This is their Illusion

      Морская гладь, которая простирается во все стороны, греет душу. Ни одного островка, никаких высоких строений, которые своими крышами пробивают небесный свод, на горизонте. Всё именно так, как любит Хонджун.              После того, как они вернули Сана, и столица перестала нервировать своим видом у линии горизонта — всё сразу стало в разы проще и спокойнее. Они смогли обсудить произошедшее и построить свои дальнейшие планы.              Путь до Сомбры не должен отнять у них более двух недель. И Сонхва наверняка знал об этом, когда назначал дату встречи. Возможно специально, чтобы в запасе у пиратов осталось немного времени, дабы оправиться от случившегося и пополнить свои обнищавшие, за время нахождения в порту, запасы. Или всё совсем не так. Кто знает насколько в реальности расчётлив этот омега. После того, что он сделал, никто ничему уже не удивится. Все его действия как будто продуманы до мельчайших деталей и вымерены настолько, что даже ни о каких погрешностях речи не идёт. И это только те, о которых они знают не понаслышке. Вероятно, в этот раз всё также.              Всё совсем не так, не ради пиратов, хотя бы потому, что, скорее, Сонхва просто выделил немного времени себе.              Правда в том, что по суше добраться от столицы до Сомбры за месяц — почти невозможно. Во всяком случае известными пиратам путями. Даже Сан и Уён, как самые проворные из них, не имеют понятия о таких быстрых дорогах. Месяц — в самом лучшем случае, на который надеяться… так же глупо, как пытаться ловить рыбу на удочку в шторм. Только морем или по рекам, но вряд ли у Сонхва есть хотя бы шанс подняться на чей-то корабль и остаться незамеченным. Ни после того, что он сделал. Все они.              Королевская семья не прощает беглецов. Как не прощает предателей и бунтовщиков. Они все в одном положении.              Хонджун просто надеется, что у Сонхва есть какие-то свои тайные ходы. Раз уж он столь долго был их информатором, у него наверняка должно быть множество знакомых по всему континенту, которые охотно помогут ему, не так ли? Альфа верит в это. Потому что снова ждать в порту неизвестно чего и чёрт знает сколько — он не согласен. Не настолько скоро. Он бы вообще предпочёл не видеть землю ещё некоторое время. Но этот человек… Им нужно о многом поговорить. Очень о многом. И Хонджун слишком много думает об этом, чтобы оставить всё как есть.              Вопросов, которые хочется задать Сонхва, с каждым часом всё больше. И как он собирается жить следующий месяц? Хонджун не может просто выкинуть за борт мысли об этом странном высоком омеге, который сделал несоизмеримый вклад в спасение Сана и… Он слишком много думает о нём. Непозволительно много для капитана пиратского корабля. Понимает это, только когда Ёсан, громче, чем все привыкли от него слышать, говорит:              — Могли хотя бы сделать вид, что вам интересна судьба вашей команды, капитан.              О, Ёсан рассказывал что-то об их дальнейших планах, и о том, что они будут делать, если имперский флот всё же преследует их (хотя, откровенно говоря, если бы преследовал, то давно бы нагнал). Но Хонджун пропустил абсолютно всё до единого слова. Нет смысла даже пытаться отнекиваться от очевидного: у него всё на лице написано.              Все шесть пар глаз теперь устремлены прямо на него, и Хонджун рад, что давно привык к такому. Раньше такой напор легко мог бы вбить его в ступор или даже сбить с ног, если он стоял. Всё же двое сильных альф, трое сильнейших бет из тех, кого он знает, и злой омега — не те, кого можно не бояться. Почти любой бы струхнул. Но не Хонджун. Сейчас нет. Сейчас вообще мало что пугает Безжалостного Сокола.              — Капитан, всё думаете о Сонхва? — игриво интересуется Уён, всем телом наваливаясь на стол, за которым они сидят. Уён, которого, похоже, личная жизнь капитана волнует едва ли не больше, чем своя собственная.              Наконец-то местом собрания стала не капитанская каюта, но в данный момент лучше бы это была она. Тогда Хонджун мог бы со спокойной совестью просто выгнать всех и остаться наедине со своими мыслями. А так… придётся как-то объясняться со всеми, раз его поймали с поличным.              