А мне найти бы ключ к тому

      Сяо был… Очень смущен. О том, что это чувство, когда хочется спрятаться от всего мира, и от себя в том числе, просто умереть на месте от того, что не можешь справиться с ситуацией, называется «смущением», он узнал не так давно. Итэр сказал: «ты мило смущаешься». Сяо спросил, что он имеет в виду. Итэр начал говорить что-то про покраснения на его лице (Он назвал это румянцем, и Сяо возразил, что тела адептов не работают по тому же принципу, что и у людей. Альбедо тогда подвел его к зеркалу, поцеловал в шею, делая что-то, от чего лицо начало предательски теплеть, а потом точным жестом повернул его за подбородок к зеркалу, чтобы он увидел свое уязвленное выражение лица с… Да, с красными ушами и щеками. Как нелепо. Альбедо тогда улыбнулся довольно, поцеловал его в щеку и сказал, что это выглядит… Сяо не будет произносить таких слов даже в своей голове.), что-то про поджатые губы и большие испуганные глаза. Сяо считал это жалким. Почему Итэру и Альбедо это казалось милым? Не было ничего милого в том, чтобы быть настолько жалким, не способным справиться с ситуацией, приходящим в растерянность от таких… Вещей.       Он мог сражаться с демонами и богами, мог истреблять нечисть в невообразимых количествах и без страха выходить на сражение с любым врагом. Но стоило хотя бы увидеть Итэра или Альбедо, как вся смелость куда-то исчезала, хотелось просто спрятаться и никогда больше не попадаться им на глаза. Если он не будет общаться с ними, шансы испортить все становятся невообразимо меньше.       Все это было… Непривычно. Он странно чувствовал себя рядом с ними.       Изначально Сяо просто хотел защищать их. Ему хотелось, чтобы эти смертные (оказавшиеся на деле не смертными, но он не переставал так называть их, ведь они в любом случае оставались более хрупкими, чем он.) были в порядке, и, желательно, чтобы они хорошо себя чувствовали. Но последнее условие оказалось довольно сложным: они уверяли, что будут хорошо себя чувствовать, только если Сяо останется с ними.       Сяо остался.       Если бы кто-то сказал ему заранее, что это приведет к тому, что они поселятся в общем доме, заведут собаку и будут каждое утро смущать его своим вниманием, Сяо бы сбежал сразу. Вот так позорно сбежал бы, потому что такая жизнь настолько сильно отличалась от привычной, была пугающей и непредсказуемой… Ему было страшно. Впервые за долгое время по-настоящему страшно.       Гуй Чжун научила его справляться с темной энергией, с эмоциями, от которых он позже отрекся вовсе. Но как справляться со смертными, которые выводят тебя из устоявшегося за тысячелетия равновесия, она научить не успела.       Здесь к нему относились так, как будто он был не защищавшим их оружием. Они называли это «партнер». Сяо не понял конкретного обозначения, но оно позволяло тому же Итэру прийти и положить голову к нему на колени, потребовав, чтобы его погладили, и Сяо мог это сделать, потому что он был «партнером». Он не понимал, зачем это, пока Альбедо сам не уложил его голову к себе на грудь и не зарылся пальцами без перчаток в и так вечно растрепанные волосы. Было…       Приятно.       Он, кажется, тогда снова испытал «смущение». Альбедо приятно пах чем-то цветочным, видимо, травами, которыми он мыл свои мягкие волосы, и этот запах успокаивал, его хотелось вдыхать как можно дольше. Сяо тогда заснул, умиротворенный звуками дыхания и ровного сердцебиения.       Но было страшно сказать или сделать что-то не так, что все рухнет в один миг: стоит ему только сделать шаг навстречу, и они обязательно увидят, кто он на самом деле: темное существо, созданное только для убийств и уничтожения.       Но этого не происходило. Иногда он просыпался в… Их общей постели? Так они называли комнату, место, на котором они иногда засыпали втроем, и все было в порядке. Сяо мог вернуться в этот дом спустя несколько дней отсутствия, и его все так же ждала скучавшая по нему (так говорил Итэр) Тофу, радостная рыжая собака, которой он дал вполне однозначное имя. Ждали все те же обнимающие его теплые руки и холодные. Его здесь ждали.       