Троллиха с болота

      Первые несколько дней после разговора с Римусом ничего не происходило.       Но уже через неделю он спросил, задержав ребят после урока Хаффлпаффа и Рэйвенкло:       — Вы не изменили своего мнения о директоре? Помните, я предложил вам посмотреть ему в глаза? Не убедились?       — Нет, профессор, — возразил Гарри.       — Ну, не знаю. Это сложно, — ответил Невилл.       — Разум всегда должен быть выше чувств. Как бы он не выглядел, я не могу поверить в его благие намерения всего лишь из-за глаз, — добавила Гермиона.       Тот же вопрос Люпин задал и слизеринцам.       — Нет, я не убедился, — ответил Драко.       — А ты не убедился, что внешность обманчива? — спросила Мира.       — Не понимаю, Римус, как можно не видеть очевидного, — закатил глаза Блейз.       Профессор выглядел обеспокоенным, но настроенным решительно.       — Директору незачем было избавляться от Сириуса, ребята. Даже если бы он не сидел в Азкабане, Гарри всё равно жил бы у магглов, потому что на их доме кровная защита.       — Разве на доме Сириуса было бы недостаточно защиты, если бы Гарри отдали ему? — спросил Блейз.       — С ним было бы безопаснее как минимум потому что он волшебник и в случае чего мог бы защитить Гарри. Может, от падения с лестницы головой вниз, а может, от Пожирателей Смерти, — фыркнул Драко.       — Только вот от каких? — спросила Мира.       — От Питера, например. Или от самого Волдеморта. Он же захватил тело вашего профессора. С малолетним Гарри такой трюк провернуть было бы куда проще.       — И мистер Блэк не заметил бы, что у крестника из головы торчит Тёмный Лорд? — усомнился Драко.       — Хорошо, он мог не захватывать его тело, а просто втереться в доверие. Вселиться в змею, подружиться с Гарри и обманом заставить каким-либо образом умереть.       — А что ему мешало сделать это, пока Гарри жил у Дурслей? — спросила Мира.       — Кровная защита!       — Но… — начал было Блейз, но Драко его остановил.       — Этот разговор ни к чему не ведёт. Мы пошли, скоро начнётся урок.       — Подумайте об этом, — сказал напоследок Римус.       — Хорошо, — согласилась Мира, — а ты подумай о том, что мы тебе сказали.       Через неделю всё повторилось, но ребята были уже не столь непреклонны. Тогда Римус участил разговоры о Дамблдоре, и через месяц дети могли сделать вид, что изменили своё мнение о директоре.       — Может, Дамблдор и не хотел навредить мне, но он действовал глупо, — сказал Гарри во время второго разговора.       — Возможно, он мог не заметить отсутствия логики в деле Блэка, но какой же он после этого гений? — спросил Драко во время третьего.       — Да, гении тоже ошибаются, хорошо, предположим, что директор допустил ошибку, но он же мог потом понять это? — возразила Римусу Гермиона во время четвёртой беседы.       — Как мы можем быть уверены, что директор снова не ошибётся? — спросил Невилл во время пятого обсуждения.       И наконец, во время последнего, шестого разговора Мира сказала:       — Ладно, мне кажется, можно простить ему эту ошибку, если он сделает что-нибудь хорошее для Сириуса.       — Согласен, — кивнул Гарри.       Наступил апрель, Блэку оставалось лечиться ещё два месяца, Гермиона уже начала готовиться к экзаменам, Мира и Драко усердно тренировались перед последним матчем с Хаффлпаффом, Гарри и Невилл просто учились, и все ребята ждали встречи с Сириусом. Миссис Малфой написала Драко письмо, в котором писала, что тоже очень хотела бы пообщаться с кузеном, Люциус и Алоизиус тоже намеревались встретиться с бывшим заключённым, потому что тот хотел поблагодарить их лично, о чём сказал Римусу ещё до суда.       Судя по тому, что душевные беседы с Люпином о директоре прекратились, Дамблдор поверил, что вернул Гарри на путь истинный. Апрель прошёл спокойно, а в начале мая атмосфера накалилась. Ребята присоединились к Гермионе и начали усердно готовиться к экзаменам.       