Знак согласия

Когда Эд вернулся в дом, в гостиной остался только Освальд. Вместо бокала вина в его руках теперь была чашка на блюдце. Эдварда передернуло. Хорошо хоть имбирем не пахло. Он хотел было сразу пройти наверх, в свою спальню, но Освальд поднял на него вкрадчивый взгляд. - Постой, Эд. Нам надо поговорить. Нигма застыл, ощущая, что внутренности собираются сделать какой-то кульбит и, нарочито-недовольно поджав губы, подошел ближе. К его удивлению, Освальд не стал приглашать его присесть рядом, а встал сам и заговорщически зашептал: - Нам надо поднять лодку из доков. Или перетащить из нее золото, пока Гордон-сотоварищи не нашли ее. О лодке Джеймс знает только вскользь, а о золоте в ней, я полагаю, Барбара не проболталась. Так что, надо использовать эту фору, пока она есть. Нигма недовольно скривился, и Освальд подумал, что тот лишний раз убедился, что в его душе нет ничего, кроме жажды наживы. Вздохнув, Пингвин с легкостью заверил себя, что это к лучшему. Эд на миг посмотрел в сторону. - Мне сейчас необходимо быть рядом с Барбарой. - Боишься, что Гордон убедит ее, будто ты помог Ниссе украсть девчонку? - Нигма стиснул челюсти, и Освальд добавил мягче: - Не думаю, что у него это выйдет. - Это мое дело, - холодно прохрипел Нигма, и Освальд чуть пошатнулся на своей трости. - Разумеется, но я не умею управлять лодкой, и награбленное... - Я построил лодку. Я сохранил золото. Может, сделаешь хоть что-то?! Освальд резко выдохнул. Он чувствовал, что Эд едва сдерживается, чтобы не припоминать ему вмешательство в другие его отношения, и кивнул. - Хорошо. Я поговорю с Фризом. Хотя так все наши союзники узнают о золоте, и их доли сильно возрастут. Нигма посмотрел с легким презрением. - Мне все равно. Поступай, как хочешь. Освальд кивнул и, глухо цокая тростью, ушел к холодильным камерам. Вопреки сказанному Эдвард не стал торопиться со сборами к Барбаре. И утро было еще ранее, и ему вовсе не хотелось ехать во взвинченном состоянии. Вместо того, чтобы подняться наверх и переодеться, он уселся на диван, где только что сидел Освальд. Несколько раз губы Эда сжались, будто пытались прожевать какую-то мысль. И чего он так рассердился? Можно подумать, он не знал, как жаден Пингвин. Нигма посмотрел в кованый проход, который ранее занимала статуя Гертруды Капельпут, и покусал губы. А ведь когда-то Освальд, достигнув желаемого пика, хотел разделять радость... Неугомонные смешки прямо под правым ухом заставили Эдварда обернуться. Как и ожидалось, там сидел Загадочник - аплодировал глухими хлопками в кожаных перчатках. - И это он меня еще в слепоте обвинял. - В том, что я поздно увидел, насколько жаден Освальд, виновато лишь мое к нему доверие. Загадочник расхохотался, откинувшись на спинку дивана так резко, что котелок слетел на пол с его головы. - Не думал, что быть еще более слепым возможно, но ты просто поразителен! Эду хотелось проигнорировать насмешки, но он хорошо помнил, что подобные замечания своего альтер-эго оставлять без внимания бывает чревато. - И? - устало фыркнул он. - Что ты хочешь сказать на этот раз? - Я говорил не про твою слепоту к жадности Освальда. Или ты впрямь не видишь, как он притворяется скрягой, пытаясь скрыть свое желание поработать над подъемом лодки наедине с нами? - Даже если ты прав, что с того? - Это же весело! Закашлявшись от смеха, Загадочник бесцеремонно поднял забытую Освальдом чашку с чаем, и отхлебнул. Эд почувствовал во рту горький ароматный привкус. - Мне нет до этого дела. Загадочник поставил чашку на блюдце так, чтобы ручка оказалась под четко прямым углом к краю стола. - Но мы же собираемся участвовать в кампании Освальда на выборах? Эд нахмурился. - Ах вот к чему ты. - Да. Думаю пламенная речь Освальда о том, чтобы судить по делам, а не по словам, была эффективна. - Освальд умеет внушать то, что хочет. - Не он один. Загадочник отхлебнул из чашки снова, и каким-то непонятным образом Эд ощутил вкус имбиря и меда. И собственных слов «я сделаю для тебя все». Моргнув, Загадочника он рядом не обнаружил, но услышал насмешливое эхо: «мы всегда сердимся, когда слышим не то, что хотим, и еще больше, когда не слышим то, что хотим.» Выплеснув остатки чая в огонь, Эдвард поспешил к Барбаре. Прежде чем войти, Эдвард остановился у дверей квартиры Кин и прислушался. Голоса были четко слышны и изучить обстановку заранее сам бог велел. - Какими бы прохвостами ни были эти двое, у них есть определенные принципы, Джим. И это касается того, чтобы не вовлекать в разборки детей. - Разве? Помнишь того мальчика... Мартина? - Его вовлекла в свои игры София, а не Пингвин. - Кобблпот и Нигма могли сильно измениться за десять лет заключения. Тем более, что ты, в отличие от них, оставалась все это время на свободе. На