Он ловит печальный взгляд Минги, которому, вероятно, вообще больно слышать об омеге — всё произошло слишком быстро, и Хонджун так нормально и не объяснился с ним. Старпом даже сидит напротив, а не как обычно по правую руку от капитана. Чувство вины и тревоги медленно растекается по венам Хонджуна. Пусть Минги кажется, что они уже всё обсудили, но это не так. Альфа знает, что обязан поговорить нормально. Ещё раз всё обсудить: без эмоций и поспешных выводов. Он не хочет, чтобы между ними оставался этот невидимый барьер.              Рядом с ним теперь сидит Ёсан, и он… лишь очень раздражён, что капитан столь нагло проигнорировал все его слова. Омега ненавидит повторять что-то дважды. Это касается всех. Хонджун не исключение. Наоборот, обычно он самый главный агрессор, потому что слишком часто погружён в собственные размышления. Бесит неимоверно.              По другую сторону от себя краем глаза Хонджун цепляет взгляд Чонхо, старающегося скрыть заинтересованность. Самый младший из них всегда пытается оставаться непричастным к чему бы то ни было, но остальные уже давно выучили эти его странные замашки. И точно знают, что ему столь же интересно поучаствовать в каких-то сомнительных разборках.              Зато Юнхо, Сан и Уён совсем не скрывают свои блестящие от любопытства глаза. Этим лишь дай повод — сразу всё гиперболизируют и расскажут доброй половине команды. А те расскажут всем остальным. И там знай доказывай, где правда, а где приукрашенное нечто, которое и истиной-то быть не могло ни при каких обстоятельствах. Всё равно всех уже не убедишь. Будь ты хоть капитан, хоть сам император — слухи разносятся быстрее, чем начинает ныть о качке человек впервые вышедший в море.              Вот только альфа — капитан уже не первый год и отлично знает как справляться с подобными ситуациями. Он делает лицо настолько хмурым, насколько только может, чтобы взять всё в свои руки. Возможно, объяснения не потребуются, и ему даже легко удастся усмирить ещё не начавшийся балаган, который точно бы начался попытайся он улизнуть от вопроса Уёна.              — Уён, слезь со стола, — строго говорит Хонджун. Не оставляет бете даже шанса воспротивиться, так что тот послушно садится обратно на стул. — Да, я думаю о Сонхва. Как и каждый из вас.              Капитан умеет одной фразой посеять лёгкую панику в остальных. Ему для этого не нужно даже повышать голос или резко вставать из-за стола. Он заставляет каждого оторваться от разглядывания его эмоций и подумать о себе. О своих мыслях и тревогах. Давит именно на то, на что нужно. Потому что отлично знает свою команду.              Потому что после первичного удивления над так славно сложившимися для Сонхва обстоятельствами, которые помогли ему оказать поддержку пиратам, приходит осознание, что вряд ли могла произойти такая череда случайностей, приведшая их к счастливому финалу. Всё определённо не так просто. Каждый из них это понимает. И никто не может не думать об этом. Не думать о Сонхва. Да, определённо они мыслят далеко не в том же ключе, что и Хонджун, но всё же.              Один только Ёсан уверен, что Сонхва на то и великолепный информатор, что может провернуть нечто такое запутанное. Единственный из них, кто доверяет мужчине, как себе самому. Потому что тот мог предать их множество раз до этого, но не сделал этого, или же это просто омежья солидарность и только им подвластное чутьё. Кто знает. Но Сонхва не может быть плохим. Не стал бы тогда собственной жизнью жертвовать ради пиратов. Поэтому же Ёсан и начинает говорить раньше всех, возвращаясь к тому, ради чего они тут собрались. Он может забить свою голову более важными вещами. Для него нет сомнений, что им нужно встретиться и помочь Сонхва, как тот помог им.              — Именно поэтому нам нужно разобраться со всем. Чтобы вы поняли, что нет никакого подтекста. — Подхватывает Ёсан, поднимаясь со своего места, и капитан кивает, передавая ему слово.              Хорошо. Есть ещё Хонджун, который почти беспрекословно доверяет Сонхва. Будь у того злые намерения, стал бы он тогда… Оставил бы он тогда Сокола в живых? Вряд ли. Вот только это самое почти режет необъяснимо больно. Оставляет какие-то дикие вмятины на коже, но крови совсем нет. Хонджун не может объяснить.              У остальных в команде примерно такие же чувства. Неясное влечение, но сам объект притяжения словно кольями окружён, которые сам и выставил. А в круг к нему прорваться то ли невозможно, то ли путь настолько сложен, что проще отдалиться и забыть. Сонхва как морской ёж — полон загадок, к которым без его согласия и не подступиться, не говоря уже об их решении.              Ёсан такой же, вообще-то. Даже за столько лет.              — Думаю, первостепенно, стоит как можно скорее покинуть Имперские земли. Мы не знаем, что задумал Джуён, но они точно так просто от нас не отвяжутся, и…              — Постой, — Минги останавливает его и смотрит на капитана. Когда тот кивает, Ёсану приходится сесть, а старпом, напротив, встаёт. — Не думаю, что это хорошая идея. Если мы покинем их территории сейчас, то сделаем огромный крюк и потеряем минимум неделю.              В центре стола лежит огромная карта, так что он показывает на ней маршрут, который хотел предложить Ёсан. Омега хмурится, но не перебивает. Немного раньше они с Минги уже обсуждали их планы, но так и не пришли к общему решению. Так что сейчас он предпочтёт выслушать бету, и только после выдвинуть свои претензии, раз уж тот не сделал для него того же.              — Если мы останемся в водах Империи и пойдём к Сомбре напрямик через Мойсов пролив, то сэкономим время и сможем потратить его на восстановление припасов. Да и королевской семье сейчас явно не до нас. Просто вспомните, как Джуён смотрел на Сонхва. У него точно какие-то личные счёты с ним.              О, этого Минги не говорил Ёсану. Омега поджимает губы и короткими ногтями на больших зажимает кожу на подушечках остальных пальцев. Теперь, когда омега думает об этом, всё действительно может быть так, как говорит Минги. Но Ёсану не нравится эта идея. Он чувствует себя параноиком, но нахождение на территории Империи и вправду сильно нервирует. По нему не видно, но это так.              Это его родные земли. Часть из них он даже мог бы наследовать, не родись омегой. Но эта связь с королевской семьёй лишь разжигает в Ёсане неприязнь и отвращение. Он не хочет иметь с ними никаких связей, а тем более кровных уз. Ни с одним из них, ни тем более с самим императором. Из-за этого у пиратов одни проблемы. Ёсан ненавидит быть проблемой или создавать её. Но одним своим существованием только это и делает. Как ему кажется.              Старпом договаривает и садится, отдавая своё предложение на рассмотрение. Все решения на Иллюзии именно так и принимаются — после обсуждения всеми вместе. Несмотря на их ранги. Разве что финальное решение всё равно за капитаном.              Это всё формальности, только для разграничения обязанностей. Мы семья, а не военная организация.              Это формальности, но вряд ли кто-то будет спорить с Хонджуном. Его решения уважают и принимают, потому что только он способен отложить всё личное на второй план и отдавать всего себя команде. Нет для них лидера лучше, чем Хонджун.              — Кто угодно так смотрит на Сонхва, Минги, — качает головой Чонхо, — просто его феромон не оставляет равнодушным даже самого императора.              С альфой нельзя не согласиться. Хонджун даже усмехается. Сам же тоже как миленький повёлся на него.              — С другой стороны, у нас договор с тем проливом, так что проблем при переходе быть не должно. Да и не придётся мучаться с плаваньем по реке… — Юнхо соглашается с Минги, и остальные тоже кивают. Пожалуй, одни из самых неприятных частей их путешествий — это путешествия по рекам.              Но даже так, согласны все, кроме Ёсана, который, наконец, снова вступает в диалог, тщательно обдумав всё что сказал Минги:              — У императора и в правду может быть личная претензия к Сонхва.              Ёсан, как достаточно близкий к королевской семье человек, знает довольно много из того, что неизвестно обычным людям, так что все внимательно слушают те крупицы информации, что омега иногда говорит. Что-то из королевских тайн или просто дворцовые слухи. Многое из этого ему передавал уже Сонхва, будучи их информатором уже долгое время, а что-то Ёсан вытаскивает из собственных детских воспоминаний, когда он ещё проводил много времени во дворце. То, что в этот раз эта информация связана непосредственно с Сонхва, немного напрягает Хонджуна, но от этого он слушает лишь внимательнее.              — Всё дело в том, что феромон Сонхва сильно похож на феромон погибшего мужа Джуёна.              Никто не проронил ни звука, пока Хонджун не осознал смысл сказанного. Для него эти слова — пустой звук. Ему феромоны вообще не говорили ни о чём до недавнего времени.              — Это не объясняет того, что он его ненавидит. — Капитан не слишком понимает к чему клонит Ёсан, немедленно цепляясь за его слова.              — Если бы ты понимал, что значит феромон любимого, ты бы понял, что ещё как объясняет. — Ёсан редко грубит, но в этот раз это выговорено настолько жёстко, что никто не смеет влезть. Хотя бетам точно есть, что сказать.              