I'm trying

Для Моны, которая до сих пор не удосужилась нацепить на себя ночнушку, пол был дико холодным. Телефон по-прежнему был крепко сжат в ее ладони, пускай экран погас, пускай Скарамучча уже вышел из сети, но Мона не отпускала мобильник. Ее губы мелко подрагивали, поэтому она их закусывала, а щеки пылали. Мона чувствовала себя как в аду. В приятном, горячем, тягучем аду, куда и попадают, согласно поучениям взрослых, отправительницы интимных фото. Восторг смешался со стыдом, но Мона ни о чем не жалела. Она даже не ждала ответных фотографий от Скара, ведь его реакция скорее всего была невероятной. Увидеть бы вживую. Ведь это любимая игра Моны — смути Скара за пять секунд. Все как и говорила Люмин — это затягивает. И почему Моне нравятся такие вещи: говорить на пошлые темы, отправлять нюдсы? Какой ужас. Спустя несколько секунд она все-таки отложила телефон. Еще раз взглянула в зеркало на полуголую себя и зажмурилась, приложив ладони к щекам тыльной стороной. Это должно было охладить ее лицо. Она чувствовала, как быстро бьется ее сердце, чувствовала, как оно стучит где-то в районе горла и не могла поверить, что все это происходит с ней. В начале года Мона и подумать не могла, что парнем, которому она отдаст свой первый поцелуй, станет ее лучший друг. Она не видела никого в своих кругах похожего на ее будущего парня, а он был под ее носом… всю сознательную жизнь? Она теперь взрослая? Она такая, как… …Люмин? Люмин всегда была для нее каноничной девочкой из какого-нибудь американского сериала. У нее есть все: красивый брат, красивый парень, красивая квартира, красивая внешность. Мона чувствовала, что остается позади, пока у ее лучшей подруги кипит «идеальная» подростковая жизнь, но ни в коем случае не завидовала. Просто с каждым месяцем ее все чаще и чаще посещали сомнения, что никакой незабываемой юности у нее не будет. Любовь — это сказка, а жизнь сурово заставляет тебя учиться, плакать и потом идти работать продавцом Пятерочки. Так бы и было, если бы не внезапная новость о переезде Скарамуччи, если бы не новая цель Моны поступить в столицу, если бы не тот поцелуй на складе. Но их отношения это не попытка стать похожей на Люмин, просто Мона только что осознала, что нигде больше не отстает. И как это, быть похожей? Просто быть счастливой? Да, Мона хотела быть счастливой, и она стала. Поэтому глупо улыбается, скрывая лицо в ладонях, все еще сидя на полу.