Он мог прийти сюда раненым, источающим скверну, и Итэр тут же обнимал его, шепча что-то успокаивающее на ухо, и окутывал странным свечением, которое вмиг выжигало все голоса в его голове, твердящие о том, чтобы он проткнул свою грудь собственным копьем и прекратил тем самым страдания людей, которые его окружают.       Он мог прийти с небольшим букетом цветов, сорванным в горах, и тихо, незаметно поставить их в вазу на кухонном столе.       Мог наблюдать за переливающимся в свете иллюзорного солнца рыбками, сидя на маленьком мостике возле искусственного озера.       Это было… Странное место, в которое он всегда мог вернуться. Здесь были те, к кому возвращаться. То слово, которым люди называли такие места, произносить было попросту страшно. Вдруг все мгновенно рухнет, когда он разгадает загадку?       Но… Пока ничего не рушилось.       Он переместился в это подпространство и поприветствовал Духа Чайника. Сяо нервничал и торопился, когда создавал ее, поэтому она получилась слегка забывчивой. Но это не помешало ей с потрохами сдать «Адепта с золотыми глазами, который создал эту Обитель».       Сяо же… Просил… Не говорить.       Она кивнула ему приветственно, пожелала отличного дня и скрылась в своем собственном чайнике, звонко упустив крышку.       В доме было светло и «уютно». Хозяйка Ваншу постоянно говорила это слово, когда раскидывала на сидениях подушки, ставила цветы и вешала картины. Она говорила, что это называется «наводить уют». Сяо не знал, что у захламления помещения есть отдельное название. Но смотрелось красиво. У Итэра, кстати, тоже.       Тофу гордо возвышалась над гнездом из пледов в гостиной, беспорядочно махала хвостом и не могла определиться: напрыгнуть на хозяина сейчас, или он сам подойдет к ней. Сяо не стал утруждать вполне до этого мирно сопевшую собаку лишними телодвижениями. Он погладил Тофу, которая пыталась зализать его по своей дурной привычке, воспитанной, видимо, прошлыми хозяевами, и опиралась на него лапами, чтобы жертва точно-точно не могла сбежать.       — Ну все, все, — он неловко улыбнулся, почесав ее за ухом, и как можно аккуратнее отведя любопытный нос в сторону.       Она снова свернулась на куче пледов, потоптавшись там, как это делают кошки, и с надеждой на ласку посмотрела на хозяина. Сяо был бы рад остаться, но сначала нужно проверить, есть ли кто-нибудь дома. Потом… Он посидит с ней. Этим умоляющим глазам невозможно отказать.       Сяо ушел к их общей комнате, потому что чувствовал элементальную энергию именно там, и он не ошибся: Альбедо и Итэр, кажется… Собирались спать? Они были раздеты, находились в объятиях друг друга и почему-то странно на него смотрели.       — Здесь сегодня ветрено, лучше закрыть окно, если собираетесь спать, — Сяо проходит к окну, и в доказательство сквозняк захлопывает дверь в спальню.       Наверное, этот погодный режим остался еще с того дня, когда Итэр и Паймон решили запустить воздушных змеев, и был активирован случайно или намеренно. Может, они играли с Тофу до этого?       — Мы собирались переспать, — мягко уточнил Альбедо и внимательно посмотрел на него.       Итэр почему-то покраснел и уткнулся лицом в согнутые колени.       — Так я и сказал… «Спать», — Сяо не понял причину уточнения, наверное, там была какая-то игра слов, и просто закрыл окно.       — Нет, переспать. Заняться сексом.       Сяо… Все еще не понимал многие его шутки. Было стыдно за себя.       — Но… Люди делают это для размножения. Двое мужчин не могут завести ребенка, — он недоуменно наклонил голову и беспомощно уставился на Альбедо, чтобы тот, наконец, пояснил ему все.       — Сяо, ты нас осуждаешь? — Итэр посмотрел на него самыми несчастными в мире глазами, и он перестал понимать что-либо вообще.       За дневной сон? Эти двое так много работали, что только глупец стал бы возражать, реши они хотя бы на пару часов оставить свои обязанности. За шутки? Ну, они были безобидными, Сяо не имел ничего против них.       — Я привык к вашему чувству юмора. Вернее, начинаю привыкать, — он неловко потер шею и отвел взгляд.       Итэру, наверное, было неприятно, что он смотрит на него без одежды. Он поэтому покраснел? Стоило быть аккуратнее, чтобы не расстроить его.       — Сяо, люди делают это не только для размножения, — Альбедо странно улыбнулся.       