Внутренний голос

Лука сидел, как на иголках, постоянно отрывая взгляд от доски и учителя на дверь и пропуская мимо ушей вопросы. Многие обратили внимание на его необычное поведение. Где это видано, чтобы Лука, что вечно следит за каждым словом учителя и отвечает на каждый вопрос, не испытывал интереса к уроку? Лекцию он записывал бегло и неаккуратно, без тревоги понимая, что после ничего не поймет. Это резко отошло на второй план. Сейчас его волновал лишь тот, кто ждал его за дверью. И ждал ли? Лука представлял, что Альберто сорвался с места тут же, как Пагуро вошел в кабинет, и уже ввязался в драку. А вдруг он что-то себе сломал? Или другому? Что если его раскрыли? И ждут подмоги, скрутив руки и прижимая его к земле? Джулия толкнула его в бок, и Лука недоуменно повернулся. Учитель смотрел на него, а с ним и весь класс сверлил любопытными глазами его спину. Лука почувствовал себя неловко. — Вы могли бы повторить вопрос? — Выдавил Лука, виновато склонив голову. Учитель не без раздражения закатил глаза и повторил. Лука ответил. И от него на время отстали. «Ну, конечно же, он всегда спрашивает только меня» Когда синьор Джентиле понял, что кроме Луки никто не готовится так усердно, то быстро бросил затею тратить половину урока на невнятные бормотания других учеников, и зачастую спрашивал только Пагуро. Лука не был против тогда, но сейчас он хотел, нет, желал, чтобы все заткнулись. И учитель в том числе. «Думают, что я не слышу их, наивные болваны. Ваши глаза должны быть обращены в учебник, а не на мою спину» Лука медленно закипал. Чертова стрелка часов двигалась слишком медленно, а учитель, монотонно растягивающий слова, капал на нервы. Лука не помнит, когда в последний раз, он испытывал такое раздражение. Наверное, впервые. Стиснув в пальцах ручку, он остервенело перешел на новый абзац.

***

Альберто, простояв, как минимум двадцать минут, по собственным подсчетам, решил прогуляться. Он не заставит Луку сомневаться в нем. С Антонио он разберется позже, заодно проверит, не трус ли этот задира. Если исполнит его просьбу — значит, нет. Он ходил по длинному коридору, рассматривая фотографии в квадратных рамках и стенды с заслуженными наградами учеников. Вокруг было пусто, за исключением некоторым учителей, несущих учебники и документы в разные кабинеты. И Альберто радовался, что у них нет времени расспрашивать его. До звонка оставалось пятнадцать минут, и Скорфано решил спуститься в столовую, прекрасно помня, что Лука упоминал ее в своих письмах.

***

Как только прозвенел звонок, Лука первый сорвался с места, и за секунду сбросив с парты все учебники к себе в рюкзак, рванул из класса. Учитель проводил его заинтересованным взглядом, но не более, решив зациклиться на проверке домашних тестов. Джулия не спешила со сбором тетрадей, оставила им время друг на друга. Впереди еще полдня и они успеют все обсудить. А именно то, где Альберто собирается ночевать, и что будет делать дальше. Джулия знала, что теперь его не отлепишь от Луки, только не тогда, когда он увидел, как Антонио влепил Пагуро пощечину. А это значит, что ей предстоит разговор с матерью о подселении к ним еще одного непоседливого человека. Первым, кстати, была она. — Альберто? — Лука окликнул парня, не заметив его у окна. Глаза лихорадочно забегали по сторонам, но голос справа остудил его разбушевавшиеся мысли: — Я здесь. — Где ты был? — Громко спросил Пагуро, сразу же думая о плохом. Он взглянул на руки Скорфано, предполагая увидеть разбитые костяшки, но заметил только бумажный пакет и два бумажных стаканчика. — В столовой, — Альберто улыбнулся, сообразив, о чем подумал Лука и протянул ему напиток, чтобы отвлечь. Лука его принял как-то заторможено, на миг забыв, что хотел сказать. Альберто облокотился на окно, встав в ту же позу, в которой и стоял раньше. Лука отчего-то вздохнул и пригубил напиток. И тут же сморщился. — Упс, это мой, извини! — Скорфано быстро поменял их напитки, задержав ладонь на его дольше положенного. Лука не отдернул руку, наплевав на то, что это могли видеть другие и неправильно подумать. Нормальному человеку будет плевать на то, чем занимаются другие люди. И, как выяснил Лука, нормальных в мире единицы. — Как ты его вообще пьешь? — У всех свои вкусы, — усмехнулся Скорфано, прикрывая глаза. Луку тронуло, что Скорфано все запомнил. Запомнил, где находится его школа, во сколько начинаются занятия и какие у него вкусы. Альберто часто берет себе «Романо», и Луке нравится, как звучит это слово. Кажется, что оно приросло к Скорфано. Лука же предпочитал кислому сладкое. Потому брал «Кон-панну». И неважно ему было, что это кофе заказывают только для завтрака. Он был готов его пить чуть ли не каждые два часа. «Все-таки, бумажные стаканчики — удобная вещь. Куда удобнее пить в нужном тебе месте, а не именно в столовой или кафе», — думал Пагуро, делая глоток сладкого напитка. Стаканчики на вынос существовали только для туристов и тех, кто плохо ознакомлен с культурой Италии. Но Лука, пусть уже и изрядно ее познавший, тоже предпочитал брать кофе в стаканчике и прогуливаться по улицам, наблюдая за падающими ярко-желтыми листьями. Не раз он хотел, чтобы Скорфано оказался рядом и увидел ту же красоту, что и он. Его желание исполнилось, но Пагуро не думал, что оно произойдет при таких обстоятельствах. — Спасибо, — прошептал Лука, — это был последний урок. Тут же добавил Пагуро, и по растерянному взгляду Альберто понял, что угадал с незаданным вопросом. Лука посмотрел за парня и, вернув глаза на Альберто, слабо улыбнулся, сдерживая смех. — Чт… — Эй, братец! — Джулия, уловив взглядом знак от Луки, прыгнула на брата с криком. Альберто вскрикнул и тихо выругался. Девушка и парень залились смехом. Джулия расцепила руки и со смехом увернулась от захвата Скорфано.

