Внутренний голос

Комок слов и препирательств застрял где-то в горле, и Лука сразу понял, что лгать в данной ситуации бесполезно. Альберто вычислит его в два счета. Скорфано (не)терпеливо ждал, пока Пагуро соизволит сказать что-то в свое оправдание. На самом же деле, когти, сокрытые человеческими никчемными пальцами, чесались оставить глубокие борозды на том, кто посмел это сотворить, а враждебное рычание хотелось вырваться из крепко стиснутых зубов. Впервые, он почувствовал воинственную удовлетворенность от сущности монстра. Он имел клыки, когти, удобный хвост, такой нужный для резких поворотов и скорости, жабры, что помогали выжить в воде. Все это не сравнится с никудышными, человеческими зубами, которые даже не в состоянии оторвать кусок мяса и пальцами, которые не могут оставить на тебе ничего, кроме царапин. — Ну? — Не выдержал Альберто. Скорфано не обладал особым терпением, обычно его хватало минут на пять. А его прямоте могли позавидовать рельсы. — Я… я, — Лука начал заикаться, считая, что друг вспылит в любом случае. Но предпринял обнадеживающую попытку, — э-это я сам, просто упал. Лука зажмурился, ожидая громких ругательств, но услышал только вздох и ощутил, как руки, стискивающие рубашку, отпустили его. — Упал, говоришь, — Скорфано медленно отступил, сжимая ладони в кулаки, — конечно, ожог получают ИМЕННО от падения. — Я не вру! — Вскричал Лука и тут же прикусил себе язык. Вышло слишком громко и резко, и Пагуро мысленно треснул себя по лбу. Отчасти это было правдой, вот только Альберто совсем необязательно знать, по чьей вине он упал.

