Внутренний голос

— Давай поговорим. — Хорошо, давай. «Как я буду говорить с ним, если даже взглянуть на него не могу?!» Мысли Луки хаотично смешивались, но он, уверенно проглотив ворох паники и тревоги, подошел к ограде и облокотился. Альберто встал рядом. Они редко молчали, когда находились вместе. Альберто всегда находил новые темы для разговора, приправляя интересный монолог шутками. И тогда они могли разговаривать часами, половину времени из которых Лука тратил на подглядывания за другом, а не на слушание. Только с Лукой Альберто выглядел настолько воодушевленно и торжествующе, что того и гляди скоро взорвется. Лука старался не пропускать мимо ушей вопросы, заданные старшим, чтобы проницательный Скорфано не засыпал вопросами уже про него.

***

— Кстати, я рассказывал, как получил этот шрам? — Спросил однажды Альберто, указывая на заживший, но все еще выступающий шрам на плече. — Нет. — Отвечал тогда Лука. На самом деле, этот шрам волновал его и в первую встречу, но мать учила его этике, поэтому младший оставил этот разговор на потом. Когда-нибудь Альберто сам решится рассказать об этом. — Меня пытали, — Альберто серьезно посмотрел на друга, выжигая того взглядом. — Что?! — Вскочил на колени Лука, явно пораженный сказанным. Альберто залился звонким смехом. Пагуро непонимающе уставился на друга, чувствуя себя не умнее миниатюрной собачки. — Я пошутил, Лука! Никто меня не пытал. Младший насупился. Альберто любил подкалывать абсолютно всех, и Луке надобно было бы привыкнуть к этому, но со Скорфано любой день не рутинный. А недавно к нему присоединилась и Джулия. Вот так был удар под дых, ничего не скажешь. В школе ему пришлось много подобного услышать и увидеть. Лука не понимал, что забавного в том, чтобы выпрыгнуть из-за стены и до чертиков напугать друга или подставить подножку. Что веселого в том, чтобы смеяться над упавшим человеком, когда тот ждет помощи, а не хохот одноклассников? Джулия единожды отвела его в угол и изрекла, что люди жестоки, особенно подростки. И что Луке следует держаться поближе к ней. Как-то раз местный хулиган притащил в класс шарики с водой. Остальные разобрали по штуке и принялись кидать их во всех подряд. В классе стоял гогот и визги девочек. Лука сидел на первой парте, ближе к стене и перечитывал параграф, который успел до этого перечитать раза два. Он был в наушниках, что одолжила ему Джулия. Лука быстро прознал, что это за волшебные штуки и стал брать их с собой в школу каждый день. Они помогали отвлечься от шума и хаоса, творившегося в классе, пока была перемена. И, естественно, он не заметил, что главный бунтарь всея школы подходил к нему сзади, намереваясь спустить всю воду прямо на макушку. Джулия подоспела вовремя, вернувшись из столовой с десертом и яблочным соком для Луки. Молниеносно взяв губку для доски, что лежала подле, она запустила ее прямо в лицо мальчугана. Да уж, меткости Джулии не занимать. Шарик вывалился из рук парня и плюхнулся на пол, чуть попав Луке на голень. Тот сразу отвлекся и торопливо обтер намокшее место, пока зеленоватая чешуя не проступила над кожей. Джулия рывком вытянула его из-за парты и, бегло осмотрев, облегченно выдохнула. — Какого черта, ТОШНулия! — Заверещал обозленный парень, протирая лицо от мела. — Как-то по-крысьи подкрадываться со спины, не находишь? — Джулия уперла руки в бока, загораживая Луку. Антонио Риццо, тот самый хулиган, славился самыми ужасными оценками во всем классе. На нем висело множество злодеяний. От воровства денег на ланч у ботаников до пререкания с учителями. Не то, чтобы он опускался до избиения учеников, но пару-тройку тумаков прописать мог. Ни от кого не укрылось, что главной жертвой стал новенький мальчик, приехавший из «далеких стран». Лука не знал основных правил, не умел писать и, вообще, многое не понимал из того, о чем болтают его сверстники. У Антонио он вызвал отдельный интерес. Лука, в отличие от Альберто, не мог дать сдачи, не мог и оскорбить. Чем не груша для битья, думал Риццо. Но вот незадача. «Джулия-Тошнулия» всегда была поблизости, оберегая мальчика от неприятных ситуаций. Джульетта с тревогой брала Луку за плечи и просила, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не показывал Антонио свой облик. Лука кивал и клялся на мизинчиках. Но обещание приходится расторгнуть, когда сам Антонио Риццо пытается окунуть твою голову в унитаз. Их было больше, они были сильнее, а что Лука? Лука — самое доброе и безобидное существо на планете, не способное даже на бранные ругательства. — Глядите, парни! Он еще и вырывается, — Антонио сжимал шелковистые волосы тихо шипящего Луки, пока тот судорожно соображал, что делать, — мне бы не помещала помощь. Единомышленники злобно хихикнули, и приготовились хватать за руки, если тот начнет отбиваться. Но все же, речь о Луке. «Silenzio, Bruno!» Вспомнил наставления друга Пагуро и, собрав оставшиеся силы, дернул головой назад, придавливая руку хулигана о туалетную кабинку. Тот, вскрикнув, отпустил волосы. Лука ошалелым взглядом обведя его соратников, рванулся к выходу. Сначала Эрколе, теперь Антонио желает его соприкосновения с водой. Лука тяжело вздохнул и присел у стены, отбежав при этом подальше от злосчастного места. Такие нападки происходили чаще, чем учитель по алгебре раздавал контрольные. А раздавал он их чуть ли не каждый день. К счастью и удивлению Луки он еще ни разу не прокололся. Везение это или шутки судьбы парень не знал. Да и не особо хотелось. Какое же облегчение он чувствовал, когда приезжал в Порто Россо. Там дом, семья и Альберто, который не даст в обиду. Если бы Альберто поехал с ним, Антонио даже и не подумал бы притронуться к Луке. А не то Альберто притронулся бы к нему. Лука смягчился, утопая в мыслях. — Лука? Лу-у-ука! Ты здесь? — Альберто щелкал пальцами перед носом Луки (что за привычка?), пытаясь вывести друга из воспоминаний. — А? Здесь-здесь… Да. Альберто бы не дал в обиду. — Ты слушаешь? — Нахмурился Скорфано, давая понять, что последние десять минут его слушал только ветер. — Слушаю-слушаю, — Лука поджал колени и положил на них голову, переключаясь на друга. — Так вот, меня задело гарпуном, да, тем самым, который ты видел, когда мы впервые встретились! Представляешь? Те идиоты даже удочку нормально держать не могут, но умудрились попасть в… И Лука в который раз утонул в лиственных глазах напротив.