миг за дверью воцарилось молчание. Эд уже положил ладонь на ручку, но тут Барбара ответила. - Раньше ты говорил, что отправил Пингвина и Нигму за решетку из-за того, что их предприятие с Бэйном угрожало безопасности Барбары Ли. А теперь выходит, ты все же припоминаешь старые грешки всем нам? - Я говорил лишь о том, что сейчас они могут отыгрываться на тебе за то, что считают несправедливостью. - Тем не менее, сегодня утром Нигма убил Ниссу, а Пингвин вытащил Барбару Ли из ее когтей. - Разве для кого-то из вас впервой убивать своих подельников, когда они становятся невыгодны? Снова за дверями повисла беззвучная пауза. - У меня есть и другая причина считать, что Кобблпот и Нигма непричастны к похищению Барбары Ли. Мы с Эдвардом встречаемся. - С Нигмой?! Ты хоть понимаешь насколько это опасно для нашей дочери? - Понятно, что ты ему не доверяешь, Джим, но еще раз напомню, что именно Эд и Пингвин спасли ее несколько часов назад. - Довольно рискованным методом. Не говоря уж о том, что Нигме не впервой убивать тех, в чье доверие он втерся. Широко улыбнувшись, Нигма постучал в дверь. Едва открыв, Барбара схватила его в неожиданно крепкие объятия. - Спасибо тебе. Нигме стоило вселенских усилий сконцентрироваться на ее переживаниях, чтобы не ответить скривившемуся Гордону самой самодовольной из всех своих ухмылок. Ожидаемая всеми тремя неловкость не успела появиться - из комнаты послышался топот маленьких ног. - Мама, папа! Ой! Широкие глаза девчушки уставились на Нигму, для чего голову с косичками пришлось запрокинуть. - Барбара, познакомься, это - дядя Эд, - Барбара ожидала, что дочка убежит, но та, увидев, что двухметровый дядька в необычайно ярком костюме смущен не меньше ее, протянула руку. Отвечая на рукопожатие, Эд в очередной раз подивился силе генов - как и мать, маленькая Бэбс-Ли быстро забывала страхи и любила внимание. - Мистер Загадка? - Загадочник, - поправила Барбара, заметив, как расплылся в улыбке Нигма. - Дядя, который убил тетю, похожую на ведьму. - А где второй, который как птица? Нигма вздохнул. Даже ребенок не смог не заметить, что нет Эда Нигмы без Пингвина. - Дядя Пингвин остался в родовом гнезде, - подмигнул Эд. Джеймс вдруг почувствовал себя лишним, но твердо решил не уходить. Пока он застыл в мыслях о выдворении и даже возможном аресте Нигмы, дочь дернула его за полу пиджака. - Пап, я теперь что, буду зваться Барбара Ли Гордон Загадка Пингвин? Ну, чтобы доверять... Джеймс закатил глаза и потрепал ее по голове. Эд и Барбара с деланной суровостью уставились на него исподлобья. - Звучит ужасно, но если очень хочешь - можешь. Но только не в школе. В особняк Эд вернулся поздно вечером. Мышцы рта у него до сих пор сводило от улыбок, которыми был наполнен весь прошедший день. Строго говоря, Эд детей чурался, но ему было трудно назвать ребенком человека, разгадывающего некоторые из его загадок, уже попадавшего в перестрелку, и в свои десять уже знающего, кто скрывается под маской Бэтмена. Кроме того, лицо Гордона, так и не оставившего их, стоило возни с девчонкой. У порога Эд остановился и состроил гримасу угрюмой усталости. Наверняка намаявшийся с золотом Освальд, увидев его сияющее лицо, не поскупится «справедливости ради» и ему испортить настроение. Однако шагнув за порог, Пингвина он застал отнюдь не усталым - вместе с обоими Викторами тот развлекался в гостиной, стреляя дробью из пушки Фриза в свой бокал с вином. Нигма повесил котелок у дверей и сдавленно улыбнулся. - Видимо, золото вам вытащить удалось. - И вытащить, и перевезти, - рот Пингвина растянулся в торжествующей улыбке. - Фриз сделал льдину под лодкой, и та поднялась. Мы забрались в нее и сбросили золото в шлюз, вморозили его в лед, и оно всплыло. Потом выловили его прямо в кусках льда сетями китобоя и погрузили в фуру. Сюда привезли под видом заказа от фирмы «Большой улов». Отличное название, правда? По городу теперь слухи поползут, что Пингвин, действительно, одной рыбой питается. Знали бы они наш улов... Освальд обменялся короткими смешками с Викторами, и что-то неприятное ввинтилось в сознание Нигмы. Не прошло и секунды, как неприятность обрела привычную звуковую форму. «Жалеешь, что пропустил веселье в доках? Думаешь нам положено проворачивать темные делишки, вместо того, чтобы распивать чаи в тесном семейном кругу?» «Звучит, как начало речи для телемагазина или социальной рекламы», - тихо буркнул Эд в пальто, которое попутно устраивал на вешалке под котелком. Он посмотрел на пустую чашку, все еще стоявшую на столе с утра, и вдруг подумал, что только с Пингвином ему удавалось органично сочетать и то, и другое, даже в самые напряженные времена. Загадочник не унимался. «А может, тебя задевает, что Освальд, оказывается, может прекрасно обходиться