matter

Наступил долгожданный, перечеркнутый крестом, четверг. Солнечный майский день не предвещал никаких бед. Не жаркий, без гроз, без сильного ветра, даже без шума соседей и неприятных бытовых мелочей. Матвей проснулся утром необычайно рано, когда Питер еще спал, бодро сделал зарядку, приготовил яичницу и она даже не подгорела. Определенно, это был не простой четверг — это был идеальный четверг! Питер взял выходной и вставать с постели рано явно не собирался, в десять часов он еще преспокойно спал, накрыв голову подушкой. Каин тоже собирался проспать минимум до обеда, что было каждый раз, когда он играл в новую игру до рассвета. Матвею сидеть дома в тишине не хотелось и настроения работать совершенно не было, поэтому он решил отправиться в город за покупками. Одевшись и причесавшись, как никогда довольный жизнью немец вышел из дома и даже приветливо махнул соседям. - Guten Morgen! - махнула ему рукой миловидная девушка за невысоким забором. - Guten Morgen! - ответил он, совершенно не задумываясь и не обращая внимания, и побрел дальше. Больше двух часов он беззаботно гулял по бесконечным рядам магазинов в торговом центре, почти ничего не покупая. Но день был прекрасен лишь до 12:00. Минута в минуту, когда время переступило за полудень, он подошел к стойке с журналами. Это была чистая случайность, на самом деле он направлялся в книжный, но на входе в магазин придержал дверь для какой-то пожилой дамы и остановился как раз у злополучной журнальной стойки. Его взгляд сразу же ухватился за одну из сотен обложек, увидев на ней знакомые лица и кричащий заголовок: «КАИН МОРО МЕРТВ! ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ!». На такой дешевый журналистский трюк повелся бы только ребенок! Матвей отлично знал, что Каин живет-поживает у них дома и прекрасно себя чувствует. Эта «шокирующая» новость наверняка связана с претензией на имя «Моро» после суда с братьями. Матвея не посветили в особые детали, но вроде как Каин теперь официально вовсе не Каин, но все продолжают так его называть, потому что привыкли. В общем, такой дерьмовый журнальчик Матвей долгим взглядом не удостоил. Но вот прямо под этим номером было другое издание, другая обложка и другой заголовок, но по-прежнему очень знакомые имена и лица. «НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ ПИТЕРА РАЙТА! СЕНСАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮ». Вот перед этим, сколько бы раз Матвей не зарекался себе никогда не читать желтую прессу, устоять он не смог. Быстро расплатившись за журнал он побежал искать тихий уголок, на ходу открывая страницу с интересующей его статьей. Прочитав первые два абзаца, Матвей вышвырнул журнал в мусорку и побежал домой. Если Питер уже проснулся и узнал об этой статье, то автор заголовка «КАИН МОРО МЕРТВ» предсказал будущее.

* * *

- Твоя тупорылая белобрысая башка думает хотя бы иногда?! - крик Питера было слышно всем соседям на полквартала. - Прежде чем открыть рот у тебя есть хотя бы доля секунды для фильтрации речи или нет?! Раздался жуткий грохот чего-то тяжелого, падающего на пол. Матвей испугался, что это может быть уже бездыханное тело Каина, убитого воплем, и забежал в гостинную не разуваясь. - Да я про тебя ни слова не сказал! - отпирался Каин, очень даже живой и как всегда бойкий. - Все мое интервью было только про мою эгоистичную персону! Это журналисты все наизнанку вывернули и написали, что им вздумалось. - Идиот, - Питер навис над лежащим Каином огромной сутулой фигурой: лохматый, помятый и очень злой, но в забавных широких трусах. - Дебил! Цензурных слов на тебя просто не хватает... Сначала ты всем направо и налево пиздишь, что мы братья — этому я, к слову, совершенно не против был! — а после в своем «откровенном интервью» рассказал, что вырос в детдоме. И думаешь, что люди конченные идиоты и не сложат два плюс два? - Ну, я... - И мало того! - продолжал Питер. - Ты еще домой ко мне притащил Карлоса и его команду. Устроили тут студию, хотя я тебя персонально просил НЕ СНИМАТЬ ничего внутри и снаружи. А что ты мне ответил на это, напомни? - Что не буду это делать, - пробормотал Каин после нескольких долгих секунд молчания. Давно поваленная на пол табуретка пинком отлетела в дальний угол. На несчастном предмете мебели Питер вымещал свою злость, возможно представляя там Каина или Карлоса, или всех сразу. - Но! - взгляд Каина вдруг зацепился за Матвея. - Мне разрешили! Я «твою половину» совсем не снимал. А здесь мне разрешил Матвей. Да? - этот вопрос уже был адресован Шварцу. - Скажи ему! Вся злость Питера моментально переключилась на новый объект. Матвей отступил назад, прилипнув к стене. - Вот как?.. - сквозь зубы прошипел Райт, медленно приближаясь. - Разрешил, значит?.. - Кажется да, - неуверенно промямлил Матвей. - Я не очень хорошо помню... Такое могло быть... Наверное... - Как я рад, что вы сдружились за моей спиной и теперь решаете все самостоятельно. Прекрасно. Восторг! - табуретка пострадала в третий раз. Что-то громко хрустнуло и у Матвея по спине пробежали неприятные мурашки. В этот раз Питер точно представлял вместо табуретки его. - Раз это твоя половина и ты здесь хозяин, то здесь и живи. Закончив, злой Питер демонстративно ушел на свою половину дома и захлопнул дверь. Матвей даже побоялся, что захлопнул он ее на замок и вскоре его вещи полетят с балкона. - Каин, - вздохнул немец. - Что ты опять наделал... - А я не считаю себя виноватым, - ответил парень и отвернулся к окну.