Даже когда Хонджун хочет возразить, потому что это звучало как уж явное оскорбление, Ёсан быстро переводит тему, очевидно, не желая зацикливаться на этом.              — Так вот, это возможно, да. А вот наш договор относительно пролива — это сомнительная гарантия. Мы заключили его слишком давно, чтобы полагаться на него.              — Ты что-то знаешь, да? — улавливает Сан, внимательно разглядывая карту. Он точно думает о чём-то своём, потому что земли за этим проливом — его родной дом. У него тоже есть свои корыстные причины плыть именно через пролив. Почти столь же важные, как у Ёсана, чтобы покинуть территорию Империи.              — Да. Говорят, там сменился управляющий. — Омега начинает жалеть, что заговорил об этом, чувствуя, как поднимается настрой у Сана, а следом и у Уёна, будто на каком-то ментальном уровне передаётся.              — Один старый дед подвинул другого? — усмехается Уён. — Если так, то нам точно стоит идти через пролив, чтобы снова установить там для себя особый порядок.              Да будь проклят тот момент, когда омега решил сказать всем об этом чёртовом проливе!              — Но…              Ёсану не даёт сказать на этот раз сам Хонджун:              — Уён прав. Если власть действительно поменялась, то для нас только лучше, если мы снова наведём там порядок. Так что курс на Мойсов пролив.              — Есть.              Все расходятся. А Ёсан единственный, кто так и не остаётся удовлетворённым. И единственный, кто это «есть» цедит сквозь зубы. Возможно, дело в том, что его всё ещё преследует фантомный страх, что дядя хочет вернуть его домой. Возможно, этот страх даже имеет место быть.              — Ты должен унять свои эгоистичные желания, Ёсан.              Омега старается. Советы Хонджуна часто бывают полезными. Если бы только было легко им следовать.              Этому совету следовать особенно тяжело. Попробуй-ка избавиться от постоянного желания бежать как можно дальше, когда дядя, который хочет вернуть тебя домой, это сам император.                     ***                     Как Минги и предсказывал, они добрались до пролива довольно быстро. Даже быстрее, чем рассчитывали, благодаря попутному ветру. Но дальше в ход вступило предположение Ёсана, принося с собой и определённые проблемы. На лице омеги едва ли не читалось красноречивое я же говорил.              — Хотите сказать, что вы не пропустите нас, да? — Хонджун каким-то образом ещё в состоянии держать своё лицо в спокойствии.              Эти треклятые переговоры скоро доведут его до белого каления. Какому морскому Богу ему нужно начать поклоняться, чтобы больше никогда ни с кем не вести переговоры?              — Это именно то, что я хочу донести до вас вот уже четверть часа. — Спокойно соглашается мужчина напротив, и Хонджун едва сдерживается, чтобы не ударить его.              — То есть, наш корабль не может пройти в пролив, потому что по вашим данным мы скрываем на своём корабле политического преступника? — Уточняет пират, улыбаясь достаточно дружелюбно, чтобы альфы за спиной собеседника не решили достать свои палаши.              Как не романтично для имперской армии. Могли бы и шпаги носить. Но, видимо, до окраин Империи новейшее оружие доходит ещё медленнее, чем до этого альфы смысл сказанных им же слов. Точнее его отсутствие.              — Именно так, господин Сокол. — Всё продолжает гнуть мужчина, даже переходя на уважительное обращение.              О, Хонджуну, безусловно приятно. Было бы. Если бы это говорил не такой дуболом.              — И вы не будете проверять, так ли это на самом деле?              — Да. Таков приказ.              Хонджун готов выть. Этот смотритель точно не дружит с собственной головой, раз городит настолько полнейший бред. На секунду капитану даже кажется, что лучше бы он продолжал вести совершенно бессмысленные диалоги с Джуёном. Их словесная игра хотя бы имела стратегическое значение, да и, если честно, будь они в другой ситуации, то с императором было бы интересно поговорить. Он один из умнейших людей, которых встречал Хонджун.              А этот мужчина в форпосте один из тупейших.              — А может вы в жопу себе засунете свой приказ? Вы не понимаете, настолько тупо он звучит? — не выдерживает Уён, ударяя по столу.              Армейцы позади смотрителя сразу хватаются за рукоять своего оружия.              