Всегда был только ты

      — Ты куда? — удивленно проследив за уходящим здоровяком, Майки перестал вертеть в руках кубик-рубик.       — Скоро вернусь, — буркнул Рафаэль, на ходу пристегивая пояс с кунаями. Пусть их больше не искали враги, но привычка вооружаться до зубов никуда не делась.       И сегодня они ему пригодятся.       — Эй, я с тобой…       — Нет, — он резко прервал попытку последовать за собой и вышел из логова, оставляя позади себя стоявшего растерянного брата.       Так было нужно. Он слишком быстро привык к их новой роли. И чтобы отвыкнуть, ему требовалось раз за разом увеличивать между ними дистанцию. Вынужденная разлука не приносила облегчения, но Рафаэль надеялся, что когда-нибудь это поможет ему перестать делать неправильные вещи.       Решительный ниндзя уходил во мрак полукруглых тоннелей, ощущая всем телом, как между ними натягивался длинный и прочный канат, с неимоверной силой тащащий его обратно к Майки.       Ничего. Он привыкнет. Надо лишь перетерпеть.       Несколько прошлых ночей он не вылезал из сети, пытаясь найти способ избавить Майки от себя. Ни одна из журнальных статей по выходу из отношений не подходила. Случайно он набрел на форум «Клуб Леди», активные дамочки осыпали его советами, среди них нашлось немного полезных, но плевать, сгодится всё что угодно, лишь бы помогло.       {Кошечка999} — «Подруженька, просто съезжай от него».       Если бы это было так легко: взять и отключить свои чувства и противоречивые стремления к недозволительному, то он бы давным-давно сбежал. Но дома его ждал Майки и если Рафаэль в очередной раз потеряет голову, то оставить их будет единственным вариантом.       {Мисс-Юпитер2018} — «Деточка, тебе надо проветриться. На 7-й авеню открылся новый клуб. Каждый второй коктейль бесплатно. Зажги!»       Конечно. Заявись он в новомодный клуб, тусовка сразу перестанет быть тухлой. Но у него по-прежнему был выход на дешёвое пойло и самый лучший танцпол — драка в очередном наркоманском притоне. Чем не чудный вечер?       {Многодеточка} — «Нет-нет-нет, Рафаэлла, отношения — это большой труд и работа. Легче все бросить, но правильнее — изо всех сил постараться сохранить вашу любовь. Нельзя просто взять и уйти. Вы должны все обсудить и совместно принять решение».       Ни одной живой душе он не мог признаться в том, что его тянет к родному брату. И «Многодеточка» совершенно не ведала, кому дает свой совет. Как он мог просить Майки принять его таким? Как мог он позволить и дальше склонять брата к своим аморальным позывам, которые вот-вот прорвутся за тонкую и хрупкую грань, все еще чудом сдерживающую его неумные желания? Даже тех поцелуев и случайных прикосновений, что были между ними, катастрофически перестало хватать. Ему хотелось большего и с каждым разом становилось сложнее размыкать объятья и прерывать их неестественную для братьев ласку. Он должен был прекратить, но как?       {2Анжелика2} — «Прежде всего ты должна ценить себя. Улетай в отпуск!»       Здоровяк усмехнулся, неспешно идя по коллектору и смотря на светящийся экран мобильного. Отпуск… Прямо как в те времена, когда Лео покинул их семью, ища просветление и свой гребанный дзен в амазонских джунглях. А ему что там искать? Нет. Он не покинет родной Нью-Йорк. Яркий и шумный мегаполис, полный опасностей и веселья. Рафаэль не мог заснуть без громыхающей над ними подземки, шума бурлящих сточных вод по трубам и воя сирен. Здесь его место. Всегда было и всегда будет.       {Трудоголичка} — «Тебе надо срочно чем-то заняться! Попробуй, дорогуша, хоть разок закрыть авансовый отчет и пройти аудиторскую проверку, и сразу все мысли о нем забудутся».       Чем-то заняться? Он лучше всего умел «выносить мусор», очищая улицы от бандитских группировок. С падением Шредера с арены ушел крупный враг, и как сопутствующий этому факт — из всех щелей повылезала мелкая сошка, желающая прибрать к своим рукам кварталы любимого им города.       {Рафаэлла_2_Сая} «Вышла из чата».       Раф заблокировал мобильный и сунул в карман штанов.       