* * *

- Как думаешь, он еще обижается? - спросил Каин, бросив взгляд на зашторенное окно второго этажа. Матвей флегматично подметал дорожки во дворе, смотря себе под ноги. За полдня они так и не рискнули трогать Питера, а сам он из спальни не выходил. - Наверняка, - ответил Матвей. - Как маленький ребенок, - пробурчал Каин. - Бесит! - Кто бы говорил... Закончив с уборкой, Матвей присел на порог рядом с коляской Каина и вздохнул, подперев подбородок рукой. Парни сидели молча, глядя на красно-желтое закатное солнце. - Ты же собирался делать ему «подарок», - первым нарушил тишину Каин. - Вот иди и делай. - Ты всю эту кашу заварил, тебе ее и расхлебывать. Не пытайся свалить ответственность на меня. - Ничего я не заваривал! Это всего лишь интервью, которое в очередной раз поняли не так! Ну да, мне надоело всю жизнь врать и рассказывать людям, что Луис Моро мой отец. Теперь все знают, что я приемный, зовут меня не Каин и рос я в приюте. И что?! Я рассказывал только о себе, о Питере ни слова! Матвей ничего не отвечал, отвлеченно разглядывая, как мелкий рыжий кот увлеченно бьет лапой соседскую живую изгородь. - Они сами сделали вывод, что Питер из того же приюта, - продолжал Каин. - И знаешь он сам в этом виноват! Он до ужаса скрытный, ничего никому не рассказывает. Люди могут выдумать все что угодно. Из открытого кухонного окна важно спрыгнул Зефирыч. Распушив свой длинный серый мех, котяра с невероятно аристократичной мордой вышел на середину двора и уселся, обернув лапы пушистым хвостом. Рыжий котенок тут же прекратил драку с растением и резво поскакал к большому коту. - Вообще, я не понимаю, что я такого, собственно, сказал?! - речь Каина только набирала обороты. - Вот узнали все, что мы сироты, и что?! Мир резко перевернулся, что ли? К чему так драматизировать?! То, что я обещал ему дома ничего не снимать, тут виноват — признаю. Но с остальным-то что не так, а? Матвей молча фотографировал играющих котов и, казалось, совсем не слушал Каина. - Ему это только больше популярности принесет. Кажется, что больше уже некуда, но вот увидишь — грядет новая эпоха мистера, мать его, Райта! Люди обожают трагичные истории о прошлом. Будут жалеть его, несчастненького, скупая все его книги в десяти экземплярах. - Каин, - прервал Матвей. - Кристианом зови, заебал! Сколько раз вас всех просить? - Кристиан. - Что? - У тебя родители умерли? Неожиданный вопрос сбил парня с толку и заставил ненадолго замолчать. Потом он утвердительно кивнул. - А у него? - спросил Шварц. - Не знаю... - И Питер не знает. Каин замолчал, насупившись. - Никто не знает, - продолжил Матвей. - А теперь у кучки мошенников, которые хотят нажиться на чужом успехе, появилась отличная возможность объявлять себя потерянными родственниками знаменитости. Каин долго молчал, уставившись на свое отражение в темном экране смартфона. Матвей тоже молчал, наблюдая за котами. - Томатик, кис-кис-кис! Томати-и-ик, komm her! Рыжий кот, услышав свое имя, навострил уши. Захрустела пачка кошачьих лакомств в руках хозяйки, и непоседа по кличке Томатик забыл об играх с большим серым другом и помчался через кусты домой. - Пойду посмотрю как там Питер, - сказал Матвей, поднимаясь. - Тебе помочь зайти в дом? - Не, - вяло отозвался блондин, мотнув головой. - Здесь посижу. Уходя, Матвей заметил, как он вытирает глаза рукавом рубашки, но ничего не сказал.