***

— Интересно, что у нас за праздник такой сегодня? — тихо сказала Мона, будто надеясь, что никто не услышит. — Ну если поход в Макдональдс для тебя праздник, то… — начал Тарталья, собираясь закончить предложение обидной шуткой. — Мы могли просто погулять, — перебила она. — Но на улице холодно, — на этот раз в разговор вмешалась Люмин, и она была в любом случае права. Скарамучча молчал — его не особо это волновало, где они и как. Погода была кошмарной, а ветер пробирал холодом до костей. Все ждали выпадения снега, но его даже и в прогнозах не было — только начало ноября. А со снегом должно было стать теплее… а может быть станет теплее, если Мона наконец-то начнет носить шарф. Гулять сегодня — действительно отвратительная затея. Однако Мона никак не была готова к походу в какие-то кафешки, и денег у нее с собой было не очень много. Даже на кофе не хватит. А если она откажется что-то брать, то Скарамучча со стопроцентной вероятностью купит ей половину меню и не потерпит отказов. Боже, Мона сейчас умрет. А они уже стоят в очереди, и дороги назад нет. — Мона, а ты что возьмешь? — обернулась Люмин. — Я… — она почувствовала пронзительный взгляд своего парня, —… дома поела, — на самом деле она опять забыла это сделать перед уходом. Скарамучча сделал шаг ближе к Люмин и шепнул что-то ей на ушко, а та согласно кивнула и чуть улыбнулась. Мона сразу все поняла по блестящим глазам подруги. Тарталья же просто недоуменно смотрел на друзей с картой в руках. — Скарамучча, — с явным недовольством Мона сказала его имя, — Повторяю, я поела дома. Она удивилась самой себе, а точнее своему грозному тону. После тех… м-м… фотографий Скарамучча ничего не говорил и не поднимал эту тему, поэтому Мона чувствовала себя немного неловко, немного разбито и даже хуже, чем если бы Скар каждый день шутил про ее фотки. — Мы просто возьмем наггетсы, — Люмин пожала плечами и наконец подошла к кассе. Эта фраза нисколько не обнадежила Мону, она вообще не любила, когда ей что-то покупали или как-то заботились. Она не могла объяснить почему забота у нее вызывает отвращение, это происходило как-то подсознательно и ужасно бесило. И сейчас о ней опять заботятся и опять покупают еду. Она опять чувствует себя обязанной. А когда компания села за стол с готовым заказом, Мона почувствовала себя хуже. Она не планировала снимать кожанку во время прогулки, поэтому не гладила рукава кофты — пришлось просто расстегнуться. — Знаете, когда мы были в восьмом классе, я думал, что в девятом будет жесть, — внезапно начал говорить Тарталья, пока все переставляли стаканчики, открывали трубочки и распаковывали салфетки, — А в итоге ничего не изменилось. — Ну, к экзаменам надо готовиться вообще-то, — сказала Мона, а Чайльд закатил глаза. Конечно же он не готовился. — Все сдают, и мы как-нибудь сдадим, — Люмин согласно кивнула головой, а Скарамучча отпил кофе. Мона опять залезла в телефон, не зная чем занять свои руки. И пока Люмин с Чайльдом спорили о том, как готовится картошка фри, Скарамучча, сидевший с ней на одном диванчике, тихо сказал: — Почему не ешь? Я знаю, что ты голодная, — Скар говорил очень убедительно. — Я не хочу, — она не смотрела ему в глаза, иначе не смогла бы лгать, — Просто не хочу. — Ешь, иначе я буду разговаривать по-другому, — чужая рука расположилась на ляжке Моны, заставляя ее сердце остановиться. Из-за стола не должно быть видно, где лежит его ладонь, но все равно стало дико стыдно. — Убери, — она знала, что если бы это слово звучало более уверенно, то Скар беспрекословно послушался бы. Но он ничего не сделал. — Кажется, мы сейчас будем играть в пожарную машину*. Мона все-таки на него взглянула. Он ни на сантиметр не приблизился к ней, и со стороны казалось, что он вовсе ровно сидит. Но его рука по-прежнему была у нее на бедре, а лицо Скара как всегда выражало невозмутимость и спокойствие, в то время как Мона пыталась делать тоже самое, но получалось у нее только дышать. — Мы сейчас будем играть в желтую машину*, — Скар удивленно поднял брови. — Эй, голубки, — Тарталья доедал яблочные дольки, — Скар, хватит домогаться до Моны, — Люмин хихикнула, а Чайльд убедительно кивнул головой. — Я не домогаюсь, — он сжал ладонь и фыркнул. «Пиздабол», — про себя подумала Мона. Хотя эти домогательства были в некоторой степени приятны, и у нее опять немели коленки. Она еще не определилась какой Скарамучча нравится ей больше — смущенный или уверенный. К счастью, он вмещает оба эти качества в себе. — Вы определились, как готовится картошка фри? — Мегистус постаралась отвести тему, но у нее очень плохо это получилось. — Что у вас произошло? — Люмин не могла не заметить, как у ее подруги покраснели щеки. — Да все нормально, — в конце концов Скар убрал руки и далее повернулся корпусом к девушке, — Поешь, окей? Пожалуйста. Она наверное впервые за всю жизнь услышала от него слово «пожалуйста». И это не выглядело жалко или мило — Скарамучча был серьезным, и пока Мона хлопала глазками, он уже протянул ей наггетс. Мона готова сделать что угодно, если Скар так просит.