***

— Море вызывает Луку! Ты снова витаешь в волнах? — Альберто осторожно тормошил Луку за плечо. Лука знал обо всех выражениях и афоризмах; учитель родного языка и литературы хорошо выполнял свою работу. Альберто тоже был наслышан о них, но любил коверкать слова на свой лад. Постоянно приплетая море. В глубине души он желал внушить Луке мысли о море. Чтобы он не смел забывать ни свою семью, ни его. — В последнее время я часто думаю о своем, ты прав, — Лука заторможено улыбнулся, но быстро отвел глаза. Пока Лука смущался, Альберто его разглядывал. Он казался таким… хрупким. Словно сделанным из хрустальной вазы. Вырони ее, и она разобьется. Альберто не хотел, чтобы также разбилась их дружба, которая сейчас держится исключительно на воспоминаниях. Они больше не тринадцатилетние мальчишки, что мечтают покорить целый мир, передвигаясь на своей «Веспе». Они в том возрасте, когда следует взяться за ум. Пусть этого так и не хочется. Ветер с соленым запахом моря приподнял просторную рубашку Луки, на долю секунды обнажив талию. И в обычное время Альберто бы смутился, но не сейчас. Скорфано напряженно всматривался в то место, которое рубашка уже скрыла, и без слов пододвинулся к Луке, жестко задрав ее обратно. — Что ты делаешь?! — Взвизгнул Пагуро, заливаясь краской. Но смущение сразу же сменилось животным страхом. Альберто с опасным блеском глаз взглянул на него. — Откуда у тебя это? — Угрожающе пророкотал Скорфано, стискивая пальцы на рубашке.