* * *

Одним пальцем приоткрыв темную штору, Питер пялился в окно хмурым прищуром. Матвей думал, что он спит, и приоткрыв дверь в спальню, совсем не ожидал увидеть его стоящим у окна. - Чего крадешься? - спросил Питер, задернув штору плотнее. - Ты же меня из дома выгнал, - напомнил Матвей. - Точно. Зачем тогда пришел? - Надеялся, что ты передумал меня выгонять. Питер плюхнулся обратно на кровать, зарылся в одеяло и кучу подушек, явно не собираясь ничего отвечать. Но тот факт, что не было резкого громкого отказа и никакой предмет мебели не полетел в Матвея, был хорошим знаком. - Пойдем поужинаем, - промурлыкал парень, опускаясь на кровать. - Хватит сидеть в своей темной пещере. Он полез рукой под одеяло и погладил Питера по спине. Блондин в ответ только фыркнул и дернулся. - Хочешь я приготовлю чего-нибудь? - продолжал Матвей, как коварный змей в райском саду. - Или можем сходить поужинать куда-нибудь? - Не хочу, - пробурчал Питер из-под подушек. - Не хочешь сходить со мной на свидание? - Сегодня я никуда не пойду, - упрямо заявил Питер. - Сегодня этот чертов проклятый день... Нельзя выходить из дома. Ничего нельзя делать. Ах да, теперь-то Матвей вспомнил, почему двадцать четвертое мая было выделено на календаре с таким усердием. Это же «самый невезучий день в году», который Питер со всей серьезностью считал проклятым. - Но день почти закончился, - откинув с головы блондина подушку, Матвей принялся шептать ему на ухо. - И ничего не случилось. - До полуночи время еще есть, случится может все что угодно. Нельзя никуда идти! - Дома тоже может случится все что угодно, - настаивал Матвей. - Так что нет разницы, сидеть здесь в темноте или пойти со мной радоваться хорошей погоде и красивому закату. У тебя один-единственный выходной за кучу времени и ты не хочешь провести со мной даже пару часов! Наглая провокация сработала, Питер отвлекся от своих хмурых мыслей и заинтересовался Матвеем. Пришлось немало потрудиться, доканывая его назойливыми ласками и поцелуями, но в конце концов Райт сдался и закрутился на кровати, подминая Матвея под себя. - Я передумал тебя выгонять, - сказал блондин. - О, спасибо! - Но выходить из дома не хочу. Лучше ты останься со мной. - Уговорил, - быстро сдался Матвей, стягивая футболку. Закинув руки ему на шею, он притянул Питера к себе, собираясь поцеловать, но Райт резко застыл. - Нет, плохая идея. - Блондин высвободился из объятий и сел. - Сегодня это может быть травмоопасно. - Это всегда может быть травмоопасно! - возразил Матвей. - Хватит думать об этой ерунде! - Это не ерунда! Скомканная футболка полетела Питеру в лицо. - А вдруг я тебе случайно что-нибудь сломаю! - не унимался Питер. - Лучше вообще ко мне не подходи. Да! До завтрашнего дня держись подальше и никто не пострадает. - Сдаюсь! - сказал Матвей. - Я хотел тебя отвлечь от всего этого и порадовать, но ты совсем не хочешь ни радоваться, ни отвлекаться. Когда перестанешь верить во всякие чепуховые проклятия — напиши мне. Натянув помятую футболку обратно, парень вышел из спальни и с громким топотом спустился на первый этаж по лестнице. - Погоди! - Питер спустился следом и поймал Матвея за руку почти у входной двери. - И не надо тут на меня обижаться! - А я и не обижаюсь, - буркнул Матвей. - Это ты, если что, на всех сегодня обиделся. - Ни на кого я не!.. Да. Да, я, блять, обиделся на вас! Особенно на мелкого засранца! Это была настоящая подстава и мне из-за этого придется разгребать кучу последствий. Так что да — я обиделся! Но выходить из дома я не хочу вовсе не поэтому. Ты знаешь прекрасно, что в этот день мне просто чертовски не везет каждый год. - Не бывает проклятых дней! - гаркнул Матвей, стукнув по столу. - Это просто совпадение! Ты накручиваешь себя из-за этого и сам к себе притягиваешь неудачи — вот