Знак согласия

Через четверть часа Эдвард был в поместье Ван Даль. Охраны вокруг особняка не прибавилось, что его вдвойне порадовало: и пробираться внутрь было легче, и надежд на то, что Освальд не так уж боится его прихода, стало на порядок больше. Думая о парадоксе того, что успех впервые не коррелирует с самоуверенностью, Нигма проскользнул на кухню. Оттуда он прошел незамеченным в гостиную и увидел спящего на диване Освальда. Его лицо было умиротворенным, что Эдвард связал с наличием пустой бутылки на журнальном столике. Рядом стоял их общий портрет. Заметив его, Эд закусил губы и, окончательно передумав будить Кобблпота, направился в свою комнату. Удивительно, но даже во время их войн, дом Освальда всегда оставался для него домом. Как минимум, стенами, что защищают. Кроме того, сейчас это было последним местом, где его будут искать. Особенно сам Освальд. Проснулся Эдвард, когда за окнами было уже темно - предыдущая бессонная ночь сделала свое дело. Одевшись, он подошел к двери и несколько минут прислушивался. Доносилась только непереводимая ругань на русском: «вот песку-то натащил, делать больше нечего, босиком по пьянке гулять!», но Эдварду этого хватило, чтобы понять, что Освальда внизу нет. Посмотрев на часы, Нигма заключил, что тот, скорее всего, уехал в «Айсберг Лаунж» собирать силы. Проскользнув мимо бранящейся Ольги в кухню, и далее - в сад, Эдвард направился за Освальдом. В это же время король Готэма, разбитый на полголовы в прямом и переносном смысле, закидывал шипучую таблетку в бокал с водой. Роскошь похмельной рюмки он себе позволить не мог - теперь приходилось шерстить весь Готэм на лояльность. Да и риск уйти в запой был велик как никогда. Но самым ужасным в этом было то, что трезвость заставляла вернуться к факту, что Эд все об аркхемском деле выяснил сам и уже позже того, как их «игра» начала разворачиваться во всей ее двусмысленности. И ни на секунду Освальда не оставляла мысль о том, как все сложилось бы, признайся он Эдварду сам, не раскрывая истинной цели своего поступка. Передав распоряжения для кланов западной части Готэма, Освальд решил сделать перерыв. Но стоило ему сползти в кресле, раздался настойчивый стук, а следом за ним в дверной проем сунулась голова вышибалы. - Можно, босс? Здоровяк был весьма крупным, а воспитанность его находилась в обратной пропорциональности с упитанностью. Освальд в очередной подумал, что скучает по Бутчу, как по приятному исключению. - Раз глупая голова сунулась без позволения, заходи отвечать целиком. Но если это повторится, я пожалуй, отделю ее, чтобы разбираться по справедливости. Дверь распахнулась, и Освальд почувствовал себя ледяной глыбой, некогда венчавшей центр зала «Айсберга». Вышибала одной рукой удерживал за плечо Загадочника. Тот не вырывался, но судя по съехавшему набок котелку и немного помятому костюму, это сопровождение было не совсем добровольным и началось еще в холле. Амбал широко улыбнулся. - Я поймал для вас Нигму, босс. Освальд поспешил проигнорировать устремленный на него взгляд самого Эда. Досады он там все равно не увидит, а вот насмешка над его подбором персонала там будет однозначно. Однако, когда вышибала подтащил Эдварда вперед, и лицо того перекривилось от злобы и боли, Освальд это краем глаза все же заметил. - Оставь его. - С беспечной улыбкой Пингвин открыл нижний ящик стола и поискал там что-то глазами. - Полагаю, ты рассчитываешь на награду? - Тот кивнул и выпустил плечо Эда. Нигма остался стоять там, где его оставили, наблюдая с разгорающимся любопытством. - Ну так подойди. Ты, вероятно, новенький? - Точно. - Как тебя зовут? - не переставал улыбаться Освальд. - Майк. - Ближе, Майк. Вышибала подошел к столу, но не добрался до его края всего на один шаг - Освальд молниеносно схватил его за руку, впечатал ее ладонью в столещницу, второй рукой