А мне найти бы ключ к тому

      Кофейня — это всегда большая текучка кадров. Редко можно встретить бариста, который бы работал более двух лет, и всегда, практически всегда он будет говорить о новой работе в перспективе, и о том, что «долго здесь не задержится». В основном здесь работают студенты, но иногда можно встретить даже школьников. В карьерный рост и амбиции никто не верит: все они стремятся лишь занять свое свободное время работой, чтобы не пропадало даром, а затем, накопив на что-то, или, может, дождавшись времени, когда начнется учеба, или же найдя более прибыльную работу, положить заявление об увольнении и больше никогда не попасть за стойку.       Для Альбедо эта работа была адом.       Буквально.       В кофемашине под сто градусов кипятка: в жаркие дни каждый смертник, заказывающий кофе вместо летних коктейлей из специального меню, казался персональным палачом или как минимум гостем из средневековья, который пришел на площадь посмотреть пытки. Да, у них был кондиционер. Но сто градусов — это сто градусов. Нельзя спорить с тремя вещами: с числами, со временем и с менеджером, потому что просчет по кассе — прощай зарплата, переработка — прощай здоровый сон, конфликт с менеджером — прощай нервы. Но не работа, нет. Плюс текучки кадров в том, что неугодных не увольняют.       Но Альбедо привык быть идеальным. Поэтому на каждое замечание, на любую придирку реагировал внешне — вежливой улыбкой, внутренне — раздражением, усталостью и какой-то безнадежной тоской. Бесконечные придирки, тотальный контроль буквально всего, необходимость считать стаканы, порции кофе...       Ну сколько можно?       В этой работе были и преимущества: у него целых два. Не считая медкнижек, оплачиваемого отпуска, которым он не собирался пользоваться, и прочих радостей работы по трудовому праву.       Первое преимущество его работы бариста звали Сяо. И это было… Очаровательное преимущество.       — Ты же любишь сладкое, — нежный тихий голос сопровождается звоном колокольчика, когда Альбедо протирает питчер после очередного заказа.       — Ганью, мне не пять. Я не буду пить какао с маршмеллоу.       — Но ты любишь какао с маршмеллоу.       — Да.       — И не станешь его заказывать.       — Верно. Я взрослый парень, я не стану брать это.       — Взрослые парни не отказывают себе в таких мелочах из-за комплексов.       Справедливо, она тебя переиграла.       — Добрый день, что будете заказывать? — привычный вежливый тон на этот раз достается светящейся от спокойствия и внутренней гармонии девушке с голубыми волосами и юноше с хмурым выражением лица, которое тут же сменяется на воодушевленное, как только он видит полный прилавок десертов.       Милая, спасибо, что ты у него есть. Парень, как жаль, что ты натурал.       — Здравствуйте! Мне, пожалуйста, мокко с ванильным сиропом, — пальцы уже порхают над сенсорным меню, — А Сяо… У тебя в гороскопе указано, что сегодня благоприятный день для экспериментов. Придумала, — обращаясь к Альбедо, — Сделайте, пожалуйста, что-нибудь на свой вкус.       — Я не давал согласия.       — Ты против?       В ответ только вздох и закатанные глаза. Парень, чем ты недоволен? Эта девушка — лучшее, что случалось в твоей жизни.       — А Вы кто по гороскопу?       — А? — Альбедо не сразу реагирует, пытаясь сдержать улыбку, которую вызывала у него эта милая перепалка, — Дева.       Девушка что-то увлеченно ищет в телефоне, но ее улыбка постепенно тускнеет.       — Жаль, — она опускает смартфон в сумку и вздыхает, — Вы не подходите друг к другу.       Альбедо не то чтобы понимает, о чем речь, но ему платят за то, чтобы он вежливо улыбался, и он делает это.       — Мона больше не переступит порог нашего дома. Заказывай и пойдем отсюда, — Сяо раздраженно дергает плечом, но получается так наигранно, что он сам и эта прекрасная девушка верят ему только из жалости.       — Мокко с ванильным сиропом и что-то случайное? — переспрашивает Альбедо, не зная, как подбодрить клиентку и унять свое любопытство от того, кому он все-таки не подходит.       — Да, давайте так.       Возражений со стороны ее партнера не поступает, девушка быстро расплачивается карточкой.       — А Вы точно дева?       Альбедо долго держался, ладно? Он улыбается и тихо смеется.       — Точно. Тринадцатое сентября.       — Жаль, моему брату нравятся блондины, — она оглядывается на парня, который предпочел отбежать от стойки, как только появилась такая возможность.       Ах, вот оно что.