и все! Накручивать себя по пустякам — мое любимое занятие, так что поверь знающему человеку. У нас дом сгорел совсем не двадцать четвертого мая, а уж это, поверь, было очень невезучее и опасное событие, но ты был спокоен, как Будда! А сегодня не произошло ни-че-го, но паники у тебя хоть отбавляй. Наклонись! Питер послушно согнулся, опускаясь к Матвею. Парень обхватил его лицо ладонями и уставился в глаза серьезным взглядом. - Ты ведешь себя как маленький ребенок, Пит. Блондин недовольно фыркнул. - Мы твоя семья и мы тебя любим. Я тебя люблю. И Каин тебя любит, но по-своему. И из-за тебя мы сегодня очень расстроились. Нет никаких проклятий и невезучих дней, это все — стечение обстоятельств и случайности. Так что пойди и поговори со своим засранцем-братом, а потом мы с тобой проведем вечер вдвоем. Отказы и возражения не принимаются. Ухмыльнувшись, Питер хмыкнул и выпрямился: - Надо же, и откуда в тебе столько смелости! Толкаешь на удивление мотивирующие речи, когда не заикаешься и краснеешь. - Я и сам удивился, - честно ответил Матвей. - Но, - Питер резко подхватил его на руки и усадил на кухонную тумбу, - сначала я проведу вечер с тобой, а потом поговорю с засранцем. Прижав Матвея к себе, впился в него жадным поцелуем, заставляя губы краснеть и опухать. Матвей охотно отвечал его ласкам, поглаживая спину под майкой. Он сам разбудил этого зверя и поворачивать назад уже не было смысла, оставалось лишь покорно пойти за Питером на диван и позволить сорвать с себя одежду. Сопровождалось все это грубыми поцелуями и шлепками, но нельзя было сказать, чтобы хоть что-то из этого не нравилось Матвею. Он сам покорно встал на колени, стягивая с парня штаны, и ласкал его возбужденный член ртом и руками, заставляя постанывать. Закончив с предварительными ласками, Матвей встал, вытирая рот рукой. Толкнул Питера на диван, усаживаясь сверху. Порыв страсти слишком захватил их и они не заметили, как диван ударил массивный книжный шкаф, а куча книг с верхних полок посыпалась вниз, камнем рухнув на стеклянный журнальный столик, едва распакованный после покупки. Стекло вдребезги разбилось, а парни, напуганные этим шумом, вскочили с дивана. Матвей, среагировавший первым, подскочил на ноги, но неудачно поскользнулся на собственной футболке и, отчаянно замахав руками, полетел на пол, приземлившись в кучу книг и стекла. - Господи! - воскликнул Питер, тут же очутившись над ним. - Ты живой? - Ага, - промямлил перепуганный голый любовник с пола. - Нормально. Питер поднял его и отряхнул стеклянную крошку со спины. Куча мелких назойливых порезов превратили бледную спину Матвея в настоящее произведение кровавого искусства. - Ужас! - воскликнул Питер. - Ты весь в... Рука! Матвей посмотрел на ладонь, залитую кровью. Голова при виде этого кровавого месива закружилась и ноги тут же подкосились, но в этот раз Питер успел его удержать. - Нормально, - упорно повторил Матвей, - я в порядке. - Какой тут порядок! Говорил же я! - Питер, спотыкаясь, натягивал штаны и бежал в ванную за аптечкой. - Вот именно сегодня! Наспех обработав раны и перемотав всего Матвея бинтами чуть ли не до шеи, Питер заявил: - Мы едем в травмпункт. Одевайся. - Порез неглубокий, просто царапина, - сказал перебинтованный Шварц. - Я в порядке! - Одевайся! Уже одетого Матвея он выволок на улицу, крепко держа за здоровую руку. - Э? - встрепенулся Каин в кресле, беззаботно поглаживающий кота на коленях. - Вы куда? Что вы успели сделать? Почему он весь в бинтах?! - Блин, еще и ты здесь, - недовольно пробурчал Питер. - Давай-ка домой! Быстро закатив коляску Каина в дом и не давая ему никаких объяснений, Питер кинул ему пару сотен и сказал позаботиться о своем пропитании самостоятельно. - Вы куда-а-а? - заорал Каин в открытое окно. - Э-э-эй! Я требую объяснений!