До чего же эти женщины были неуемны в своем желании помочь подруге по несчастью… Стоило выложить короткий текст его беды, и на него тут же накинулись со всех сторон, как голуби на хлеб.       Да, они совсем не в курсе, что речь в действительности шла о двух мутированных черепахах, приходившихся друг другу братьями. И ни один полученный совет не подходил. Разве что «Трудоголичка» неплохо секла в теме. Авансовый отчет закрыть он не мог, но пару притонов вполне.       Последние дни дались Рафу особенно тяжело, он, как наркоман, подсевший на иглу, не мог больше терпеть ломку. Отсутствие желанных поцелуев, объятий и касаний сводило с ума. Пришлось сбегать по ночам из дома, громить и крушить мелкие группировки, изматывать себя беготней по крышам и переулкам, чтобы под утро приползти домой, старательно обходя комнату Майки, и рухнуть ничком от усталости. Не самый плохой рецепт от несчастья. И только так он мог держать себя вдали от брата.       В кармане снова пиликнул телефон, он достал его, совсем позабыв отключить звук.       «Куда ушел? Бро, я тоже хочу веселья!»       Только он хотел в очередной раз проигнорировать сообщение Майки, как тут же пришла вторая «смс»:       «Мамочка-Лео меня не отпускает! Так нечестно, Рафи!»       Неужели Леонардо о чем-то догадывался, раз запретил младшему брату отправиться за ним? Да, последние дни он избегал свою семью, не общался ни с Майки, ни с лидером, только пару раз просил у Донни планшет, чтобы самостоятельно спросить у «Гугла» что, черт побери, с ним происходит. Ответа там он не нашел, лишь подтверждающие мнения — с любой точки зрения его желания считались отклонением, аморальными и постыдными действиями, которые он никак не мог в себе подавить.       Он выключил телефон, чтобы ничто не отвлекало от задания. Не обязательного, но очень полезного для него.       В любом случае, честно или нечестно он поступал с Майки, но так будет лучше для него. Младшему не нужен такой брат, как он.       Здоровяк приоткрыл крышку люка. Периметр был чист, и он вылез на поверхность, бесшумно прячась в тени ближайшего переулка. Он знал закоулки Нью-Йорка, как все свои три пальца. И найти логово наркоторговца не составило труда.       Вскоре подъехали черные наполированные машины с чрезмерно блестящими литыми дисками, из них вышли люди, всем своим видом источавшие незаконное богатство и уверенность в собственной непогрешимости. Сегодня Рафаэль сотрет с их лиц довольные улыбки.       Вылавливать торговцев на улице было муторным и бесперспективным занятием. Он ловил их и подбрасывал с неоспоримыми уликами — пакетиками героина — под двери полицейских участков. Но на место одних тут же приходили другие, а по улицам вновь распространялась отрава.       Любая мелкая шайка имела незамысловатую структуру. Подобные наркоторговцы, только что вкусившие наживу легких денег — дно криминальной ниши, а система организации незаконного бизнеса по принципу «римских легионеров» для них была чужда. Что, собственно, Рафаэлю было на руку. Отруби змее голову, и весь оставшийся клубок перегрызется между собой за право подняться на вершину. Своими собственными руками они завершат начатое им дело.       Дверь в здании на противоположной улице открылась, полилась ритмичная музыка, заполняя пустынные ночные улицы, главарь с приспешниками скрылись, оставляя у входа охранников.       Рафаэль усмехнулся, предвкушая дальнейшее развитие событий. Всё как и всегда. Он проберется в подвал, вырубив свет, и в полном мраке воздаст по заслугам тем, кто травит местных богатеньких детишек.       С раннего детства заученные и отточенные до мышечной памяти действия позволили без лишнего шума вырубить двух сторожил с черного выхода. С теми бугаями у главного входа он разберется позже, как только они вбегут в здание, привлеченные шумом борьбы. Так сказать — оставил на десерт. И Рафаэль планировал устроить знатную потасовку. Давно ему одному не перепадало столько веселья.       