А мне найти бы ключ к тому

      Пристань, обласканная закатными лучами, понемногу зажигала фонари на улицах и в торговых лавках, становилась более шумной и яркой, как будто начинался какой-нибудь фестиваль. Но нет, в Ли Юэ всегда заканчивали день вечерними прогулками, и дело не в особенной праздности проживающих тут людей или их любви к особым событиям: торговцы ни за что не упустят возможность сделать прибыль на многочисленных туристах даже обычным летним вечером. Итэр тоже когда-то был здесь просто туристом, но туристом вполне опытным: развести его на трату лишней моры этим ярким лавочкам было не под силу. А вот Паймон… Паймон готова была пробовать всевозможные блюда в любое время суток. Но здесь он теперь не чужак, он как будто бы свой совсем: его уважают и привечают в любом заведении, все слышали о «герое, сразившем Архонта». Ну, справедливости ради, он был там в окружении Цисин и Адептов. В одиночку он сразил разве что Чайльда, которому до Архонта, как до Селестии пешком, а так… Но Итэр еще совершит немало подвигов. Хотя, хотелось бы поменьше. Ну, знаете, в попытках наладить контакт с сестрой не решать по пути проблемы всех встречающихся ему государств. Но… Он не мог отказать. Была в этом и сторона расчета: полезно иметь в должниках влиятельных людей. А с другой стороны… Он не мог просто пройти мимо, зная, что в его помощи нуждаются, и что он может применить свои силы во благо. Подозревал, вернее, знал, что тут же попадет в центр конфликта, оказавшись в Инадзуме. Такой уж он был «везучий». Но он правда постарается обойти бурю стороной, потому что он… Он обещал. Ему есть, к кому возвращаться.       Уже вечер, и Паймон дремлет на дорожной сумке Альбедо, пытаясь выспаться к отплытию, как будто не сможет сделать этого на палубе: видимо, планирует за ночь перезнакомиться со всем экипажем. Кажется, когда они вышли с постоялого двора Ваншу к телепорту, Паймон разговаривала с ним только наполовину, другая часть ее внимания была уделена загадочному собеседнику из сна, который предлагал взять «еще кусочек» и «еще тарелочку». Иногда Итэр думал, может, она ест нормально для представителей своего вида? Альбедо говорил, что понятия не имеет, к какому виду она относится, но точно знает, что если они оставят Паймон без провианта хотя бы на день, то она съест их самих. Она тогда только довольно закивала. Естественно, Итэр знал, что они в сговоре: Паймон никогда не брала еду Альбедо, в то время как сам Итэр вечно не мог найти свою порцию, а Альбедо всячески покрывал ее мелкие шалости и даже иногда готовил что-нибудь неизменно вкусное. Что ж, компромиссы и умение ладить с детьми творят чудеса.       Паймон не меньше него будет скучать по Альбедо. Пусть это будет пара дней на палубе, но она все равно будет припоминать Итэру, как он был несправедлив к ней, не разрешая скупить всю еду на рынке перед отплытием и пронести ее на Алькор. Альбедо бы тоже не разрешил, но Паймон, чисто из вредности, послушала бы именно его.       Что ж. Несмотря на то, что он привык путешествовать, существовать без привязки к определенному месту, в последнее время понятие «дома» у него все же появилось. Он там, где те, кто дорог его сердцу: Паймон, летающая наперегонки с их собакой, Сяо и Альбедо, мирно болтающие утром на кухне. Те, от кого, вопреки долгу, уходить не хотелось. Сейчас им оставалось только провожать закат на пристани и дожидаться приглашения на борт от кого-нибудь из экипажа. Пару раз уже мелькали знакомые лица: пробегал даже Казуха, приветственно кивнув. Но с ним Итэр еще успеет поболтать: им предстоит долгий путь до страны, окутанной... Что там, шторм, туманы и прочие прелестные попытки местного божества отвадить нерадивых путников, да? А с Сяо и Альбедо они… Хотели попрощаться. Итэр прекрасно понимал, что это прощание, оно до первого открытого телепорта, а Сяо и вовсе мог появиться, как только Итэр позовет его. (Судя по его собственной уверенности, буря вокруг Инадзумы не была для него преградой. Эти адепты…) Но…       Этот момент особенный. Это новый этап его путешествия. Он так много времени провел в Ли Юэ и Мондштадте, в окружении знакомых лиц, что теперь неизбежное исследование следующего региона казалось каким-то особенно волнительным. Он знал, что там у него будут новые знакомые, что наверняка путь к аудиенции у Электро Архонта будет непростым. Но это будет что-то… Новое. Другое. Видимо, его волнение как-то отобразилось на его лице и заставило до этого скромно молчащего Альбедо к нему обратиться.       — Итак, — полушепотом, чтобы не разбудить Паймон, начинает он, беря его задумчивое лицо в ладони, — Сейчас ты клятвенно обещаешь мне, что не будешь рисковать собой больше необходимого, вернешься целым и невредимым как можно скорее и вообще будешь хорошим мальчиком, а я сделаю вид, что тебе поверил. Начинай.       