***

— Нам уже завтра в школу, — разуваясь, сказала Мона, но Скарамуччу это не волновало. Он даже не сделал вид, словно удивился, потому что ему было плевать и на учебу, и на экзамены. — Здорово. — Это плохо так-то, — он понимал почему начало новой четверти так важно для Моны, ведь теперь она начнет готовится к урокам. — Мне без разницы, — и когда обувь уже стояла на своей полке, Скар прикоснулся губами ко лбу своей девушки. Просто, быстро, небрежно — потому что захотелось. А если Скарамучче хочется, то он это делает и не отдает себе в этом отчет — может себе позволить. В этих коротких поцелуях и хранилось его хорошее настроение. Они снова одни, но на этот раз у Скарамуччи дома. Беспорядок в его комнате никого не волновал, обращать на него внимание было бы бессмысленно, проще привыкнуть. Поэтому Мона, когда вошла в комнату, рукой отодвинула самодельную пушку из банок энергетиков и открыла окно. Скар уже запомнил, что она напрочь не переносила жару, поэтому при любом удобном случае открывала окна и включала кондиционеры. — Зачем тебе вот это? — Мона взглядом указала на ту самую пушку и невольно хихикнула. — Глупый вопрос. И вообще, хватит говорить, — юноша подошел ближе и положил ей руки на талию. О, как же Скарамучча любил эти моменты до поцелуя: то, как они смотрят друг на друга, то, как Мона закрывает глаза и только потом Скар закрывает их тоже. — Может ляжем? — долго уговаривать ее не пришлось, и через мгновение они оба сидели на кровати, точнее сидел Скар, а Мона на нем. Единственный случай, когда Скарамучча позволяет девушке одержать верх. В последнее время она творила необъяснимые вещи. Сначала нюдсы, от которых Скар морально отходил (а точнее, пытался перестать любоваться) добрые пару часов, а потом что? Ему казалось, будто во всех вопросах касательно отношений она уже нашла ответы, и один лишь Скар остался непонимающий ее возможные намеки или какие-то сигналы. Что он должен делать? На всех сайтах, которые он прошерстил, самая заезженная фраза — это «делайте, что вам хочется». А что хочется ему? Его все сейчас устраивает. Он может трогать Мону, может закусывать ее губы, может слушать ее нечленораздельные мычания, может… ли…? Джинсы снова неприятно давили, слишком быстро. Раньше стояк настигал его спустя некоторое время, но чтобы от одного движения Моны — впервые. Она на секунду отстранилась и вытерла нижнюю часть лица. — Все нормально? — Скар тяжело дышал, но не потому что «заканчивался воздух», как пишут в дешевых любовных романах, а потому что рядом с Моной выровнять свое дыхание просто не получалось. — Да, просто немного непривычно, — она усмехнулась, потупив взгляд вниз, а затем съехала чуть ниже, чтобы не сидеть прямо на паху. Теперь она действительно на чужих коленях и вновь тянется к его губам. Она закрывает глаза, и Скарамучча опять теряет дар речи. Зубы стукаются. Хлипкие звуки наполняют комнату — только это ему не нравилось в поцелуях. Слишком громко и слишком мокро. В голове почему-то опять всплывают те фотографии неприличного содержания, а от осознания того, что это ее тело, и она прямо на нем, хочется выгнуться вперед и прижать Мону еще ближе к себе. Скорее всего от его ладоней у нее на бедрах останутся синяки. Такое никакая порнуха не заменит. И его никто не ограничивает в действиях. Он может нежно провести ладонью по ее ягодицам, как сейчас, а может чуть ударить, а может не двигать рукой — и на все у него есть разрешение. Кроме одного. — Мона, — она сидела ровно, положив руки на его торс, — Можно мне… потрогать, — Мона выглядела слишком невинно с растрепанными хвостиками и опухшими губами, —… грудь? Пару секунд девушка в смятении смотрела на спутника, и Скар только сейчас осознал, что он ляпнул. Это было практически бессознательно, глупо, интуитивно и… — Если там есть что трогать, — Мона улыбнулась и повертела головой, чтобы убрать волосы с лица. Что ему в голову ударило — неясно. Просто он много раз видел, как делают это другие, он вспомнил те фотографии. Э-э, наверное Моне тоже будет приятно от этого? И Скар прикоснулся. Стало неловко от повисшей тишины. Мягко, пускай он не касался кожи, а ткани бюстгальтера. В некоторой степени залипательно и интересно, а когда Скар сжал ладонь, то девушка дернулась и шумно вздохнула сквозь зубы. Больно? Или это зеленый свет? Как же приятно трогать новые неизведанные участки ее тела и чувствовать, что это все его. Абсолютно, без остатка. — Сделай так еще раз, — она не уточняла как именно, но Скарамучча все понял, и во рту у него пересохло. Он понял, что женская грудь во многом переоценена. Но сделал, только потому что Мона попросила. И готов такое повторять хоть сто раз, желая делать ей приятно. Фаворитом все равно останутся бедра. Правда, его зацепили слова «если там есть что трогать» — неужели Мона комплексует? — Девушек с маленькой грудью удобнее обнимать, — первое что взбрело в его голову, но он тут же пожалел о сказанных словах. Это совсем не похоже на утешение. Мона вопросительно изогнула бровь, а Скар нервно сглотнул. Да, он определенно не это хотел сказать. Обнимать, кажется, он никого больше не будет. — Я слышала, что парней с маленьким членом тоже, — Скар еле-еле сдержал смех. Может быть Мона и хотела его как-то задеть, но выглядела она такой растрепанной, что это было больше мило, чем страшно. — У меня не маленький член, — он мог еще сказать что-то по типу «проверь» или «посмотри», и разговор бы принял совсем другой оборот, но Скарамучче больше нравилось просто лежать, шутить и улыбаться. Нет, Скар не боялся, что Мона действительно захочет проверить. — Я все видела. — Мона, это был четвертый класс! — А многое ли там изменилось? — Скар в ответ закатил глаза и ничего не ответил. Он положил руки обратно на любимое место, пускай текстура джинс ему не особо нравилась, и просто смотрел на довольное лицо Моны. Вообще-то это многое выпирало из его штанов, но девушка предпочла не обращать внимания, а продолжать подкалывать бедного юношу. — Но если это тебя так задевает, то я… — тихо прошептала Мона на ухо вперемешку со смехом. Но Скар просто прижал ее ближе к себе и ответил таким же шепотом: — Помнишь, мы недавно говорили про наказания? Походу скоро ты его заслужишь, — Мона удивленно распахнула глаза, не ожидая того, что он поведется на ее провокации. А Скарамучче нравилось на них вестись и даже чуть отставать в их словесных перепалках, но только для того чтобы потом резко вырываться вперед и ставить Мону на место. Как сейчас. Только для того чтобы видеть ее смущенную и растерянную в своих руках с глупой ухмылкой.