Огромная фигура прокралась вовнутрь, тихо спускаясь по лестнице в подвал. Хотя надобность в тишине была излишней, поскольку басы и биты громыхали так, что Рафаэль панцирем ощущал вибрацию звуков.       — Ну что за дилетанты, все яйца в одну корзину, — недовольно пробубнил ниндзя и разочарованно оглядел подвальное помещение. Он приблизился к столу, беря в руки замотанный скотчем килограммовый брикет с белым порошком, и отшвырнул его обратно к остальному товару. По дальней стене в аккурат были расставлены бочки с химикатами — уксусный ангидрид, что использовался в процессе изготовления героина, — и вызвали новую волну негодования здоровяка.       Либо они были беспросветно тупы, либо ближайший полицейский участок был сытно прикормлен, либо и то и другое. Но где и как им удалось раздобыть вещества? Просто так в аптеке подобного не купить, да и по сводкам новостей не было ни единого упоминания о кражах на химических фабриках. Об этом он подумает позже. А пока Рафаэль нашел то, зачем сюда спускался.       Толстые черные кабели тянулись по потолку и спускались к металлическому ящику-распределителю. По пути к нему мастер сай снял клапан с одной из бочек, боднул ее ногой, и зловонная легковоспламеняющаяся жидкость потекла по полу. Отщелкнутые рычажки погрузили здание во мрак и тишину. Он чиркнул спичкой, пожалев, что смятая пачка сигарет осталась дома на его кровати, и отбросил от себя маленький огонек.       Шоу начинается.       Работать во тьме было привычно. Шум, гам, переполох, стрельба и ругань испуганных людей, не понимающих откуда наносятся удары, были музыкой для его ушей.       Адреналин побежал по венам, разгоняя кровь, мышцы ног работали на пределе, перемещая тело быстрее, чем мог передвигаться человек. Ему хватало света от извергающихся пуль из дул оружия, чтобы сориентироваться на незнакомой территории, стремительно подкрасться к очередному стрелку и вырубить того четким ударом.       Едкий удушающий дым добрался до первого этажа, за ним последовал отсвет пламени, освещающий коридор. Автоматная очередь прочертила рядом с ним дугу, оставляя на стене круглые дыры. Разбег, прыжок, и Рафаэль проломил собой перегородку. Любимый путь — только напролом. Никто от него сегодня не уйдет.       На втором этаже он догнал одного из охранников, стороживших вход на улице. Громиле хватило мозгов пойти искать своего хозяина. Какой молодец, честно отрабатывает зарплату. Но с ним он церемониться не стал. Выбив из рук «узи», он поднял его за шкирку и выбросил в окно. Ничего страшного, на память негодяю останутся воспоминания о полете и сломанные кости.       — Мать твою, кто…       Рафаэль не в настроении был выслушивать череду однотипных вопросов от вооруженных бандитов и прямым ударом с характерным хрустом сломал человеку нос, отослав в нокаут.       Еще парочку мордоворотов он отправил тем же следом на улицу со второго этажа. Галантно уступил дорогу визжащей даме, пытающейся убежать на высоченных шпильках. Заловил заплутавшего холёного паренька, обвешанного драгоценными цепями, и пробил его головой стену, которая, к слову сказать, на огорчение тоже оказалась хлипенькой. Совсем разучились строить нормальные межкомнатные перекрытия.       А вот на лестничном пролете его встретил ожидаемый шквал из огня. Он юркнул в соседнюю комнату, еще раз похлопав по карманам штанов, окончательно убеждаясь — сигарет с собой нет, а значит, нечем разбавить эту скуку. До чего же все было предсказуемо. Здоровяк всей душой надеялся получить радость от хорошего сражения. Но все шло по избитому сценарию, изрядно поднадоевшему за последние годы. Вот было дело, когда на них нападали сразу по две сотни бойцов, где приходилось включать все свои инстинкты, разум и логику, выстраивая стратегию ведения сражения; пребывая на грани жизни и смерти, не зная, с какой стороны поджидали новые опасности. А тут…       Рафаэль устало выдохнул, уныло покосившись в сторону прохода к лестнице, обтер окровавленные костяшки о штаны и пролез в окно, пробираясь по боковым выступам кирпичной кладки на третий этаж здания.       