А мне найти бы ключ к тому

      В парке было довольно людно. Сяо не мог осуждать людей, выбравшихся на улицу сегодня: теплый воздух, немного влажный от близости реки, подстегивал выйти на улицу, заманивая свежим июньским ветром. Солнце. Солнце было везде, и Сяо поспешил занять скамейку в тени как можно быстрее, потому что одевался так, как будто никаких цветов, кроме черного, не существовало: кеды были тряпичными, но черными, как майка и легкие джинсы. Как и темные волосы, сзади завязанные в короткий хвостик, как и объемная толстовка, неизменно висящая на поясе, как поводок Тофу, который та постоянно грызла от нечего делать, но затем, когда получалось привлечь внимание и дождаться ласки, затихала у Сяо на коленях уютным пушистым клубком. Тофу, разве что, была рыженькой. Почему джинсы черные, становилось ясно: чтобы пушистый клубок мог спокойно пачкать их лапами. Для чего толстовка на поясе, тоже должно быть ясно: чтобы, если трюк не сработает, пятна можно было прикрыть ее рукавами. А, и шерсть. Рыжую шерсть было на черном видно лучше, чем пятна.       Тофу перенимала волнение хозяина и оглядывалась, не унимаясь. Она была шпицем, пушистым и очень активным, но ее активность всегда шла нервной системе Сяо только на пользу. Вот и сейчас слишком часто стучащее ни то где-то в горле, ни то во всем организме сразу сердце, невозможность дышать без труда и тяжести, мокрые ладони и сковавший тело страх получалось игнорировать благодаря ее щенячьему задору.       Судя по тому, что он приехал на сорок минут раньше, ему осталось игнорировать… Да, еще сорок минут.       Как говорила Ху Тао: «Если «тревожка» сказала, значит, так надо». Так вот, если «тревожка» сказала, что мы выезжаем за час до назначенного времени, учитывая, что до парка нам ехать всего двадцать минут, значит, мы выезжаем за час до назначенного времени. И вот.       Он здесь.       На хрупкие… У собак есть плечи? На хрупкие метафорические плечи Тофу легла сложнейшая задача: проследить, чтобы он не умер от разрыва сердца на первом же свидании. На своем первом в жизни свидании. Что вообще делают на свиданиях? Пьют кофе, общаются… Но они уже делали это в кофейне, пока Альбедо был за стойкой. Альбедо был… Очень красивым. Эта форма так шла ему… Сяо не мог подобрать слово. Его аккуратные белые руки красиво смотрелись с темными рукавами в три четверти из его униформы. Обычно Сяо не подмечал такие детали, но это было выше его сил.       Итэр сказал, что это называется «кинки». Сяо не знал, что такое «кинки». Итэр рассказал, что такое «кинки».       Больше Сяо у него ничего не спрашивал.       Так вот, кофе был, разговоры были… Неужели они будут, ну… Держаться за руки и целоваться?       Воздух на пару секунд перестал поступать в легкие.       Так. Все. Нет. Мы думаем о собаке. О мягкой дурацкой собаке, которая, кажется, готова перегрызть ошейник, только бы выбраться на свободу. Она была такой же привязчивой, как Сяо, так что можно было не переживать о побеге: она будет виться у его ног и без поводка, а в случае опасности прыгнет к нему на руки, а не бросится прочь. Пускай грызет, если ее это успокаивает. Сяо бы тоже что-нибудь погрыз, кроме своих губ и щек с внутренней стороны, но, увы, ждать осталось… Полчаса. Что ж. Он переживет их.       К нему пару раз подошли «познакомиться с собакой», но затем выяснялось, что познакомиться хотели все-таки с ним, и на этом диалог заканчивался. Про Тофу он мог говорить часами, но про свое существование предпочитал не вспоминать лишний раз. За бесцельным скроллингом ленты минуты летели быстрее, но чем ближе время подходило ко времени встречи, тем сильнее дрожали руки. Сяо сфотографировал то, что находилось перед ним, и выслал в их общий чат, лаконично названный Итэром «только попробуйте не прийти — я знаю, где вы работаете», чтобы было легче его найти.       