Обычно он смотрел на него так, когда Сяо позорился. Краснел или не понимал чего-то: в общем, всячески демонстрировал свою некомпетентность и неспособность справиться с задачей. Нет, Альбедо не был злорадным, он просто… Считал это «милым». Но Сяо не «милый». Милыми могут быть… Котята, кролики, Альбедо и Итэр… Но не Сяо. На него данное определение не распространяется.       Убийцы не могут быть «милыми».       Альбедо тянет его на себя, намекая, что сесть рядом — это хорошая идея. Сяо не вздумал бы сопротивляться, потому что Альбедо не может замышлять ничего плохого. Он может делать странные вещи, которые могут оказаться даже «смущающими», но ничего опасного эти вещи в себе не несут.       Они будут «обниматься»? Зачем тогда так нагнетать, как будто они задумали какой-то грандиозный план. Ничего в этом необычного не было: иногда, по настроению, его утягивали в странное переплетение тел, которое люди называли «объятиями». Оно было приятным и теплым, но немного неловким. Если им хочется, Сяо готов сделать это.       Он сел на кровать рядом с ними и постарался не напрягаться от обвивших его плечи рук Итэра.       Как и Альбедо, Итэр был милым. Он казался не менее милым и безобидным, чем коты или кролики. Сяо никогда не забывал, что в его руках есть сила, позволяющая ему побеждать, на первый взгляд, превосходящих его противников, но он также не считал его опасным, не признавал, как соперника: Итэр был объектом его защиты. И это все объясняло.       Не объясняло лишь того, почему иногда прищур их глаз был таким странным, как сейчас. Они с Альбедо оба смотрели друг на друга очень странно.       Сяо был немного смущен. Все же он еще только привыкал к объятиям и… И поцелуям. С его клыками, небольшими, но ощутимыми, поцелуи казались затруднительной вещью, но Итэр и Альбедо уверяли, что это не станет проблемой. Было довольно волнительно: по какой-то причине люди касались губами других людей, и этот жест вызывал волнение. Сам Сяо попробовал сделать так, и обнаружил, что губы — довольно чувствительная часть лица, и ими приятно к чему-то прикасаться. Приятно… И смущает. Возможно, для людей это имело особенное значение, потому что через рот был прямой доступ к другим внутренним органам? Но проще же бить насквозь. Это было странно. Люди были странными.       — Сяо, у нас к тебе… Деловое предложение, — Альбедо шептал ему на ухо, заставляя напрячься, но Сяо тут же приказал себе расслабиться, чтобы не огорчить его своей настороженностью.       — М? Я понял, вы хотите объятий, я не против, — поспешно проговорил он, чтобы не доставлять им неудобство.       Это же так странно, зачем просить разрешение, если они уже обнимались? Мягкий смех Альбедо вызвал у Сяо улыбку тоже. Ему нравилось, когда Альбедо был доволен. Итэр над его плечом почему-то смотрел обеспокоенно, и Сяо только вопросительно выгнул бровь.       — Сяо, — он проговорил мягко, потянулся к его рукам, снимая с него перчатки и поднося темные ладони к своему светлому лицу.       Итэр снял перчатку, открывая темнеющую до черноты к пальцам руку со светящимися прожилками, в которых можно было угадать энергию анемо. Иногда казалось, что если он прикоснется к белой коже или светлым волосам, то запачкает. Но Итэр говорил, что его руки не «грязные», а… Нет, Сяо не станет произносить такие смущающие вещи даже в своей голове.       — Мы поймем, если ты откажешься.       Он все еще проникновенно смотрел в глаза. Альбедо называл это «простейшая манипуляция». Сяо называл это «милым». Про себя, естественно.       Сяо пока не знал, от чего ему отказываться. Он… Если Итэр был так осторожен, это была не очередная странная шутка Альбедо. И если Итэр был так осторожен, Сяо не мог отказаться, потому что отказаться — значит расстроить Итэра, а расстраивать кого-то из них было последней вещью, которую он мог бы позволить себе вне зависимости от обстоятельств. Он бы себе не простил.       — Тут, наверное, проще показать, чем рассказать, — задумчиво проговорил Альбедо.       — Так он тогда не будет знать, на что соглашается.       — Если я начну словесно описывать, он сбежит. Или ты. Ты придушишь меня от смущения раньше, чем я договорю, — он продолжал спокойно рассуждать.       — ...давай в другой раз о твоих кинках, нам нужно убедить его, что это — это не страшно.       — Для начала краснеть перестань, — Альбедо фыркнул.       — Наш парень только что застукал нас в попытке переспать без него. Мне стыдно вообще-то!       — Он до этой минуты не знал, что значит «переспать».       Сяо переводил взгляд с одного на другого и… Понятия не имел, о чем они говорили.       Слишком много информации из той области, в которой он совершенно не разбирается.       Ну, знаете. «Социальные взаимодействия».       — Так, — решительно начал Итэр, но потом как-то расслабился и снова навалился на Сяо, обвив его руками, чтобы тот, очевидно, не сбежал, пока он раздумывает, что же все-таки должно быть после «так», — Мы начнем, но если тебе что-то не понравится, ты нам об этом скажешь, идет?       Сяо кивнул. Поняв, что сзади Итэру не совсем ясно, что он сделал, он подтвердил свое согласие тихим «да». Альбедо сочувствующе погладил его по голове. Сяо тем временем сочувствовал им двоим: достался же им такой проблемный, ни о чем не знающий, умеющий только убивать и калечить, непонятливый…       — Просто расслабься и получай удовольствие, — Альбедо улыбнулся ему, и Сяо робко улыбнулся в ответ.       Раньше стеснялся, считая, что улыбка делает его лицо странным: он немного морщил нос и слегка щурился. Казалось, лучше не искажать свое лицо таким образом, чтобы не пугать других. Но когда Итэр впервые увидел его улыбку, ему… Ему понравилось. Он попросил пообещать делать так чаще. Сяо никогда не врал и всегда сдерживал обещания.       Они поменялись местами: теперь Итэр сидел сбоку от него, а Альбедо обвил его руками и прижался грудью к его спине.       Зачем его держать? Он не сбежит, если уже пообещал.       Итэр опустился к нему на колени, лицом к лицу, расставив ноги по обеим сторонам от его собственных. Он был абсолютно обнажен, а Сяо — абсолютно одет. Они оба были ужасно красные, особенно Сяо. Сердцебиение, которого не должно быть вовсе, усилилось, а щеки теплели. Итэр наверняка ощущал, как дрожали его руки.       Он был прекрасен: хотелось касаться его, но было страшно тянуть свои руки к чему-то светлому, безгрешному и хрупкому, к тому, кто к нему так несправедливо добр. К тому, кто тушит любые мрачные мысли одним своим присутствием, и кто сейчас разжигает в спокойном сердце пожар. Как и всегда, не понимая этого.       — Не тяжело? — робко уточнил он, и Сяо только помотал головой.       Ну как Итэр может быть тяжелым? Сяо положил руки на его талию, заглядывая в глаза и уточняя, все ли он делает верно. Ему не хотелось позориться больше, чем он…Чем он «уже». Не хотелось расстраивать их своей неопытностью.       Итэр сделал нечто ужасное.       Он взял его руки в свои, аккуратно придерживая за запястья, и переложил на свои бедра. Ну, то есть, да. На заднюю их часть.       Его кожа была теплой, такой… Упругой. Приятной. Хотелось сжать еще немного. Но вдруг ему будет неприятно? Нужно четко следовать указаниям, иначе велик шанс все испортить.       — А теперь сожми ладони. Да гладь его, не бойся, — Альбедо искушающе зашептал на ухо, все еще прижимаясь оголенной грудью к его спине, и Сяо смутился, на секунду подумав, что он умеет читать мысли.       Они были… Уф.       Сяо зажмурился почему-то (видимо, чтобы не смотреть Итэру в глаза) и осторожно сжал ладони, даже так ощущая упругую кожу и мышцы под ними.       — Сильнее, — смущенно попросил Итэр, и Сяо попробовал сжать еще немного.       Все же, нужно быть аккуратным с его силой: он мог и синяки случайно оставить. Альбедо немного подался вперед, от чего Сяо носом уткнулся в шею Итэра, в его выступающие ключицы, и положил руки поверх его собственных, сжимая еще сильнее. Он… Все еще делал что-то неправильно, да?       Над ухом послышался звук… Кажется, он поцеловал Итэра. Сердце забилось еще сильнее.       — Ты же гладил его, когда он был в одежде? Тебе лишь нужно повторить то же самое, — Альбедо снова сел, как раньше, и закинул на него руки, предпочитая проводить инструктаж, повиснув на его плечах.       Он явно чувствовал себя увереннее них и был совершенно расслаблен.       Сяо помотал головой.       — Тогда просто повторяй за мной, — прошептал он, кажется, улыбаясь, что было слышно даже по тону голоса, и этот тон не сулил ничего хорошего.       Так и случилось.       