До этого момента нетронутые кунаи призывно молили пустить их вход. Этим маленьким острым красавцам мастер сай не мог отказать.       К глубочайшему сожалению, его приход не ожидали. Он влетел в окно, в особом танце сбивая с ног ближайших противников; увертывался от пуль, прикрываясь собственным панцирем; кинжалы со свистом прорезали воздух и глубоко впивались в конечности стрелков.       Смертоносный вальс закончился в разы быстрее, чем классическое произведение Чайковского. На полу у его ног лежали стонавшие, корежившиеся от боли недогангстеры. Да уж, в лакированных туфлях не побегаешь от мутированной черепахи. Он поднял за грудки главаря всей этой пафосной тусовки, оторвав того от пола. В свете луны его нечеловеческое зеленое лицо, выражавшее лишь скуку и разочарование, с ужасом рассматривал наркобарон мелкого помола, хлопая ртом, как немая рыба, и поблескивая золотыми коронками на неестественно белых зубах.       Был бы тут Майки, тому бы нашлось что пошутить, Рафаэлю же ничего не шло в голову. Он цокнул языком и поджал губы, задумчиво расхаживая из стороны в сторону, удерживая на вытянутой руке ошарашенного мужчину. Надо было бы толкнуть какую-нибудь речь, да смысл? Вдали послышался переливчатый вой сирен пожарных машин, пламя охватило здание, подобравшись на второй этаж.       Он вытащил из внутреннего кармана пиджака с фиолетовым отливом пачку новеньких хрустящих банкнот, плотно обхваченных золотым зажимом, и без зазрения совести присвоил себе.       — Компенсация за моральный ущерб, — здоровяк пожал плечами, равнодушно окинув взглядом разгромленную комнату, и ударом головы отправил негодяя отсыпаться.       Пришлось в обход пробежать квартал, чтобы не нарваться на свет фар кортежа полицейских и пожарных машин.       Передвигаться по тоннелям было безопаснее всего. Он вылез по пути через люк, ведущий к магазинчику Чоу, положил на мусорный бак свеженькую сотку баксов и трижды постучал в закрытую дверь черного хода, прячась в тени под разбитым фонарем, давно не освещающим этот закоулок.       Медлительный старик обладал отменным слухом, а Рафу нужно лишь было дождаться, пока тот дошаркает до двери. Несмазанные петли скрипнули, и сморщенное лицо бесстрашно выглянуло наружу.       — Мальборо красное и виски… получше.       Старина Чоу недолго колебался. Купюра исчезла, и на ее месте вскоре появилось желанное.       — Сдачи не надо, — зачем-то буркнул Рафаэль, хотя никакой сдачи там и не было.       Ночь, что обещалась помочь ему выветрить всю дурь из головы, не оправдала ожиданий. Он шел к докам, желая побыть в одиночестве. Шум воды, пронзительный далекий крик чаек и виски должны были сгладить разочарование в скучнейшей вылазке. Рафаэль даже ни разу не поранился, так, лишь сбил кожу в кровь на костяшках о чьи-то зубы. Правда, в темноте он не смог определить, принадлежали ли они тому второму громиле. Надеялся, что да.       Зажав сигарету в зубах, он сделал долгожданную затяжку, сквозь ноздри выдыхая горьковатый белый дым в ночное Нью-Йоркское небо. Открутив крышку с бутылки, Рафаэль приложился к стеклянному горлышку, жадно глотая на этот раз вполне приличное пойло.       Но совершенно ничто не радовало.       Глухая беспросветная пустота заполняла каждую клеточку тела. От этой тоски становилось невыносимо. Была бы в нем воля, он бы орал на весь свет за издевку судьбы, насмешку богов. Его же ведь даже не тянуло к мужикам. Только к Майки. Почему именно он?! Одно-единственное родное существо, кому он всецело доверял; знал, что тот не предаст, не выдаст секретов. С самого детства всегда был только он. Тот, с кем Раф мог поговорить и открыться, не страшась, что его осудят. С Лео и Донни все обстояло иначе. Он их любил, как братьев и боевых соратников, и был готов за каждого отдать свою жизнь, но между ними не было той особой связи.       — Да что со мной не так?       Обращаясь к мерной глади воды, Рафаэль слышал лишь тихий плеск накатываемых волн.       