Знак согласия

Нигма стоял возле окна в рубашке - пиджак и галстук были аккуратно повешены на спинку стула. Освальд безошибочно предположил, что за время визита Гордона тому стало известно здесь все: и что стекло с той стороны зеркальное, и что звукоизоляция совершенна, и что отдельный прямой лифт ведет на скрытое парковочное место, где ждет заправленный автомобиль. При том, что обратного пути в апартаменты нет - подьем наполненного лифта запрещен программой. И раз уж Эд все еще здесь, и его одежда сложена рядом - его все это устроило. Губы Освальда помялись улыбкой. Однако, когда Нигма развернулся, выражение его лица не было ни довольным, ни спокойным. - Удалось надавить на Гордона? - Нет. Есть свои сложности. У нас с Джимом слишком долгая история знакомства с множеством аспектов. Эд прищурился - Пингвин обычно не имел склонности разъяснять свои неудачи. - С Фальконе сложностей не было. - Ее арест был выгоден всем. Это несколько иное. Нигма фыркнул. - Ты просто не хочешь признать, что надо было сразу выкрасть Макмиллана, как я и предлагал. - Думаю, что будет проще приказать нашим ребятам в полиции, чтобы намекнули ему молчать. До суда еще есть время. - Я бы хотел сделать это по-своему. - Замечательно, - Освальд вздохнул и развел руками. - Как скажешь. И все же, сейчас я распоряжусь насчет ужина для тебя. - Для нас. То как Освальд застыл, заставило Нигму ощутить какое-то странное ликование. Разумеется, дальше он пояснил самым ровным тоном: - Есть еще пара вопросов, которые я хотел бы с тобой обсудить. Удовлетворенный собственной сдержанностью, Пингвин кивнул и вышел. Нигма заходил по шахматному полу, как бешеная ладья. С каждым разворотом его лицо менялось от задорного к робкому и обратно. - Тут явно что-то не так. - Согласен. - Похоже, у Гордона есть на Освальда что-то серьезное, иначе тот без промедления вытащил бы Макмиллана. - Но Освальд также мог уважить и наше пожелание разобраться с этим лично. На губах Загадочника заиграла улыбка. - Возможно. Но разве сейчас он удержался бы от того, чтобы уесть Джима? Стал бы прятать нас, вместо того, чтобы снова надавить той же угрозой клеветы? - Ты же не думаешь... - Что Освальд хочет нас сдать? Да боже! Единственное место, куда он хотел бы нас посадить - это свои колени. - Хватит уже. - Ты прав, не время. Точно одно: если бы он собирался нас сдать - сделал бы это сейчас. - И все же, у Гордона и впрямь есть что-то ценное. И после того, что Освальд назвал это пустяком, в это верится еще больше. - Но ведь мы в курсе обо всех его последних махинациях... Загадочник застыл. - Именно. Умнеешь на глазах, Эд! Это какой-то старый, но очень ценный грешок. Который замалчивался Джимом, видимо, в благодарность за спасение дочери... Постой... а помнишь тот разговор между ним и Освальдом, перед тем, как мы залезли в банк и подменили деньги Уэйлса? Что-то про разногласия, за которые Аркхем оказался недостаточной ценой? Думаю, это как раз об этом. Загадочник так увлекся, что не заметил как отобрал у Эда контроль настолько, что тот не смог ответить. Фыркнув, он исправил оплошность. Эд, впрочем, оказался также слишком увлечен, чтобы оскорбляться. - Я тоже в этом почти уверен. Думаешь, это как-то связано с нами? Поэтому Освальд все скрывает? - Возможно, но также не исключено, что он просто не хочет нас впутывать, или показывать, что сам не может разобраться с Джимом. - Последнее - вряд ли. Освальд ведь едва не светится от счастья, когда мы ему помогаем... В эту минуту дверь снова двинулась в паз, и Кобблпот шагнул в комнату с подносом, застав Нигму таинственно улыбающимся. Это заставило его также неловко улыбнуться в ответ. Нигма хотел было забрать поднос из рук Освальда, но предположив, что это может стать тому лишним напоминанием о больной ноге и вероятности поскользнуться, вместо этого поторопился подтащить к нему столик. После он приставил к нему единственный в комнате стул и пуфик. Освальд с какой-то торжественностью опустил поднос и снял с блюд крышки. Пока он был занят сервировкой, Эд решил занять пуфик - и из-за роста, и как менее устойчивую конструкцию. В результате, за ужином их с Освальдом глаза были вровень. Нигма подцепил листок салата, изучая его жилки на свету заглянувшего в окно прожектора. - Как ты выпроводил Гордона? Обычно он настырная ищейка. - Он заметил бокал, что оставила Барбара, и я намекнул, что он прерывает мое рандеву с дамой. - С ухмылкой Освальд вперил в Нигму совершенно наглый взгляд, но тот в долгу не остался: - И он купился? Освальд на миг перестал жевать. Наконец, проглотив, вытер губы салфеткой. - Джим сам себя убедил. - Как это? Освальд вздохнул, и отхлебнул вина. Выжидающий взгляд Нигмы никуда не делся. - Он почему-то уверен, что я был влюблен в твою Изабеллу. И убил ее из-за того, что она предпочла мне тебя. Этого оказалось достаточно, чтобы предположить, что я способен увлечься дамой. Вилка Нигмы с куском салатного листа замерла в воздухе. Однако ожидаемой волны раздражения Эдвард не почувствовал. Может потому, что голос Пингвина казался отстраненным, и даже осторожным. - И ты, разумеется, не стал его переубеждать. Освальд про себя выдохнул. - Само собой, нет. И не стал бы делать этого, даже если бы отговорка не требовалась. Эдвард отложил вилку. - Почему? - Не думаю, что факт твоей привлекательности для представителей своего пола тебе лестен. - Это не так. Нигма посмотрел на Кобблпота, совершенно бесстыдно изучая его реакцию. Тот, выдержав этот взгляд, молча вернулся к ужину. Спустя миг голос Нигмы буквально ударил в его голову: - Хотя я понимаю, почему тебе предпочтительнее считать иначе. Освальд сжал в руке вилку и заставил себя оторвать взгляд от тарелки. То самое чувство, когда знаешь, что следующий ход ведет к проигрышу, но не сделать его - также проигрыш. - И почему же? - Считая, что мне неприятен романтический интерес со стороны мужчин, ты можешь сказать себе, что причина невзаимности твоих... тогдашних чувств ко мне состояла именно в этом, а не в твоем отвратительном эгоцентризме. Освальд застыл. В груди сдавило так, что навернулись слезы. Невыносимо захотелось перевернуть