Всегда был только ты

      Здоровяк с каждым днем все меньше и меньше узнавал собственный дом. Если бы в него по ошибке заглянул какой-нибудь сторонний прохожий, не сопричастный к семье мутантов, то подумал бы, что здесь, скорее всего, обитает съехавший с катушек детектив, помешанный на красных нитках. И где он только нашел столько пряжи?       Рафаэль, как и Майки, давно перестал понимать хитросплетение паутины. Один только Лео все еще пытался вникнуть в своеобразную структуру, созданную гением. А тот подошел к этому вопросу творчески и амбициозно, нарывая на злодея всю подноготную, которую ему удалось раздобыть.       Как оказалось, их новый итальянский дружок — ныне работодатель клана Фут — Винченцо Галло, имел с десяток фирм и вдвое больше дочерних компаний. Успешный бизнесмен активно развивал свое дело в Америке. На первый взгляд ничего примечательного в его деятельности не было: сеть салонов красоты, ресторанчики и несколько автомастерских.       — Подумаешь, цирюльник и гурман, зачем мы тратим на это время? — Майки всплеснул руками, сидя на диване рядом с Рафаэлем, и обернулся назад, окидывая взглядом заднюю стену, которую пришлось освободить для продолжения «паутины» Донателло.       Она тянулась аж с самой его лаборатории и быстро распространялась по всему дому. Стены убежища были увешаны сотнями листов бумаг, фотографиями и вырезками из газет, соединяющимися между собой красными натянутыми нитями, на первый взгляд, казалось, в хаотичном порядке. Видимо, это все должно было что-то да значить. По крайней мере, для Донателло уж точно.       — В этом-то и кроется суть, — гений задумчиво отстукивал кончиком карандаша по своим губам, увлеченно рассматривая свое ниточно-бумажное творение. — Сами посудите, мы знаем, что одна из его дочерних компаний закупалась на фармацевтической фабрике, но, конечно, не ангидридом. Допустим, тут прямую либо косвенную связь с производством наркотиков не выявишь. Но нам и не надо.       — Это еще почему? — Рафаэль развернулся, облокотившись на спинку дивана, непонимающе смотря на брата так же, как и Майки. — Дай мне еще немного времени, и я выбью координаты поставщиков наркоты из владельцев притонов. Рано или поздно кто-нибудь из них расколется и сольет Винни.       — М-м-м, слишком муторный процесс, — скептически протянул гений.       — Ха! — колкий смешок здоровяка не заставил себя ждать. — А вот эта вся твоя абстракция не муть?       — Нисколько, — просиял уверенный в себе Донни, — тут главное — что?       — Схватить негодяя за задницу! — развеселился Майк и манерно прикрыл рот ладонью. — Пардон, месье, за грубость. Хотел сказать за жабры.       — Собственно, верно. Но по итогу необходимо уличить нашего любителя ризотто в махинациях. Доказывать его причастность к наркоторговле практически гиблая и бесперспективная затея. Хотя мы и знаем, на чем он делает свое состояние. И мы сможем предоставить неопровержимость его нарушений, только если разгадаем схему отмывки денег через салоны, рестораны и мастерские.       — Как? — спросил сидевший все это время молчаливый и раздумывающий Лео.       — Над этим я как раз-таки и работаю. Проникнув в базы данных налоговых служб и частично изучив декларации мистера Галло, я обнаружил одну занимательную нестыковочку, — не став тянуть интригу, Донни задал братьям вопрос: — каким таким образом те же салоны красоты, находящиеся далеко не в самых респектабельных районах, а, если уж быть точным — на окраинах города, могут приносить владельцу столь лакомые доходы?       — Никаким? — ухмыльнулся Майки, переглянувшись с Рафаэлем.       — В точку, мой юный друг! — похвалил гений младшего брата. — Это попросту невозможно, покуда сливки общества не решат вдруг переселиться в гетто. Но и это еще не все. Схема перекачки денежных средств из одних компаний в другие слишком запутана и подозрительна. Придется над этим покорпеть. Однако тут очевидно, что история стара, как мир. Если хочешь отмыть грязный нал, то прогоняй его через кассы тех подставных фирм, чьи оказанные эфемерные услуги невозможно объективно оценить и предъявить в суде. Вот где искать всех этих дамочек с накачанными ботексом губами и пышной завивкой? — не дожидаясь ответа, Донни за всех утвердил: — Правильно. Нигде. А значит, первоочерёдно нам нужно будет устроить слежку за некоторыми особо подозрительными точками, понять, что конкретно в них происходит и что туда привозят, — заключил Донни, ожидающе окинув взглядом слушателей.       — И что бы мы без тебя делали? — мягко спросил Леонардо, с благодарностью оценивая труды Донателло, а тот в ответ скромно пожал плечами, расплываясь в довольной улыбке.       — Позвольте и мне похвалиться, господа, я, между прочим, тоже кое-что нарыл на нашего итальянца, — с лукавыми искорками в глазах Майки обратил на себя внимание присутствующих и продолжил: — согласно «гуглу» — Винченцо переводится как «тот, кто побеждает», а Галло — «петух». Смею предположить, что в таком ключе — «Боевой петух» — это серьезная заявка на успех. И нам, мои братья, — он выдержал паузу, напуская на себе флер загадочной серьезности, — нужно быть предельно осторожными.       — А вот и наш победитель на первую дозорную ночь, — хитровато подмигнув, гений указал на Майки.       — Куда ты сперва отправишь нас, Донни? — тут же выпалил темпераментный брат.       — О, я знал, что ты не бросишь меня одного, — умилился Майки и кончиками пальцев потрепал Рафаэля за подбородок.       — Ну, раз уж мы тебе с бумажками помочь не можем, так хоть займемся слежкой, — здоровяк в глазах лидера и умника попробовал оправдаться за свое чересчур поспешное заявление, отчего-то смущаясь внимания с их стороны.       Нежность, оказанная Майки в легком прикосновении, прилила кровь к его лицу, учащая сердцебиение и скрадывая дыхание. Невинный жест, который мог быть адресован кому угодно, не выдавал ничего предосудительного, но Рафаэль при своем высказывании самолично вызвал на себя заинтересованный взгляд лидера. Его ответная реакция была нетипичной: он, как безвольный оловянный солдатик, позволял Микеланджело вытворять с собой все, что тому вздумается. Не огрызаясь, не ерничая и не хамя в ответ. Вздумай тому надеть на него строгий ошейник, Рафаэль и этому бы не препятствовал.       — Я не возражаю, — Лео после некоторого обдумывания своих мыслей авторитетно предупредил: — только попрошу: наблюдать и не вмешиваться. Нам сейчас нельзя ни светиться, ни высовываться, ни уж тем более обозначить своего информирования в непорядочных делишках итальянца.       — Не переживай, я-то вообще тихий как мышь, — хохотнул Майки и боднул локтем Рафа, заставив здоровяка поспешно и смущенно отвести взгляд.       Чего он добивался своими высказываниями, понятными только Рафаэлю? Темпераментный ниндзя, вынужденный жить и справляться со своими позывами без особых синих таблеток, никак не мог вникнуть в игру, ведомую младшим братом. Он искоса посмотрел на Майки, желая проникнуть в его мысли, тщательно замаскированные весельем и непринужденностью. Неужели он таким образом выбрасывал в эфир засекреченные мольбы о помощи? Чтобы кто-то из старших братьев уловив значение его шуточек, понял и помог тому справиться с настойчивым вниманием Рафаэля?       Эта догадка окатила здоровяка мерзко отрезвляющей паникой. Он был вынужден на миг зажмуриться, сглотнуть тягучую слюну и ком, застрявший в горле, заставляя себя сбежать от причиняющего боль видения, маячившего перед глазами.       — Чего насупился? — с доброй насмешкой обратился к нему Леонардо и мягко, но бескомпромиссно продолжил: — Знаю, что не по нутру тебе подобное не самое интересное занятие, и знаю, что у тебя своя метода поиска информации, но я рассчитываю на вас обоих и прошу довериться Донни в намеченном нами плане действий.       — Будь по-твоему, — не стал перечить здоровяк, легко сдавшись и благоразумно соглашаясь с обоснованной просьбой Леонардо.       Вскоре Донателло украсил растянутую на передвижной доске городскую карту с фотографиями зданий, принадлежащих Винченцо. Причина обширности его владений была предельно ясна — она наглядно показывала потрясающие логистические развязки и возможные маршруты передвижения запрещенного товара. Как и говорил гений, итальянец владел фирмами, располагающимися в непосредственной близости к окраинам и докам, это открывало ему выход к порту, основным трассам и шоссе.       — И все равно не понимаю, — с явным сомнением Рафаэль обратился к Донателло: — если все так просто, то почему бы нам не выследить маршруты, не найти фабрику, цех, склад или где еще он там может производить и хранить наркоту, и не спалить это место к чертям? Или натравить на них копов с ФБР, ЦРУ, да хоть Скотланд-Ярд и Интерпол вместе взятых?       — Мне нравится, одобряю, — Майки подошел к Рафу, облокотившись о его плечо сгибом локтя, тем самым подпирая себе ладонью лицо, и увлеченно рассматривал большую карту.       Подобная близость манила Рафаэля, заставляя тщательнее контролировать свое дыхание, эмоции и руки, вечно норовящие притянуть к себе Майки.       — Есть у меня несколько подозрений на этот счет и, с вашего позволения, я о них пока умолчу.       Донни не любил сыпать направо и налево догадками и предположениями, он предпочитал тщательно все обдумывать, не вводить понапрасну в заблуждение, давая братьям новые поводы отвлечься от основных задач. Он должен был во всем убедиться сам, тщательно проанализировать данные и вывести точный результат своим измышлениям. Временем и информационными ресурсами он обладал. Оставалось лишь соединить разрозненные кусочки в целую картину, понять игровую партию, ведомую врагом, чтобы в дальнейшим сделать один точный ход и завершить игру собственной победой.       — Ты прав, — Леонардо поддержал умного и расчетливого брата, — пока мы будем действовать только в направлении разведки и сбора информации. Я могу лишь гадать, какими возможностями и мощью обладает мистер Галло, раз уж у него в помощниках целый клан Фут.       — Ну, уже не такой и целый, — с весельем уточнил Майки, припоминая, что с каждой последующей стычкой между ними и ниндзя с красным цветком на форме ряды последних ощутимо мелели. — Думается мне, что Карай за ними уже не вернется. Могла или хотела — давным-давно бы сделала. А те и почахнут в своем позоре, раз не уберегли главу собственного клана. А мы им в этом поможем.       Старшие братья видели ситуацию в том же ключе, что и Майки. Карай больше не перед кем было выслуживаться. Она потеряла здесь все, что имела, благополучно переведя сохранившиеся активы к себе на родину. Брошенный ею клан остался не у дел, их специфические навыки были чужды этой стране. Дела в Штатах велись иными путями. Акулам бизнеса было куда проще выйти на чиновников, пополняя их бездонные карманы, которые, в свою очередь, одним росчерком пера могли блокировать банковские счета и приостанавливать деятельность конкурентов своих щедрых меценатов. Взятка — гораздо выгоднее содержания армии высококлассных наемников, все еще помнящих о чести и долге перед своим хозяином.       — Что же, — продолжил Донни общую мысль, — вам пока стоит начать наблюдение за объектами с западной части города, а за этими, — он указал на места, обведенные синим маркером, — следить мы сможем с городских камер, доступ я уже настроил. Леонардо, предлагаю тебе взять на себя эту часть работы.       — Пойдем собираться, скоро стемнеет, — Майки хлопнул по плечу Рафаэля и бодрой походкой направился в лабораторию гения за порцией девайсов, заготовленных для этого мероприятия.       Путь был не близок, а временем они располагали только до рассвета, с первыми лучами солнца вынужденные скрываться во мраке.       