выхватил из ящика нож для резки бумаги и тут же пригвоздил им мясистую кисть. - Виктор! Зсасз появился через секунду - посмотрел с будничным любопытством на уже улыбающегося Нигму и подошел к боссу и стонущему новичку. - Забери, пожалуйста, своего... Майка, и разъясни ему тонкости местного этикета. - Как разъяснить? - Как угодно, - прошипел Кобблпот. Зсасз кивнул, вытянул вбитый в стол нож и, утягивая баюкающего кисть вышибалу наружу, забубнил уже по дороге: - Когда-то, когда мэр Пингвин был наивнее, а мистер Загадочник носил не только зеленое... Дверь за ними захлопнулась, и Освальд метнул в сторону Нигмы сердитый взгляд. Тот с улыбкой поглаживал подбородок. - Я оценил жест. Освальд закатил глаза с презрительной ухмылкой. - Умоляю. Я просто берегу своих людей. Пусть лучше отделается раной кисти, чем потом попадет под поезд, или будет насмерть замучен за какую-то архиважную детскую загадку. Эдвард вздохнул, подошел ближе и потрогал кровавую царапину на столе. Заметив, как Кобблпот задержал дыхание, стараясь не отодвигаться, он отступил на шаг. С выразительным хлопком Освальд закрыл ящик стола ногой. - Зачем ты здесь, Нигма? - Как ты мог видеть, меня поймал твой вышибала. - Мы оба знаем, что он лишь проводил, - скривился Освальд и, встав, похромал к минибару. На миг Нигма подумал, что ему демонстрируют спину в качестве бравады, но вовремя вспомнил, что дальняя стенка минибара была зеркальной. Не выпуская Загадочника из поля хотя бы бокового зрения, Освальд вернулся на место со стаканом полным льда и окрашенным виски донышком. Эдвард по-доброму усмехнулся. - Ты зря пытаешься напугать меня этим. - И не пытался, - процедил Освальд. - Ведь ты лишил меня поддержки Фриза. Как и Светлячка. - Я имел ввиду, что это не требуется. Я не хочу войны между нами. Сердитая гримаса Освальда осталась неизменной. - С чего бы такие перемены? Эдвард подошел к противоположному краю стола вплотную и посмотрел со всей серьезностью. - Я знаю, зачем ты способствовал моему заключению в Аркхем, Освальд, и благодарен за это. Опасаясь дрожи в руках, Кобблпот поставил стакан на стол и осклабился. - Барбара определенно быстрее горячих новостей. Впрочем, она всегда тот еще пострел-везде-поспел, если дело касается правящих должностей. А ты что же, поверил ее россказням? - А ты будешь все отрицать? Так хочешь продолжить нашу войну? - Ну тебе-то, конечно, приятней думать, что я сижу тут и трясусь от страха. - Освальд фыркнул смешком. - Но ведь ответ очевиден: раз ты пришел с благодарностями, значит, превосходство у меня. С чего бы мне теперь хотеть перемирия? Эдвард вздохнул и покачал головой. - Неужели мне придется напоминать, что я могу уничтожить твою империю за один день, чтобы ты признал, что я услышал правду? - Спасибо, что напомнил, - сжато улыбнулся Освальд. - Но я и впрямь лучше продолжу войну, раз ты настолько глуп, чтобы не видеть, как Барбаре выгодно вернуть наш союз ради сохранения теплого места в мэрии. Нигма покачал челюстью в стороны, раздумывая, стоит ли разоружать доводы Освальда настолько быстро, но все же решился. - Я узнал о мотивах твоего поступка не от нее. Брови Освальда прыгнули кверху в наигранном удивлении. - Джим оказался столь проницателен? Не смеши. Или... ты выдумал это для того, чтобы стравить меня с ним? Ведь услышав наш с Гордоном разговор после заявления об отставке, ты мог предположить, что я могу найти в нем союзника. Какой же ты, однако, предсказуемый, Эд! Нигма раздраженно выдохнул и постучал по лбу кулаком. - А ты просто фантастический параноик, Освальд! - С чего бы мне им быть? - скривился тот и закинул в рот кусок льда. Эдвард глубоко вздохнул. - Я знаю обо всем не от Гордона и не от Барбары. Я установил прослушку в твоей гостиной. За портретом твоего отца. И рекомендую убрать ее, пока в радиусе полутора километров люди не начали учить