без нас?» Нигма стиснул зубы, и сделал вид, что ищет в карманах мобильный. «Да, задевает. Потому что он, похоже, пользуется нашей изобретательностью лишь из прихоти и лени, хотя многое может сам». «И только это тебя злит!» «Разумеется.» «Ну разумеется.» Битва саркастического и нарочито спокойного голосов на миг прекратилась в голове Эдварда, когда он обернулся к снова хохочущей над чем-то троице. Увидев его хмурый взгляд, Освальд замолк, быстро перекатился с дивана и подковылял ближе с обеспокоенным лицом. - Эд, как все прошло у Барбары? - Перестань вмешиваться в мои личные дела, Освальд, - почти прошипел Нигма. Освальд отшатнулся, поспешив напустить на себя вид укушенного змеей. - Я просто спросил. В любом случае, спасибо, что отвлекал Гордона, пока мы разбирались с золотом. Горячо выдохнув, Нигма кивнул и направился наверх. От его хорошего настроения ничего не осталось. Закрыв дверь в свою комнату, Эд распустил галстук, уселся на кровать и взъерошил волосы обеими пятернями. И очень зря решил оценить в зеркале соответствие беспорядков головы внутри и снаружи. - И к чему была эта истерика? Высмеиваешь меня, а сам же берешь пример с Кобблпота? - Меня раздражает его вмешательство. - Да брось, Освальд сейчас относится к твоим романтическим отношениям едва ли не щепетильнее, чем ты сам. Прямо-таки ухрамывает от них по широкой дуге. - Что ж ты мне об этом внизу не сказал, прежде чем я достиг точки кипения? - От усталости из тона Эда почти выдохся яд. Отражение на минуту поколебалось, дважды мигая в разных позах. - Я тоже был сердит. - Ты-то почему? Загадочник помолчал немного, осматривая раму своего зазеркалья. - Я просто раздражен тем, что теперь придется делиться золотом, из-за того, что этот мороженщик Фриз занимался нашей лодкой. - Твоей лодкой... - Эд потер веки под очками. - Признай уже, Освальд тогда лишь использовал твои мозги. - Вот именно. Под «нашей лодкой» я имел в виду твою и мою. Освальд в ее постройке не принимал участия... Загадочник буркнул и оперся о раму плечом, отчего зеркало чуть накренилось. Эду вдруг вспомнился утренний разговор. Вот и шанс для реванша. - Так вот что тебя задевает. Ты думал, дождешься от Освальда похвалы? - Не нужна мне его похвала. Это мелко. - Ну разумеется. Просто похвала тебя не устроит. Тебе ведь хочется, чтобы он восхищался твоими деяниями так, как ты восхищаешься его. Фанатично, завороженно... - Заткнись! Зеркало вдруг зашлось помехами, будто телевизор, но быстро выправилось. Едва комната за его гладью вернула идентичные оригиналу цвет и форму, Загадочник поправил очки и усмехнулся. - А ведь ты и сам, Эд, удивительно много эмоционируешь по этому поводу. - Мне до похвал Пингвина нет дела. - Может, до похвал и нет, но при этом ты подозрительно часто повторяешь, о том, что Освальд нас просто использовал... Как Фриза и остальных. Эд застыл, глядя в зеркало. На лице Загадочника нарисовалась какая-то странная улыбка. - Тебя, похоже, злит, что Освальд, больше не считает ваши предприятия секретом на двоих. Эд метнул подушку, и зеркало провернулось вокруг своей оси, скрывая Загадочника. Следующее утро в поместье Ван Даль началось с завтрака на заказ и выпуска новостей. Когда на экране появился готэмский комиссар с извечными боевой выправкой и озабоченным лицом, Пингвин потер ладони и зажмурился. Нигма посмотрел на него искоса - ему всегда казалось, что Освальд уделяет Гордону неоправданно много внимания, хотя на деле половина важности последнего - заслуга самого Освальда. А еще Эду казалось немного странным, что сам он будучи Гордону коллегой, и недолго - даже приятелем, не отмечал с ним такой связи, которая чувствовалась даже в коротких стычках Гордона и Пингвина. Нигма всмотрелся в острый профиль последнего, и ему впервые вдруг пришло в голову, что Джим, вероятно, был первым человеком в Готэме, которому Освальд доверился после своей матери. Эта мысль вызывала у Нигмы тихое недовольство - в конце концов, соглашательство и игры Освальда с этим копом привели их к десятилетнему заключению. Молчать Эда по этому поводу заставляло лишь то, что в прошлом его собственный роман с женой этого же копа тоже имел не лучшие последствия для их сотрудничества. Вечно усталый Гордон на экране вздохнул, отвечая на очередной вопрос. - Я благодарен мистеру Кобблпоту и мистеру Нигме за спасение дочери. - Вы по-прежнему считаете справедливым свое решение, относительно их десятилетнего заключения в прошлом? - Я не меняю своих решений. Пингвин сдавленно захихикал, и Нигма повернулся к нему. - Что смешного, Освальд? Взгляд Пингвина, не отрываясь от экрана, стал решительным и хищным. - Джим даже представить себе не может, как долго его будет грызть чувство собственной несправедливости. Храбрится, не желая