этот стол к чертям, схватить нож, трость, да что угодно!.. Но вместо этого он незаметно вдохнул поглубже. - Ну, раз теперь мой отвратительный эгоцентризм никому не мешает, и ты настаиваешь... в следующий визит я обязательно сообщу Гордону, что тебе льстит внимание мужчин. Нигма поперхнулся в бокал, и Освальд продолжил еще смелее: - Ты прав: реклама это многое, да и ты любишь покрасоваться. Хммм, а не потому ли ты так упорно бегал за пассиями Джима, что на деле хотел его внимания? Понять его вкус, увести его женщин, дабы он оценил твою мужскую стать?.. Латентный интерес, так сказать... Нигма прыснул смехом, второпях отставляя бокал. - Боже, Освальд! Ты у Стренджа научился таким психологическим пыткам? Сдавленным смех Освальда оказался еще коварнее. - Нет, но стоит сменить тему, иначе у меня самого вино из носу брызнет. Нигма с напускной глубокомысленностью поглядел на свое отражение в ноже. - Ты и впрямь приглашал Софию на свидание? В ответ Освальд посмотрел с не менее наигранным укором. - Это называется сменить тему? - Снова будешь отрицать, что это было свиданием? - Этого не было, и это не было бы свиданием изволь она прийти. И вообще, приглашала она. - Ты не расцениваешь это, как свидание оттого, что она - женщина? Освальд горячо выдохнул. Он почувствовал себя даже более неловко, чем когда мать говорила о какой-нибудь «вертихвостке, которая собирается захомутать ее мальчика». Хорошо, что вино уже дало о себе знать. - Отнюдь. Просто я сразу понял, что в Готэме ее не интересовало ничего, кроме желания произвести впечатление на своего отца. Нигму передернуло от воспоминаний о Фальконе и Дантисте. Застрявший между коренных зубов кусочек еды вдруг показался ему адом. - Можно понять, отчего старик Фальконе ее не любил. - Не думаю, чтобы он ее не любил. Просто не уважал. - Разве любовь не всегда подразумевает уважение? Освальд опустил взгляд на собственные пальцы, поворачивающие бокал за основание. - Прежде я ответил бы с уверенностью... Теперь нет. Нигма продолжал смотреть в упор так сосредоточенно, что все, кроме пятачка света, где они сидели с Освальдом, для него потемнело и потерялось. - Что изменилось? Вздох, предваряющий ответ, был ясно слышимым. - Я наконец, признал, что мои мать и отец были... как бы точнее сказать... немного блажными. Как минимум в своей любви ко мне. Они гордились всеми моими деяниями подряд. Может, потому, что считали меня своим продолжением и своей частью. Не знаю. Но в любом случае, это мешает мне судить о том, насколько в любви важно уважение. Я просто не знаю, уважали ли они меня, или это просто было частью их любования своим ребенком. Эд ничего не ответил. Внезапно ему пришло в голову, что это вероятно, почти наследственное. Беззаветность, с которой Освальд отдавался своим чувствам, до этого казалась ему инфантильной и неестественной, но выходит, тот по другому любить и не умел, и даже сам понимал это. До этого момента он считал проявленное Освальдом неуважение к себе овеществлением. А выходит, тот другой любви попросту не знал. «И все безоговорочное так подкупает, верно?» - Загадочник шепнул мягко, почти соблазняюще, но у Эда сейчас не было ни сил, ни желания с ним бороться. Нигма вздохнул, и Освальд отодвинул пустую тарелку. - Извини, не стоило углубляться в сентименты. - Убедившись, что Эдвард тоже закончил с ужином, он встал, сложил тарелки на поднос и шагнул с ним к двери. - Постельное белье в комоде. Доброй ночи, Эд. Нигма почувствовал неловкость, и желание продолжить разговор, возразить, что откровенность Освальда вовсе не доставила неудобства, даже напротив, но дверь за проваливающейся с каждым шагом спиной скрылась в паз, прежде чем он успел сказать что либо. Зеркало у дальней стены ожило усмешкой почти тут же. - Сдался, значит. - Разговоры о родителях всегда выбивают его из колеи. - А ты бы предпочел, чтобы мы продолжали говорить об Изабелле? Эд встал, намереваясь проверить ящики комода. - Слишком просто. - Зачем тогда ты продолжаешь напоминать ему обо всем? - Чтобы он не зарывался. - Нравится, каким он сразу становится виноватым? Отчаявшимся? - Это ты любитель подобных развлечений. - Не скрою. Но почему ты стараешься его обвинить, другой вопрос. - Я не стараюсь! Загадочник будто не слушал. - Может, и сам начал сожалеть, что так резко отреагировал? Думаешь, что это оправдывает то, что ты стрелял в него на пирсе? Эд на миг замолчал, сминая забытую Освальдом салфетку. - Вот еще! Это было справедливо! И вообще-то стрелял не я один! - Слепая справедливость не видит перспектив. - Нашел кого цитировать. Человека с картонным мышлением, у которого даже судьба односторонней монеткой решается. - Напомнить тебе, как кто-то глотал таблетки после своего справедливого мщения? - Да замолкни уже! Эд зажмурился и закрыл уши руками, хотя и знал, что это бесполезно. Однако Загадочник заговорил снова, только когда он убрал ладони от ушей, выпрямился и принялся бездумно складывать из салфетки айсберг. - Дадим Освальду сбежать? - Догонять его сейчас - собственное бегство. - Потом можно отыграться. - Тактическое отступление? - Тактическое отступление. Смятая салфетка тут же была брошена на стол, а кнопка открытия тайного хода нажата. В кабинете Освальда не оказалось, и Нигма двинулся в приемную, однако голоса там заставили его замереть. - Думаешь, раз мы клоуны, мы шутим? Мы ведь в курсе, кто подсунул нам этот искусственный снежок! - Я после встречи с Крейном два дня оправиться не мог! - Странно, такие как вы, обычно от его обаяния «оправляются» на месте. Видимо, сдал, Пугало, за последний десяток... Нигма выглянул в приемную из приоткрытой двери. Двое худосочных парней с клоунским гримом и поролоновыми носами трясли перед Освальдом пистолетами. Тот только устало посматривал на ботинки. Эд скрежетнул зубами, ощущая волну дрожи пробирающуюся по затылку - Загадочнику эта ситуация явно нравилась. «Опасно и просто, только глушитель привернуть... Но с другой стороны...» - Заткнись, Пингвин! - Когда мы отведем тебя к... Договорить клоун не успел - пуля влетела ему прямо в рот. Напарник додумать за него тоже не смог - вторая пуля