Рафаэль без зазрения совести метко запустил камушек в плафон уличного фонаря. Прислушиваясь к тишине безлюдной улицы, он подал сигнал Майки, а тот стал незамедлительно действовать. Самый ловкий из их семейства без труда взобрался на стальной столб, прикрепив к его верхней части портативную камеру, направленную на автомастерскую. То же самое они проделали с обратной стороны здания.       Здоровяк на планшете вбил необходимые команды, и трансляция записи передалась на экран монитора домашнего пункта слежения к Леонардо.       За отведенное время они успели «пометить» еще пару мест из списка Донни. Ночь близилась к своему завершению, но до следующего пункта оставалось недалеко. Все шло по намеченному плану.       У крайней на сегодня точки слежения братья решили задержаться и понаблюдать за происходящим самостоятельно.       — Лысая башка решила пойти подстричься на ночь глядя? — хмыкнул Майки, смотря, как трое амбалов с блестящими гладковыбритыми головами выходили из черного джипа и направлялись в ничем не примечательный салон красоты.       Рядовым грабежом здесь и не пахло. Один из них по-хозяйски открыл ключом входную дверь, второй последовал за ним, неся черные сумки, а третий, судя по всему — водитель, остался у крыльца, пару раз чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету, поерзав от холода.       — На что ставишь: куча бабла или брикеты с героином? — лукаво ухмыльнулся Майки, скосившись на Рафаэля.       — То, что нас просили не ввязываться, ты, видимо, упустил из разговора, — вопреки собственным словам, в янтарных глазах вовсю разгорались нетерпеливые огоньки.       Позиция Донни и лидера с чрезмерной осторожностью не прельщала мастера сай. Кто бы ни был этот Винни и что бы он из себя ни строил, ему было далеко до Шредера, приблизительно столько же, сколько пешком до Луны и обратно. Таких, как он, нужно было давить сразу, как вошь, не давая ей расплодиться по всему городу.       — Ай, сошлемся на мою избирательную память. Погнали, познакомимся с этими милыми девочками, — Майки чутко уловил настроение Рафаэля. Этой ночи хотелось добавить красок и развеять скучный безлюдный район.       — Сперва вырублю щиток, а потом зайдем с черного входа.       — О, танцы при луне? Мне нравится ход твоих мыслей, — Майки не стесняясь боднул брата плечом и подарил ему выразительное подмигивание, которое точно что-то да должно было означать, помимо предстоящей потасовки. Но что именно — Рафаэль не уловил.       Они быстро спустились с соседнего промышленного двухэтажного здания, ловко перепрыгивая через пролеты пожарной лестницы.       Майки бесшумно вскрыл заднюю дверь. Замок оказался на удивление простеньким и легко поддался воздействию отмычек. Как и положено ниндзя, он крадучись вошел вовнутрь, прислушиваясь к действиям двух мужчин, что-то упаковывающих в небольшой комнатке-офисе, и дожидался момента полной темноты.       Свет резко потух, заставив мужчин от неожиданности выругаться вслух.       — Дамочки, что желаем? Стрижку бровей, эпиляцию промежности?       Ниндзя не ждал ответа. Четко отработанными ударами он сбил с ног первого негодяя, второго отправил в полет, припечатав к стене, и по очереди вырубил пострадальцев.       Привлеченного шумом третьего громилу Рафаэль схватил на подлете, когда тот уже вбежал в салон. Один удар-апперкот под челюсть утихомирил воинственно настроенного человека.       — Так на что ты ставил? — крикнул Майки, напоминая о споре.       — Героин, — Рафаэль перешагнул через порог маленькой комнаты, где им двоим едва хватало места, стараясь при этом не наступить на распластавшихся бандитов.       Майки цокнул языком и вручил брату заслуженную пятерку баксов. Извлек из внутреннего кармана куртки амбала мобильный, набрал три цифры и тонким писклявым голоском, начиная свое представление с волнительного: — «О Боже, о Боже!» — передал полиции адрес и сообщение о взломе и грабеже салона красоты.       — Куда продуктивнее, чем бумажки перебирать, — выбросив телефон, Майки осмотрел стол, в одном из выдвижных ящиков нашел бухгалтерскую книгу со счетами, засунув ее к себе за пазуху, выдернул компьютерные провода, часть их передал брату и на пару с ним обвязал троих громил.       С этим заявлением Рафаэль был согласен полностью. Как только копы обнаружат «клад» с неопровержимыми уликами, полиция Нью-Йорка невольно станет их соратником на пути падения Винни с пьедестала бандитского успеха.       Вой сирен и мигание красно-синих проблесковых маячков не заставили себя долго ждать. Две патрульные машины остановились возле здания, вооруженные копы вошли в теперь уже освещенный салон. Сквозь задернутые жалюзи братья не могли наблюдать того, что творилось в помещении. Но вскоре один из офицеров вышел на улицу и поспешно набрал номер на личном мобильном телефоне.       — А почему не по рации? — Майки первым успел озвучить вопрос, пришедший им обоим на ум.       Мужчина средних лет оглянулся по сторонам, что-то сообщая в телефон, затем поднял голову вверх. Рафаэль инстинктивно замер, собою прикрывая брата. Их скрывала темнота, а человек вряд ли мог разглядеть с такого расстояния притаившиеся фигуры.       Несколько раз кивнув неизвестному из телефона, офицер вошел в салон и меньше, чем через минуту, раздались три выстрела, эхом потонувшие в переулке.       Братья молчали, не желая обличать мысли в слова. Да и было без надобности. Все оказалось сложнее и запутаннее, чем они предполагали изначально. Одно дело, когда копы закрывали глаза за немалую мзду на торговлю наркотиками, но совсем другое — то, что они подчищали за Винченцо.       Через каких-то полчаса приехал кортеж скорой помощи и погрузил три трупа, запакованных в черные мешки. Сирены стихли, удаляясь по лабиринту городских улиц, оставляя в глухом одиночестве безлюдный район.       — Как-то я… разочарован, что ли? — скорее, Майки спрашивал это у самого себя, пытаясь дать объяснение произошедшему и своим чувствам.       — Жаль, а ведь я планировал закончить с этим делом поскорее, — Рафаэль озвучил свою мысль, на которую также не требовалось реакции со стороны, но Майки как-то странно посмотрел на него, задумавшись над его словами.       — Куда-то спешишь? — на удивление серьезно спросил младший брат, а затем качнул головой, словно передумав в своем желании узнать ответ.       Здоровяк пребывал в том же, слегка потерянном состоянии. При этом четко понимал: положиться им не на кого, кругом, сплошь и рядом продажные люди, без труда поддающиеся «легким» деньгам, не коробясь ни совестью, ни долгом, ни, чтоб их! — честью.       Он не сожалел о своем поступке. Благодаря ему Рафаэль избавился от еще одной иллюзии, не способной разочаровать, но придающей морозному воздуху терпкий привкус горечи, оседающей на кончике его языка.       В затянувшемся молчании они негласно решили поведать братьям о случившемся завтра. На сегодня — достаточно волнений.       Ни транспортом, ни возможностью передвигаться быстро и открыто мутанты не обладали, а ночь оказалась куда скоротечнее. Но Микеланджело не торопился уйти с насиженного места. Он безрадостно лицезрел с промышленного здания темную, переливающуюся лунным светом, далекую гладь залива.       — Знаешь, чего хочу? — вдруг спросил он, протяжно выдыхая и не переставая смотреть вдаль. — Чай. Ну вот так, чтоб по традициям. Сделаешь?       — Хорошо, — отозвался Рафаэль, не в силах перестать любоваться желанным образом. Шебутной ниндзя редко когда позволял застать себя в подобном спокойном и умиротворённом состоянии. В нем всегда кипела энергия, невесть откуда рождаемая внутри тела. Любому существу требовался отдых, передышка и покой, ему же, казалось, — никогда. Сейчас же он будто бы застыл, остановив и часы, и неподвластное миру время.       