признать свою ошибку, думает, что упорство делает сильнее, но именно это и делает таких, как он, более уязвимыми. Нигма поджал губы. - Собираешься как-то использовать это? - Это не используешь. Такое работает само по себе. Чувство вины привязывает. - Не думаю, что это обеспечит нам индульгенцию. Нигма снова посмотрел на экран. Гордона там обступили со всех сторон. - Так значит, вы будете против, если мистер Кобблпот выдвинет свою кандидатуру на пост мэра? - Наоборот. Пингвин замер, увидев, что Джеймс ни секунды не колебался с ответом. Нигма едва заметно скривился, заметив его реакцию. В этот момент зазвонил телефон. Эдвард хотел было ответить, но прежде чем успел подняться, Освальд резво вскочил с дивана и, не жалея ноги, почти вприпрыжку добрался до трубки первым. - Алло. На том конце сказали всего несколько фраз, Пингвин улыбнулся, с чем-то согласился и закивал, будто собеседник мог видеть его жест. Повесив трубку, он поглядел на Эда. - Быстро, однако. Приглашают на «Вечер с Мюрреем». Хотят меня видеть... - Освальд улыбнулся, и его чуть неровный оскал напомнил Эду улыбки пиратов из книг, как если бы его короткий острый клык был с золотой пломбой. - Мирская слава... - Кобблпот покачал свешенной головой, продолжая улыбаться и рассеяно глядя в стол. Эдвард ничего не ответил. Ему вспомнились первые выборы, наполненные слезами счастья глаза Пингвина, и от этой новой, почти сардонической улыбки, стало неприятно. Как оба они были вдохновлены и наивны... Тогда он пытался не просто отплатить за освобождение из Аркхема и за дружбу - не менее нелюбимый прежде, хотел показать Освальду, что чувствовал от его заботы. А по итогу - заставил того поверить в то, что он может быть любим, лишь чтобы чуть позже без конца убеждать в обратном. Может, лучше было вообще не пробовать. Вздохнув, Нигма увидел, как Освальд направился в гардеробную с улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. Вечером «у Мюррея» зрители даже в проходах стояли, хотя на такие политические ток-шоу места просто так было не достать. Несмотря на то, что гостями были заявлены только Кобблпот и Гордон, сопровождавшего Освальда Нигму пригласили на самую близкую позицию к камерам - за кулисы, что того более чем устроило. С этого расстояния Эдвард мог четко видеть Пингвина в профиль - до узора на булавке в темно-фиолетовом галстуке и, когда освещение зажгли на полную, он видел, как неровно улыбнувшись, Освальд мелко встряхнулся всем телом. Едва ведущий поприветствовал зрителей, Нигма почувствовал приближение сзади. Гордон, в идеально отутюженном костюме, поравнялся с ним в два шага. Нигма не стал отводить взгляд от сидящего к нему в профиль Пингвина. - Освальд всего неделю на свободе, а ты уже вторым гостем, Джимбо. - Гвоздь программы всегда в конце передачи. Если бы это меня хоть как-то заботило, - хмыкнул Гордон, тоже наблюдая, как Кобблпот пытается устроиться в низком кресле удобнее. - Куда интереснее, почему ты, Эд, несмотря на свое безумное стремление показать Готэму свое величие, с Освальдом всегда на вторых ролях. Нигма улыбнулся за двоих. - Джим-Джим... Весь вопрос в том, что вкладывать в понятие «величия». К примеру, убить тебя прямо сейчас, на глазах у всех - тоже способствовало бы моему авторитету в преступном мире Готэма. Джеймс почти добродушно осклабился, зная, что Нигма заметит это периферическим зрением. - И почему же ты этого не делаешь? - Не хочу портить хороший вечер. - Это оправдание, или абсурдные мотивации присущи всем безумцам? - Не все, что недоступно твоему топорному разуму, Джим, - абсурд. - Дело не в разуме, а в точке его приложения. Твои цели поймет, разве что, Джером Валеска. - Не думаю. Его цель - торжество хаоса. - То, что ваше сумасшествие разного рода, не меняет того, что ты безумен, Эд. Нигма было разозлился, но Загадочник взял верх, и ухмыльнувшись со змеиным спокойствием, наконец, повернулся к Гордону лицом. - Безумство Валески нивелирует его гениальность. Хотя меня ты пытался упрятать в Аркхем куда старательнее. Гордон усмехнулся и поглядел в Нигме в лицо. - Тебя просто легче было туда затолкать. Эдвард стиснул зубы, но тут же признал: даже если Гордон заметит - это небольшая цена тому, чтобы не пуститься объяснять, по каким причинам он оставался в Аркхеме в последний раз так долго. А возможно, муза диспутов в этот момент просто перекочевала из-за кулис на основную сцену. - Мистер Кобблпот, насколько тяжело вам было противостоять Ниссе аль Гул, чтобы вернуть трон подполья Готэма? Освальда раздражали старомодные приемы вопросов-полуутверждений, но на миг и они дезориентировали. Пришлось улыбнуться шире. - Противостояние Ниссе не было тяжелым именно потому, что в тот момент передо мной и моими людьми стояла единственная цель - предотвратить гибель Готэма. - То есть вы отрицаете, что после этого выступления вернете себе трон преступного мира? Освальд на миг замер - закроет ли отрицание дорогу к этому трону для него? Как отреагирует на такое отступление подполье, учитывая, что он даже не успел проверить теперешние границы своего влияния? Может, в этот раз следует захватывать легальный мир Готэма прежде нелегального? Он кинул быстрый взгляд за кулисы, но Эду, кажется, сейчас были важнее препирательства с Гордоном. Пингвин сглотнул, и сдавлено рассмеялся. - Несмотря на то, что Готэм это... ммм... Готэм, стал бы я говорить вам, если бы собирался? - В зале, к облегчению Освальда послышались смешки и даже короткие аплодисменты. - Это же как минимум неприлично. - И все же, многие считают, что ваше криминальное прошлое скажется на политике, а некоторые, даже вспоминают вас узурпатором. - Авторитетность этих источников явствует из того, что вы не называете их имен. Но готов поверить на слово - видимо, они очень боятся узурпатора во мне, - ответные улыбки Освальд смог рассмотреть даже в полутьме зрительского сектора. - Что же касается тех или иных мнений: для этого и существуют выборы. Всегда лучше знать, признают ли тебя, даже если это рискованно проигрышем. И у меня достаточно достоинства не оставаться там, где меня не хотят видеть. Освальд почувствовал направленный на него взгляд из-за кулис и повернулся немного вправо - так, будто случайно, из-за потери правого глаза избежал с ним столкновения. Слово «теперь», которое он едва проглотил, застряло где-то в горле. - И все же, очень многие полагают, что вы лишь стремитесь добраться до государственной казны. Пингвин усмехнулся, вспомнив вчерашнюю рыбную фуру. - Зачем мэру казна, если он владеет всем Готэмом? По опыту скажу, что иметь такую вотчину, как наш город, куда занятнее, чем просто богатство. Любой предприниматель скажет, что активы куда ценнее. Не повторяя то, что кроме благоденствия Готэма мне ничего не нужно. Нигма вперил взгляд в Освальда, закусывая ноготь на большом пальце. Кобблпот не замечал, будучи теперь полностью сосредоточен на интервью. - А что вы будете делать, если баллотируетесь и проиграете? Освальд улыбнулся. - У меня и без политики есть несколько программ для улучшения жизни в Готэме. - Вроде предыдущих... предприятий? Гордон криво улыбнулся, на что Нигма покосился нервно и недовольно. Освальд усмехнулся. - Я, пожалуй, займусь благотворительностью в ее обыденном понимании. С гибелью всех Фальконе эта ниша прискорбно пустует. Для начала, открою, пожалуй, приют для слепых. - Это как-то связано с вашей травмой? Освальд подумал о бестактности Мюррея, но сейчас она была ему на руку. Некоторые трюки вынуждали снова их использовать, как приснопамятный зонт. Освальд состроил лицо пострадавшего, но не сломленного героя. - Потери меня многому научили. - Говорят, это было жертвой на баррикадах во время карантина. - Ненене, - торопливо отмахнулся Освальд и решил, что пришло время добавить героизму скромности: - Как бы благородно это ни звучало - это никакая не жертва. Просто несправедливая случайность вселенной. Лицо Эдварда вытянулось, и к его удивлению, даже в голове воцарилось оглушение, будто после взрыва той самой гранаты. - И не все ли мы заняты в этом мире тем, чтобы устранять несправедливости? Мюррей посмотрел с подозрением на слишком простодушное лицо Кобблпота. - К этому вы причисляете и убийство Ниссы аль Гул? Освальд улыбнулся, глядя на Мюррея со снисходительным пониманием. - Есть два способа бороться со злом - законный и незаконный. Я и мои сторонники спасли Готэм, хотя с точки зрения закона, не отдав Ниссу аль Гул полиции, мы не правы. Так что становится очевидно, что закон и добро не всегда синонимы. И если кто-то скажет, что мои действия в отношении аль Гул тоже были преступны, я отвечу, что Готэм люблю больше своей совести. И если бы потребовалось сделать нечто подобное вновь, я бы повторил, не задумываясь. Освальд отвел глаза, и Эд вдруг подумал, что моменты искреннего благородства того стесняют, как если бы тот думал, что преступная сущность будет умалять силу таких утверждений или оскорблять их. Гордон криво ухмыльнулся, глядя на Пингвина и обращенный к тому восторженный взгляд Нигмы. - Теперь понятно, почему ты всегда за кулисами у Пингвина, Эд. Нигма решил состроить равнодушие, но вдруг понял, что изображать ему ничего не придется - восхищения изворотливостью и другими качествами Кобблпота хватило, чтобы остальные эмоции меркли. Даже отрицать это желания не было. - И почему же? - Непреходящий щенячий восторг и наивность перед тем, кто однажды приманил тебя лестью. Эд улыбнулся. - Мое эго тут ни при чем. Кроме амбициозности у меня есть много других качеств. Видимо, ты