Озябший и продрогший, он натянул капюшон балахона, поудобнее устроившись на прогнившей деревянной свае, валявшейся на берегу. Поодаль вдалеке мерцал костер в металлической бочке. Обездоленные люди согревались, как могли, сбиваясь в стайки. Он отхлебнул жгучий напиток и отправил в полет еще один тлеющий окурок.       Все его мысли раз за разом возвращались к Майки. Как он сейчас? Что делает? Ждет ли его? Насколько сильно обижен за полный игнор? Удалось ли ему собрать этот чертов кубик-рубик?       Интересно, всегда ли он так часто думал о нем, не замечая этого, или только с той самой ночи он непрестанно маячил в его голове, без какой-либо возможности избавиться от размышлений и образов родного брата? Он погрузился во времена прошлого и удивленно для себя понял, что да. В его мыслях всегда был только он.       Но Рафаэль создаст иллюзию, что брат его больше не интересует, будет избегать, хоть до самого конца своих дней, лишь бы не ранить, не причинить боль. Это все, что он мог для него сделать.       А сейчас ему так хотелось вернуться домой. Исподтишка наблюдать за Майки, своевременно отводить взгляд, чтобы не пересечься с небесно-голубыми глазами, и ощущать его присутствие рядом. Только это ему и оставалось.       Бутылка виски постепенно иссякала, как и пачка сигарет. Скоро проснется город, загромыхает подземка, улицы наполнятся сонными людьми, спешащими по своим делам. На горизонте иссиня-черное небо понемногу светлело, и подступающий рассвет разрешил ему уйти с насиженного места. Домой. К Майки.       Рафаэль испытывал странные чувства, противоречащие друг другу. Он не хотел и одновременно желал, чтобы Майки ждал его. Тонкая струйка слюны с приоткрытого рта стекала на диванную подушку, впитываясь в поролоновое нутро. Понаблюдав за ним, с теплом рассматривая забавное лицо, он поднял и стряхнул плед, укрывая спящего брата и выключил телевизор, выдававший шуршание черно-белой сепии.       Здоровяк весь продрог, пальцы на руках и ногах задубели, и он решил согреться, сделав кофе.       — Чайник горячий, — шумно отхлебнув из чашки, из тени вышел Донни. — Где был?       — Вот нашел, — Раф небрежно кинул на стол внушительную «котлету» баксов, иронично добавляя: — всю ночь искал кому вернуть.       — Я так полагаю, безуспешно.       — Как видишь, — на полутонах ответил Раф, стараясь не разбудить Майки. Хотя того и пушкой не разбудишь.       Он медленно исполнял простой ритуал заваривания кофе. Это дало понять, что Донни намеренно дожидался его, а не просто так сейчас проводил время на кухне. Рафаэль не торопясь размешивал сахар в кружке, наслаждаясь теплом и призрачной безмятежностью, которое вот-вот разрушится.       — Нам стоит с тобой кое-что обсудить.       Спокойствие Донни лишь усугубляло обстановку. Раф нервничал, изо всех сил стараясь держать бесстрастную мину. Не требовалось много ума, чтобы понять, о чем сейчас пойдет речь. Он совершил много ошибок, которые невозможно было не увидеть.       — Знаю, что обещал этого не делать, но твоя история браузера…       — Это ничего не значит, — он грубо перебил гения, машинально оглянувшись на спящего Майки, мысленно прося того проснуться и дать ему повод сбежать. Он не готов был к разговору. Ни с Донателло, ни с кем-либо еще.       — Я не так силен, как ты, но могу на пальцах объяснить теорию струн. А сложить один плюс один не составляет для меня труда.       Рафаэль сжал кружку и за большим глотком на время спрятался от проницательных глаз Донни.       — Но даже это мне не нужно, ведь сложно не заметить, как ты зажимаешь по углам…       — Хватит! — шикнул Рафаэль, перестав скрывать учащенное дыхание и в панике метавшийся взгляд. Зря он надеялся, что это останется только между ним и Майки, не выйдет за пределы их маленького и запретного мира, не предстанет на постыдное обозрение перед остальными. Пожалуй, он в глубине души хотел, чтобы кто-то из братьев помог ему остановиться, пусть даже если при этом его изгонят из дома или нашинкуют в салат. Смысла юлить больше не было, — Лео… знает? — он нашел в себе силы посмотреть на Донни. Тот отрицательно качнул головой, продолжая изучать Рафаэля.       