о спасении
7 июля 2021 г., 16:55
Все, что ему остается — смотреть.
Как буря подкрадывается мелкими ударяющимися о сапоги осколками льда. Как эти осколки рискуют проткнуть их тела насквозь, когда буря подберется чуть ближе.
— Прости.
Как на них надвигается неминуемая погибель. Как он своими руками ведет дорогого ему человека в могилу. Как он ни-че-го не может сделать. Как он слаб и не способен исправить собственную ошибку.
Как?
Отмотать время назад?
Хах.
Если бы он умел.
Они стоят посреди снежного потока, состоящего из ранящих онемевшую от холода кожу, осколков, вызванного гневом элементарного существа, в чьи владения они вторглись.
Из-за его любопытства. Из-за неуемного желания исследовать и покорять, не оставлять неизученным ни единого уголка доступного ему пространства.
Из-за его прихоти.
Они погибнут.
Чего ему стоило просто _не идти_ сюда?
Путешественник… Нет, Итэр. Итэр должен был продолжить свой блистательный путь героя, совершая подвиг за подвигом, покоряя сердца жителей Тейвата. Как в книгах. Знаете, где герой расправляется с одной опасностью за другой, и добивается своей цели, становится на вершине мира.
Итэр должен был найти сестру.
Но найдет погибель среди безжизненных снегов на отравленной земле по вине алчного до знаний человека, который не смог остановиться вовремя. Которому просто пришло в голову позвать его с собой. Которому он доверился по своей глупости. Которому вообще доверять не стоит. Который сам за свои действия ответственности взять не может, потому что раз подверг — защити, а все, что сейчас может сделать Альбедо — убиваться, корить себя до последнего вздоха.
«Ты все разрушил».
«Как и ожидалось, ты все разрушил».
«Единственное, на что ты способен — это разрушение. Любая попытка сделать лучше приводит к тому, что ты все портишь. Теперь тебе и человеку, который тебе дорог, суждено быть похороненными в снежной могиле.»
«Идиот».
Он не был склонен себя ненавидеть. Но стоило чему-то пойти не так, как он начинал колоть себя горечью разочарования в самом себе. Разочарование всегда звучало голосом Учителя, было холодным и безэмоциональным, как чтение терминов из учебника, но всегда справедливым.
Сейчас разочарование звучало его собственным голосом.
Ну вот и все.
Атака, будто лавина, обрушивается на них буквально за секунды, и все, что успевает почувствовать Альбедо: Итэр прижимает его к себе и говорит что-то неразборчиво.
«О..бещал...ти».
Голос надломленный и дрожащий. Итэр сжимает Альбедо в объятиях как в последний… Ха. В последний раз.
Ну вот и все. Они не могут даже с места сдвинуться: холод и страх сковали их тела.
Чего бояться, если вы уже мертвы?
Всегда...Остается надежда. Совсем небольшая, взращенная глупыми сказками и верой в какое-то несуществующее чудо, будь вы прожженным жизнью циником и материалистом, всегда будете ждать, что вам повезет. Вот и Альбедо ждал. В последние секунды, когда ощущал, как холод иголками касается обмороженных щек.
Бессмысленно.
Интересно, что же там, по ту сторону? Темнота и пустота, угасание сознания? Сейчас он узнает. И унесет это знание с собой, в ледяное кладбище, где его безжизненное тело останется навсегда. При таких температурах, в той пещере внизу, куда их сбросит, когда буря пробьет ее потолок, не происходит процесс разложения.
Из хорошего: он умрет в объятиях Итэра.
Из плохого: они оба умрут по его собственной вине.
Из хорошего: его труды не пропадут даром, дело его жизни продолжит Сахароза.
Из плохого: они с Кли будут плакать. Альбедо не любил быть разочарованием. Что ж, он им стал.
Такой жалкий.
Понятно, почему Учитель бросила его.
А буря… Буря не настигает их.
Что?
Он… Он ничего не чувствует. И это не последствия обморожения.
Зеленая вспышка молнией проносится перед ними, отталкивая идущую на них морозным клинком стену.
Секунда.
Чудовище отбрасывает. Слышится треск от удара о скалу, с нее сходит снег. Это…
— Идем! — Итэр толкает его в спину, предлагая спастись бегством, и Альбедо делает вынужденные шаги, хотя ноги не держат его, а сапоги увязли в снегу. Он не сводит взгляд с фигуры с копьем, которая готовится к новой атаке.
Почему?
Они не в глупой красивой сказке, которые он читает Кли на ночь. Где герой всегда спасен, где он в окружении друзей и родных, где он преодолевает одну опасность за другой, где ничто не остановит его на праведном пути.
«Это же неправда. Так не бывает, правда, братик Альбедо?»
«Конечно бывает, Кли. Мы всегда будем рядом.»
Он безбожно врет, но не хочет для Кли того, что вечно преследует его самого: ощущение вечного одиночества, отсутствия поддержки и защиты. Когда идешь в очередную экспедицию и знаешь: ее успех зависит только от тебя самого. Выживешь ли ты или будешь растерзан монстрами. Замерзнешь насмерть или вернешься домой.
Это так по-детски: желать, чтобы кто-то надежный был рядом.
Люди верят в богов и полагаются на них именно по этой причине. Хочется, чтобы кто-то сильный поручился за тебя и решил все твои проблемы. Взял за руку и отвел в лучший мир. Без одиночества, без страхов, без кошмаров. Мир, где можно спокойно улыбнуться, смотря в безоблачное небо, и знать, что под ногами нет пропасти. Так глупо.