навылет пробила ему лоб. Нигма шагнул в комнату, на ходу убирая пистолет. - Никаких манер. - Да что манеры. - Освальд осмотрел беспорядок под ногами, убирая наконечник трости от темной расплывающейся лужи. - Даже загадок не было. - Загадка, что сейчас, черт подери, делает Виктор Зсасз. Нигма снял с убитых клоунов поролоновые носы, а Освальд развел руками. - Я сам его отпустил. Эти его ночные курсы фриволите... - Может, все же шибари? - Нет, именно фриволите. Виктор тот еще извращенец. - Свяжет и ничего не делает? - Именно, - Освальд вздохнул и вытащил сотовый. - Я вызову чистильщиков. Можешь идти отдыхать. - Нет уж, я подожду с тобой. - Убежище, Эд, создано для того, чтобы тебя никто не видел. - Дорога займет у чистильщиков минут пятнадцать. Уборка - около двадцати. Еще тебе придется засветиться в зале «Айсберга» минут на двадцать на случай, если вдруг потребуется алиби. Итого почти час. Возвращаться в особняк уже поздно. Так что... - Улыбка Эда съела губы, а брови красноречиво поднялись на лоб. Освальд замер. Нигма что, убеждает его переночевать в «Айсберге»? Заодно с ним? - К трем утра я все равно собираюсь за Макмилланом, так что кровать освобожу, а до этого ты мог бы составить мне компанию, мешающую заснуть. Освальд осклабился. Ага, значит, тактика поддразнивания. Отлично. - Что, из-за этих клоунов тебе теперь страшно находиться одному даже в убежище? - Нет, за тебя боюсь, - не менее широко ощерился Эд. - Иди уже, маньяк. - Освальд развернулся на трости и вышел в зал, заперев за собой двери. Нигма повертел в руках поролоновые носы и вдруг подумал, что на этой неделе это уже третье его убийство, с последствиями которых они с Освальдом разбираются вместе. Это, конечно, не то, чтобы убивать вдвоем общего противника, и все же ностальгия заставила его улыбнуться. Ровно через пятьдесят пять минут двери секретного убежища «Айсберг Лаунж» снова открылись. У переступившего порог Освальда в голове пронеслось, что выбора у него, строго говоря, не было: сбеги он в особняк, Эд мог принять это и за его страх опять быть чем-либо уязвленным, и за показное равнодушие, а согласие остаться в свою очередь могло быть истолковано как стремление снова побыть наедине, или как нежелание показывать свою слабость побегом - равно что продемонстрировать ее. С любой стороны он оказывался в проигрыше, а в таких случаях оставалось лишь следовать голосу сердца, раз уж все равно к добру все это вести не могло. К этому моменту Эдвард уже застелил кровать и теперь сидел в изголовье, подложив под спину подушку. Пока Освальд не приковылял к свободной половине, он не произнес и слова, только пальцы сложенные замком незаметно подрагивали. - Давно пора угнездиться. Ты ведь с утра на ногах. Освальд осмотрел кровать, якобы оценивая, как Эд ее застелил и как ему лучше на ней расположиться. Упоминание о его утреннем побеге задело, но лишний раз напомнило, что спуску Эду в этой их новой игре давать нельзя. И не в последнюю очередь оттого, что так тот утратит интерес. Освальд вздохнул: даже в мыслях звучало жалко. А потому: с чего бы ему сейчас смущаться? Нет уж, он приляжет рядом так близко, что сможет учуять порошок, которым выстирана рубашка Эда. Щадя больную ногу, Освальд снял ботинки и носки, бросил пиджак в ноги и вполз под покрывало одетым. - Да. Весь день на ногах. И подчищаю за тобой уже третье на неделе убийство. - Не знал, что ты брезглив. Мне стоило оставить клоунов тебе? - С кривой ухмылкой Эд повернул голову к Пингвину. - Возможно тогда, у меня появилась бы пара доносчиков вместо пары трупов, - фыркнул Освальд, закрыв глаза. Эд с усмешкой сполз с изголовья и тоже накрылся покрывалом. - Зато в качестве компенсации ты получил от меня приглашение провести ночь вдвоем. - В моем же клубе. - Я не хотел прятаться, так что выходит, что ты меня похитил. - Тоже мне, похищение Европы. - Ты не очень-то похож на быка. - Меня устроит и вид Юпитера. - Что дозволено быку, не дозволено Юпитеру, - усмехнулся Эд, поворачиваясь на бок, лицом к Освальду. Тот открыл глаза, глядя на него в упор. Шепот скорее напоминал шипение. - И что же например? Эд осклабился, но в тон Освальду стал говорить тише. - «Подводная лодка», как ты называешь. - Которая «слабость», как называешь ты. Эд поразился откровенной горячности, с которой Освальд бросил последние слова. Да уж, заставить бодрствовать тот умел на ура. Дерзость Освальда и раздражала, и заводила одновременно, и Эд решил, что не останется в долгу. - Увиливаешь к старой терминологии. - Вовсе нет. Хотя, признаю, мы были плохими наставниками друг другу - я не научил тебя толком убивать, ты меня - отбрасывать слабости. - К лучшему. Освальд замер, с трудом преодолевая желание свернуться клубком и заткнуть уши, лишь бы убежать от прожигающего взгляда напротив. О, Эд наверняка сейчас добавит: «только относительно первого». Не преминет напомнить, что «это его гнусный, трусливый эгоизм, который он называл любовью, разрушил дружбу и все, что у них было»... - Оба пункта. Освальд замер. Сердце затрепыхалось до тошноты. Если это продолжение их игры, то он готов сдаться прямо сейчас. Эд смотрел серьезно, и Освальду стало еще хуже. Он закрыл глаза. И куда ему теперь девать эти никому не нужные чувства, которые, оказывается, «к лучшему». Которые, оказывается, имеют право на существование или хотя бы допустимы... - Относительно второго, у тебя плохая память, Эд. Нигма замер. Проскользни в этих словах хоть капля злорадства, хоть тень игры - он бы наверняка задушил Кобблпота тут же, собственными голыми руками. Но тот не осмелился открыть глаз, и голос был таким горьким, что вместо этого Эд приобнял его за плечо, придвинувшись ближе. - Относительно второго я и сам не был хорошим примером. - Освальд ничего не ответил, стараясь дышать глубже и плотнее смыкая веки. Эд осторожно погладил его по спине. - В том времени, еще до мэрии, несмотря на все трудности, было много хорошего. Жаль только Галавана мы не вместе убили. Освальд осторожно открыл глаза, втайне благодаря вселенную, что они остались сухими, и хмыкнул. - Тогда это было бы неразумно. - Не в этом дело. Я не