Они… Пришли вдвоем. Сяо видел их, и сердце панически отбивало ритм в грудной клетке, мешая нормально дышать. Он хотел просто сбежать, но его уже заметили и помахали рукой. Они так мило болтали, улыбаясь друг другу, и Сяо правда очень-очень хотелось сбежать, но обычно Альбедо просто ловил его за капюшон и сажал обратно на стойку, когда он так делал, и Сяо послушно сидел на месте.       — Приятно наконец встретиться с вами в неформальной обстановке, — Альбедо обворожительно улыбнулся.       Он, ну. Вряд ли мог улыбаться по-другому. Он просто был… Таким. Обворожительным.       Его волосы, подсвеченные солнцем, были как золотые нити, и Сяо готов был простить за это Солнцу его существование. В объемной светлой рубашке и темных леггинсах Альбедо был похож на Хаула из «Ходячего замка». Сяо клялся Ганью, что не смотрел эту «девчачью радость», но он смотрел. Позавчера. Месяц назад. И за неделю до того месяца…       Но, если спросят: нет, не смотрел.       Итэр буквально светился, у него была золотая сережка в ухе и золотые браслеты, и сам он весь был светлый, от джинс до макушки, и Сяо не знал, прилично ли разглядывать так тех, с кем идешь на свидание, или все же стоит отвести взгляд, даже если очень не хочется.       Глаза Итэра тут же стали большими и блестящими, когда он посмотрел на плюшевую подушку в руках Сяо. Он все понял и протянул Тофу, как Симбу, желая перевести все внимание ребят на нее, чтобы они не видели, как он нервничает.       — А можно погладить? — воодушевленно спросил Итэр.       — К-конечно, — было первым, что он сказал им за все это время, и, наверное, будет последним, если они срочно не переведут все свое внимание на Тофу.       Итэр сделал ужасное.       Итэр погладил его. Нежно, аккуратно расчесывая черные волосы, и улыбнулся, с умилением рассматривая проделанную работу.       Пока Сяо, покрасневший едва ли не до шеи, с горящими ушами и щеками, просто смотрел перед собой, не в силах вымолвить и слова, Итэр и Альбедо, наконец, переместили все свое внимание на Тофу.       Это будет… Сложный день.

***

      На самом деле, если отвлечься, то общаться с ними было довольно легко. Из него вытянули всю информацию про тату-салон, в котором он работает, он рассказал все про Тофу, и вообще, он никогда в жизни столько не разговаривал. Но ему понравилось. Захотелось воды, и к середине прогулки собственный запас кончался, потому что его бутылку, удобно торчащую из рюкзака, таскали то один, то другой. Так что в карман рюкзака было решено положить те, что ребята принесли с собой тоже.       Тофу тоже нравились его новые друзья: ей буквально не давали идти самой, она кочевала в руки то к одному, то к другому, постоянно пыталась зализать их до смерти. Сяо честно пытался скрыть улыбку, но не мог. Тревога будто забыла дорогу к его сердцу, и он мог только наблюдать, как люди, которые ему дороги, уделяют ему внимание, дурачатся и постоянно тянут его с собой, не давая быть просто наблюдателем.       Альбедо лег на траву, расслабленно раскинув руки и подставив свое белоснежное лицо полуденному солнцу, наверное, совершенно зря, но он уверял, что нанес средство и не обгорит.       — Правда, средства от тебя еще не придумали, — он подмигнул Итэру, но стыдно стало почему-то именно Сяо.       — Да, хочешь получить солнечный удар? — ухмыльнулся Итэр и попытался атаковать щекоткой, но Альбедо был юрким и готов был пожертвовать своей белоснежной рубашкой, которая пострадала от травы, лишь бы спастись.       От Итэра спасения не было: Сяо подписался на его соцсети, и этот парень твитил и постил фото с кошмарной скоростью, он был абсолютно везде. Его рука была в руке Сяо, в его волосах, он был в его мыслях, уже успел повиснуть на Альбедо и замучить его вопросами про работу художника, которой он на самом деле занимался, но был вынужден пойти в кофейню, когда графический планшет сломался, а денег осталось только заплатить за квартиру… Итэр напоминал ему Тофу. Она тоже была везде, везде была ее шерсть, как и волосы Итэра, заплетенные в косу, и в мыслях тоже была она, потому что если забудешь покормить — тебя съедят. Она тоже хотела принять участие в битве, которая гордо именовалась так, но на деле была ребяческой возней на траве.       — Фас, — еле слышно скомандовал Сяо, и пушистый комок искренней любви набросился на все еще лежащего на земле Альбедо.       — Да вы издеваетесь! — жалобно воскликнул он и принялся вяло отодвигать любопытную собачью мордочку.       У него было одновременно счастливое и несчастное выражение лица, с искренней улыбкой и заломанными светлыми бровями, к такому нельзя остаться равнодушным. Итэр протянул Сяо руку, и тот понятливо отбил «пять». Он просто хотел, чтобы они улыбались, смеялись и хорошо себя чувствовали, потому что от этого он начинал хорошо себя чувствовать сам.       К вечеру они, кажется, посетили все уголки парка, искупали Тофу со всех сторон озера и перезнакомили ее со всеми официантами, чтобы их вместе с ней пустили в кафе на открытом воздухе. Переговорами занимался Итэр, который умел делать очаровательное лицо и располагать к себе абсолютно всех, кажется, в кошмарно большом радиусе, так что он, гордо взяв собаку на руки, прошествовал к столику на террасе, где был отличный вид на закат и на озеро.       Как ни странно, не любящий находиться в человеческом обществе долгое время, сегодня чувствовал себя невероятно отдохнувшим. От утренней тревоги не осталось и следа. Он переживал, ведь абсолютно не знает, что делают на свиданиях, но это оказалось вроде дружеской прогулки, где тебя, ну, могли взять за руку, и это сначала казалось чем-то очень-очень страшным, но потом Сяо привык и с волнением, с румянцем на щеках взял их за руки тоже. Когда они не трогали Тофу — они трогали его, особенно тактильный сверх меры Итэр, и Сяо ждал и боялся каждый раз, потому что это ему ужасно нравилось. Он не знал, что ему так нравится ощущать чужое тепло.       — Я был удивлен, когда Сяо сказал мне, что вы не встречаетесь, — внезапно начал Альбедо, отпуская Тофу с колен смотреть на блестящее в воде закатное солнце поближе к ограждению, — Ой, прости, она не убежит?       Сяо потребовалось время, чтобы отойти от шока и понять, что это про Тофу говорят ему.       — Нет, не убежит, она умница, — кивнул за него Итэр.       Это было правдой: Тофу спокойно разлеглась на вылаченных досках и подставила мордочку ветру, выражая полное наслаждение прогулкой в целом и этим вечером в частности.       — А ты… Почему так подумал? — спросил Сяо, скромно отпивая свой чай.       Было странно такое слышать. Он даже другом Итэра назвать боялся, хотя они общались, ну, какое-то время. Сестра Итэра, Люмин, была с ним очень милой, всегда покупала ему сладкое и почему-то искренне не одобряла Альбедо, называя его «подозрительным». К Итэру он ходил в гости, постоянно сидел с ним в кафе, они переписывались, но назвать другом… Он бы очень хотел. Итэр был красивым, умным и знал, кажется, все на свете, он много путешествовал и был даже, кажется, популярным, а еще очень добрым, и, ну… Недостижимым. Такие люди не называют друзьями кого-то вроде Сяо. Теперь Итэр предлагал называть его «своим парнем», и это до сих пор вводило в ступор.       — Мне казалось, вы отлично поладили. И Ганью мне еще в первую встречу говорила, что тебе нравятся блондины, — задумчиво ответил он, смотря прямо Сяо в глаза.       — Ну, поэтому мы оба здесь, — подмигнул ему Итэр, еще больше вгоняя Сяо в краску.       Они ужасные.       Позднее беседа с лаконичным названием «только попробуйте не прийти — я знаю, где вы работаете» будет переименована в более правдивое «только попробуйте не прийти — я знаю, где вы живете», затем, спустя пару месяцев, в намного более удобное «кто не помоет за собой посуду — будет жить на улице».       Итэр, кстати, будучи источником угроз, делал это реже всех.