***

      Парень оказался довольно забавным. Он каждый раз заказывал «на ваш вкус», и каждый раз Альбедо делал что-то невообразимо сладкое, найдя в постоянном посетителе такого же любителя поиграть в русскую рулетку с сахарным диабетом. Была у них и своя маленькая игра: Сяо должен был отгадать, что ему приготовили. Как правило, Альбедо делал какао, или напитки, основанные на нем, добавляя туда сиропы, маршмеллоу или корицу. Он не отпускал от себя Сяо (который мог уйти в любой момент, но никогда этого не делал, всегда дожидаясь), пока тот не отгадает, что было в стакане. Как-то он не отпускал его, пока тот не сказал, что маршмеллоу было именно в виде звездочек. Альбедо показалось забавным заставить этого парня, который отчаянно хотел казаться серьезным, будучи при этом похожим на котенка, сказать слово «звездочки». Он добавит в запрос маршмеллоу в виде сердечек только ради этого парня. Вернее, ради того, чтобы увидеть, как тот отводит глаза и очаровательно хмурится.       Вторым преимуществом был Итэр. В этот раз Альбедо был смелее, и просто взял его инстаграм. Сразу. Альбедо ценил искусство, и этот парень им был: хрупкий на вид, изящный, с длинными светлыми волосами в забавной стрижке, он был весь буквально золотой: от легкого загара до больших заинтересованных глаз. Его сестра, очевидно, была его близнецом, и тоже, не менее очевидно, была безумно красива, но она уже поглядывала на него со злостью за то, что Альбедо смотрел на оголенный живот ее брата больше пары секунд.       Поверьте, это чисто художественный интерес.       Итэр подписался на него в ответ, узнав, видимо, в небрежно сфотографированной миниатюре «того бариста», потому что в профиле были только рисунки. Они оба пролайкали друг другу все, что было на их аккаунтах, и у них, как искренне верил Альбедо, образовалась «особая связь».       Итэр, как и его сестра (на чей профиль он не подписался из вредности, чего не скажешь о твиттере: он любил людей, которые давали емкие характеристики, и «кудрявый бариста гей без комплексов и совести тоже» вполне подходило под это определение) был моделью, пусть и начинающей, но вполне успешной.       Альбедо его нарисовал. И даже выложил. И даже набрал подписчиков с чужой аудитории, на что Итэр только улыбнулся и похвалил все, до чего дотянулся: кофе Альбедо, рисунки Альбедо, Альбедо-       — Мне, пожалуйста, кофе. Черный, как душа того, кто придумал сессию, — Итэр очаровательно потягивается и зевает, делая это утро самым прекрасным из всех возможных буквально сразу.       Его волосы переливаются золотом на рассветном солнце, сонное личико хмурится от яркого света и просится на бумагу, которая у Альбедо под стойкой, но рисовать вот так неприкрыто он не станет, не на работе, к тому же. Заспанный взгляд оглядывает полупустой зал и Альбедо, тому остается только улыбнуться не столько доброжелательно, сколько умиленно.       — Нефть ты вряд ли найдешь в кофейне, но могу предложить двойной эспрессо.       — Отлично, я верю в силу твоих заботливых рук и мощь кофеина, — он опускается за стул напротив стойки и ложится досыпать на сложенные локти. Силы в руках Альбедо не было, он не держал в них ничего тяжелее своей сумки с ноутбуком, и Итэр это прекрасно знал, намеренно подкалывая даже в таком полусонном состоянии.       Когда он домывает питчер, давая жуткому напитку остыть, этот крысенок поднимает на него сонный взгляд, потирая глаза, и душераздирающе зевает. На его щеке отпечаток от рукава, на котором он спал. Альбедо так жалко поить этого парня таким концентрированным ядом для сердца, но, судя по его вкусовым предпочтениям, он любил все острое и едкое, будто сражался со своим желудком в смертельной битве в попытке за что-то отомстить.       Правда, эта страшная тайна, основанная на контрасте с миловидной внешностью, делала его в глазах Альбедо еще очаровательнее.

***

      Однажды они встретились. Робкий парень, который очень любил сладкое и не любил, когда его считают милым, и этот ехидный очаровательный парень с косичкой. Они встретились за стойкой, когда Альбедо в очередной раз пытал Сяо, уже пытаясь заставить сказать его слово «сердечки».       — Ты сюда бежал, что ли? — перевел Альбедо внимание на нового гостя, который забрался за стойку прямо рядом с Сяо, и несчастно посмотрел на них.       — Я бы не успел к тебе, если бы собирался дальше. А так у меня есть полчаса, чтобы пообмениваться с тобой комплиментами и подколками, выпить эспрессо и уже потом заказать такси, — выпалил он, привычно улегшись на стойку, — И ты меня даже не пожалеешь? И косичку не заплетешь?       — Не заплету, санитарные нормы, — пожал плечами Альбедо, — Но ты можешь попросить Сяо, он славный.       Сяо посмотрел на него загнанно и несчастно, но у Альбедо не было сердца: только знание, что Сяо нравятся блондины, а Итэр был блондином, причем очень красивым блондином, с большими блестящими глазами, которым нельзя было отказать.       Пока Альбедо делал зеленый чай без сахара и мокко с сиропом, косичка была заплетена дрожащими руками, а Итэр, кажется, успел расположить к себе уже более охотно отвечающего Сяо, который перестал бояться его энтузиазма. Итэр применил проверенный прием: начал показывать тиктоки с котиками. Такой поступок расположит к себе кого угодно. Он разрешил Альбедо приготовить эспрессо чуть позже, чтобы тот посмотрел тоже.       Иногда они пересекались, и Альбедо с такой нежностью наблюдал за тем, как эти двое начинают общаться, как Сяо краснеет рядом с ним, когда его просто берут за руку, и все лучше и лучше начинает заплетать его волосы. Особенно Альбедо понравилась восточная коса, закрученная шпильками в какую-то сложную прическу. Итэру вообще шло все: красные тени, сложные прически и длинные волосы… Даже этот едкий эспрессо ему подходил, но уже не внешности, а чувству юмора. И Сяо ему подходил. Итэр раскрывал в нем красивый смех, стыдливый румянец, любовь к сладкому и желание быть любимым. На его глазах этот закрытый юноша стал спокойно улыбаться, не прячась, и даже не стесняясь класть руки на стойку или стучать по ней пальцами в такт музыке в кофейне.       А потом они позвали его на свидание.       Втроем.       Он…       Где-то просчитался, да?