику еду. По чужому взгляду было видно, что его теперь принимают за сумасшедшего.

***

       «Этот тип явно сумасшедший» — думал Рэд, наблюдая как мужчина роется в своей шляпе. — «Точно сумасшедший. Его привели сюда погулять, а он и потерялся. И теперь бедные родственнички ищут его по всей ярмарке. Или, что ещё хуже, вообще не ищут.»        Рэд успел даже проникнуться чем-то вроде жалости к только что выдуманной им же истории, проведя параллель со своей, но тут Мана вытащил из своего цилиндра два аппетитных пирожка с мясом. Мальчик моментально и думать забыл и про свою теорию, стоило только ему почуять ароматный запах. Его почти никогда не кормили мясом, поэтому для него обычная уличная еда казалась сейчас настоящим деликатесом. Даже происхождение этих пирожков и как они оказались в шляпе его не сильно волновало. Да что уж там, он даже все свои подозрения по отношению к незнакомцу оставил и буквально вырвал из его рук еду, сразу же пытаясь запихнуть в рот как можно больше. Жизнь научила его есть быстро, чтобы не отобрали. А от этого Маны вообще можно было ожидать чего угодно.        Впрочем, смотрел на него мужчина вполне благосклонно. Улыбался уголками губ, а потом и вовсе уселся рядом, на какую-то трухлявую доску, совершенно не обращая внимание на то, что его чистенький кремовый плащ может испачкаться. Зонтик так и остался лежать в снегу. Какое-то время оба молчали. Рэд торопливо ел, всё больше с грустью понимая, что ему этого слишком мало. Он уже даже подумывал, не получится ли вытрясти из незнакомца ещё несколько таких же. Мана просто смотрел куда-то вдаль, сквозь надвигающуюся вьюгу. Снег с каждой минутой валил всё сильнее и сильнее. Скоро должно было закончиться представление. Некоторое недовольство по этому поводу у этих двоих было общим, пусть и по разным причинам.        Внезапно, Мана вновь повернулся в сторону Рэда и внимательно на него посмотрел. Мальчишка, только что разделавшийся с едой, почувствовал себя неуютно. Сейчас с него точно потребуют оплату, а денег у него конечно же нет и поэтому этот взрослый потребует с него какую-то мерзкую вещь. Розовых мечт по этому поводу у мальчика никогда не было, так что он мысленно готовился ко всему.        — А что у тебя с левой рукой? — О нет, это было ещё хуже всего, что он представлял. — Ты её постоянно прятал во время нашего разговора.        Рэд скривился, как от зубной боли. Он был уверен, что стоит только ему показать свою руку, как от всей доброты этого странного мужчины не останется и следа. Однако Мана оказался на удивление упрям в своём намерении. Не услышав ответа от мальчика, он просто внезапно схватил его за руку и вздернул длинный рукав его кофточки. Рэд тихонько вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. У незнакомца, несмотря на довольно хрупкую внешность, присущую всем аристократам, оказались на удивление сильные руки.        — Вот же ж дрянь! — Стоило только показаться уродливой красной кисти со странным наростом в виде креста, как Мана отдернул руку, как от огня. Казалось, он сейчас зашипит, как кот. Рэд скрипнул зубами. Такая реакция была для него относительно ожидаема. Однако взглянув в лицо мужчине, он увидел непривычное ему выражение веселой ярости напополам с иронией.        — Да уж, малыш, а ты умеешь удивлять. — Мана внезапно добродушно рассмеялся. Рэд даже не знал, что ему думать. — Не повезло тебе, однако. Такая вещь и в столь юном возрасте… Тяжело, должно быть?        Теперь мальчик шальной мыслью решил, что этот мужчина какой-то доктор. Просто немного чудной. Такими должны быть все гении, это он когда-то слышал от их дрессировщицы Люси, пусть и не в лучшем контексте. По крайней мере теперь было понятно, что он явно знает, что не так с рукой Рэда, это мальчик сообразил моментально. И, возможно, Мана даже представляет, как его можно вылечить.        — А ты знаешь, что это такое? — Аккуратно спросил Рэд. Стоило сначала проверить информацию, прежде чем тешить себя безосновательными надеждами.        — Конечно знаю. — Мана усмехнулся. Он аккуратно взял мальчика за рукав, чтобы не прикасаться к голой руке и теперь внимательно рассматривал её со всех сторон. — Считай, что избавляться от таких вещей, как эта рука — моя работа. Скажи, ты бы хотел, чтобы я избавил тебя от этого? Вполне возможно сделать это почти безболезненно и навсегда.        Рэд собственному счастью не верил. Он активно закивал головой, уже и забыв про всё своё подозрение и исходящую от мужчины опасность. Мальчику всегда казалось, что без руки ему будет намного легче. Она была тяжелой, бесполезной и слишком сильно привлекала внимание. Рэд уже давно научился делать всё только с помощью одной правой, так что эта конечность окончательно стала казаться лишней, инородной для него. А предложение Маны казалось ему очень заманчивым. Настолько, что даже мысль об обмане не продержалась в голове дольше нескольких секунд. Зачем кому-то вообще обманывать его таким образом?        — Конечно хочу. А как ты вообще это сделаешь? — Рэд в этот момент внезапно выглядел вполне обычным ребенком: непосредственным и ужасно любопытным. Он уже думал об операционных столах, анестезии и обо всём остальном, что должно было присутствовать на операциях. А после этого он точно сможет сбежать из цирка и когда-нибудь, когда станет взрослым, отблагодарить этого странного взрослого.        Мана на такой вопрос тихо, неискренне рассмеялся и поднял руку в странном жесте. Отчего-то Рэду снова стало не по себе. С таким видом обычно заносят топор над головой трепыхающейся курицы, но никак не предлагают помощь. На секунду мальчишке показалось, что его обвели вокруг пальца и он даже успел разозлиться на мужчину за такой обман и ложные надежды, но тот внезапно остановился. Мана застыл, словно статуя, с ужасно растерянным, почти испуганным видом, а потом медленно опустил руку. Кажется, опасность, суть которой Рэд так и не понял, миновала.        — А всё-таки интересный ты ребенок… — Отчего-то, Рэду показалось, что голос Маны дрожит. — Ладно, ещё придумаем, что делать с твоей рукой. А сейчас мне пора. Я буду приглядывать за тобой, малыш.        Мужчина как-то грустно улыбнулся и встал со своего места. Неторопливо отряхнул свой плащ, взял зонт и слегка поклонился на прощание, будто Рэд был какой-то важной персоной. Мальчик даже сказать ничего не успел, как Мана исчез. Даже никаких следов на снегу не осталось. Только обертки от пирожков указывали на то, что всё только что произошедшее не почудилось Рэду с голодухи. Так и не начавшаяся вьюга начала идти на спад, сзади послышались голоса возвращающихся артистов.