Обманчиво-тихо и нежно, но щурится настороженно слегка.       Итэр тихо смеется. Повернув голову, без стеснения целует его руку, жалея, что не может передать свое тепло сквозь перчатки. Его настроение ленивое и нежное: отложить отплытие хочется как можно дальше, хочется просто держать эти руки и перекидываться необидными подколками. Он слегка взволнован, поэтому то и дело залипает, как неисправный прибор, и Альбедо только качает головой.       — Давай по-другому: ты сейчас целуешь меня, желаешь удачного пути и со спокойной совестью отправляешь на Алькор, потому что я правда буду в порядке и действительно со всем справлюсь, — Итэр примирительно улыбается в ответ на беспокойство, прикрытое ехидством.       Подумав, Альбедо кивает. Ветер поднимает его кудрявые волосы, заставляя то и дело трогательным жестом заправлять их. Смотрит на него задумчиво, щурясь не то от солнца, не то в попытках смутить собеседника, который даже подбирается как-то. А затем неожиданно цепляет его подбородок, притягивая ближе к себе.       — Ты обещал, — шепотом в губы перед поцелуем.       Обычно тактильная катастрофа здесь Итэр, но… Сейчас — можно, пусть хоть вся пристань смотрит.       — Обещал, я буду в порядке. К тому же, Сяо будет присматривать за мной, — улыбается довольно.       Ну, он на это надеется.       Сяо кивает, сидя по другую сторону от Итэра, и задумчиво оглядывает пристань. Он слегка напряжен: не привык к такому большому количеству людей вокруг. Сидит практически у воды, за ними, проходящим мимо, его и не видно совсем. Но выглядит все равно беспокойно. Хотелось бы верить, что волнуется не за Итэра. Сяо же понимает, что его позовут, как только они с Паймон окажутся в безлюдном безопасном месте? Итэр себя не переоценивал: он слишком привык не расставаться надолго со своими партнерами, слишком привык иметь возможность всегда бесцеремонно схватить чью-то руку, прижаться, сказать какую-нибудь глупость и услышать или бархатистый смех, или чуть более звонкий, но тихий.       Итэр совсем не привык прощаться: с сестрой они уходили без предупреждения, просто однажды оставляя мир, который приютил их на время. Никаких привязанностей, клятв дружбы на века и длительных любовных интересов: незачем, если вскоре мир предстояло покинуть. Иногда было сложно, иногда они оставались чуть дольше, но никогда не прощались, смело оставляя позади мир и все, что в нем было, как перевернутую страницу книги, и начинали совершенно новую, где были только они и новые, неизученные просторы. Друг с другом они не расставались и вовсе, всегда были на одной стороне… Но сейчас все по-другому. И без прощаний он не уйдет, и уйдет уж точно не навсегда.       — Пора на борт! — посыльный, довольный проделанной до отплытия работой, громким приглашением рушит эту тихую атмосферу между ними и будит Паймон, которая подлетает и взволнованно оглядывается.       Действительно пора.       Итэр машет на прощание, поправляет плащ и решительным шагом (веря, что чем дольше он будет тянуть, тем труднее будет уйти, пусть и ненадолго) идет за провожатым, попутно подшучивая над растрепанной сонной Паймон, которая пригрелась на плаще и ворчала больше обычного после пробуждения, хотя до этого была воодушевлена новым этапом путешествия. Под его шагами мирно скрипят половицы, гул рыночной площади остается позади. Ветер… Тут он ощущает порыв ветра и чью-то руку на своем запястье.       Знакомую руку, бережно сжимающую его собственную, и тихий выдох за спиной.       — Постой… Итэр оборачивается и видит Сяо. Тот слишком тихий, так не похоже на него, слегка взволнованный даже, особенно на контрасте с тем, каким спокойным он был на пристани. И смотрит куда угодно, только не на Итэра. Странный. Что-то забыл сказать? Но в словах он не силен, и Итэр прекрасно об этом знает. Его торопит провожатый, но он терпеливо ждет. Видимо, это важно: Сяо не стал бы так просто показываться людям. Паймон примирительно машет руками на провожатого, неосознанно загораживая обзор и прося у него отсрочку ровно в «еще немножечко» и «совсем чуть-чуть», чтобы Сяо все-таки сказал то, зачем в мгновение преодолел расстояние от края пристани. — Хотел… — Сяо мотает головой, вроде как, начинает говорить, набирая не совсем необходимый ему воздух, а затем мотает головой. Ну же?.. И неловко целует, едва задевая обветренные губы, но этого хватает, чтобы сердце Итэра сначала замерло, а затем забилось с удвоенной силой. Сяо исчезает, как всегда заставляя сомневаться, не привиделся ли он вовсе, и Итэр уже не может увидеть, вернулся он к Альбедо или нет: его принудительно затаскивают в лодку, на что он неловко отшучивается, то и дело прикладывая ладонь к губам, не в силах до конца поверить в это мгновение. В ласковый ветер. Пристань провожает их блеском огней, мягким шумом волн и шелестом налитых зеленью листьев. Они обязательно вернутся.