Внутренний голос

— Да ладно?! Обманываешь! — Ничуть! Я не умею рисовать, — Джулия с Лукой сидели на кровати девушки и обсуждали насущный вопрос. Лука сидел, подогнув ноги, и чиркая грифелем карандаша по альбому. На позапрошлый день рождения Джулия вручила ему бумагу, разные принадлежности для рисования и заставила брать уроки у своей матери. Луке понравилось, как нравится все новое. Синьорина, уже прошлая, Марковальдо была хорошим учителем, и Лука за два года научился делать легкие зарисовки. Джулия хоть и была неугомонной особой, личное пространство уважала, а потому всякий раз учтиво отворачивалась, когда Лука бросал на нее красноречивый взгляд. Он начинал с животных, переходя после на природу и пейзаж, и заканчивая людьми. Люди для Пагуро казались самыми интересными из моделей. Сколько можно было запечатлеть разных событий, эмоций и движений.

***

Однажды Джулия не углядела, как споткнулась и свалилась в небольшой фонтан, что стоял подле школы. Она прощалась с подругой, и пока махала ей в ответ, с головой оказалась в холодной воде. Смеялся только Лука, а Джулия возрадовалась, что уроки закончены, и число подростков на территории школы значительно редело. Парни спешили на футбольный матч, что проводился в этом школьном заведение нечасто, а девушки не находили ничего смешного в том, что их ровесница вся промокла до нитки в такой прохладный день. И качая головой, проходили дальше. Лука не интересовался футболом, да и вообще видами спорта, получив однажды мячом по спине и прочертив ровный газон грудью. Смеха-то тогда было. — Ну, ты даешь! — Воскликнул Лука, протягивая руку девушке. Пагуро со смешком приметил, что они — самые неуклюжие в этой школе. Но теперь Джулии не приходится отдуваться одной. Неуклюжесть нередко подводила их. А в особенности Луку. Начиная от струи воды в лицо из школьного питьевого фонтанчика и заканчивая позорными результатами по физкультуре для мальчишек его возраста. Джулия ограничивалась частыми вскриками на уроках во время ответа из-за экспрессивного характера и запинаниями об свою же ногу. — Да уж, — пробурчала Марковальдо, подрагивая от ощущения мокрой одежды. Джулия вовремя заметила, что от соприкосновения ее руки с Лукой, кожа последнего начала покрываться чешуйками, и поспешила переместить руку на его рукав. Прошипела в ухо, чтобы тот поскорее обтер ее. Лука, в последнее время заметно расслабившись, спокойно встряхнул рукой, сгоняя капли с кожи. — Не теряй бдительности, — обеспокоенно прошептала Джулия, все еще держась за его школьную форму. Лука серьезно кивнул, накинул на ее плечи свой пиджак и хотел вытащить промокший рюкзак девушки из фонтана, как Джулия, словно укушенная, сама подскочила к воде и схватила рюкзак за лямку. Многозначительно взглянула на друга и двинулась вперед. Выглядывающий в это время из-за стены Риццо не мог поверить своим глазам. Прислонился к стене и судорожно размышлял. После чего его губы тронула дьявольская ухмылка.

