А мне найти бы ключ к тому

      Единственное уютное место на Драконьем Хребте — это лагерь Альбедо. Вы можете сколько угодно переубеждать Итэра и говорить, что на этой промерзшей и однозначно проклятой территории (иначе откуда гора снега посреди зеленых лесов?) нет места людям, а уюту тем более. С одной стороны, Итэр, которого Хребет встретил полчищем фатуи, лютым морозом и монстрами, полностью с этим согласен. С другой — здесь как-то умудрился устроиться с относительным комфортом хрупкий и дорогой его сердцу Альбедо, поэтому он не мог не приходить сюда раз за разом. Есть у него предлог или нет, с ним его спутница Паймон или осталась в штабе Ордо Фавониус, не желая морозиться из-за прихотей Итэра.       (— А как ты собралась сопровождать меня в Снежной, где плюсовые температуры такая же сказка, как драконы и волшебные мечи?       — Паймон так много ест, чтобы стать больше и теплее!       — А, так у этого есть смысл…)       Но она правда ела больше обычного, когда подолгу была на холоде, поэтому оставить ее в штабе — это экономия ресурсов.       Не отправляться на Хребет — тоже экономия ресурсов, но, если вечно экономить ресурсы, то можно больше никогда не поболтать (неловко попозориться?) с Альбедо, не посмотреть на его улыбку, когда будешь пересказывать ему новости из Мондштадта, которые до него долетают не часто, не понаблюдать за плавными движениями изящных рук и природной грацией.       Ну влюбился и влюбился. С кем не бывает.       С ним только так и бывает. Если попасть в новый мир — то обязательно стопорнут на выходе и обеспечат продолжительной комой с забавными галлюцинациями. Его сестра — и с Бездной, представляете? Ему и представлять не надо. Если исследовать новую территорию — то обязательно решать параллельно проблемы государственного масштаба, лечить драконов и хоронить Архонтов. Если влюбляться — то только в двоих сразу, и чтобы один обязательно травмированный по всем фронтам бессмертный дух из легенд, а второй не менее бессмертный очаровательный юноша, созданный в той же лаборатории, что и проблемный дракон, который пытался все уничтожить.       Когда раздавали везение, Итэр с Паймон наверняка спали. Или расхищали очередную сокровищницу. Или подрабатывали посыльными, доставляя письма, как будто в городе совсем не работала почта…       Хотя не ему, знаете, жаловаться. Подумаешь, каждую секунду мучается от самоненависти и невозможности определиться. Зато сейчас вот Сяо рядом. На него в этой тонкой майке смотреть холодно (Или жарко: у него встали соски от мороза, а на любые попытки его во что-нибудь одеть отвечает, что адепты не мерзнут, и Итэр не знает, как бы тактичнее ему сказать), но он значительно придает уверенности и создает ощущение защищенности. Итэр сам не слабый, но ему нравится. Нравится их приятное уютное молчание, нравится смотреть, как Сяо забавно мотает головой, стряхивая с себя снежинки, как внимательно оглядывает территорию прежде чем пустить туда Итэра. Накидка греет, но забота греет не хуже.       Лагерь Альбедо и не увидишь сразу: как-то же Фатуи до сих пор не обнаружили его и не разнесли здесь все. Альбедо шутил, что это настолько выгодное место, что если бы, «предположим», он бы стал кидаться осколками пород в Фатуи, которые дежурят внизу, они бы даже не поняли, откуда это прилетело. Он говорил об этом с такой хитрой улыбкой, что Итэр мысленно выкинул из сказанного им все «бы» и «предположим».       Но находят они его привычно быстро. Итэр планирует, раскрывая искусственные крылья (когда ему родные вернут, а…), а Сяо попросту прыгает. Высота для него — пустое слово.       — Надеюсь, у вас есть время и вы готовы помочь мне, — Альбедо находит им применение с порога, как и ожидалось, хотя Итэр привык к такому отношению от всех и каждого.       — Конечно, что нужно делать? — и он готов был немного потерпеть, лишь бы продлить их встречу хотя бы ненадолго.       Конечно, они не заставят работать Сяо. Альбедо не давал ему никаких поручений, но тот по своей инициативе защищал его и оставался рядом. Может, Альбедо постоянно находил Итэру занятие, чтобы убедиться, что он не уйдет еще какое-то время? Да нет, ему просто рук рабочих не хватало: все его помощники в городе.       — Сидеть и не двигаться, пока я не закончу плавить породы, потому что лишнее движение — и все может взорваться, — с совершенно серьезным лицом заявляет Альбедо, а затем хитро улыбается.       — То есть… Нам ничего не делать?       — Верно. Я все равно собирался спускаться, как закончу: моя обувь повреждена, и теперь я не могу устоять на льду. Нужно заказать новую. Подождали бы внизу, зря пришли.       Альбедо делает шаг к столу с реактивами.       Секунда — он, неловко взмахнув руками и чуть не выронив свой планшет, падает, подскользнувшись из-за стершейся подошвы. Итэр делает неосознанное движение в его сторону, но тело понимает, что успеть невозможно. К тому же, с его грацией он точно просто полетит следом.       Но…       Альбедо падает на руки Сяо.       Да, для него преодолеть расстояние в пару шагов не стоит ничего, но чтобы он прикасался к другим людям с такой легкостью — Итэр никогда такого не видел.       Хотя.       Погодите-ка…       Так он точно также поймал его, когда под ними разрушилась та платформа в Ли Юэ при атаке Осиала. Сяо подхватил его на руки со всей осторожностью (от которой невольно теплели щеки) и отнес к остальным, прижимая к себе так близко, что Итэр мог ощущать его тепло, слегка неровное сердцебиение и мягкий приятный запах, как будто цветов или чего-то сладкого.       Поэтому он понимал, почему глаза Альбедо сейчас напоминают два блюдца, так странно блестящих на солнце, когда его вот так бережно, как принцессу, держат на руках. Он как-то нервно вцепился в свой планшет и прямо встречал взгляд Сяо, пока тот с точно таким же удивленным выражением лица рассматривал свою ношу (которую, видимо, поймал на чистых рефлексах) и не мог произнести ни слова.       Это так… Мило?       Они как замершие друг напротив друга котята, которые видятся впервые.       Итэр тихо хихикает, но острый слух Сяо улавливает это: он отмирает, аккуратно опуская Альбедо обратно на лед.       Секунда — и он исчезает, растворяясь в воздухе.       Итэр корит себя за несдержанность, потому что, объективно: за тем, как один парень, который ему нравится, держит на руках второго парня, который ему нравится, он готов наблюдать вечность.       А то, что он видит сейчас…       Да ладно. Альбедо тоже умеет смущаться? Этот беспринципный ученый, не знающий о стыде и совести?       Альбедо прижимает край планшета к носу и задумчиво рассматривает крошащиеся льдинки под своими ногами. Затем хмурится, делает вдох-выдох и, кажется, приходит в норму. Наверное, если бы он умел просто вот так исчезать, как это делает Сяо, он бы так и сделал, но он привык смело подходить к решению любых задач и не бежать от трудностей, поэтому он поднимает глаза на Итэра и совершенно неожиданно выдает:       — Видимо, перемещение даже на небольшие расстояния все же является для него энергозатратным действием: у него было учащенное сердцебиение. Когда я впервые проверял его пульс, все было в пределах человеческой нормы в состоянии покоя.       — Ты об этом с таким сложным лицом думал?       — М?       — Нет, ничего.       Итэр, посмеиваясь, качает головой и не может перестать улыбаться. Они… Уморительные, честно. Сяо, который искренне верит, что ему не место среди людей, но продолжает заботиться о них и оберегать каждую секунду своего существования. Альбедо, который выбрал дело своей жизни и посвящает ему всего себя, ограничивая свои контакты с окружающими, так озадачен тем, что его внезапно взяли на руки, не дав ему упасть.       Интересно, они… Могли бы понравиться друг другу так, как нравятся Итэру?       Он вздыхает, как-то горько усмехаясь. Наивный. Твоя проблема не решится так просто: чудес не бывает, а эти двое слишком разные.       Ну, он так думал тогда.

***

      Когда они возвращаются в Чайник, Паймон с чистой совестью идет опустошать запасы еды, потому что она умница и, с ее слов, заслужила после беготни по заданиям Гильдии (справедливости ради, бегал только Итэр). Ну и пускай. В доме тепло и спокойно, пахнет травами. Видимо, Сяо и Альбедо опять химичили какой-то чай на кухне, горе-экспериментаторы. Если Паймон доложит, что там бардак — он притащит их с этим разбираться. Если Паймон вздумает их прикрывать — будут трудиться на благо общего хозяйства все вместе. А Итэр в кои-то веке посмотрит, как другие работают. Он тоже заслужил.       Крадучись, подходит к комнате, не зная, спит ли кто-нибудь там сейчас, или никого нет дома, но слышит шорох одежды и как кто-то тихо стонет.       А, ясно.