русские ругательства, случайно поймав эфир. Освальд усилием не отвел взгляд и спустя миг прыснул от хохота. - Ты думаешь, я не нашел твою прослушку? Боже, да ты и впрямь меня ни во что не ставишь! Хотя приятно сознавать, что ты снова купился на все, что я туда вчера наговорил. - И зачем бы тебе это делать, раз ты так настаиваешь на продолжении войны? - посмотрел Эд с явным сомнением. - Собирался выиграть время. Но, - развел руками Освальд, - видимо, перестарался. Ты и без этого сдаешь позиции, совершая одну глупость за другой. Нигма наклонился над столом. - И как же выглядел мой жучок? Эндовибратор Термена - исключительная вещь, знаешь ли. Освальд тоже пригнулся ближе, хотя пришлось выгибать шею, чтобы сохранить зрительный контакт. - У меня достаточно профессионалов, чтобы не заниматься мелочами лично. - Пусть так. Но если бы ты знал о прослушке, то сразу упомянул бы о ней, а не предполагал, что мне рассказала обо всем Барбара. - Это ничего не значит, - выпалил Освальд как можно спокойнее и откинулся в кресле. - Я просто решил оставить прослушку для дальнейшей дезинформации. - Ты так плохо лжешь, когда на самом деле хочешь сказать правду. Эд улыбнулся так просветленно, что у Освальда заиграли на скулах желваки. - Есть с чем сравнить после смерти Изабеллы? Освальд не отводил взор, но прикинул, успеет ли пригнуться и достать пистолет из-под крышки стола. Однако Нигма лишь со вздохом поправил очки. - В последнее время ты упоминаешь ее куда чаще, чем я о ней думаю, Освальд. И как ты недавно говорил: «это заставляет задуматься, кому из нас это больше надо». - Думай, о чем пожелаешь, - отмахнулся Освальд и посмотрел с выражением вселенской усталости от чужой назойливости. Нигма снова поправил очки. - Ты лжешь, лишь бы не идти на перемирие. Это досадно, хотя я могу это легко понять. Свирепое лицо Освальда заставило смирно молчавшего до этого Загадочника одернуть разум Эда: «Не перегибай!» К удивлению Освальда уничижительного продолжения не последовало. Он развел руками и, прикрыв глаза, выпятил нижнюю губу. - На самом деле... ничего личного, Эд. Меня интересует лишь безопасность в отношении моей империи и жизни. И... раз уж с вопросами уважения мы разобрались, я хочу знать, что тебе здесь нужно? Эдвард нахмурился. - Почему ты не сказал мне, Освальд? - О чем? - закатил глаза тот. Эдвард только посерьезнел, стараясь отсеивать наигранность в жестах Кобблпота. - О своих мотивах. О том, что отправил меня в Аркхем ради меня самого? Почему дал мне поступить так с тобой, не сказав этого в оправдание? - А к чему было тратить усилия? Войну ты бы все равно когда-нибудь начал, и судя по тому, что я при желании могу вернуть себе мэрию - не очень успешно. Эдвард нервно закусил губу. - Я не про мэрию и не про войну между нами. Я спрашиваю о том, почему ты позволил мне объявить войну... таким образом. Освальд сдавленно и зло захихикал, разводя руками в апогее удивления. - А ты не помнишь? Разве не ты твердил без конца, как я в тебя безумно и невзаимно влюблен? Так зачем мне было оправдываться? Только сумасшедший мог решить, что такое меня заденет. - Мышцы его рта спазмировало широкой сытой ухмылкой, пока глаза блестели от бешенства. - Я в полной мере наслаждался процессом. Очередной талант твоих рук, Эд. Нигма сжал губы и на миг отвел взгляд. - Прекрати. Освальд развернул кистями в воздухе с театральной благодарностью. - И можно подумать, что ты бы поверил. Ты всегда заранее уверен, что я виноват, так к чему мне было что-то говорить? Эдвард вздохнул, снял котелок и трижды прошелся вдоль стола, слепо глядя себе под ноги. Освальд не спускал с него глаз, не сдвигаясь с места. Наконец, Эд остановился прямо напротив Освальда и посмотрел ему в глаза. - Я должен сказать, что сожалею о том, как закончился наш последний разговор здесь. Я не хотел такого исхода всему