***

— А ты неплохо подтянулся в рисовании, — сообщила Джулия, подогнув под себя ноги и взглянув на друга. — Спасибо, — ответил Лука и перелистнул очередную страницу альбома, начиная выводить на ней незамысловатые узоры. — Не хочешь показать свои навыки Альберто? Возможно, подтянешь и его, — вдруг говорит девушка, показывая на дверь, где снизу доносились шаги и мяуканье кота, — он как раз вернулся. Лука не ответил и скрыл лицо за альбомом, вертя при этом головой. Джулия понятливо закатила глаза и, спрыгнув с кровати, подошла к окну. Лука недоуменно взглянул на нее. — Повеселитесь, — бросила она с улыбкой и, закрыв ставни, спустилась по веткам вниз. — Джулия! — Успел пискнуть Лука, прежде чем Альберто вошел в комнату. Лука не мог перестать чувствовать усиленное смущение после той ночи на дереве, когда смотрел на Скорфано. «Все друзья обнимаются, что в этом такого?» — но глупая неловкость все время крутилась в мыслях, прерывая все логичные предположения. Только друзья не испытывают ТАКОГО рода чувства по отношению к друг другу, вот что! Альберто выглядел уставшим, что сразу бросилось в глаза Пагуро. Даже слишком. Он несколько удивился, заметив в комнате Луку, но сразу же легко улыбнулся. Положил сумку на комод и присел на свою кровать, задумчиво смотря на Луку. Тот осторожно изогнул губы в улыбке и отложил альбом. — Как прошел день? — Пагуро посчитал вопрос глупым, но слова сами рвались наружу. Хотелось поговорить о чем-нибудь. Пускай даже о сущей ерунде. — Неплохо, — выдавил Скорфано и прочистил горло. Надеялся, что Пагуро не станет развивать тему о его состоянии. Альберто жуть как не хотелось, чтобы Лука начал волноваться. На сей раз Альберто отводил глаза. Лука, как хороший друг, сразу заметил, что Скорфано что-то беспокоит. Хотел пересесть к нему, но остался на месте, посчитав, что Альберто так будет спокойнее. Потеребил пальцы и без задней мысли предложил: — Хочешь посмотреть на мои рисунки? «Вот болван! Зачем?!» — Конечно. Лука чуть трясущимися руками передал блокнот, стараясь не соприкасаться пальцами с Альберто. Пока Скорфано перелистывал страницы, Лука напряженно считал их. Он помнил, на каком листе что нарисовано. Альберто молчал, но по слабой ухмылке Лука улавливал одобрение. На зарисовке Джулии, упавшей в фонтан, Скорфано уделил особое внимание. Лука прыснул в кулак, снова вспомнив тот случай. — Только не говори ей, — попросил Лука, все еще улыбаясь. Альберто нарисовал молнию на губах, и Лука расслабился. — Не задумывался поступить на художника? — Альберто ухмыльнулся, остановившись на 27 листе, если судить по подсчетам Луки, — у тебя очень недурно выходит. Особенно я. Альберто показал вставленный в альбом лист. Лука и думать забыл, что положил его туда. Помнится, в тот момент из-за спины подбежала Джулия, и Лука стремглав запихав листок в середину блокнота, громко хлопнул обложкой. Лука покраснел, прекрасно помня, что в рисунке не было ничего такого. Но его скорее смутил факт, что Альберто это увидел. Пагуро резко поднялся и попытался выхватить листок, но «выхватил» только толчок вперед. Альберто дернул его за предплечье и повалил на себя, прижимая вырывающегося парня одной рукой. — Не надо… — пропищал Лука, перестав вырываться и уткнувшись Альберто в грудь. — Эй, я же не собираюсь ругать тебя, ты чего? — Засмеялся Альберто, ероша волосы Пагуро. Лука приподнялся на локтях, забирая альбом, и сжимая его в руках, тупится. После заглядывает Скорфано в глаза и отдает обратно:  — Тогда смотри до конца, — твердо просит Лука, и Альберто подчиняется, принимая сидячее положение. Лука оказывается сидящим у него на коленях, но того, кажется, это ничуть не смущает и он открывает блокнот на середине. Альберто нервно сглатывает и честно пытается держать взгляд на рисунках, а не на «существе», что постоянно ерзает и извивается, словно змея. Лука начинает рассказывать предпосылки создания зарисовок и набросков и увлекается, теряя все смущение и нервозность. Эти чувства, видимо, передаются Альберто. — О, а эту я рисовал, пока ты возился с человеческими детьми на мелководье! А эта… Лука знает, что Скорфано не слушает. Ему и самому нелегко дается это притворство казаться спокойным и уверенным. Затеял он это потому, что и минуты больше не выдержит, если не скажет все сейчас. Он терпел так долго, и если сейчас признание все разрушит, Лука… справится. Что-нибудь придумает. Но Альберто опережает его и, вопреки громко кричащему внутреннему голосу, целует его.