судишь по себе, Джим, и потому не замечаешь. Что до «восторга» - он отнюдь не щенячий. Не станешь же ты отрицать, что у Освальда харизмы в достатке? Он стал мэром куда раньше, чем ты - комиссаром. - Улыбка, которой Эд одарил Гордона, показалась тому слишком мечтательной для злорадства. - Только вот Кобблпот давно не мэр. - Теперь это ненадолго. И от этого выиграют все. Вряд ли кто-то больше любит город больше, чем Освальд. - Пингвин любит Готэм, как собственность, - хмыкнул Гордон. Нигма всматривался в оживленные черты Кобблпота, не отрывая задумчивого взгляда. - Готэму более чем стоит дать ему второй шанс. Собственничество - едва ли не самый честный вид любви. - Не ожидал иных слов от убийцы любимых. Прежде чем Нигма смог что-то ответить, Гордона поманили к себе помощники оператора. Мюррей улыбнулся. - Думаю, сейчас самое время пригласить в нашу беседу нашего уважаемого комиссара. Нигма скривился от улыбки, с которой Джеймс приветствовал собеседников и оттого, как тот избежал рукопожатий, поторопившись присесть. - Добрый вечер, мистер Гордон. Вам, как блюстителю правопорядка в Готэме, должны быть хорошо известны вопросы, которые мы затронули. И в частности, меня и, полагаю, всех наших зрителей, интересует ваш ответ на вопрос, достойно ли поступаться совестью ради благих целей, блага Готэма? Джеймс столкнулся с колким выжидающим взглядом напротив. Что бы он ни ответил, в глазах Пингвина он уже проиграл - оставалось лишь выбрать быть ли ему лицемером перед Кобблпотом или нечестным копом перед готэмцами. Вспомнилась ночь убийства Галавана, юный Брюс Уэйн, когда-то разрешивший его сомнения насчет подобного выбора. Удивительно, как при всех перипетиях его жизни мальчишка вырос настолько решительным... Гордон напомнил себе держать голову прямо. - Вопрос лишь в том, насколько благо окупает муки совести. И не думаю, что способы, которыми мистер Кобблпот привык ратовать о благе Готэма, единственно эффективные. Освальд криво улыбнулся. Он промолчит обо всем. Ни слова скажет о дочери Гордона. А ведущий не станет делать столь коварных замечаний только что пережившему стресс отцу. Хватит и того, что никакие самоубеждения не уверят Гордона в том, что он сам мог спасти свою дочь, и никогда не узнает наверняка, был бы исход таким же удачным. В тишине дифирамбы только громче. Кроме того, неизвестно, какая линия поведения с комиссаром Гордоном впоследствии будет выгоднее. Джеймс прочистил горло. - В городе множество достойных кандидатов на пост мэра. И исходя из этого, я думаю, что стоит выбирать на этот пост тех, чья честь не запятнана, последовав практике некоторых штатов не допускать на выборы лиц, имевших судимость. Освальд прыснул смехом в вовремя подставленный ко рту кулак. Все в зале уставились на него молча: в возмущении, любопытстве и в их смеси разного соотношения. Освальд вдохнул, выдерживая напряженную паузу до конца, и посмотрел в зал. - Годами мистер Гордон жаловался, что я дискредитирую полицию Готэма и институты права. Когда же я перестал, он сам за это взялся. - Повисло молчание, в котором почти звенело требование объяснений. Освальд повернулся к Джеймсу. - Ответьте же мне, комиссар Гордон, какой тогда смысл в ваших исправительных учреждениях и мерах пресечения, если они никого не исправляют? Какой в них смысл, если отсидевшие свой срок граждане все равно не имеют равных прав с остальными? - Пингвин покачал свешенной головой, поблескивая мокрой от геля макушкой. - Могу лишь предположить, что дело лишь в эго служителей правопорядка. В их амбициях и желании казаться себе более благородными. Нигма за кулисами застыл. «Поэтому ты продолжаешь обвинять Освальда во всем, чем возможно, хотя постоянно твердишь, что он не меняется?» Думал ли он сам, или с ним снова говорил Загадочник, Эд не понял. От этой мысли стало тревожно, но Эд чувствовал, что она слишком поверхностная, будто крышка ящика Пандоры. Гордон хмыкнул. - Цель полиции ограждать добропорядочных граждан от тех, кто им вредит. - Мой пример доказывает, что не обязательно носить значок, и возможно даже иметь не одну судимость, чтобы справляться с подобным во много раз эффективнее. - Эффективный не значит лучший. - Лучшее порой враг хорошего. Впрочем, не мне судить. Всегда решает большинство голосов. Мюррей улыбнулся. - Кстати об этом. Пришли результаты смс-опроса, который мы устроили в начале передачи. Согласно ему, более шестидесяти пяти процентов жителей Готэма не исключают, что предпочли бы видеть мистера Кобблпота новым мэром. Что вы скажете на это, мистер Кобблпот? Освальда очень тянуло ответить что-то вроде высокопарного «ради Готэма я баллотируюсь», но ему вспомнилось, как чертов Галаван в подобной ситуации делал вид, что его уговорили, и на миг застыл. Периферическим