Он хотел спросить, о чем брат задумался, какие мысли витали в его голове, но не решился. Не только из-за того, что не желал прервать его размышления, но и потому, что с лихвой представлял не самое приятное для себя развитие сюжета их дальнейшей беседы. Были вопросы, которые Рафаэль не хотел бы озвучивать до конца своих дней. Он и так изо всех сил старался не лезть к Майки. Знал бы тот, каких ему стоило это трудов…       И, тем не менее, он держал себя в руках и на более-менее приемлемом расстоянии. Как долго он еще выдержит эту мучительную пытку: быть рядом, но не касаться самому; мечтать, надеяться и мысленно молить о тепле, которое мог дать ему только он?       Надежда на скорейшее решение проблемы в лице Винни не оправдалась. Ему была невыносима мысль, что он дал слово, в первую очередь самому себе, что уйдет, дабы не навредить Майки. А до тех пор изо всех сил будет стараться держать свои позывы в узде. Но хватит ли его надолго — сомневался.       Обратная дорога домой практически развеяла гнетущие мысли. Что ж, им не впервой вступать в неравный бой с врагами. Копы — не клан Фут, да и среди них, отдать должное, есть порядочные служители закону; Винни — не опытный хитрый воин, а всего лишь торгаш и наркобарыга рангом повыше уличной шпаны.       Разбирались с другими, разберутся и с ним. Впрочем, как и всегда.       Логово встретило их мягким светом ночника и теплом. Маленькая стрелка кухонных часов указывала на цифру три, но Рафаэль поставил чайник на плиту, помня о своем обещании Майки.       Он переместил низкий складной столик в додзё — самое дальнее помещение в доме, туда же принес поднос с жестяной коробочкой листового чая, пиалы, глиняный пузатый чайничек и кипяток.       Майки, все еще пребывая в своей легкой задумчивости, устроился напротив брата и наблюдал за церемонией заваривания чая. Рафаэль медленно и сосредоточенно исполнял свой ритуал, обливая глиняный чайничек тонкой струйкой воды. Предмет впитывал в себя влагу, поблескивая в свете приглушенной потолочной лампы. Он ощущал на себе взгляд, скользящий по телу и концентрировавшийся на его руках. Повторно сцедив воду, Рафаэль дал время настояться и раскрыться аромату, затем разлил напиток по пиалам и жестом руки пригласил брата отпить.       Задумчивый Майки медленно поднял сосуд, без особого интереса оценивая его изысканность, осторожно приложился губами к ободку пиалы и сделал первый глоток. Он отчего-то грустно усмехнулся и плавно поднял на Рафаэля взгляд, что-то высматривая прямиком в его душе.       — Ты плохо врешь. Никогда не умел.       Пронзительно голубые глаза, чуть прикрытые приспущенными веками, бесстрашно и уверенно пригвоздили здоровяка к месту.       — Я даже ничего не сказал, — растерялся здоровяк. Ему нужно было еще хоть что-то ответить, хотя бы попытаться словесной пикировкой защитить себя от Майки, от того, что тот явно намеревался из него вытянуть.       — А тебе и не надо, и так все понятно, — младший снова медленно отпил из пиалы, не упуская Рафаэля из вида и словно бы издеваясь над ним. Его проницательный взгляд блестел особым знанием, подобно умению считывать мысли.       Рафаэль не знал, что ему на это сказать. Придуманный им план был прост: как только они покончат с Винни, он покинет дом, будет скитаться до тех пор, пока внутренние страсти в нем не утихнут. Год, может быть, два. Этого времени должно было хватить на то, чтобы перестать испытывать подобную тягу. Верилось ему в такой исход с трудом, но это все, что у него оставалось.       — Майки, я дико устал, — и не соврал. В последнее время он только и занимался тем, что сбегал от себя самого и от младшего брата. Но деться ему было некуда. Даже во снах, в безопасных грезах, он раз за разом натыкался на его образ. Здоровяк поставил не испитую пиалу на стол, все еще опасаясь взглянуть на собеседника.       Объясниться перед ним у него не выйдет. Даже не стал бы пытаться. Он принял для себя решение и намеревался исполнить намеченное.       — Даже не смей меня здесь оставлять, — строго отчеканил Майки, словно увидев его замыслы. Стук керамики о стол поставил звонкую точку в его короткой, будто бы угрожающей фразе.       Рафаэль жестко усмехнулся, слегка оскалившись. Янтарные глаза, как у хищного зверя, таившегося в засаде, посмотрели на свою добычу. Младший знал, что он собирался уйти? И потому провоцировал его все эти дни, намеренно находясь слишком близко рядом, прикасаясь и стараясь застать его наедине? Как же он раньше об этом не подумал?       — Думаешь, что это все игра? — с вызовом спросил Рафаэль, ощущая, как в нем разгорается гнев. Дурная защитная реакция велела нападать, ударить первым, заблаговременно обезоружить соперника.       Майки молчал, но выражение его лица изменилось, вызывающе окрашивая черты ироничным весельем. Таким незамысловатым путем брат добивался от него реакции, желая вывести из хрупкого равновесия. Тот всегда мог контролировать себя и свои актерские навыки получше Леонардо. Рафаэлю захотелось встряхнуть его, заставить прочувствовать агонию, испытываемую им самим.       — Чего ты этим добиваешься?       Вместо ответа Рафаэль получил очередной укол во взгляде, с хитроватой и умудрённой ленцой обращенного к нему.       Ему нужно было срочной уйти, спрятаться, закрыться на все замки и просто пережить, переждать.       Здоровяк встал, намереваясь покинуть додзё, но был остановлен брошенной в спину язвительной фразой:       — Когда это ты взял за привычку трусливо сбегать?       — А с чего ты решил, что это побег? — хмуро обернулся Рафаэль и сделал шаг навстречу к Майки. — Тебе не приходило в голову, что, оставаясь здесь, рискую не я, а ты? Или это ты тоже знаешь?       — Я твой брат и…       — Думаешь, я не знаю?! — жестко перебил здоровяк, стараясь не сорваться на рык. — Считаешь, если бы я мог… мог не испытывать эти чувства… — он скривился, плотно сжал губы и часто задышал, чувствуя, что теряет над собой власть, а гнев и обида заполоняют сознание, — я и так испробовал все, что только возможно. Но мне не помогает! — зашипел Рафаэль и с силой зажмурил глаза.       — И я бы тебя не бросил, — Майки упрямо и категорично закончил свою фразу.       Рафаэлю хотелось напугать его, донести всю опасность, которую он представлял.       Он подошел и обхватил его лицо ладонями, побуждая посмотреть в свои глаза. Но пальцы не желали быть грубыми и причинять боли. Он всего лишь хотел его защитить. От любой угрозы, даже в своем собственном существовании.       — Ты даже не представляешь, о чем просишь, — с мольбой обращаясь к нему, он желал быть отвергнутым. Так было бы проще: четко знать, что тебя презирают за тягу и неестественную любовь, не давая шанса на взаимность. — Просто отпусти меня. На какое-то время, пока я не решу свою проблему.       — Знаешь, что будет со мной, если ты уйдешь? — тихо спросил Майки, не предпринимая попыток отстраниться, и продолжил с легкой усмешкой, словно бы шутя и забавляясь: — Я потону в гуакамоле из собственной печали.       — Ты будешь не один, — Рафаэль чувствовал и понимал, что младший правильно уловил смысл. Он тоже потонет. Вероятно, на дне бутылки, а не в соусе из авокадо.       Здоровяк устало выдохнул, сопротивляясь желанию понежиться лицом о Майки.       — Хватит. Перестань мне поддаваться. Нагруби. Оттолкни. Ударь. Сделай все, что захочешь, лишь бы…       Легкий обескураживающий поцелуй коснулся его губ и заставил замолчать. Вместе с этим в нем бесследно растаял гнев и страх.       Он удивленно посмотрел на младшего брата, невольно погладив по щеке большим пальцем. Микеланджело каким-то образом удавалось будить в нем обширный спектр эмоций и так же легко и непринужденно их гасить.       — Тебе разве не противно? — Рафаэль задал вопрос, которого боялся больше всего.       Майки в ответ так ничего и не сказал. Казалось, он понимал, через что проходил терзающийся в себе брат. Не осуждая и не отталкивая. И никогда его не бросая.