***

       Мана действительно намеревался убить мальчишку. Решение было принято ещё в тот самый момент, когда он увидел чистую силу в его руке. После этого началась, скорее, игра кошки с мышью. Мужчине казалось забавным подвести и так отчаявшегося ребенка к подобному решению. Он отлично мог прочитать презрение в чужих глазах, когда мальчик смотрел на свою руку, так что Мане оставалось только направить разговор к нужному ему вопросу. Будучи Графом, он умел отлично манипулировать несчастными людьми.        Однако это странное чувство вновь его настигло. Внезапно, словно кирпич, упавший на голову с девятого этажа, его накрыло намного сильнее, чем раньше. Сначала, Мане казалось, что это было подсознательное ощущение врага поблизости, но теперь он смог полностью прочувствовать весь спектр эмоций, зароившихся в его голове. Стоило только поднять руку, как перед глазами в тот же миг предстал Неа, каким он был за мгновение до своей гибели: грязный, напуганный, с искрящей яростью и ненавистью в глазах. Таким же сейчас выглядел мальчишка перед ним, находясь всего в шаге от собственной смерти. Ману замутило. Он застыл, а потом растерянно убрал дрожащую руку, кажется, даже не дыша. Наваждение сразу же рассеялось, оставив после себя неприятное послевкусие в глубине глотки.        После этого Мана поспешил распрощаться и уйти. От этого внезапного наваждения его до сих пор потряхивало. Он нервно вертел в руках свой зонт, быстрым шагом направляясь обратно в сторону ярмарки. Как бы он не любил толпу, но сейчас даже это казалось ему намного предпочтительнее, чем остаться наедине с собственными воспоминаниями, всплывшими в голове на удивление ярко. Но почему именно сейчас? Неужели всё из-за мальчишки, имени которого он даже не знал?        Мужчина и сам не заметил, как подошел обратно к выходу из цирка. Представление уже закончилось и люди начинали расходиться по домам. Окончательно стемнело, только яркие фонари освещали дорогу. Мана с растерянным видом шел наперекор толпе, пока его кто-то внезапно не схватил за руку. Мужчина вздрогнул от неожиданности, сразу же приготовившись к атаке, но потом увидел Роад, выглядящую слишком уж озабоченно, что так сильно не вязалось с её детским лицом.        — Господин Тысячелетний? С Вами всё в порядке? — Во второй руке она всё так же держала огромного зайца, но зато леденец за время их расставания успел бесследно исчезнуть. Видимо, она действительно была на представлении, а не следила за ним, чего Мана внутренне опасался.        Однако вопрос невольно заставил задуматься. Мужчина какое-то время помолчал, прислушиваясь к своим ощущениям, Роад терпеливо ждала. Наконец он мягко, успокаивающе улыбнулся.        — Мне ещё стоит обдумать своё состояние. Однако, уверен, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Нам стоит как-нибудь ещё раз наведаться в этот цирк. Здесь встречаются крайне интересные люди.        Роад с непонимание посмотрела на своего Графа, но он уже окончательно ушел в свои мысли и игнорировал все её выразительные взгляды. Она почти и не надеялась, что Мана что-то объяснит, но решение сходить в цирк ещё раз вселяло в неё некоторую надежду на его скорое выздоровление.