думал тогда, что готов. Что достаточно хорош для твоих планов. Освальд слабо улыбнулся. - Заблуждения. Я иногда жалею, что не позвал тебя. Да и если вспомнить - сам я после оказался не таким уж проницательным махинатором, как ты представлял. Эд поджал губы. - В том, чтобы не распознать предательство близко, нет ничего удивительного. В этом мы оба сплоховали. Освальд всмотрелся в глаза Эда в поисках злости или горечи, но увидел только истлевшие угли зрачков. Несмотря на это в груди стало так тяжело, как не было очень-очень давно. Он поспешил зажмуриться. Эду вдруг захотелось прижать его к себе, но он заставил себя убрать руку. У его идеального стратега впервые не нашлось ответа на вопрос «что дальше?». - Который час? - Без четверти три, - Эд вздохнул, глядя на его закрытые глаза с чуть трепещущими ресницами. Уходить не хотелось вовсе. - Спи. Освальд ничего не ответил, и вскоре ровно и глубоко засопел. Обувшись, Эд посмотрел на него долгим взглядом. Ему вовсе не было жаль Кобблпота. Но вот обнять его почему-то хотелось. По дороге на стоянку ему подумалось, что доведись кому-то увидеть короля Готэма таким, репутация Пингвина рассыпалась бы в прах. Усталый, уязвимый, какой-то маленький... Нигма фыркнул и одернул костюм. Ошибкой всех противников Освальда была недооценка, в том числе недооценка его притворной слабости. Что говорить, он и сам на это однажды купился... Через полчаса он уже был за десять кварталов от «Айсберг Лаунж» и выкладывал на стол два клоунских носа. Джеремайя Валеска посмотрел на них с любопытством, диковато улыбнулся и откинулся на спинку кресла. В заброшенном офисе, где они встретились, обстановка к беседе не располагала, и садиться Нигма не стал, несмотря на предложение. - И что ты хочешь от меня? Оденем эти носы и устроим веселье? Эд посмотрел серьезно, впервые отмечая, что белесые глаза Валеска не смеются, несмотря на выразительно натянутую мимику. - Твои ребята безосновательно побеспокоили нас с Освальдом. Полагаю, я могу утверждать, что ты нам должен. - Вовсе нет. Сила хаотична, и мне совершенно нет дела до того, что творят мои последователи, пока папочки нет дома. И что за дурацкая манера говорить одновременно за себя и Пингвина? Когда ты сбегал из Аркхема, чтобы подорвать в Готэме что-нибудь к чертям собачьим, ты выглядел куда более самостоятельным. Нигма молча проигнорировал половину слов Валеска, хотя одобрение его подрывной деятельности где-то в глубине души было лестно. - Именно за хаосом я и пришел. Мне нужны твои люди, чтобы устроить погром в полицейском участке. Арестованных выведут для эвакуации, и одного из них я заберу. Безопасное отступление твоим людям я тоже обещаю, если тебя это вдруг интересует. - Ну что ж ты сразу не сказал! Хотя... Столько шума из-за одного Макмиллана? - Джеремайя покрутил в воздухе пальцем в белоснежной перчатке, улыбаясь, что Загадочник явно удивлен его осведомленностью. - Зачем тебе все это? Что будешь делать потом? Пристрелишь его и все? - Для начала загадаю ему загадку, разумеется. Джеремайя широко улыбнулся, катая поролоновые носы всей плоскостью ладони по столу. - За что ты всегда мне нравился Нигма, помимо общей для нас легкой пиромании, так это за интригу в конце. Исполнение всего плана заняло от силы двадцать минут. Из них десять - на то, чтобы достать форму офицера. Куча дымовых шашек, бесконечные «ни с места» и отборные ругательства послужили на славу, и теперь, волоча Макмиллана в еще темный переулок Эд немного жалел, что ушел из «Айсберг Лаунж» засветло. - Я не сказал ничего конкретного! - начал умолять несчастный, и Нигма припер его к стене, приставляя пистолет к виску. - Пожалуйста! - Что ты наговорил в участке, для меня загадка. Ну так я тебе загадаю свою. Помнишь, как мы играли с Эттингом? - Я... я забуду все, покину Готэм, пропаду сквозь землю, что угодно, только не убивай! - Ну уж нет. Взялся подсматривать за чужими играми, будь добр поучаствовать. Отгадаешь - разрешу унести из города ноги. Не отгадаешь - твои ноги унесут в городской морг. Понял? Содрогающийся всем телом парень заставил себя кивнуть, и чтоб наверняка было видно - несколько раз. - Отлично! - Обрадовался Загадочник. - Слушай: Я тот, кто всегда за твоею спиной. Счастливым меня выбирать невозможно. Я тот, для кого ты приемлем любой, Однако со мной надо быть осторожным. Глаза Макмиллана забегали из стороны в сторону. - Я не знаю! Дай подумать! - У меня нет времени! На миг Нигма неожиданно поймал себя на мысли, что прикинул, успеет ли еще на завтрак в «Айсберг Лаунж». - У меня тем более! На памяти Загадочника немногие вели себя смело под пистолетом. А по-настоящему дерзко - всего один. Такое увлекало, и Загадочник решил, что может позволить наглецу поблажку. - Есть варианты? - Смерть, - выдохнул Макмиллан и зажмурился. Эд посмотрел кверху, что-то прикидывая. - Очееень близко, я тебе скажу. Умный парень. Может, проживешь дольше. Но давай еще раз. Вот тебе подсказка: Мардж, Эйдан, Глория... С каждым именем лицо парня все больше бледнело. Загадочник продолжал: - Аннабель, Кортни, Дональд и Пинки. - Пинки? Лицо Нигмы перекосило. - Собака тоже член твоей семьи. Тебе надлежит признавать это и любить ее. - Но это соседская собака! Просто часто забегает к нам во двор... Весь кровожадный задор Загадочника разом сошел на нет. Особенно трудно не смеяться, когда надо держать лицо. - И? Каков теперь твой ответ на загадку? - Семья... - Верно. Теперь ты понимаешь, что «смерть» очень близка к твоей семье, Энтони? - Тот закивал головой, и Нигма отшвырнул его к мусорному баку. - Если полиция все же поймает тебя, будь добр различать понятия, отвечая на вопросы. Иначе и мне придется объединить «смерть» и твою «семью». С этим Загадочник скрылся. Однако пока он шел мимо все еще задымленного участка, к нему вернулось беспокойство. Что же все-таки скрывал Гордон об их с Освальдом деле десятилетней давности? К этому моменту Нигма остановился напротив черного входа. Хоть Гордон и комиссар, но на порядке в своем любимом участке, скорее всего, помешан по-прежнему. И не исключено, что дело до сих пор хранится в архиве, даже если