Внутренний голос

Когда именно выдерживать взгляд Альберто стало невыносимо тяжко, Лука сказать не мог. Может, это чувство появилось год назад. Может, неделю или даже день. Да и неважно это стало, потому что Пагуро становился зажатым. Вечно робкий мальчик, который был безмерно счастлив узнать все о поверхности и который так рвался на любые авантюры, теперь стал стесняться собственного лучшего друга. Но Лука не был уверен, что может назвать для себя Альберто просто другом. Спаситель, родственная душа, брат, но не друг. Не может это простое слово описать все неистощимые чувства, что он испытывает. И все, что они с таким трудом и упорством строили эти годы, можно было свалять и выбросить в мусорное ведро. Лука влюбился. Стеснялся его присутствия рядом, словно школьница, что мнется перед возлюбленным. Не одну девочку завлекала приятная, чуть ли не детская внешность Луки, но никто из них и ровно не стоял с Альберто. Они были милыми и тайно требовали от него подарков без повода и приторно-сладких фраз, брошенных на ветер. Лука мало что смыслил в любовных делах, даже книги о человеческих подростках в годы взросления, которые подкладывала ему явно что-то знающая Джулия, не особо скрашивали его незнание. Наоборот, он тогда с раскрасневшимися щеками и выступающим потом расспрашивал Джулию, зачем она вообще прятала эти книги в куче атласов и энциклопедий. Девушка ехидно усмехалась и говорила, что ему пора бы узнать обо всех прелестях человеческого тела. Лука беззлобно сердился, но книгу откладывал в самый пыльный угол. И когда Пагуро впервые почувствовал странную тяжесть и пренеприятный комок, застрявший в горле рядом со Скорфано, книгу пришлось переложить на учебный стол наравне с учебниками. Он читал ее в перерывах между домашними заданиями и звонком на обед. Краснел, смущался, но продолжал перелистывать страницу за страницей. Возвращаясь в начало, никто не заменит Альберто. Только он мог отрывать его от пола и кружить, когда Лука набрасывался на него после долгих разлук. Только он мог дружески потрепать по волосам, чтобы поддержать. И только он мог отпустить его так далеко и так надолго… Лука не задумывался, а может, это Альберто было больнее, а не ему. Это у Луки была Джулия под боком и разношерстные книжки обо всем подряд. А у Альберто был только он сам. Чем он занимался, пока Пагуро заучивал стих по литературе, о чем думал, когда Лука отсыпался после долгого разнообразного дня? Нередко Лука, выходя из шумно-гудящего поезда с волнением представлял, что Альберто встретит его не один или вовсе не придет на встречу. Но тот всегда стоял на своем законном месте, привычно засунув руки в карманы теперь уже брюк и искренне улыбался. Благодаря всего одной улыбке, несмотря на застенчивость, Лука прижимался к столь нуждающемуся теплу тела и стискивал друга в объятьях. Альберто задорно смеялся и Лука заливался вместе с ним. Лука часто замечал на теле друга новые синяки и ссадины. Свой боевой дух с годами Скорфано не растерял, и Пагуро это радовало. Но сейчас все рушится. Лука не знает, хватит ли у него храбрости для признания в своих чувствах, но терять дружбу он не собирается. — Что тебя беспокоит? — В лоб спрашивает Пагуро, останавливая парня собой. — С чего ты взял? Ложь. Лука видит. Альберто никогда не любил общаться на личные темы и часто лукавил, говоря, что с ним все в порядке, даже если это было неправдой. Однажды даже пришел с разодранным хвостом. В человеческом облике этого видно не было, но по шатающейся походке легко было догадаться, что что-то не так. Первым заметил Массимо, а после и все остальные, но Альберто постоянно отнекивался от вопросов и поспешно удалялся на второй этаж. Лука все же растормошил старшего, поймав того на берегу и Скорфано некуда было деваться. Альберто нехотя рассказал, что попался на крючок недалеким рыбакам, пока те вылавливали рыбу. И не заметив этого сразу, рванулся дальше, вот крючок и распорол ему хвост. В итоге, Альберто все свел в шутку, под конец, задыхаясь от смеха и понимая, насколько иронична и абсурдна была та ситуация. — Я знаю тебя, Альберто. Альберто вздрогнул и отвел глаза. Пагуро и в самом деле знал его. Но одного знать младший не мог: того, что твориться у него на душе. Альберто обратил внимание на левую щеку Луки. Еще не зажившие царапины от Макиавелли. Как доказательство того, что Лука все еще здесь, с ним, настоящий. — Давай поговорим.