Внутренний голос

Сегодня Лука был быстрее. Даже не так. Альберто был медленнее. Пока Лука неверяще поглядывал назад, неприятные мысли не вовремя закрались в сознание Альберто. Пагуро скоро стукнет восемнадцать. Он станет… взрослым. — И он уедет. Бросит тебя, а ты так и останешься один-одинешенек. Впрочем, тебе не привыкать. Альберто зло рыкнув, оттолкнулся от большого подводного камня и набрал скорость. Обогнав Луку, он обернулся и нахально улыбнулся, пытаясь скрыть, что внутри пылала злость и некая обида от сказанных слов: — Поднажми, Лука!

***

Альберто приплыл первым, уложившись в старый рекорд. Лука подплыл на минуту позже. Джулия победно шлепнула высокого парня по плечу и подняла большой палец вверх, подбадривая младшего. Лука улыбался и ничуть не был огорчен проигрышем. Начистоту: ему просто нравилось плавать со Скорфано, это дарило прилив ностальгии. Видеть, как Альберто втягивался в игру и одаривал его своей теплой, фирменной улыбкой уже было достаточно. — Поздравляю, о, молниеносный Берто, ты снова пришел первым! — Джулия шутливо возвела руки к небу, закрывая глаза. На самом деле, Альберто с Джулией был в хороших отношениях. Крепких и дружеских. Они часто подкалывали друг друга, в отличие от Луки, который подобных шуток не понимал. Изредка (ладно, частенько) у Альберто прокрадывались мутные мысли, что девушка подтягивала Луку к себе. Но Альберто списал это на ревность, что всегда мутит взор. Джулия была хорошей девчушкой, уверенной и немного упертой. Поэтому Альберто, отбросив все грешные подозрения о ней, убедился в этом сам. — Благодарю вас, почтенная signorina Марковальдо, я польщен! — Альберто забавы ради поклонился, утопая в ее смехе. — Что ж, — Джулия выпрямилась и смахнула выступившие от смеха слезы, — предлагаю прогуляться, пока совсем не стемнело. Альберто оглянулся по сторонам, словно оказался здесь впервые. Надо полагать, буквально несколько минут назад слепило солнце, а они обгоняли друг друга в приятельской гонке. А теперь огненный шар почти скрылся за спокойной водной гладью, даже чайки, что неприятно голосят весь день, притихли. Родители загоняли домой детей, на лавочках в такое время остались только взрослые и пожилые люди. Вся эта невероятная атмосфера тоскливо дергала за нити души, и Скорфано вспомнил, сколько таких вечеров и ночей ему приходилось проводить в одиночестве. Маленьким он не понимал, почему отцу вдруг захотелось его оставить. Знай бы он, сколько кошмаров пережил Альберто, сколько мальчик набирался храбрости, чтобы одному выйти в море, чего уж говорить о суше, может, и не бросил бы. Тогда Альберто хватался за любую мысль, всплывшую на поверхность сознания. Но спустя пять лет, был твердо уверен, что просто-напросто не был нужен отцу. Тот всегда был свободным и, решив не обременять себя несмышленым мальцом, уплыл к своей свободе. Лука не знал, насколько ему благодарен Альберто. Если бы не его невинная, детская любознательность и наивность, Скорфано так и остался бы несмышленым монстром. Благодаря Луке Альберто заставлял себя перечитывать раз по сто учебники с заумными фразочками, открывал в себе новые качества, а главное — научился одной простой истине: ради любви приходится жертвовать. Уже четвертый год Альберто с бешено бьющимся сердцем отпускает его в Геную. Четвертый год проводит бессонные ночи, дожидаясь его приезда. И каждый раз видит, как меняется Пагуро. — Сегодня он не имеет желания разговаривать с тобой. Вон, даже в сторону твою не смотрит. Ехидно встревает такой ненужный голос, заставляя Альберто отвлечься от своих мыслей. Мысленно затыкает его, но не может не заметить, что тот прав. Лука сегодня не особо разговорчивый. Пагуро будто бы намеренно избегал взгляда старшего. Обнимал себя за руку и тревожно суетился. «Неужели Джули ничего не замечает? Что-то же явно не так»

***

Чешуйчатый не успел заметить, как гладкую гальку успел сменить чуть шершавый камень. Они шли по освещенной фонарями улице минут двадцать точно, если судить по буйно рассказывающей девушке свою историю. Если Джульетта начнет говорить, то это затянется не меньше, чем на полчаса. «Когда из простого парня я превратился в чертового мыслителя?» — Альберто, ты, вероятно, встал не с той ноги. Что с тобой сегодня? — Изумилась девушка, обращая внимание на плетущегося сзади парня, — впервые вижу, чтобы ты так долго молчал. «Фактически, я сегодня встал не с ног», — подумал Скорфано, припоминая, как отшиб локоть при падении, но вслух сказал другое: — Все в порядке, просто задумался. — Задумался?! Ты? Джулия замолкла на полуслове, получив толчок рукой в бок от Луки. «Слишком?», — послышалось от девушки, на что Лука просто кивнул. Альберто усмехнулся и махнул рукой, не желая продолжать эту тему. Будто он не знал, каким его представляют другие. Притворяться легче, чем быть собой. — Что-то случилось между вами? — Спросила Джулия, когда Альберто был на приличном расстоянии от них. Они решили замедлиться и шли позади него. Лука пожал плечами и непонимающе и жалостливо уставился в спину друга. Альберто больше не рвался обнимать его, ступающего на перрон, но с удовольствием отвечал на объятия, если Лука накинется сам. Альберто больше не вещал ночами напролет о своих похождениях и подвигах, а желая спокойной ночи, отворачивался на другой бок. Будто было что-то, что смущало его. Или он остыл? В этом Лука себе боялся признаться. Кто будет рассказывать ему о «Веспе» и летающих рыбках, если не Альберто? Пагуро догнал Альберто и с надеждой вперился в его глаза. Старший остановился и в недоумении приподнял бровь: — Что-то случилось? Вот так просто. Один вопрос, а Лука больше не мог стойко переносить его взгляд. Где тот самый с хрипотцой, но бодрый голос? Где легкая улыбка, что круглосуточно присутствует на его обольстительном лице? Да, что-то случилось, и Лука намерен выяснить что.