копию Джим хранит в другом, более защищенном месте. Не лишним, пожалуй, будет принести Освальду оригинал... «Зачем? Он и так знает о чем речь.» «Снова отрицаешь, что не прочь покрасоваться перед Освальдом своим всезнанием?» «Он не хотел твоего вмешательства.» «Брось. Разве он попросит? Особенно сейчас, когда мы затеяли столь захватывающую игру.» «Ты прав. Но вначале мы просмотрим дело сами. Может, удастся и Гордона на чем-то в нем поймать.» С этим Нигма достал противогаз и нырнул в здание. Поиск документации многого не потребовал: из-за мисс Крингл Эдвард помнил, как папки сортируют большинство «стандартно мыслящих». Помяв пухлый пакет, содержащий явно не только бумаги, он устремился наружу. В «Айсберге» Освальда не оказалось. Ожидаемо. Эдвард некоторое время раздумывал, не направиться ли ему в мэрию, но быстро отринул эту идею, едва Загадочник отметил, что назойливость - проигрышный вариант. Вместо этого он направился на старую квартиру, намереваясь изучить содержимое украденного из участка пакета. Однако, едва он переступил порог на него нахлынули воспоминания. Одинокие вечера. Первые убийства. Пение под фортепиано. Освальд, хромающий в его подвернутой пижаме. Капризный и недоверчивый, отчаянный, но мудрый. Веселый друг, ждавший его с работы и звонивший ему в самые неподходящие моменты. Яростный убийца, которому он рад быть соучастником. Наставник, которого ему и по сей день не удается превзойти до конца. Ни в хитрости, ни в ярости. - И более всего - в стойкости своих желаний, - вслух подытожил Эд, откладывая пакет на комод и раздеваясь. Загадочник не преминул первым плюхнуться спиной на постель. - С этим можно поспорить. - Да ладно. Больше походит на застревание. Сколько Освальд уже возится со своими чувствами? - Но не думаю, что он был бы рад от них отказаться. Лелеет их, будто они - что-то живое. Ожидаемой насмешки в голосе Загадочника Эд не услышал и фыркнул сам. - Просто ему некому больше доверять. Кроме нас к нему никто так не относился, вот и все. - Он это прекрасно понимает. Но тем не менее не пытается даже развеять свое одиночество. - Просто знает, что у него ничего не выйдет из-за паршивого характера. - Просто не разменивается на мелочи. - Ну и глупец. - Зато знает, чего хочет. И разве ты сам не хотел чего-то настолько же глубокого и захватывающего? Определенного? - О, ради бога!.. Ты снова собираешься передразнивать меня полувысокопарным «очередная любовь всей твоей жизни»? Ты потерял право смотреть свысока, втрескавшись в Ли сразу вслед за мной. Да и ты переоцениваешь чувства Освальда. Разве не видишь, что сейчас он лишь тешит свое самодовольство и реабилитирует гордость? - Ты решил так лишь потому, что вчера он не решился броситься к тебе в объятия? Эд не ответил, и Загадочник продолжил: - Думаешь ему будет просто разрешить себе нечто подобное, однажды искупавшись за подобное с пулей в животе? - Перестань. Освальд прекрасно понимает, что я стрелял в него из-за убийства Изабеллы, а не из-за его чувств. - Не одно ли и то же? - Не одно! - почти рявкнул Эд, и продолжил тише: - Кажется, прошлой ночью я дал ему это ясно понять. Но он предпочитает развлекаться, играя с нами в «задень самолюбие.» Загадочник присел на кровати и вперил в Эда серьезный взгляд. - Не кажется ли тебе, что эта игра ему дорого обходится? Пуля в живот, кресло мэра, корона подполья, месть Софии, глаз... - У Освальда гипертрофированное самолюбие, - фыркнул Эд. - И это не жертвы, а расчетливые вложения! - А мне видится, расчет не очень выгодный. - В ладони Загадочника вдруг откуда-то появился монокль. Когда Эд посмотрел на него, тот сжал кулак, а когда разжал, там оказалась монетка. Эд со вздохом закатил глаза. - Как раз наоборот. Здесь Освальд все точно рассчитал. От такой жертвы не откупишься, не отдаришься. Загадочник посмотрел на монетку с двух сторон и, обнаружив двух «орлов», выбросил ее щелчком большого пальца за спину. - Но разве сам Освальд не освободил тебя от этого? Кажется, он избавил тебя от любых переживаний в отношении своего ранения. Даже от жалости. - Именно это и делает несвободным! Изображает самоотверженное благородство, чтобы я чувствовал себя неблагодарным! Загадочник приподнял одну бровь. - А ты бы хотел, чтобы он требовал благодарности? - игриво спросил Загадочник. - Заткнись! Выкрик Эда был полностью проигнорирован, но тон Загадочника стал спокойным. - Почему тебя вообще заботит, что не можешь отдариться? Считай это частичной платой за утерянное счастье с Изабеллой. Это ни к чему не обязывает. Ты вполне свободен. Эд уселся на кровать и, поставив локти на колени, обхватил голову. Голос в его мозге замелькал обрывками. «Ты вполне свободен, если хочешь свободы. Уже забыл Изабеллу? Или дело в том, что неспособный отблагодарить за такое, ты лишен возможности даже предлагать? А может, боишься снова оказаться лишь безвольным трофеем?» Эд вскинулся, резко разворачивась к Загадочнику. - Меня раздражает это потому, что Освальд думает, будто может меня этим купить! Это то же пресловутое собственничество, что и в самом начале! Загадочник мягко усмехнулся. - Будь так, прошлой ночью он мог забрать прибыль. - Вот именно! Даже если забыть, что все его жертвы - лишь расчет, померяться правотой и величиной эго для него важнее. Крылья носа Эда часто раздувались, губы дрожали, а покрасневшие глаза завершали картину чистого раздражения. Загадочник, напротив, был спокоен. - А не ты ли только что утверждал, что Освальд до сих пор в нас влюблен? Эд сел и поправил очки. - На самом деле, я в этом уже не уверен. Доволен? Загадочник не ответил, и Эд отошел к комоду, чтобы вскрыть украденный пакет. Кроме двух тонких папок там оказалась видеокассета. Однако, едва он перевернул первую страницу дела, позвонила Барбара. Его вызывали в участок для дачи показаний. Спрятав пакет в чулане, Эд оделся и вышел наружу. Если его спросят, почему его нельзя было найти с помощью самого мэра, он не преминет возмутиться и сказать, что у него есть другие, куда более близкие люди. Освальд уставился на бутерброд в руках. То, что завтракать пришлось в лимузине, было последней каплей. И