Мире и Драко в последние дни перед матчем было невозможно совмещать учёбу и ежедневные тренировки, занимавшие всё время после уроков, но от того, что они на неделю отказались от подготовки к экзаменам, легче не стало, потому что команда Хаффлпаффа была вторым претендентом на кубок, Слизерин отрывался от них всего на двадцать очков, поэтому последний матч был решающим. Тренировки проходили не только на поле, но и над озером, над замком и на любой свободной территории. Путём подбора было выявлено, что летать над озером лучше всего, потому что там больше места и меньше препятствий. Количество мячей было увеличено, чтобы в сравнении с тренировками на матче команде было проще играть. Люциан и Монтегю принесли собственные наборы для квиддича, Драко выпросил у мадам Хуч все старые снитчи, которые у неё были, так было удобнее, не надо было отпускать единственный снитч и ждать, пока он спрячется, чтобы гнаться за ним. Бладжеров стало четыре на Миру и Люциана, и не давать им калечить игроков было невыносимо сложно, но все понимали, что зато на матче будет проще. Иногда мячи всё же сшибали учеников в воду, и несмотря на то, что это было опасно, озеро было наилучшим вариантом, когда команда Хаффлпаффа занимала поле.       Наступил день матча, и Мира, привыкшая к двойному количеству бладжеров, никак не могла отделаться от чувства подвоха, можно сказать, ей было бы даже немного скучно, если бы она не нервничала из-за кубка. Седрик Диггори был сильным ловцом, и тренировался не хуже Драко, поэтому сложно было сказать, кто из них лучший игрок. Однако загонщики Хаффлпаффа явно не тренировались с четырьмя бладжерами, поэтому Мира и Люциан не только успешно защищали свою команду, но и сумели вывести из игры Энтони Рикетта — загонщика хаффлпаффцев, в него попал бладжер, и он упал с метлы. Кстати, бладжерами большую часть игры владели именно слизеринцы, полностью оправдывая надежды Монтегю. В конце концов Драко заметил снитч, находящийся в нескольких метрах от Седрика. С помощью финта Вронского Малфой заставил Диггори полететь в его сторону, а сам прямо у земли выровнял метлу и устремился к снитчу, поймал его и принёс Слизерину победу в чемпионате Хогвартса.       На вечеринке были напитки вроде крапивного и эльфийского вина, огневиски Блишена и Огдена, и рядом с напитками то и дело можно было встретить старшекурсников, спорящих о том, какой же вид или бренд лучше. Так же редко, но всё же возможно было найти непопулярный среди учеников смородиновый ром или же медовуху, которую разобрали ещё в первые минуты вечеринки. Детям, таким, как Мира, Драко и Блейз, разрешалось брать только сливочное пиво, и никто не нарушал этого правила, даже если было очень интересно.       Ещё две недели ребята готовились к экзаменам, пока те не наконец не наступили. Всё прошло хорошо, особенно всем понравился экзамен у Люпина — полоса препятствий с боггартом в конце.       На одном из последних уроках Снейп со злорадной ухмылкой рассказал слизеринцам, что Римус — оборотень.       «В каноне выглядело, будто Профессор Снейп отомстил Люпину за события в Визжащей Хижине, но, видимо, он сделал это просто из вредности, тем более, что проклятие всё равно не дало бы Римусу остаться профессором», — поняла Мира.       Многие ученики были расстроены отставкой Люпина, но они просто не знали, кто должен быть следующим. Мира с нетерпением ждала этого, но понимала, что Питер не сбежал, а значит, он не вернётся к Волдеморту, не встретит Берту Джоркинс, Тёмный Лорд не узнает о том, что Барти Крауч-младший жив, и он не станет профессором. Так же из этого следует, что Питер не возродит своего хозяина, а это должно было произойти.       «Если он не воскреснет в конце четвёртого курса, то всё выйдет из-под контроля, я не буду знать, что он жив и его сторонники при нём, и тогда я потеряю преимущество. Значит, Крауч-младший должен возродить Волдеморта сам. И я знаю, где я смогу его встретить… — подумала Мира, — кстати, уже пора что-то делать с крестражами. Василиск в заповеднике, меч у Дамблдора, адское пламя я контролировать не смогу, авадой не владею…»       Мира решила, что ей стоит уничтожить доступные крестражи до чемпионата, а значит, придумать, как это сделать в ближайшее время. В поезде до Лондона она размышляла, что можно сделать и пришла к выводу, что нужно добыть клинок гоблинской работы и яд василиска. Последнее можно было достать в Лютном переулке, она была в этом уверена. И она решила отправиться туда в ближайшее время.       «Лучше после свадьбы Маркуса, чтобы не портить праздник, если меня там убьют», — нервно подумала она.       В первый же день каникул ребята отправились к Сириусу в гости вместе с Алоизиусом, Трифеной, Люциусом, Нарциссой и Римусом. Все были довольны, кроме Миры. Едва они переместились, она поняла — это не площадь Гриммо. Дом внутри был светлым и не создавал угнетающей или хотя бы таинственной атмосферы. А значит, и медальона в нём не было.       «Мордред! И как же мне его заполучить?» — отчаянно подумала Мира, но от составления плана действий её отвлёк громкий смех Блэка.       — Так! Каждый, кто находится в моём доме, обязан называть меня по имени, — сказал он с порога детям, — отказы не принимаются.       Сириус выглядел гораздо лучше, чем был описан в газете. Он был высок, худ и красив. Единственное, что могло намекнуть на то, что стоящий перед Мирой мужчина двенадцать лет пробыл в Азкабане — это взгляд. В остальном Блэк выглядел отлично, и, казалось, чувствовал себя вполне неплохо. Зелья и заклинания целителей сделали своё дело, хотя срок лечения составлял всего несколько месяцев. Сразу же, увидев гостей, он принялся благодарить Алоизиуса и Люциуса, хоть и не был в восторге от последнего, но всё же Блэк не был, похоже, упрямым бараном, не могущим поменять своё мнение. Ребята тем временем осмотрелись. Дом понравился бы Мире куда больше, если бы в нём хранился крестраж, но его не было, поэтому она не обращала внимания на интерьер, стеклянными глазами скользя по мебели, чтобы не отличаться от заинтересованных друзей.       «Гарри теперь будет проводить лето не у нас, а здесь… — вдруг пронеслось в голове у Миры, — кажется, он теперь совсем не такой, как в книгах. Имеет собственное мнение и стал меньше подвержен влиянию. Интересно, Блэк просто оставил дом на площади Гриммо и не собирается ничего с ним делать? Вряд ли я узнаю. Мордред, как же мне достать медальон?»       — И вам спасибо, ребятки, — весело сказал им улыбающийся Сириус, отойдя от взрослых, — вижу, вам понравился мой дом! Позвольте провести вам экскурсию! — последнюю фразу он сказал всем гостям, — Гарри, ты хаффлпаффец!       — Откуда вы… — он запнулся под выразительным взглядом крёстного. Всё же, в обществе однокурсников было проще называть Сириуса по имени, а встретившись с ним, Поттер соблюдал субординацию, ожидая, пока он позволит обращаться к нему менее официально, — ты знаешь, на каком факультете я учусь?       — Видел, кончено! Разумеется, я не всё время сидел в Визжащей Хижине, как последний трус! Нет, я частенько выбирался в Хогвартс. Уж больно было интересно на тебя посмотреть, — Блэк потрепал крестника волосам, — я бы познакомился и раньше, да видок у меня был потрёпанный. Не хотелось тебя пугать, к тому же, зануда-Римус попросил подождать, — он закатил глаза.       «В каноне, когда Сириус умер, его дом могла унаследовать Беллатриса Лестрейндж. Значит… Ничего это не значит, он же жив!» — Мира почти была в ужасе.       — Столовая. Столовая! Точно, еда! Кикимер, накрой на стол!       Сердце Миры на секунду замерло и тут же забилось с новой силой.       «Кикимер! Он здесь! Значит и медальон тоже здесь! — возликовала она, — не всё потеряно!»       — Остальные комнаты показать пока не могу, их ещё предстоит почистить. Дом пустовал двенадцать лет, Мерлин знает, что тут завелось… Так что экскурсия закончена! Готов поспорить, вы в восторге! — Сириус весь светился от счастья и постоянно шутил, сам же смеялся, заполнял всё пространство и уделял большую часть внимания Гарри, не забывая однако и об остальных гостях.       «Итак, — подумала Мира, улыбнувшись, но вовсе не от очередной шутки Блэка, — у меня есть план».