Он чувствовал себя распятой букашкой под ярким светом ламп. Казалось, что эти добрые карие глаза видели его насквозь. От них не укрыться, куда бы он ни сбежал.       — Это не то, я… не знаю, почему. И не могу… не могу не желать… Дон, — Рафаэль весь сжался, как от пронизывающей боли. Он смотрел на спящего Майки, что-то бубня, отрицая и оправдываясь. Его никто не сможет понять. Да и он сам не понимал себя и то, что с ним творилось.       — Ты знаешь нашего Майки, и склонить его, хм… — замялся гений, стараясь подобрать верное слово, — к авантюре, внушая неправильные вещи…       — Это не так, — Рафаэль замотал головой, — я бы не заставил, я бы не сделал ничего плохого. Я ухожу из дома, стараюсь быть вдали от всех вас, стараюсь справиться с собой, не желать… — он слышал себя со стороны и кривился от того, как топорно и бессмысленно звучат его нелепые отговорки. И только обличив их вслух, ему стало жутко противно от самого себя. — Ты, наверное, думаешь, что я конченная тварь? — невесело усмехнулся Рафаэль и устало потер лицо. — Не трудись отвечать, я о себе того же мнения.       Рафаэль напоследок обернулся к Майки, принимая для себя единственно-верное решение.       — Мы покончим с кланом Фут, и я уйду. А до тех пор сохрани всё это в тайне, — Рафаэль развернулся, покидая гостиную, но был остановлен брошенной в спину фразой.       — Гипотетически, с этим можно разобраться. С научной точки зрения подобные пристрастия не являются дефектом мозга, а значит, с этим можно работать.       — Хочешь сказать, что сможешь вылечить меня?       — Хочу сказать, что со всем можно справиться.       — Что ж, тогда, — Рафаэль не оглядываясь чувствовал на себе изучающий взгляд Донни, под стать истинному гению, любителю решать нерешаемые задачи, — пожелаю тебе удачи.       Донни многое знал, но вряд ли представлял, насколько глубоко Рафаэль запутался в клубке собственных постыдных желаний. Здоровяк не тешился надеждами и в глубине души осознавал, что никогда уже не сможет отказаться от Майки.       Раф молча добрел до своей комнаты, скидывая обувь и падая на кровать. Сон. Он забыл, что это такое. Вымотанный ниндзя не спал несколько суток, перебиваясь получасовой дремой между сменой дней. Рафаэль изучил до мельчайшей трещинки и выбоины потолок над кроватью и прикрыл лицо рукой, чтобы хотя бы так принудить глаза закрыться.       Легкое дуновение сквозняка подсказало, что дверь спальни открылась. Только не снова. Он думал, что Донни было достаточно той исповеди, которую он вынужден был излить.       Рафаэль, не отнимая руку от лица, устало попросил брата оставить его в покое, но сверху на него рухнуло тяжелое тело, окутанное пледом, а родной долгожданный голос забормотал прямо в его шею:       — Ну чё там было, рассказывай. Принес мне вкусняхи?       Они и раньше, когда были маленькими, засыпали вместе, прячась под одеялом от сырого холода. Младший грел свой сопливый нос о его шею, а старший сгребал его в свою охапку, желая сохранить драгоценное и столь необходимое для выживания тепло. И это было нормально. Но сейчас его тело пробил ворох мурашек, расползающихся от шеи вниз по торсу, бурля по венам кровь и будоража пугающую истому.       Он попытался отодвинуть от себя Майки, но тот, поелозив, лишь поудобнее устроился, подложив под лицо руку и нечаянно стукнув локтем в его челюсть.       — Много раздал люлей? — пролепетал младший, растягиваясь в зевке.       — Да не то чтобы… — здоровяк замер, стараясь не шевелиться и практически не дышать. Тепло от тела брата прогоняло внутренний холод, окутывало и согревало. Его сердце отстукивало бешеный ритм, предупреждая об опасности, но рука, игнорируя мысленные протесты, сильнее прижала Майки. Хрипловато он выдавил из себя, стараясь отвлечься от томительных ощущений, разрастающихся внизу живота: — Был там один забавный, с белыми, как унитазы, зубами.       — Унитазный наркобарыга? — прихрюкнув, Майки потерся носом о ключицу Рафа и засопел, погружаясь в сон.       — Да, — хмыкнул здоровяк, — так и надо было ему сказать.