Эд, случись тому поторопиться на завтрак в «Айсберг Лаунж», конечно, сочтет это новым бегством. Хотя, какая уже разница - вчерашний разговор лишил последних сил, и этим утром, холодным и ясным, как собственные мысли, Освальд, наконец, признал, что больше не выдержит. Хватит с него игр, колких фраз и обещающих взглядов. Безучастно пережевывая бутерброд и слепо уставившись в пролетающие за окном витрины, Освальд думал, что как бы ни было больно, ему жаль, что все так быстро перетекло в серьезные объяснения. Эта дорога для него вела только в тупик, в котором он захлебывался своими чувствами быстрее, чем в готэмской реке. Но по крайней мере, Эд теперь оставит его в покое. Тот ведь, добился чего хотел - увидел противника слабым, значит, и продолжать не будет. А у него самого по крайней мере останется утешительный приз: его не будет глодать сожаление, что он сам прекратил все это или все испортил. Насильно заткнув теснящийся в груди ком последним куском хлеба, Освальд промокнул глаза платком и выдохнул. День в мэрии, благо, обещал быть тяжелым. После совершенно бестолкового допроса Эд сразу направился в «Айсберг Лаунж». В участке он даже старался намекать, отвечал, прежде чем задавали вопрос, но все равно остолопы GCPD продержали его до вечера. Может быть, провозились бы и дольше, если бы не Люциус Фокс. И все равно, обратно за архивной кассетой он не поехал. Раз Освальд ворчит - он тоже не станет торопиться со своим маленьким расследованием для него. Еще в зале «Айсберга» Нигма заметил Зсасза под дверьми кабинета Кобблпота. Похоже, внутри сидел гость, с которым Освальд не хотел быть замеченным. Либо не хотел, чтобы их прерывали. Эд поравнялся с Виктором и остановился. - И кто там? Зсасз улыбнулся так широко, что Эд невольно смутился. Неужели его вопрос прозвучал большим, чем любопытство? Большим, чем требование? Выдержав паузу, Виктор повернул голову под почти нефизиологичным углом. - Джеремайя Валеска. Босс не хотел, чтобы их беспокоили. - Я и сам говорил с Валеска сегодня утром, - раздраженно ответил Нигма и схватился за ручку двери. Зсасз улыбнулся радушно. - Мог бы не объяснять. Я же не задерживал. Рассерженный новой неловкостью и непробиваемостью Виктора, Нигма открыл дверь и прошел через приемную к кабинету. Глаза Освальда, раскинувшегося в кресле с бокалом вина, лишь на миг скользнули по его фигуре, чтобы тут же вернуться к гостю - зеленая и уже изрядно оволосевшая макушка Джеремайи торчала за спинкой кресла напротив. Последний не отвлекался от неспешного монолога. Впрочем, сам Освальд, насколько Нигма знал его мимику, действительно слушал с интересом. - И знаешь почему? Почему мне ее не жалко? Потому что она не была бы счастлива с Дэнтом. Он бы испортил малютке жизнь. А что может быть хуже разочарования? У него ведь всегда есть планы. Планы, планы... и планы планов. В которых единственный изъян - решиться на один из них. Хотя, должен признать, он нашел гениальное решение в монетке. - При чем тут это? - Недовольно спросил Освальд, лишь бы не выдавать, насколько неуютно ему в присутствии Валеска. Лучше так, чем оставаться наедине с Эдвардом. Не прерывая их, Нигма невозмутимо прошагал к клетке с попугаями. Белесые глаза Джеремайи сдвинулись в его сторону всего на мгновение, но Освальд заметил. Валеска вытащил из петлицы пиджака рыжий искусственный цветок, сложенный для фокусов с исчезновением, и покрутил его перед глазами, заставив дважды появиться и пропасть. - Любовь такого не потерпит. Любовь - апогей хаоса. Тот у кого на все есть планы, никогда не сможет ощутить ее, потому что не сможет отдаться чувству. И какой тогда толк? Это какая-то инвалидная любовь, получается. Освальд нахмуримся, краем глаза замечая изучающий взгляд Нигмы то на себе, то на Валеска. - Я имел ввиду, что не понимаю, как все это связано с тем, что Дэнт не будет окружным прокурором. - Скучно пересказывать то, что покажет выпуск новостей, не находишь? Лучше я расскажу о том, чего они точно не покажут. Наш дружок Харви обжег половину тела переплыв лужу горючего в стиле оверарм. Не знал, кстати, что он так умеет. Теперь от него ни бинты, ни подпольное прозвище в ближайшее время не отлепишь. Пламя как по линейке прошло. Освальда передернуло, от того, как обтянутая перчаткой рука Джеремайи на миг закрыла половину его белого лица. Тот улыбнулся. - Гордон, конечно, вначале подумал на вас, ребята, из-за этого... - перчатка сделала театральный виток, изображая подбор фамилии, - как его... Макмиллана. Но узнав, что тот пропал немногим ранее, поменял мнение. - И к чему ты рассказал все это нам? - Потому что Двуликий менее прозорлив, чем Джим Гордон. И может в ближайшее время заявиться к вам в гости. Пингвин посмотрел исподлобья, но Джеремайя продолжил еще веселее, поднимаясь с кресла: - И если он заглянет, передайте ему, что я тоже очень жду его визита. Насвистывая арию арлекина из «Паяцы», Валеска удалился. Нигма посмотрел на кресло, где тот сидел, и облокотился на спинку кресла Освальда. - Ему почти удалось испортить мне настроение. Не оборачиваясь, Освальд поспешил подтащить к себе бумаги, которые нарочно захватил из мэрии. - Почти? - Для этого я слишком закален перепалками с тобой. Освальд обернулся - все равно недовольство на его лице будет истолковано неверно. Нигма обезоруженно поднял руки. - И оттого, что я тоже рад тебя видеть. - Если ты не заметил, Эд, я немного занят. - Этим? - Нигма усмехнулся и указал на бумаги под руками Кобблпота. - Я достаточно был начальником твоего штаба, чтобы сказать, что акты принятия в эксплуатацию городских зданий и половина приложенной к ним документации не стоят того, чтобы заниматься ими вне мэрии. Выдох Освальда приподнял верхний лист из пачки. - Зачем ты здесь? - За двумя вещами, - глядя на два оттопыренных пальца Нигмы, Освальд замер с еще более хмурой миной, и тот уточнил: - Помимо того, чтобы просто мешать тебе. - Выкладывай, - Освальд отложил ручку и уставился Эду в глаза, решив, что единственный способ прекратить все это - вежливо перетерпеть. - Во-первых, я пришел сообщить, что Макмиллан обещал провалиться сквозь землю с амнезией... Забавно