***

«Пар — это тоже вода». Так называлась сегодняшняя тема по химии, которой, казалось, заинтересовался только Лука. Остальные закатили глаза, очевидно, проводив этот опыт уже десятки раз. Пока учитель разносил специальные колбы для выполнения эксперимента, школьники шептались за партами, обсуждая, что будут делать после окончания урока. — Мы проводим этот опыт уже пятый раз, — пожаловалась Джулия, вытянув руки на парту и кладя на них голову, — будто мы бестолковые детсадовцы, не способные запомнить все со второго раза. Лука не стал спрашивать, что значит необычное для него слово и переключился на листок с пояснением опыта. Лука был любимчиком многих учителей. Он всегда слушал, впитывая информацию, как губка, и не пропускал ни единого учительского слова, записывая все в свою толстую тетрадку. Носить ее, правда, было тяжеловато, но парень не жаловался. Зато все его наблюдения были с ним. — Итак, теперь закрепите колбу в зажиме и подогрейте воду, — монотонно разъяснял Гуидо Коломбо. Мужчина любил поболтать на личные темы, даже если его никто не слушал. Часто половину урока ученики делали из себя заинтересованных слушателей, желая, чтобы учитель заболтался и не заметил, как прозвенит звонок с урока. Гуидо был худощавым и высоким, и ученики между собой шуточно звали его «столбом». Коломбо не был дотошным, наоборот, небрежным и немного ленивым. Казалось, что ему и дела нет до того, чем заняты его ученики. Сидя за учительским столом, бормотал что-то про смену профессии и голубей. Что было несколько иронично, учитывая его фамилию*. Лука уже выполнил все указания и наблюдал за скачущим огоньком. И сразу вспомнил, как он рванулся за Альберто после того гнусного с его стороны поступка. Костер, рядом с которым сидел тогда Скорфано не согревал, Лука чувствовал лишь холод. — Молодец, Лука, — учитель похлопал Пагуро по плечу, проходя мимо. Лука чуть смутился: до этого ему не приходилось принимать похвалу. Джулия тихо усмехнулась и шутливо толкнула младшего в бок, подбадривая. Лука был счастлив, что их посадили вместе. Она помогала ему во многих вопросах, объясняла и показывала. Когда вода закипела, Лука взял маленькое прямоугольное стекло и приложил к горлышку колбы. На нем появились капельки воды, и Пагуро записал вывод в тетрадь. Отложил ручку и стал ждать. Одному ученику не хотелось что-либо делать. Антонио крутил покусанный карандаш в пальцах и поглядывал на Пагуро. «Надо же, какой примерный мальчик», — недовольно ворчал Риццо. Тот факт, что только что приехавший Лука за пару уроков поднялся в глазах учителей, невероятно злил парня. Пагуро не играл в футбол, как все нормальные мальчишки, вместо этого оставался на дополнительные уроки, пил воду из стакана, словно боялся уронить или разлить, да и в целом, держался от воды подальше. Вода, вода. «Что-то с ним не так, и как он связан с водой?», — крутилась мысль у парня. И в один момент Антонио осенило. Сначала это показалось ему бредом, чепухой, ахинеей. Чем угодно, но не правдой. В конце концов, он не стал исключать, что Лука мог быть амфибией. Возможно, поэтому он старался не приближаться к воде и никак не взаимодействовать с ней. После замеченного подводного монстра в городке Порто Россо, журналюги засуетились, и теперь на каждой стене дома и каждом уличном стенде висели распечатанные плакаты о предупреждении. «Заметив что-то странное, не молчите! Позвоните по номеру и бла-бла-бла», — гласила распечатка. Эти монстры настолько въелись в мозг подростков, что те каждую перемену без умолку трещали о них. Антонио был сыт этим по горло. «Глупы ли эти чудовища?», — размышлял Риццо, отправляя карандаш в свободный полет. Лука явно не подходил под это описание. Пусть тот и показался сначала недоразвитым парнем, то сейчас он делал успехи. Причем, в стремительном темпе. Все темы, которые он не понимал на уроке, на следующий день оказывались правильно рассказанными. Повсюду этот Лука. Кто-то занял первое место на олимпиаде, так это же Лука. Кто-то остался после уроков и вычистил весь класс — конечно же, заслуга новенького. Что за бредни! Какой нормальный парень откажется от выпивки с друзьями и пойдет драить класс? Или вместо законных выходных сделает задания на две темы вперед? Еле дождавшись оглушительного звонка, Антонио вскочил с парты и уверенно подошел к Луке. — Что тебе нужно? — Подозрительно приподнялась Джулия, готовая броситься на защиту друга. — Расслабься, Тошнулия, мне всего-то надо перетереть с нашим «учеником-номер-один» пару слов, — парень шлепнул растопыренной ладонью по столу, ухмыляясь. — Отлично, валяй, — ответила Джулия за Луку, придерживая его за руку. Тот был не против и помолчать. Антонио раздраженно хмыкнул, но положив ладонь на плечо