зрением он видел обеспокоенное лицо Нигмы и удивленное - Гордона, и понимая, что молчит уже слишком долго, широко улыбнулся: - Кто смог бы отказаться? Мюррей улыбнулся. - Начальником вашего штаба снова будет мистер Нигма? Освальд подавил желание обернуться. За кулисами Эдвард, сам того не желая, задержал дыхание. - Мы это не обсуждали. Однако я непременно рассмотрю этот вариант. - Вы понимаете, что это может снизить вашу популярность? - Разве? На мой взгляд граждане Готэма имеют достаточно хорошую память, чтобы помнить, насколько эффективным организатором был Эдвард Нигма, и что именно его выстрел избавил нас от Ниссы аль Гул. Гордон усмехнулся, качая головой, что мгновенно перетянуло внимание зрителей. - А также он был эффективным организатором беспорядков и террора на протяжении более чем месяца после побега из Аркхема. Освальд наклонился в его сторону более порывисто, чем хотел. - В нестандартном городе работают лишь нестандартные методы наведения порядка. Лучше всех защищает тот, кто знает, как уничтожить. Дыхание и мысли Эдварда вдруг сбились. Его взгляд приковало то, как пальцы Пингвина на миг впились в подлокотники. Гордон оставался недвижим, как городская статуя. - Именно нестандартные до опасного люди делают Готэм нестандартным и опасным. Лицо Пингвина исказилось неконтролируемой яростью - перед его мысленным взором возникли искаженные болью и сожалениями глаза Фиш, умирающей на его руках. Черты Освальда заострились, а взгляд, который он вперил в Гордона, стал ледяным. - Если бы полиция давала чуть больше простора их действиям, многих бед можно было бы избежать. Или решить малой кровью. Даже в прямом смысле, - фыркнул Освальд. - Вспомнить один лишь вирус Тетч - если бы противоядие, разработанное Стренджем для «монстров» не было уничтожено... одним из сотрудников полиции, некоторые районы Готэма не успели бы пострадать. Гордон поджал губы, сверля Кобблпота ответным взглядом. Еще одна вещь, о которой, скорее всего, придется объясняться с репортерами. В свою очередь Нигма ухмыльнулся, наконец, расслаблено. «Ого. Да мы злорадничаем! А прежде ты кидался на Освальда за намеки о Нэрроуз.» «Освальд сейчас стремился уязвить лишь Гордона. И похоже, ему очень даже удалось. Он был прав, чувство вины привязчиво.» «Но Ли сейчас тоже смотрит телевизор.» «С ней мы теперь и вовсе в расчете.» Эд почувствовал, как его улыбка вдруг стала шире, без его на то воли. «Не прошло и десяти лет. Точно, энигма...» Гордон усилием проигнорировал желание скрестить руки. - С нестандартной семьи Тетч все и началось. - О, так полиция еще и берет на себя смелость следить за всеми, кто отличается? Что дальше? Пресечение всяческого инакомыслия? - Освальд усмехнулся, кивая ведущему: - Мистер Мюррей, где там ваши источники, называвшие меня узурпатором? Лицо Гордона посуровело. - Любая потенциальная угроза требует наблюдения. Освальд просиял снисходительной улыбкой. В конце концов, если дело выгорит - сотрудничать лучше со знакомым комиссаром. - С этим я почти соглашусь. Добавлю лишь, что угрозу лучше упреждать. Особенно сейчас, когда в городе появился этот Бэтмен. - Бэтмен нейтрализует лишь преступников. Освальд всмотрелся в глаза Гордона. Судя по тому, что тот ответил без эмоций и промедления, ему вряд ли было известно о том, кто скрывается под остроухой маской. - Не имея значка и каких-либо лицензий. Очередной возомнивший себя вершителем судеб. - Как и вы, Освальд Кобблпот. - Я не ношу маски и мои намерения прозрачнее монокля. А вот Бэтмэн может преследовать иные цели, чем благо Готэма. Достаточно того, что он напал на моих людей, сражавшихся с приспешниками Ниссы. Так что лучше сосредоточьтесь на нем, а не на сторонниках моего штаба. - Сосредоточимся, не сомневайтесь. Это такая же обязанность полиции, как следить за преступниками-рецидивистами. Освальд осклабился. - О, памятуя эффективность работы полиции в этом направлении, вы натолкнули меня на еще одну хорошую идею, дете... комиссар Гордон. Пожалуй, после центра реабилитации слепых я открою центр помощи освобожденным из мест заключения. Одна из бровей Мюррея поднялась. - В этом тоже что-то личное, как с потерей глаза? Освальд усмехнулся, шутливо пригрозив пальцем остряку. - Отнюдь. Смотрите сами: не прошло и месяца после моего освобождения, а меня уже хочет видеть в кресле мэра половина Готэма. Непохоже, чтобы мне требовалась помощь. Гордон молча скривился. Мюррей, напротив, улыбался радушно. - И тем не менее, в этот раз в предвыборной гонке сразу несколько сильных соперников. Эту улыбку Освальда Нигма знал очень хорошо. «Какое веселье без праздничного сюрприза?» Его любимая улыбка Пингвина. В том, что никто во всем зале, не знал ее значения, было даже нечто интимное. А в том, что