вышло, когда я стал наз... - А во-вторых? - перебил Освальд. Нигма поджал губы, не ожидая такого сопротивления. - Во-вторых, я хотел бы занять твое секретное убежище здесь. Лицо Пингвина вытянулось. - Что значит «занять»? - Временно поселиться. Ты все равно этими комнатами почти не пользуешься, а мне очень нравится, как там все обустроено. Брови Освальда собрали лоб в складки, пока рот хватал воздух, будто выпускал мыльные пузыри. Нигма посмотрел в упор. - Что-то не так? Освальд тряхнул головой. - Я пользуюсь этими комнатами. - Неправда. Тюбик зубной пасты, что я там нашел, совсем высох. Освальд поджал губы, и Нигма невозмутимо продолжил: - Разве это доставит тебе неудобства? Осознав, что ему просто оставляют пространство для хода, Освальд рассердился. - Да, доставит! - Но ведь ты сам предлагал мне залечь там на дно. - Это было вынужденной мерой, которая сейчас не актуальна, - прошипел Освальд и отвернулся к бумагам. Нигма сполз по спинке кресла к самому его уху, с грацией змея-искусителя. - Зато у тебя буквально за спиной будет тот, кто прикроет тебе спину. Освальд почувствовал, как мышцы затылка приятно леденеют, но усилием сохранил позу. - У меня достаточно охраны. Его охрана убивала и за меньшее, чем вдох, но едва заметное дыхание Нигмы на его шее было тем, с чем сейчас, Освальд был уверен, не справился бы никто. То, как ширится ухмылка за его спиной, он мог чувствовать кожей. - Вчера это было опровергнуто прямо в соседней комнате. Освальд слепо уставился в буквы перед глазами. - Кем? Клоунами, столь же смешными, как твоя прихоть? - Положим так. Но подумай, как будет удобно, если я всегда буду здесь, готовый помочь тебе с бумагами... - Нигма осторожно подтащил к себе стопку документов Освальда, с удовлетворением отмечая, как бумага чуть взбухла от влаги у того под ладонью. - Раз уж ты теперь приносишь их сюда. Освальд остервенело сжал зубы и попытался сдвинуть пачку к себе. В результате рука Нигмы легко соприкоснулась с его собственной. Пингвину показалось, что от этого онемела вся кисть, и онемение это расползлось до самого сердца, но виду не подал - просто поднял ладони, раздраженно капитулируя. - Это лишь нарушит деловую обстановку. - Мое присутствие тебя так отвлекает? Помнится, когда я был начальником твоей администрации, все было иначе. Или тебя... - пальцы Нигмы перебрали в воздухе, будто подбирали слово, - вдохновляет только когда я у тебя в прямом подчинении? - Хватит, Эд! Ты мешаешь. Улыбаясь во все тридцать два, Нигма встал, достал из минибара абсент, наполнил высокий стакан на четверь и, прихватив небольшое ведрышко льда, уселся на стол, рядом с бумагами мэрии. - Валеска сказал тебе что-то, что обеспечило мне такой холодный прием? Освальд приподнял голову, чтобы в следующий миг увидеть, как длинные пальцы Нигмы забрасывают в зеленую жидкость кубики льда. Один за другим. Равномерно и с глухим стуком. Вот и раскапывание старых препирательств. Освальд проводил ледышки глазами, и мысленно вписал очко в свою пользу. Что ж, если Эдвард хочет войны, он ее получит. - Ты просто не терпишь отношения к себе с прохладцей, - с гадкой улыбочкой процедил Освальд и тоже подкинул ледышку ему в стакан. - От «Айсберга», куда вложено столько твоей души, другого и не ожидалось. Но я переоценил это и хочу здесь временно обосноваться. - Нигма бросил еще кубик льда, мысленно отмечая, что такая пропорция окончательно испортит напиток. - Ты и так «гостил» здесь слишком долго. От Освальда в стакан упал еще один кусочек льда. Нигма встряхнул бокал, чтобы в него уместилось больше. - И прежде тебя это устраивало. - Весьма. Два кубика один за другим - и стакан оказался забит почти доверху. - Ну еще бы. Я был рядом каждый день целых пять месяцев, верно? - усмехнулся Нигма, устраивая еще одну ледышку с ювелирной точностью. - И четыре дня, - уточнил Освальд и, бросив на Нигму уничтожающий взгляд, ухитрился уложить свой кубик поверх установленного последним. Эдвард ухмыльнулся и басовито просюскал: - Мелочно. Но не сомневался, что ты считаешь. Рот Освальда приоткрылся ровно на миг. Нигма с победной ухмылкой умостил еще один кубик льда у самого края стакана. Паузу во время своего хода ледышкой Освальд использовал для поиска ответной колкости. Снова уложив кубик поверх кубика Эда, он выдохнул. - Просто столько же Готэм не сотрясали второсортные шоу. - Первосортным в то время, разумеется, была комедия «pax penguina». Хотя, больше она походила на фильм ужасов, судя по тому, как ты жался к Гордону на газетных фото. - И тем не менее, ты за этим первосортным шоу следил. Не иначе вырезки из газет делал, портреты мои везде развешивал. Нигма вздрогнул, но было уже поздно - Освальд движение уловил. Пришлось напустить на себя равнодушный вид. - Несомненно. Хорошая мишень для дротиков вышла, - Эд хотел было сострить про «в глазное яблочко, так сказать», но осекся. - Да помню я, как ты дротиками плевался. Их можно даже ядом не смазывать... Хотя дело скорее в дурном вкусе, я полагаю. Приличного оружия в Нэрроуз и по сей день не достать. - И тем не менее, в свое время ты получил помощь именно оттуда. Против собственной воли Освальд вперил взгляд в глаза напротив - в поисках ступора, который у Эда заменял тоску. Вспомнит ли тот сейчас о Ли? К его тщетно гонимому облегчению, черты Нигмы даже не дрогнули - тот лишь очень осторожно опустил очередной скользкий кусок на вершину ледяной горки: - По итогу ты даже использовал мой план с Фризом. - Вынужденно, - фыркнул Освальд, подбирая ледышку поноздреватее и тем самым, поустойчивее. - Но я бы посмотрел на тебя тогда. Вмороженного в лед. Обездвиженного. Эд произнес это так бархатно, что Освальд невольно застыл с ледышкой в руках. Не отрывая от него взгляда, Нигма указал на капли на документах и на плавящийся в пальцах Освальда кубик. - Таешь. Освальд понял, что снова проиграл, и лишь бы спрятать взор, сосредоточился на установке ледышки. Искореженный, крохотный кусочек льда приземлился устойчиво, но будто доказательство, что это - уже взмахи кулаками после драки. Освальд вздохнул. - Зачем тебе мои апартаменты? - Расскажу, если