А теперь хладнокровный росчерк копья отделяет его от смертельной опасности.
И так легко становится на душе. Как будто копье — не орудие убийства вовсе, а протянутая утопающему рука. Утопающему в сомнениях и страхе быть убитым.
Они с Итэром оступаются и съезжают вниз по склону. Реальность — не отстраненные размышления. Реальность не дает ни секунды подумать о том, что клеймо убийцы снято с него, они с Итэром живы. Боль от беспощадного приземления дает знать. Неприятно, но терпимо. К тому же, их тела практически ничего не чувствуют от холода.
Что тоже… Не очень хороший знак.
Какой-то нечеловеческий рев, и буря уходит.
Оседает на их одежде легкими снежинками, что завораживающе блестят на солнце… Солнце? Ах да, его не было видно за бурей…
Копья не видно больше, но молния оказывается рядом в считанные секунды и окидывает их спокойным золотым взглядом.
Альбедо неловко становится. Он встрепанный, как воробей, с опухшим от холода красным лицом, беспомощный, и слова вымолвить не может. И с места двинуться.
Как же… Холодно…
Еще холоднее смотреть, как их спаситель ничуть не мерзнет в тонких летящих тканях.
Итэр берет руку незнакомца в свою (и тот пытается отстраниться?) и что-то воодушевленно говорит. Благодарит, наверное. Кажется, они знакомы. Кажется, это было «Он обещал прийти» от Итэра. Кажется, так и должно было случиться. Чтобы герой был спасен неведомым чудом. Но Альбедо… По всем законам таких сказок должен был провалиться в ту пещеру, как и положено жалкому предателю. Убийце. Он не должен был выбраться.
Ощущать такую вину — это больно, но если бы он был один, он бы непременно ударил себя, чтобы сделать еще больнее, потому что заслужил. Заслужил не просто корить себя под настороженным взглядом золотых глаз в свою сторону, не просто руку дорогого ему человека в чужой, а хлесткую пощечину, если не смерть, за свою безответственность.
— Вы в порядке? — незнакомец подходит аккуратно, бесшумно, как кошка, что кажется невозможным для шагов человека на скрипящем снегу.
Для человека — да, пожалуй. Для этого существа, которое за пару взмахов копья унимает такую бурю… Возможно что угодно.
Не то чтобы еще во время боя он не успел убедиться, что их спаситель человеком не является, но… Его аура выдавала его с головой. Он был как будто грезой или призраком прошлого, вышедшим из древних легенд. Его глаза, большие золотые глаза блестели на солнце и сверкали даже ярче, чем талисманы. Кажется, светились даже пряди его волос.
По какой-то причине Альбедо испытал невероятное чувство стыда перед ним, как было во времена, когда он находился под покровительством Учителя. Ее тоже не хотелось разочаровывать, поэтому он старался показывать только лучшие свои стороны. Но она была его создателем, она видела его насквозь и была справедлива в оценке своего творения. От… Точно не человека. Юноши? На вид, вроде как, но Альбедо был отчего-то уверен, что его возраст во много раз превышает его собственный. Он как дух из древних легенд Ли Юэ или Инадзумы, которые читал Альбедо. Таких… Не бывает в обычной жизни. Так вот, от него ощущение было похожим. Как будто кем бы он ни притворялся, сколько бы ни врал, его видят насквозь и ни за что не дадут и шанса исправить впечатление о себе. Альбедо чувствовал вину. Что из-за него мог погибнуть Итэр. И для этого «юноши», кажется, Итэр был не чужим человеком. Но в глазах напротив неожиданно нет ни презрения, не злости. Он спокоен, разве что насторожен немного, потому что Альбедо ему не знаком. Скрещивает руки на груди, опять же, не в жесте возмущения, а как будто закрыться пытается. От такого пристального внимания и неприкрытого разглядывания он, кажется, даже смутился, и отступил на шаг, что заставило Альбедо наконец прийти в себя.
— Я в полном порядке благодаря Вам, — говорить трудно, слишком холодно.
И уже смотря в золотые глаза собеседника:
— Спасибо. Я обязан Вам жизнью, — он говорит тихо, с улыбкой провинившегося.
Кажется, нет смысла притворяться кем-то другим. Он не пытается показаться бодрым и спокойным. Он истощен морально и физически. Едва избежал смерти. Чувствует вину. И правда благодарен появлению этого незнакомца.
— Не стоит, это… Вы не обязаны.
И выдыхает будто… Будто ему неловко. Хотя, поправляет себя Альбедо, мерзко. Скорее так. Он все же понял, кто был виноват в том, что Итэр оказался в этой глуши в смертельной опасности, и пытается сдерживать злость. Его выдержке остается только позавидовать. И почему «не обязан»? Он же...
Но больше незнакомец ничего не говорит.
Вопреки ожиданиям, он просто растворяется в воздухе. Ветер заметает его следы, как будто никто не спасал их, как будто снег не падал на пурпурные одежды.
Как будто спасение всего лишь предсмертная галлюцинация.
— Прости его, он… Немного неразговорчив, — Итэр неловко трет шею, смотря куда угодно, но не в глаза Альбедо.
Он бы тоже своему убийце в глаза не смотрел.
***
— Как я могу… Отблагодарить его? — О, это довольно просто. Тарелка миндального тофу. — Что? — Что?