Альбедо положил обе ладони на его грудь и сжал, как Итэра до этого. Внизу стало как-то очень тепло от этих действий. Какая-то особая техника? И руки у него снова холодные. Грудь покрылась гусиной кожей.       — Повторяй, — смешливо прошептал он, но рук не отпустил.       Сяо впервые решился посмотреть Итэру в глаза. Взгляд был странным: вроде задумчивый, а вроде… Напряженный? Его лицо было немного красным, он поджал губы и внимательно смотрел на Сяо, но, столкнувшись с ним взглядом отвел глаза.       — Итэр, он боится тебя больше, чем ты его, хватит стесняться, — прокомментировал Альбедо, за что заслужил полный праведной обиды взгляд карих глаз.       Сяо положил ладони на грудь Итэра, задевая выступающие ребра запястьями, и слегка сжал. Сердце под его руками очень сильно билось, прямо как его собственное. Наверняка… Наверняка Альбедо тоже чувствовал его пульс под своими руками, которые переместил ниже, на его торс, от чего мышцы сократились. Руки у Альбедо были холодные, но быстро грелись от тепла его тела. Сяо послушно провел ладонями вниз, обводя ребра, и останавливаясь внизу. Ему… На самом деле всегда хотелось потрогать живот Итэра. Он выглядел мягким, но на самом деле его обладатель оказался довольно худым. По сравнению с развитой мускулатурой Сяо он, при всей своей силе, казался… Угловатым? Как подросток. Наверное, поэтому его все принимали за ребенка. Он был угловатым, и его кости выделялись под кожей. Сяо даже взял на себя смелость обвести тазовые кости пальцами, от чего живот Итэра втянулся.       — Сяо, щекотно, — смех Итэра был коротким, но звонким.       А еще… Он был, кажется, возбужден. Это… Это потому что Сяо его гладил?       — Извини, — Сяо смиренно положил руки назад.       Итэр помотал головой, взял его ладони и снова переместил на свои бедра, подаваясь вперед и коротко целуя. Он взял лицо Сяо в свои руки и огладил скулы большими пальцами. От его взгляда было никуда не деться, да и не хотелось: он был светлым и мягким, и дарил бы только спокойствие, если бы его обладатель не прижимался к нему обнаженным телом. Если бы не целовал шею, оставляя щекотку легким дыханием, если бы не прикасался так нежно, как не полагается прикасаться к оружию.       Итэр щелкнул застежкой его ожерелья и принялся за пояс.       — Я… Не видел, как ты раздеваешься, и не знаю, в какой последовательности снимать с тебя одежду. Поможешь мне? — робко попросил Итэр опуская руки.       Он слез с его колен, забирая с собой все тепло, и сел рядом с Альбедо.       А потом укусил его за щеку. Зачем-то.       Альбедо попытался укусить его в ответ, но Итэр увернулся.       Они… Как котята. Те, что жили в Ваншу и приходили к Сяо коротать ночи на крышу, когда он там появлялся, тоже постоянно кусали друг друга, играясь, но засыпали неизменно рядом, греясь в холодные ночи. И Сяо тоже согревали. Немного, ведь они были маленькие, и не тянули на пуховое одеяло, но они старались, как могли, и он был им за это очень благодарен.       Ничего страшного не случится.       Сяо встал, аккуратно забирая ожерелье из его теплых рук, стянул верх, обувь, штаны, белье, а также наплечник и все, что от него шло, и все это под внимательными взглядами, от которых становилось, ну… Вот это. Когда «смущен» и «неловко».       Его обдало холодным воздухом: захотелось в тепло. Он чувствовал себя нелепо, стоя без одежды под внимательными взглядами, не зная, что нужно делать дальше. Надо было попросить у Альбедо дальнейшие указания, потому что сам Сяо явно не разберется. Он не успел ничего спросить: его тут же потянули обратно в постель. Итэр и Альбедо прижались к нему, обнимая, и это тепло, с одной стороны, успокаивало, а с другой приводило его в странное состояние. Он чего-то хотел, но не знал, чего конкретно. Он вообще очень плохо разбирался в себе.       — В принципе, мы можем придерживаться изначального плана, просто я возьму его, — Альбедо обращался к Итэру, расчесывая пальцами волосы Сяо.       Сам он чувствовал себя так, как будто был каким-то безучастным лотом, который не столько делили, сколько пытались найти ему применение. Он не совсем понимал суть процесса, частью которого его хотят сделать. Чувствовал только легкую приятную дрожь от касаний и как будто бы завязывающийся узел внизу живота, как от какого-то предвкушения. Неприятных ощущений он не испытывал, разве что от своей безучастности чувствовал легкий укол совести. Он потянулся с поцелуем к Итэру, который прикрыл глаза, с готовностью встречая его губы, а затем к Альбедо, который мягким движением повернул его к себе за подбородок и оставил на губах чувственный поцелуй. Он облизнулся. Сяо сглотнул.       