этому. Освальд хлопнул обеими ладонями по столу. Сжатые до белизны губы растянулись в сардонически-вежливой улыбке. - Не хотел, - повторил Освальд, глухо смакуя слова. - Спасибо, что напомнил, что «желанному я и даром не нужен». Стиснутые кулаки Нигмы приподнялись и опали обратно к бедрам. - Освальд, хватит... - Я не держу тебя здесь, Эд. - Освальд сложил пальцы на столе в замок. - О перемирии мы договорились. Надеюсь, ты достаточно воспитан, чтобы не злоупотреблять более моим гостеприимством и великодушием? - Но я... - Зсасз! Нигма застыл, будто парализованный. Сверкающие почти бессознательной яростью глаза казалось разъедали его душу. Когда лысая макушка показалась за дверями, Освальд полностью сосредоточил взгляд на лице киллера. - Виктор, будь добр, проводи мистера Загадочника. Зсасз застыл, выжидая действий Нигмы и явно готовый к тому, что сопровождение может превратиться в выпроваживание с помощью кулаков или оружия. Эд на миг замер. «Уходим. Надо переждать.» «Но...» «Уходим.» Нигма надел котелок и проследовал к выходу. Развернувшись по-рыбьи, за ним вышел Зсасз и закрыл за собой двери. Замок из пальцев Освальда спрятал сжатые губы и веки. - «Буду на подхвате» - «буду на подхвате»! Где ты был? Мы все испортили! - Эд хлопнул входной дверью и прошагал к окну, вбивая подошвами пол. - Ничего подобного. - Разве? - Эд развернулся к Загадочнику ураганом. - Освальд скорее рискнет развязать войну, чем позволит нам шаг к примирению! Только разозлили его... - И прекрасно! В его показном равнодушии есть брешь, из которой его злость и сочится. Ее-то и следует использовать. - Ты можешь проявить хоть немного уважения к чужим чувствам и перестать относиться к ним, как к завоеваниям, требующим плана? - Это непродуктивно. Напомнить тебе, сколько мы ходили вокруг Крингл с твоим уважением? - Кристин - не Освальд! - Вот именно. И оставлять его надолго сейчас нельзя - сейчас эффективнее будет настойчивость. Загадочник встал рядом, поправил очки и устремил взгляд вдаль, параллельно взгляду Эда. Тот вздохнул. - Хорошо. Завтра снова проберемся в поместье. Но не из-за того, что я согласен с тобой насчет настойчивости. - Уже скучаешь, - расплылся в улыбке Загадочник уже за его плечом. - Сгинь. - Я тоже. На следующий день Освальд решил наведаться в «Айсберг Лаунж» только к ночному открытию. В подполье выходных, разумеется, не бывало, но учитывая, что вчерашняя война была временно отменена, он мог позволить себе ненадолго выдохнуть. Ко всему день выдался пасмурным и настолько теплым для поздней осени, что можно было прогуляться в поместье, не опасаясь, что больная нога вечером превратит жизнь в ад. Удлиненное пальто, шарф и трость добавили комфорта достаточно, чтобы к полудню Освальд уже бодро подгребал опавшие листья больной ногой, рассматривая толстые стволы дубов. Он старался не думать о Нигме, вместо этого сосредоточив голову на слухах о том, что Валеска и Тетч теперь работают вместе. Получалось, разумеется, плохо. Однако, прогулка без сопровождения брала свое - после такого количества переживаний одиночество казалось целительным. Освальда пронизывало почти приятное ощущение, будто издерганное сердце впало в спячку, и он был рад, что все это не обрушилось на него весной - там сокрушительная сила оживления и расцвета этого бы не позволила. Однако блаженный покой длился недолго. На фоне ковра пожухшей травы и черных росчерков ветвей появилась зеленая, как несвоевременная весна, фигура. Первым порывом Освальда было поторопиться в дом, но он ушел слишком далеко, чтобы Нигма при этом не нагнал его. Пистолет и нож были при нем, но нарушения вчерашнего перемирия Освальд и не ожидал - здесь Нигма не сможет обставить все с достаточным для мести пафосом. Так или иначе вариант бежать не годился, и Кобблпот просто облокотился на корявый ствол ближайшего дерева, пока