***

— Значит, Джулия сообщила тебе? — Спросил Лука, когда они шли к выходу из школы. Альберто кивнул, а Пагуро с легкой укоризной посмотрел на девушку. Та виновато улыбнулась. — Но вижу, помощь тебе не особо-то и требовалась, — Альберто притянул Луку за шею к себе и улыбнулся с искрой в глазах. Лука воспринял этот блеск, как гордость и смущенно отвел глаза. Но Скорфано не только гордился им. И был рад, что никто не смог распознать страх в его глазах. То, как Пагуро сжимал Риццо, не отдавало тревогой и страхом причинить боль. То была уверенность в своих силах и… усталость. Альберто видел, как Лука выглядел, и ни одна улыбка не могла это скрыть. Помятый вид (и без перепачканной одежды и взъерошенных волос) и темные круги под глазами. Что-то заклокотало под горлом, и Альберто уставился вперед, прикусывая язык.

***

Лука бы предпочел пропустить следующие четыре часа, что вымотали всю душу, и окунуться в теплые волны одеял и подушек. И наконец, отдохнуть. Но мозг будто бы специально не переставал думать, не позволяя Луке даже прикрыть глаза. И Лука был уверен, что находись он сейчас в своем истинном облике, хвост бы судорожно метался из стороны в сторону, а когти давно бы разодрали нежные простыни. Сердце ходило ходуном, и он не хотел закрывать глаза. Боялся. Альберто недавно спустился с крыши и сейчас сидел напротив, положив голову на кровать Джулии. Та благосклонно согласилась ночевать на диване в гостиной, несмотря на препирания. Скорфано, в отличие от Пагуро был не прочь вздремнуть, всем видом выдавая расслабленность и вялость. Лука представил, как Альберто сорвался в путь, едва услышав, как ему понадобилась помощь, как пасмурной ночью запрыгнул в поезд, как не находил себе места в вагоне, желая, чтобы тот не плелся, как черепаха, как чувствовал себя в окружении похожих друг на друга учеников. Лука впервые видел, как Скорфано застыл на месте, бормоча бесконечную чушь, пока они с Джулией пытались затолкать его на порог синьоры Марковальдо. Но взволнованный и неуверенный Альберто Луке понравился. Это напоминало ему, что Скорфано не бесстрашный парень, бросающийся на любые авантюры, а также имеет свои страхи и прячет заботу за ехидно-равнодушной манерой поведения. Правда, в отношении Пагуро, заботу он не скрывал. Лука вздрогнул, снова забывшись в мыслях, когда почувствовал легкий толчок в плечо. Альберто сел рядом. И притянул к себе. Альберто терпеливо ждал, пока Пагуро заснет. И когда его тело расслабилось, и голова грозилась слететь с плеча Альберто, он переложил его на кровать. Провел по его волнистым волосам и выпрямился. Тело сбросило личину усталости и спокойствия, и напряглось, словно пружина. Глаза недобро блеснули в темноте, и парень решил довериться голосу, что непрерывно сотрясал голову резкими «ударами» своих язвительных слов. Скорфано вылез через окно и скрылся во мраке ночных улиц.