Пагуро, неторопливо произнес: — Слушай, брат, думаю, ты наслышан о новости, которая гуляет по округам школы, — Риццо облизнул губы, заметив, как засуетился Лука, — так ведь? — Новости? — Прохрипел Лука, чувствуя, что не хочет сейчас здесь находиться. Плохое предчувствие преследовало его весь день, и кажется, теперь само «предчувствие» обнимало его за плечо. Лука представлял Альберто. Пагуро видел в друге защитника и всегда чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Но сейчас по левую руку сидела Джулия, и от нее исходил тот же самый шарм и вызов, что и от Альберто. — Верно, новости. Поговаривают, что там, откуда вы приехали с Тошнулией, было замечено морское чудище, знаешь что-нибудь об этом? — Я… Нет, — вяло ответил Лука, переводя взгляд в тетрадь, где стояла «пятерка» от учителя за выполненное задание. — Ох, очень жаль, я слышал, что ты дружил с одним из них, — скорчил грустную мину Риццо, обманчиво огорчаясь. Лука встрепенулся и округлившимися глазами уставился на одноклассника. — Оу, я угадал? — Антонио хищно улыбнулся и сжал цепкими пальцами плечо Луки, отчего тот непроизвольно сжался, словно хотел уменьшиться в размерах. Антонио наклонился, обдавая Луку запахом сигарет и шоколадного молока, которое он, возможно, пил на обед: — Или может, ты тоже один из НИХ? — Лука! — Джулия подскочила на месте и схватила учебник, чтобы применить его по назначению, но Лука выставил руку и посмотрел на нее. — Все в порядке, Джулия, — слегка улыбаясь, ответил Лука. А после повернулся уже к Антонио, — с чего такие предположения? Риццо опешил. Только что Лука выглядел так, будто сиюминутно его прорвет на фонтан слез, а сейчас смотрел на него спокойным и уверенным взглядом. — Ты избегаешь воду, — прямо высказал свою догадку Риццо, не желая и дальше топтаться на одном месте. — Возможно, у меня гидрофобия. Ты же не знаешь наверняка. — Что-то не припомню у тебя симптомов. — Все индивидуально. Лука отвечал коротко и односложно, стирая в пух и прах противника твердыми и четкими фактами. Антонио осклабился. Пай-мальчик решил наконец-таки выбраться из своей скорлупы. Парень схватил колбу с водой и потряс ее над волосами одноклассника. — Значит, ты не будешь против, если я проверю? Лука честно держался на наставлениях Альберто и той жалкой уверенности, что у него оставалась, но вопрос последнего вывел его из равновесия. — Думаю, это уже лишнее, — начал Лука, — и там кипят… Антонио выбил стул, на котором сидел Лука и повалил Пагуро на пол. Лука ударился затылком о край парты и отключился. Последнее, что он помнил, прежде чем впасть в небытие, это крик Джулии и жгучую боль, расползающуюся где-то в районе живота. Очнулся Лука тогда в больничном крыле. Рядом сидела Джулия, которая набросилась на него, как только он очнулся. «Так вот, какой ты, обморок», — думал Лука, сидя на койке с перевязанной талией. Джулия взволнованно рассказывала, что Антонио ничего не заподозрил, и с испугом добавляла, что слышала, как плавится кожа. Перевязанное место неприятно ныло, а при любопытном касании мучительно горело. На заживление понадобилось не столь много времени, как казалось. Но неприятный осадок остался. Антонио сделали выговор, вызвав отчима в школу. Отчиму было некогда возиться со своевольным пасынком, поэтому все разрешилось быстро. Как говорят, деньги правят миром. Директор получил взятку и отправил ученика восвояси, бесполезно наказывая, чтоб больше такого не повторялось. Через два дня Лука снова сидел за партой и внимал с задумчивостью слова учителя. Риццо, на удивление, потерял к нему интерес, а Лука испытал невообразимое облегчение. Вот только чертов ожог никуда не пропал, и Луке приходилось скрывать это от Альберто. Он постоянно проверял, на все ли пуговицы застегнута рубашка и не задерется ли она во время сна. Глядя на ничего не подозревающего друга Лука чувствовал себя последним мерзавцем и обманщиком. Они договаривались все рассказывать друг другу, не таив секреты. Но, как оказалось, не один Лука прятал скелеты в шкафу.

***

— Кто? — После долгой паузы спросил Альберто. — Я же говорю, упал. И опрокинул на себя колбу с кипятком, — Лука потупился. Воспоминания о получении ожога галопом пронеслись перед глазами, заставив погрустнеть. — Лука, пожалуйста, — Альберто за шею притянул Пагуро к себе и сплел руки в замок за его спиной, делая что-то наподобие объятий, — не ври мне. Лука затих, так не к месту покраснев. Альберто обнимал его, положив щеку на его волосы, поглаживал спину, перебирая складки на длинной рубашке, и Лука был готов задохнуться от переполнявших его чувств. Скорфано пах солнцем, солью и пастой. Лука позволил себе улыбнуться. — Прости, — прошептал Лука, хватаясь за майку Альберто, — я расскажу. Все расскажу.