Он не знал, что значит это «возьму», но он готов был позволить Альбедо все что угодно.       Его окружили ласками: теплые руки Итэра и начинающие оттаивать руки Альбедо были везде, и Сяо невольно начинал смелеть. Тело вело его само, повелевая прикасаться там, докуда он мог дотянуться, и целовать то, до чего могли достать его губы. Он видел, как Альбедо ласкал естество Итэра, и Сяо повторил это движение с ним, выбивая воздух из его легких. Чувство оказалось… Приятным. Оставалось только повторять: прослеживать хрупкие позвонки губами от шеи, опаляя их неровным дыханием; обнимать, вести руками по изгибам тел, получая прикосновения в ответ. Учиться дарить ласку было приятнее, чем отнимать жизни.       Если тело Итэра было угловатым и сильным, постоянно льнущим и ужасно тактильным (казалось, его теплые руки были абсолютно везде), то Альбедо был очень мягким и плавным, он как будто никогда не совершал лишних движений. Он был как… Как тофу? Только тофу был безвкусным, но, попробовав укусить бедро Альбедо, как до этого делал Итэр, он почувствовал солоноватый пот и травы. Альбедо поощрял его касания, поглаживая по голове, и Сяо льнул к его руке, теперь уже согретой. Он также показал, чего они хотели с самого начала: посадил Сяо к себе на колени и подтянул за бедра, уверенно и резко, целуя с тем на контрасте нежно и осторожно, отслеживая реакцию. Сяо испытал странное ощущение: внизу его будто скрутило, а по телу прошлась приятная дрожь. Альбедо показал, что это было: то приятное тепло внизу и есть возбуждение, которое требовало выражения и выхода, которое нарастало с каждой лаской. Было страшно, но его попросили довериться. Он боялся, чего не позволял себе ни на одной из битв, но здесь он позволял касаться и дарил ласку в ответ.       Годами он оттачивал свою волю и выдержку, отрекаясь от чувств и налета человечности, который оставался на нем при жизни среди людей, чтобы сейчас с такой неведомой до этого жаждой впитывая тепло. Первая дрожь по позвоночнику от чужих рук, первые откровенные поцелуи там, где до этого его касалась только вода, первые стоны, которые он не смог сдержать, потому что его руки были в плену тел его возлюбленных… Все это ощущалось так остро и так волнительно, что частый ритм сердца перестал быть чем-то необычным.       Голос. Его было трудно сдерживать. Итэр будто специально трогал там, где тело отзывалось больше всего, и с нежностью во взгляде смотрел ему в глаза, ободряюще улыбаясь. Он обводил пальцами спину, вызывая толпу мурашек, разводил его бедра всячески располагал к себе. Сяо поверил. Сяо поверил, и сделал это совершенно зря.       Альбедо сказал, что это безопасно. Это безопасно, и нужно просто расслабиться. «Просто» было что угодно, кроме этого, но Сяо послушался и впустил в себя смазанные чем-то пальцы, испытывая совершенно новые ощущения. Глубоко дышал, будто под страхом смерти стараясь не напрягаться. Его опустили на лопатки и все, что ему оставалось: послушно лежать, ожидая, когда эта пытка, назначение которой ему не ясно, закончится.       — Подожди, вдруг ему больно, — на плече Альбедо повис Итэр, разглядывая Сяо, подвергающегося этой унизительной и непонятной вещи: было невероятно стыдно перед ним.       — А если так? — Альбедо согнул пальцы в нем, с нажимом проходясь ими сверху.       Сяо выгнулся в спине и не сдержал голос, как-то особенно жалко всхлипнув, и посмотрел на довольного Альбедо, как на предателя.       Тот абсолютно ни в чем на раскаивался и продолжал пытку, заставляя Сяо впиваться в простынь пальцами, выделяющимися на ее белом фоне. Это перестало быть неприятным, но не переставало быть унизительным: его беспомощность и то, как он получал от этого удовольствие, как по телу разрядами шло тепло, заставляя метаться и насаживаться на пальцы. Он мог сколько угодно врать себе, что ему не нравится, но единственное, что не нравилось ему — собственная безучастность. Он чувствовал себя виноватым за то, что просто получает удовольствие, не давая ничего взамен.       