Троллиха с болота

      Всё утро Мира слушала щебетание Панси о Локхарте и его достижениях. Паркинсон была фанаткой профессора, и пребывала в полнейшем восторге, и едва не плача от счастья, что её кумир теперь её учитель. Одну Паркинсон ещё можно было вытерпеть, но когда ту поддержали остальные девочки, Мира взвыла. Про себя, правда, но всё же взвыла. За завтраком только и слышалось что "Локхарт! Защита! Теперь она будет моим любимым предметом!" — Пожалуйста, скажи мне, что ты не зомбирована этим павлином, — сказал Блейз, едва плюхнувшись рядом с Мирой на лавку. — Я не зомбирована этим павлином, — фыркнула девочка. — Не унижай павлинов сравнением с ним, — вступился Драко за любимых птиц. — Слава Мерлину! Надеюсь, Гермиона тоже нормальная… — Он же просто выпендрёжник, — пробурчал Малфой.       Это было достаточно громко, чтобы обратить против себя всю женскую половину факультета. Панси медленно повернула голову в сторону однокурсника. — Кто бы говорил, — холодно произнесла она, — выпендрёжник ты, а он просто не скрывает своих достижений. Мира закатила глаза, услышав последние два слова. — Увидим на уроке, — раздражённо ответил Малфой.       Первым занятием была гербология с рейвенкло, но, в отличие от канона, Локхарт не помогал Спраут перевязывать гремучую иву, ведь никто не врезался в неё и не поломал ветви автомобилем. "Каким надо быть лицемером, чтобы работать в секторе по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов и при этом незаконно использовать изобретения магглов!" — подумала Мира. На уроке ребята пересаживали мандрагоры. Неприятного вида корни беззвучно орали и норовили покусать. "Надеюсь, они нам не понадобятся… — пронеслось в голове у Миры, — нужно только забрать у Уизли дневник…"       Мандрагора вырвалась из рук девочки и попыталась укатиться, но Нотт, как раз запихнувший своё растение в горшок и освободивший руки, поймал её и вернул Мире. Та благодарно кивнула и снова попыталась засунуть мандрагору в новое место.       На уроке трансфигурации Мира осознала, что напрочь забыла абсолютно всё по предмету, поэтому ей так и не удалось превратить жука в пуговицу.       Наконец наступил долгожданный урок Локхарта. Он, как и ожидалось, провёл тест, где все вопросы были только о нём. "Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта? Откуда я знаю, если она тайная? Может быть, совесть? -- подумала Мира, -- ладно, напишу, что его мечта — стать главой Хогвартса. Может, ему понравится идея и у нас будет ещё более придурковатый директор..."       Мира была готова к встрече с пикси, но лишь морально. Из-за тренировок она не успела почитать что-то про этих существ, так что когда профессор выпустил их, девочка сразу залезла под парту, утащив за собой Блейза, который среагировал не сразу. Там они и пережидали бурю, однако Теодор Нотт достаточно быстро расправился с пикси. Зато когда уроки закончились, ребята наконец снова увидели своё дерево и разместились у его корней. — За нами от самого замка идёт какой-то первокурсник с Хаффлпаффа, — заметила Гермиона. — Где? — испугался Гарри, а потом и сам увидел Криви, — о нет, снова он. Тот, поняв, что его обнаружили, перестал делать вид, что просто прогуливается, и побежал прямо к ребятам. — Гарри! Привет, Гарри! Как дела? — Нормально, Колин. Познакомьтесь, это Колин Криви. Это Драко Малфой, Гермиона Грейнджер, Невилл Лонгботтом, Мира Флинт и Блейз Забини, — уныло сказал Поттер. — Приятно познакомиться, — вежливо сказал Криви, наткнувшись на изучающие взгляды ребят, — а… Как вы думаете… Как вы посмотрите на то… Если я сделаю снимок? — Зачем? — удивился Малфой. — Ну… В доказательство того, что магия правда существует. И что мы знакомы с Гарри, — продолжил Колин, приблизившись еще на шаг и переведя взгляд на кумира, — я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию. А один мальчик сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться, — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и все понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою, — он умоляюще взглянул на Гарри, — А кто-то из твоих друзей не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? — ухмыльнулся Драко, — что, понравилось? Тогда, в книжном? Снова хочешь на первую полосу? — Малфой шутил, но это было понятно не всем. — Тебе просто завидно! — выпалил Криви. "Ой, снова неловко", — подумала Мира. — Он шутит, Колин, — сказал Блейз, а щёки Драко покраснели от негодования. — Так что насчёт фото? — напомнил Невилл, пытаясь замять недопонимание. Колин защёлкал с бешеной скоростью, а потом Гермиона сделала несколько снимков Гарри и Колина. — Но я не буду ничего подписывать, — строго сказал Поттер.       