впустишь меня в них. - Нигма убрал с пиджака Освальда пылинку и добавил. - Желательно, прямо сейчас. У Освальда перехватило дыхание. В глубоком потемневшим взгляде напротив нечитаемо колебались выражения напора и просьбы. Не исключено, что в данный момент перед ним боролись оба Эда. - Хорошо, - Освальд встал, опираясь на стол. - Сейчас я тебя впущу. Но не гарантирую, что после разрешу остаться. Скорее наоборот. Нигма с усмешкой кивнул. Освальд достал пульт. Нигма расположился за его спиной и зашептал: - Найти меня всего сложней, Терять меня - себя покинуть, Не выбор я для бунтарей, Но основатель дисциплины. Почти драконий выдох Освальда обдал отодвигающуюся панель. - Терпение. Не советую тебе испытывать мое. - Я помню, какой ты нетерпеливый, - чуть громче продолжил Нигма, и шагнул за Кобблпотом в скрытую комнату. - В отношении твоих загадок - однозначно. - Нетерпеливо ждешь их? Нигма начал осматриваться, а Освальд, сжав зубы, похромал в ванну. Он точно помнил, что обновлял запасы первой необходимости всего месяц назад, и если какой-то несчастный продал ему просроченную пасту... Рука Пингвина сдавила тюбик, как предполагаемую шею. Гелеобразная зеленая масса легко вывернулась из горлышка и плюхнулась ему на кисть. В зеркале позади Освальда бесшумно выросла фигура Нигмы. - Даже паста здесь зеленая, - усмехнулся Эд, и отражение подмигнуло ему. «Представляешь, как славно было бы заставить его цепляться за раковину, пока мы берем его сзади? При этом мы могли бы вместе глядеть на его умоляющее лицо...» «Сгинь!» Освальд сердито нахмурился, не оборачиваясь, но столкнулся взглядом с Эдвардом в зеркале: - Зубная паста тут не высохла. - Мгм. Это был хороший блеф, - Нигма открыл кран и, обвив своими длинными руками плечи Освальда, начал невозмутимо отмывать его кисть. Осторожно, почти нежно, проскальзывал между пальцами, разворачивая то тылом, то ладонью. Почти гладил, сосредоточенно сопя рядом с его щекой. Освальд обомлел, но выдергивать кисть не стал. Пусть вконец обнаглевший Нигма не думает, что это хоть сколько-нибудь его волнует. Поразительно, что когда-то такие прикосновения его и впрямь не смущали. Вспомнив, как просты были их отношения раньше, Освальд помрачнел, и когда Нигма стал осторожно вытирать его руку, смотрел безвольно и отстраненно. Повесив полотенце, Эдвард осторожно развернул Освальда за плечи и прислонил к стене. Из головы у того разом выпало все. Он попытался вдохнуть или сказать что-то, даже открыл рот, так и не определившись зачем - просто забыл, как делается и то, и другое. Нигма смотрел на него в упор, не то хищно, не то в ожидании. - С пастой - блеф. Но у меня и правда есть причина вернуться сюда. Освальд задрожал, вжимаясь в стену - и в попытке отстраниться, и в поисках отрезвляющего холода. Глаза Нигмы застыли на его лице, как у хищника, выбирающего момент, чтобы схватить жертву, уже перешедшую в намеченную позицию. Брови Освальда сошлись таким жалобным уголком, что на миг Эдвард заколебался. Когда он начал наклоняться, Освальд замер с распахнутыми глазами и ртом, а сердце сорвалось в пропасть, которой стали его ноги. Он думал, что это нереально, но лицо Эда продолжило приближаться к его лицу так неумолимо, что ему показалось, будто он чувствует это движение в сгустившимся воздухе. Губы прошли мимо всего на ладонь - Эд наклонился вбок, протягивая руку, чтобы взять свою трость, стоявшую между раковиной и стеной. Освальд думал, что осыпется по кускам прямо тому под ноги. - Я забыл тут это. - Эд демонстративно приподнял трость и повесил на предплечье. - А снаружи пробраться сюда действительно невозможно. Освальд попытался успокоить дыхание, но быстро осознав тщетность усилий, выпалил почти визжаще: - Забирай и уходи! Нигма скривился с таким укором, что Кобблпоту захотелось простонать от обиды. Не велика ли месть за простое упрямство? За человеческое желание сохранить свой рассудок? Ах, да, он же для Эда давно не человек, а чудовище. Он ожидал, что Нигма тут же уйдет, но тот стоял зеленой колонной и продолжал за ним наблюдать. Загадочник молчал, но Эд нарочно констатировал ему свой домысел. «Я же говорил, что самолюбие ему дороже.» Освальд задрал голову кверху и посмотрел с выпроваживающим ожиданием. Нигма действительно развернулся и прошагал к двери. «Если бы он хотя бы догадывался, что ты не дразнишь, а изучаешь, было бы иначе.» У порога Эд обернулся. Освальд смотрел все также сердито. - Ты прогоняешь меня из своего убежища, лишь бы не показывать своего интереса. Тон Нигмы был серьезным, но это не то, что Освальд сейчас мог вынести. Он уже запутался в том, что из этого шутка и где надлежит быть осторожным. Вся эта путаница и неуемные вспышки надежд окончательно его измотали. - И что, если так?! На миг у Нигмы был порыв обвинить его в трусости из-за сослагательного ответа-вопроса. Но что-то в том, как отчаянно и бойко Освальд смотрел, заставило его передумать. - Тогда я мог бы оставаться тут, если не начну тебе докучать. «Пока» - хотел поправить Освальд, но сдержался - голос точно подвел бы его. Он вдруг подумал, что в этом весь Нигма - расчетливый настолько, что не скажет и не сделает ничего, не просчитав гарантий. Даже в спорах тот никогда не терял рассудка, а значит не так уж того все это волновало. Ни на толику так, как его самого. Освальд отмахнулся, будто разговор его утомил. - Ты здесь не останешься. Нигма хмыкнул, но изображая разочарование, вдруг почувствовал, что сейчас оно на самом деле всплывает на задворках его разума. - Весьма огорчительно. Относительно твоего интереса. И пока Освальд стоял, как вкопанный, Нигма ушел к лифту. Едва двери за ним сомкнулись, кулаки Пингвина несколько раз вколотили воздух. Под рукой не было ни трости, ни предметов, чтобы разбить, а начни он ковылять за ними - это добило бы его лишним свидетельством бессилия. За что ему это? За то, что не отдал апартаменты? За то, что осмелел, задав провокационный вопрос? Что, ему даже в шутку нельзя спросить, что было бы, будь он смелее? Освальд откинул голову к потолку. Не может же Эд и впрямь огорчаться от того, что он скрывает свой к нему интерес.