те, кто знал, уже мертвы, - нечто сакрально-сокровенное. Кобблпот молчал, и Мюррей придвинул лицо в его сторону. - Вам не любопытно кто они? - Не особо. Но вы же хотите посмотреть на мою реакцию. Так пожалуйста, продолжайте. Мюррей усмехнулся. - Мистер Уэйлс, мистер Хейз и миссис Грандж, если последняя все же выставит свою кандидатуру, как ходят слухи. Освальд знал в лицо только второго. Маленький резвый старикашка, бывший адвокат с сильнейшим штабом за спиной. О Марион Грандж в свою очередь он был наслышан - даже коротких выпусков новостей в тюрьме хватило - чертова неугомонная активистка появлялась там почти через раз на протяжении последних пяти лет. Имя Уэйлса не было ему знакомо вовсе. - Эти имена мне почти ничего не говорят. И, - усмехнулся Кобблпот, - надеюсь, не будут. - Как же вы намерены баллотироваться с такой неосведомленностью о соперниках? - Также, как и в прошлый раз. На все воля Готэма. В поместье возвращались в молчании. Нигма сидел за рулем, изредка бросая взгляд в зеркало заднего вида на Освальда, пока тот глядел на улицу за окном. Впрочем, Эд наверняка не знал - ему была видна лишь половина лица с закрывающим глаз моноклем. То, что Освальд теперь занимал заднее сидение, было привычно, да и Эд знал, что если спросит, в ответ услышит что-то о дискомфорте из-за больной ноги. В очередной раз переводя взор, чтобы посмотреть не только на следовавшую за ними машину, Эд вдруг понял, отчего ему до странного трепета нравился монокль Освальда. Не из-за его необычности, старомодности или опасного блеска. Он буквально увеличивал, выставляя напоказ жертву, отданную для него. «Только не говори, что это смущает» - снова подумалось не то ему, не то другому Эду. Нигма сжал руль крепче. «Освальд нынче считает это простой оплошностью вселенной.» «А ты и рад.» Остановившись на красный, Эд тронулся лишь когда сзади послышались недовольные гудки. «Разумеется. Это упрощает наши деловые взаимоотношения.» «Тогда почему ты до сих пор не говорил с ним о посте начальника штаба?» Эдвард хотел было ответить что-то о субординации, может, о том, что Пингвин нуждается в его помощи больше, нежели ему самому нужен этот пост, но понимал, как жалко прозвучат отговорки, и продолжал молчать. В свою очередь Освальд думал о том же. Эд был идеальной, проверенной кандидатурой. Заслуживал место начальника штаба по праву, и пожелай баллотироваться сам - Освальд без раздумий пропустил бы его вперед. Но снова быть с ним так близко, каждый день сдерживая желание большего, желания обманчивого прошлого, каждый миг оглядываясь и не забывая о том, какими падениями заканчиваются их сближение и взлет и почему... Освальд не был уверен, что выдержит все это. Но не хуже ли было то, что промедление выглядит новым проявлением неуважения? Недооценкой их сотрудничества? Или дружбы? Освальд набрал воздуха, раздувая грудь под стать животу. - Эд. Нигма вздрогнул, благо они остановились под очередным светофором. Освальд заставил себя посмотреть на уже обернувшегося к нему Эдварда. - Я знаю, что должен был предложить раньше... Но... Ты поможешь мне на этих выборах? Вернешься на пост начальника моего штаба после них? Непроницаемое лицо Нигмы застыло. Он поторопился отвернуться к дороге. - Только до твоего избрания. До того, как я полюбуюсь выражением лица Гордона в этот момент. Пингвин кивнул, и на мгновение Эд поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Спустя миг Освальд снова отвернулся к улицам Готэма. Переступив порог, они застали Зсасза с лейкой в руках. Его лысые брови сошлись в сосредоточении, пока он рассматривал один из пожелтевших листьев. Освальд подошел к нему в упор, поправляя монокль, явно показывая, что старается занять руки. - Если Пеппер сделает из моего киллера садовника, то может сюда не возвращаться. Виктор повернулся к нему со скоростью и грацией диплодока, оторванного от трапезы. - Она и так не вернется. - Тогда... «Какого черта ты занят этим цветком», хотел выпалить Освальд, но вдруг вспомнил, что когда-то Зсасз ни разу не посмотрел на него осуждающе подле замороженного в «Айсберг-Лаунж» Нигмы. - Почему она ушла, едва началось самое интересное? - Из-за моих капель в нос, - также невозмутимо ответил Виктор. Нигма на этом разумно прекратил бы допрос, но у венгров, видимо, были совсем иные взгляды и темперамент. - Капель в нос? - Да. Капнул. Думал с ее духами все будет проще. Она решила, что до этого я притворялся, а по-настоящему не признаю ее силы. - Отлично! Корабль еще не отплыл, а крысы уже его покидают. Зсасз застыл равнодушнее Фриза. Освальд закатил глаза и обернулся на звук шагов позади, чтобы вперить взгляд в удаляющуюся наверх зеленую спину. Только до избрания. Только из-за Гордона. Что ж, возможно, это лучший из вариантов.