Колин решил остаться с ребятами, и уже через пятнадцать минут на лице Гарри появилось такое выражение, словно он предпочёл бы сидеть под деревом с Волдемортом. — Мордред! В школе Локхарт, здесь Поттер! Вы что, сговорились? — вдруг вспылил Блейз, уже готовый поверить, что его решили довести. — Что? — не понял Криви. "Полезно иметь приятельские отношения с человеком, который с таким энтузиазмом следит за людьми, да к тому же имеет при себе камеру, — подумала Мира, — но как же он мне надоел. Надеюсь, у него скоро пройдёт эта эйфория и тяга к знаменитостям… А пока я хочу сбежать отсюда. Как мне это сделать, не обидев его и не испортив отношения? Нужно придумать отмазку…" — Ой, я вспомнила… У меня же тренировка! Скоро отборочные, я хотела потренироваться, — выпалила она. — Точно! Спасибо, что напомнила. Я ведь тоже буду пробоваться в команду, я пойду с тобой, — воскликнул Драко. — А я пойду с вами и посижу на трибунах, посмотрю, — поддержал Блейз. — А можно и мне посмотреть? — возбуждённо спросил Колин. — Извини, но ты с другого факультета, тебе нельзя знать программу наших тренировок, — сказала Мира. Поттер умоляюще смотрел на друзей. — Кстати, Гарри, ты же собирался взять школьную метлу и полетать, ведь ты уже не первокурсник и не обязан всё время оставаться на земле, — придумала девочка. — Точно! Как хорошо, что ты всё помнишь, Мира! — обрадовался Поттер, — Невилл, ты со мной? — Да, я бы полетал. Только не высоко, — улыбнулся Лонгботтом. — А можно мне сфотографировать, как вы летаете? — с надеждой спросил Криви. — Можно, Колин! — радостно ответил Гарри, и Колин едва не задохнулся от радости. — Отлично! А я пойду в библиотеку, — оживилась Гермиона. — О, я с тобой. Кому нужен квиддич, когда есть книги, — среагировал Блейз, а щёки Грейнджер порозовели, — тем более, в такой компании, — добавил Забини, заставляя подругу полностью залиться краской (кажется, специально).       Ребята разошлись в разные стороны — Забини с Гермионой в замок, а остальные — на поле для квиддича. Нагло взломав заклинанием дверь сарая для квиддичного оборудования, Гарри взял школьную метлу и тут же взмыл в воздух. Невилл сделал то же самое, и хаффлпаффцы покинули поле. Колин бежал за ними и с бешеной скоростью фотографировал. — Наконец-то, — вздохнул Драко, — как он меня достал…       Ребята взяли свои мётлы и мячи и взлетели. Они тренировались несколько часов до самого ужина. В Большом зале они встретились с Блейзом, искренне улыбающимся впервые за долгое время.

***

      Маркус назначил отборочные уже на субботу. Мира стояла на поле рядом с Драко, сжимая метлу так сильно, что побелели костяшки. Малфой выглядел, словно в любой момент был готов упасть в обморок. Почти весь факультет пришёл посмотреть на испытания, в том числе и Блейз, сидящий на самом верхнем ряду с плакатом, изображающим Миру и Драко, летящих на мётлах.       Когда собрались все претенденты, Маркус разделил их на группы по позициям и начал испытания. Первыми были вратари. Капитан испытывал их самыми разными подачами, безжалостно отстраняя от отбора одного за другим, один третьекурсник ушёл после первого же мяча. В итоге не нашлось никого, кто играл бы лучше старого вратаря, и Майлз Блетчли остался в команде. Следующими были охотники, и на них команда тоже не приобрела новых игроков. Сердце Миры пропустило удар, когда пришла очередь загонщиков. Боул подмигнул ей, а Деррек зло посмотрел. Девочка бросила взгляд на подбадривающий плакат и сильнее сжала металлическую биту — подарок Блейза. Маркус подошёл к группе загонщиков и произнёс: — Продержаться на метле как можно дольше и сбить побольше соперников. За удержание на метле вы получаете столько баллов, сколько человек упало до вас. За количество сбитых игроков даётся по два балла. Те двое, что наберут больше, пройдут в команду.       Претенденты под аплодисменты зрителей взлетели в воздух, Маркус выпустил мячи и дунул в свисток. Началась мясорубка, на восемь игроков было целых пять бладжеров, и Мира едва успевала вдохнуть, уворачиваясь от атакующих со всех сторон мячей и отбивая их в игроков, почти не целясь. Претендентов в воздухе стало меньше, а количество бладжеров не изменилось, и избегать травм стало ещё сложнее. Когда на мётлах осталось четыре человека — Мира, Люциан, Перегрин и пятикурсник, чьего имени она не знала, девочка уже довольно сильно устала. Она знала, что что у неё восемь баллов только благодаря комментатору, кричащему у волшебный рупор. Мира отбила мяч и увидела, что неизвестный старшекурсник летит вниз. Она развернулась, чтобы отбить металлический шар, со свистом летящий в её сторону, как вдруг увидела зло ухмыляющегося Деррека, летящего в бок от неё. Мира подняла биту, нанесла яростный удар и уже начала поворачиваться, чтобы отбить мяч, посланный Перегрином, как он с силой врезался в неё справа, сбивая с метлы.       