Альбедо вытащил пальцы и примирительно поцеловал его, игнорируя все обиженные взгляды в свою сторону.       — Окажешь мне ответную услугу? — он огладил его скулы и улыбнулся, как ни в чем ни бывало.       Сяо смотрел на него глазами, полными ужаса. Как можно… Его…       Все это не вязалось с теми нежными и невинными образами в его голове. Альбедо и Итэр были чем-то светлым и непостижимым, максимально далеким от того, что представлял из себя Сяо, и сейчас они делили с ним постель. До него с ужасом начало доходить, для чего это было, и как… Как мужчины могли получать удовольствие, находясь в такого рода близости друг с другом. Для Альбедо, внеземного красивого Альбедо с мягким голосом и «особой аурой» внутренней гармонии и спокойствия не было сейчас ничего противоречивого в том, чтобы лечь на спину и попросить растянуть его тоже.       Для Сяо было.       Но он сдался. Взял эту странную субстанцию, названную Альбедо «гелем, который удобнее, чем масло», и помог подготовить его тоже. Итэр наставлял его, отвлекая при этом, кусая то за шею, то за красные от смущения уши, но от его присутствия рядом было спокойнее. Его одобрение — как гарант того, что Сяо все делал правильно.       Альбедо заставляет его снова опуститься на лопатки и широким жестом оглаживает грудь, одними губами просит расслабиться, как и за несколько минут до этого, но у Сяо отличный слух: он слышит отчетливо и выполняет просьбу. Альбедо смотрит жадно, прикрывая блестящие в лунном свете глаза, и входит аккуратно, медленно. Сяо больно от этой заботы и искреннего сопереживания, а не от слегка тянущего чувства где-то внизу. Ну разве это боль? Так, легкий отголосок. О нем… Слишком позаботились, чтобы не было больно. Чувствует себя уязвимым разве что, но под нежным взглядом бирюзовых глаз долго об этом думать не получается. Видит перед собой только блеск в широких зрачках, пушистые волосы перекрывают даже взволнованного Итэра за ним. Входит глубже и опускается все ближе к его лицу: приоткрыв губы ловит каждый вздох Сяо, дышит с ним одним воздухом, но губ едва касается. Сяо выдыхает в его губы и прикрывает глаза, не в силах смотреть в ответ на это довольство, нежность… Как еще назвать это? Но как же… Как же хорошо…       Альбедо двигается, и Сяо не сдерживает всхлип, от которого только закрывает свой рот рукой, чтобы не повторить, и уязвимо смотрит на Альбедо, на что получает только мягкую улыбку. Это не честно. Не честно отводить руку и переплетать ее со своей, зная, что Сяо ни за что не уберет ее, чтобы не расстроить. Зная… Что ему нравится держаться за руки.       Чувствует себя уязвимо. Он… Подпустил его вот так близко. Внутри… Него… Это не так, как когда тебя насаживают на копье и заставляют кашлять кровью: там только боль, злоба и ненависть, а в глазах Альбедо напротив что-то нежное, покровительственное, полное заботы. Он даже на секунду верит, что правда достоин этих взглядов и утешающих слов.       Это хотя бы… Приятно? Находиться в нем...        От тянущего чувства внизу хочется избавиться поскорее, но Сяо не знает, как. Это не честно с их стороны: не сказать ему, что делать с тем состоянием, до которого они его довели. Альбедо нависает над ним, заставляет смотреть себе в глаза, держит его руки за запястья и полностью контролирует его, но… Сяо не против.       — Так, а теперь угомонись, — командует Итэр, видимо, Альбедо, потому что Сяо и так лежит, как оглушенный, привыкая к этим странным ощущениям.       — Я в тебя верю, ты не промахнешься, — усмехается Альбедо, оглядываясь назад и покорно останавливаясь, заставляя Сяо издать какой-то недовольный звук, средний между вздохом и всхлипом.       За это стыдно, но можно ли вести речь о стыде, когда ты распят на постели теми, кому доверяешь и кого любишь? Люди называют так это чувство. Внутри Сяо ничего не сопротивляется, когда он зовет его так тоже.       — Ннгх, — Альбедо упирается лбом в его грудь и длинно выдыхает, будто ломаясь вместе со своей уверенностью на глазах, и от одного только вида Сяо снова простреливает возбуждением.       Альбедо, всегда чуть надменный и уверенный в себе Альбедо прикрывает глаза, сильнее сжимая запястья Сяо, и дышит глубоко и шумно.       — Это тебе за вредность, — довольно выдыхает Итэр, и Сяо понимает, что он…       Альбедо испытывает то же самое, что и он сейчас.       — Сяо, ты в порядке? — Интересуется Итэр, пока он лежит вполне себе спокойно, а вот Альбедо явно не в порядке: опустил голову, не переставая глубоко дышать, и Сяо не знает, за кого из них ему переживать.       Сяо обнимает нависающего над ним Альбедо, успокаивающе поглаживая по спине, и смотрит на Итэра осуждающе. Тот в ответ пожимает плечами с невинным лицом, как будто и не причем здесь совсем.       — Альбедо, хватит притворяться. Сяо думает, что я тебя пытаю, — неловко просит Итэр, на что получает только осуждающий взгляд.       — Но мне же больно, — жалобно тянет Альбедо, но почему-то его лицо в этот момент слишком…       Довольное.       — Врушка, — бросает Итэр делает еще одно движение, в противовес тону аккуратное, и Альбедо стонет так, что сразу становится понятно: Итэр был прав.       Когда он входит в Альбедо, то заставляет его двигаться в Сяо тоже. Сначала медленно, но затем ускоряя темп. Ощущение, как будто по позвоночнику пустили разряд электро: но это была не сжигающая, а приятная дрожь, которая отзывалась во всем теле, вызывая не менее приятное тепло. Альбедо продолжал двигаться, выбивая из Сяо звуки, которые ему совсем не хотелось издавать. Сам он своего голоса не стеснялся и даже смотрел в глаза из-под светлых пушистых ресниц, гипнотизируя, и Сяо не смел отводить свой взгляд тоже. В свете искусственного солнца они, вполне настоящие, казались чем-то таким светлым и ярким, на что было бы больно смотреть, если бы не ласка в глазах и нежность в жестах.       Эмоции больше не поддавались контролю. Хотелось только избавиться скорее от напряжения, которое приносили движения Альбедо в нем. Тот верно истолковал его просящий взгляд и отпустил одну руку, чтобы начать ласкать его.       В какой-то момент в мыслях наступила непривычная тишина: только нарастающее напряжение от невозможности его сбросить и ожидание скорой разрядки, только стоны и шумное дыхание. Затем тепло особенно сильно прокатилось по телу, накрыло с головой и не отпускало так, что даже глаза открыть было трудно, не то что дышать.       Альбедо вышел из него, и Итэр довел его рукой, прижимая к себе. Они смотрели на Сяо, который изо всех сил хотел от них скрыться, но тело стало тяжелым и ватным, таким непривычным для обладателя анемо, так что он мог только рассматривать чуть более загорелые руки Итэра на белом животе Альбедо, на его закушенную губу, на их растрепавшиеся волосы. Мог только слушать их голоса, тяжелое дыхание, влажные звуки, шорох простыней, на которые они опустились, расцепив объятия.       Он ощутил их теплые руки на своем теле и ребячески закрыл глаза, восстанавливая дыхание и делая вид, что ничего не замечает.       Ему казалось, что он никогда не сможет смотреть на них после этого. Как и никогда не сможет выбраться из объятий. Ни-ког-да.       Итэр касался его лица, и Сяо поднял руку, чтобы обхватить его пальцы, но поймал только влагу у своих век. Это… Они все сделают вид, что этого не было, ладно? Никаких девичьих слез и неспособности себя контролировать до такой степени. Этого просто не было.       На него взволнованно смотрели карие глаза, а затем и бирюзовые, когда Альбедо положил голову ему на грудь и принялся точно так же гипнотизировать.       — Ну… Что? — неловко спросил Сяо, отказываясь прямо смотреть им в глаза, только кидая осторожно взгляды, боясь снова задохнуться в волне смущения и неспособности что-либо сказать даже, не то что сделать.       — Ваш вердикт, Господин Адепт, — Итэр прищурился с улыбкой, которая появилась на его губах, сейчас таких красных от поцелуев, заставляя сердце Сяо взволнованно биться чаще.       — Ну чего ты опять смеешься, — он жалобно посмотрел на Итэра, умоляя о пощаде.       — Потому что у тебя совершенно очаровательное лицо, когда ты смущаешься, — ответил за него Альбедо и наклонился, чтобы поцеловать Сяо в нос, пока Итэр приподнял его руку, чтобы оставить поцелуй на внутренней стороне запястья.       Сяо закрыл свое лицо свободной ладонью, отвернувшись от них, показывая, что не хочет больше иметь с этими ужасными людьми ничего общего.       Никакого уважения к адептам…