Напомните, почему вообще Хонджун всё ещё берёт Уёна с собой на переговоры? Ради чего он тут пытается держать лицо, если Уён рушит всё в одно мгновение? Впрочем, так даже лучше, потому что ещё немного и капитан сам не выдержал бы.              — Либо просто пропустите нас, либо осмотрите корабль и всё равно отпустите! — не унимается бета.              Армейцы явно не воспринимают парня всерьёз, раз всё ещё не обнажили свои палаши. Думают, что один безоружный (потому что они оставили всё оружие при входе) бета никак не справится с тремя мощными альфами. О, они определённо считают себя таковыми. На деле же, едва выше Сана и определённо даже не такие накаченные, как Минги. А ведь оба пирата беты. Это даже смешно. Хонджун бы засмеялся, если бы мог себе это позволить. Но он принимает теперь позицию наблюдателя, не собираясь останавливать уже воспламенившегося Уёна.              — Не положено. — Смотритель остаётся серьёзным, даже несмотря на импульсивного Уёна, которому уже явно осточертело выслушивать все эти пререкания его капитана и какого-то неизвестного ему бородатого старого альфы. Наверняка он уже и феромоны не ощущает, настолько старый.              Уёну настолько надоело, что в следующие мгновение большей части броды у этого мужичка больше нет, а остриё тщательно заточенного и начищенного кинжала упирается в кадык.              Армейцы даже сделать ничего не успевают. Их палаши так и остаются в ножнах, даже когда до них доходит, что произошло прямо у них на глазах. Палаши остаются в ножнах, а они сами не в силах даже сдвинуться под яростным взглядом капитана Ким Хонджуна.              Просто смешно, что кто-то вроде них называют себя членами имперской армии. Джуёну определённо стоит подумать о реорганизации своих войск.              — Слушай, дядя, — продолжает Уён, уже совершенно игнорируя всякие рамки приличия. Было бы глупо продолжать вести светские беседы, после того, как он откуда-то достал кинжал, хотя они должны были сдать оружие, правда? — Не положено ходить под себя. А думать своей головой всегда только приветствуется. Вот ты и подумай, пока мы спокойно пройдём ваш форпост.              На этот раз даже Хонджун не удерживает улыбку. Усмехается и поднимается с насиженного места.              — Спасибо за радушный приём, офицер… — капитану требуется несколько секунд, чтобы вспомнить имя, которым немного ранее представился этот альфа. — Вон. У нас с вашим предшественником были великолепные отношения. Надеюсь, вы не спустите их в выгребную яму.              К счастью, хотя бы в этом вопросе до мужчины быстро доходит. Оказывается более сообразительным, чем решил Хонджун. Уён, в общем-то был того же мнения. Так что их дальнейшее путешествие обходится без лишнего шума. Им даже удаётся забрать с форпоста немного продовольствия, что значительно облегчает плавание.              Но удача оставляет их, стоит им только преодолеть Мойсов пролив и оказаться в Малом море.                     ***                     В море нередко можно встретить качающиеся на волнах одинокие пустые лодки. Особенно в Малом море. Возможно, всё потому, что храбрецов, которые уверены, что непременно смогут переплыть море, название которого кричит об его размерах, на одной лишь лодке, с каждым годом всё больше и больше. Или же, напротив, всё больше людей, которые знают, что это море — самое лучшее место, чтобы спрятать что-то. Или кого-то.              Течения Малого моря такие путанные, а погода в его водах настолько непредсказуемая, что ни один необученный человек в придачу с неоснащенным достаточной провизией кораблём, не сможет найти путь куда бы то ни было. Идеальное место для пиратства. И то многие не решаются, потому что отвлекись всего на секунду — заплутаешь на вечность.              Одинокие лодки совсем не редкость. Но те, в которых ещё есть кто-то живой, настоящее чудо.              Сладковатый, слегка отдающий фруктовым запах омеги ударяет в нос, стоит только одной такой лодке оказаться достаточно близко к судну. Издалека небольшая посудина выглядела совсем пустой, но нюх альф не может подвести. Поэтому, когда на борт поднимают человека без сознания, никто уже не удивлён.              Разве что тем, что высокий брюнет совершенно не похож на омегу, а его феромон вообще не вяжется с внешним видом. Омега весь израненный, в крови и рваных тряпках. Абсолютно слабый и жалкий. В отличие от его сильного и яркого феромона, который кричит о своей тяге к жизни. И вдобавок одурманивает всех вокруг.