Ей показалось, что она не падает, а планирует на землю, но через пару мгновений она поняла, что её в самом деле замедлили заклинанием. Мира плавно опустилась на землю и попыталась встать, но тут же скорчилась от боли. — Похоже, сломаны рёбра, не шевелись, — раздался над ней голос какого-то старшекурсника, — выдохни, — сказал он, и девочка выдохнула, а из палочки парня вылетела повязка и зафиксировалась на её грудной клетке. Мира почувствовала, что под ней появились носилки, и она полетела с поля. — Я сейчас отлевитирую тебя в больничное крыло, — сообщила Джемма Фарли, ждавшая под трибуной. Девочка снова опустилась на землю, но её тут же подняла заклинанием староста. — Ты молодец, продержалась почти до конца, — успокаивающе сказала она. — Спасибо, — прохрипела Мира, — а кто остался в воздухе? — Там сейчас только Деррек и Боул. У Люциана двенадцать, а у тебя и Перегрина по восемь. — Получается, если Боул сбросит Деррека, то у нас всё ещё будет поровну баллов… И кто тогда пройдёт в команду? — Тот, у кого меньше травм. А ущерб будет одинаковым, Маркус придумает ещё соревнование. Вот мы и пришли. Мадам Помфри, здесь перелом рёбер. Пока, Мира. Староста упорхнула из больничного крыла. — Сегодня одни слизеринцы! Разве нельзя поаккуратнее? — запричитала медиковедьма, укладывая пациентку на койку, — была бы моя воля, я бы запретила этот квиддич! Ох уж эти испытания! И что вам на месте не сидится? Обязательно нужно всё время калечиться! Мадам Помфри сделала несколько взмахов волшебной палочкой и со словами «Костерост-костерост, закопала б их в компост» удалилась в неизвестном направлении, но в считанные секунды вернулась. — Держи, деточка, выпей, — она сунула Мире в руку стакан.       Та послушно выпила, поморщившись от мерзкого вкуса зелья, и медиковедьма снова удалилась, бормоча что-то о сумасшедших детях и опасном спорте. Через несколько минут дверь больничного крыла снова распахнулась, и в помещение на носилках влетел тот самый пятикурсник, который остался на метле после падения Миры, управляемый старостой. — Обе руки, — коротко сообщила Джемма, бледная, как полотно от вида открытого перелома. Медиковедьма кинулась к пациенту. — Мерлин всемогущий, что за день такой! Кто придумал этот глупый спорт? Даже ноги лечить после наказаний с цепями было легче! — снова начала мадам Помфри. Едва она успела вернуть кости на их законное место и заживить ткани вокруг них, дверь со стуком открылась, и в палате появился Деррек на носилках. — По-видимому, перелом руки и ребра, — оповестила Джемма. "Рука и ребро? Это больше или меньше, чем у меня?" — взволновалась Мира. — Ты не получишь моё место, даже не надейся, — прорычал Перегрин. — Ещё как получу. У меня меньше травм, — девочка придала голосу заносчивости и самоуверенности, чтобы позлить конкурента. — Даже не надейся, — повторил он, но был вынужден замолчать, когда подошла мадам Помфри и вручила ему стакан костероста.       Они пролежали в больничном крыле около часа, перебрасываясь колкими замечаниями в адрес друг друга, но дверь вновь распахнулась и в неё влетела целая толпа. — Не больше восьми посетителей! — тут же закричала мадам Помфри и выбежала из своего кабинета.       Толпа с недовольными комментариями вышла, и остались лишь улыбающийся Маркус, радостный Блейз, ликующий Драко, удовлетворённый Люциан, староста Джемма Фарли и несколько учеников, с которыми Мира не была знакома. Они разошлись к койкам друзей, а Маркус спросил у мадам Помфри, какие травмы у двух претендентов на одну позицию — У твоей сестры два ребра, а у Деррека — рука и ребро, — недовольно отозвалась медиковедьма, — как будто нельзя летать осторожнее! Маркус ни на секунду не задумался и, сделав серьёзное лицо, сообщил: — Так как у вас одинаковое количество баллов, я выбираю по серьёзности травм. Итак, — он сделал паузу для драматичности. На него смотрели уже все в больничном крыле, — поздравляю, Мира, ты прошла!       Только что тишина, нарушаемая лишь Маркусом и дыханием находящихся в помещении, вдруг заполнилась диким криком всех, кроме Деррека. Мира разобрала «Поздравляю», «Ура» и «Мордред». — Прости, Перегрин… — сказал капитан. Деррек лишь недовольно фыркнул и отвернулся, бросив напоследок: — Ты ещё пожалеешь об этом. — Это угроза? — угрожающе спросил Маркус. — Это факт.