Эдвард не остановился перед ним, приподняв котелок. К радости Пингвина лицо того отражало беспокойство. - Освальд. Нам надо поговорить. Кобблпот посмотрел под ноги, сместив вес на здоровую ногу. - Не нам, а тебе, Эд. Хочешь поговорить - иди поговори сам с собой. У тебя это славно получается. - В свете последних событий, это не лучшая попытка разозлить меня, Освальд. - Эд. После перемирия я не стал преследовать тебя, и надеялся на ту же любезность с твоей стороны. - Мне стоило начать с другого. Я не уйду, пока мы не поговорим. - Нигма застыл, не шелохнувшись. Освальд нахмурился. - И что же ты сделаешь, если я говорить не стану? - Подожду следующей возможности, - Эдвард безрадостно развел руками в карманах. Освальд задумался, был ли в них пистолет, и вздохнул. - Мне сказать нечего. Но если я выслушаю тебя, ты, наконец, исчезнешь? - Если также ответишь на мои вопросы. - Ну как же без викторины Загадочника! - устало усмехнулся Пингвин. Эдвард поджал губы и прикрыл глаза. - Твое паясничанье, Освальд, обесценивает твои же жертвы. - Вот именно! - Кобблпот оттолкнулся от дерева. - Мои! Не твое дело их подсчитывать! Или тебе все мало? Нигма от столь отчаянного выпада опешил и только спустя пару мгновений зашагал рядом с Пингвином. - Спокойный разговор был бы более конструктивен. - Эдвард осторожно поглядел на как никогда нескладно ковыляющего Освальда. Тот смотрел только под ноги и к нему не оборачивался. - Хочешь беседы попроще - скатертью дорога. - Простые загадки меня никогда не интересовали, - слабая попытка Эда улыбнуться была совершенно не замечена Пингвином - тот сильно пригибался к земле и даже не старался выпрямляться. - Хорошо. Я буду более сдержан, раз уж это единственное, что поможет разделаться со всем этим побыстрее. Эдвард продолжил шагать рядом медленно, но с чего начать не знал и думал, что, возможно, стоит добраться до гостиной, где тепло сделает Освальда более благодушным. Однако молчание с каждой секундой душило все больше, как и мысль, что Кобблпот просчитал эти его намерения. А тому теперь каждая мелочь могла казаться расчетливой, и оттого - гнусной. Не думал Эд, что времена, когда приходилось заполнять смущение совершенно нелепой болтовней, вернутся. - Зря ты так о загадках. Это всего лишь еще один способ достигнуть понимания. Раскрыть помыслы собеседника. - Не сомневался, что ты способен даже детские забавы использовать для интриг. Уголки губ Нигмы дернулись - по крайней мере, Освальд поддерживал беседу. - И тем не менее, ты разгадывал почти все мои загадки. - В этом нет ничего особенного, - фыркнул Пингвин. - Для тебя, возможно, нет. А для меня это означает понимание и близость. «Не обольщайся» - хотел сказать Освальд, но осекся. Это он был тем, кто слишком обольщался домыслами в последние месяцы. - Я имел ввиду, что просто поднаторел в этом. В медкорпусе Блэкгейт я коротал время, пытаясь придумывать загадки к наиболее абстрактным понятиям. Не более. Взгляд Эдварда потеплел и остановился на ныряющей черной макушке. - И это говорит о том, насколько ты стремился к пониманию между нами. Освальд остановился и поднял на Эдварда взгляд, полный ненависти. - О да! Благодарю! Я наконец-то все понял! Эдвард молчал несколько секунд. - Нет, Освальд. Ты знал все с самого начала. Ты знал, кем мне суждено стать. И был прав в том, что нет Эда Нигмы без Пингвина. - Твое последнее заключение в Аркхем доказало обратное. Лицо Освальда вдруг стало спокойным, и Эдвард продолжил смелее и мягче. - Нет. Там, лишившись твоего одобрения, я утратил даже тень вдохновения. Будто стал силой без точки приложения. Стал бессмысленным. Я был без тебя потерян. - Эдвард сглотнул, глядя на Освальда в упор. - На самом деле, я хочу сказать... «Не смей, Эд!» Пингвин застыл перед ним - глаза что небо - бесконечные, пустые и пасмурные. Обещающие столь же небесную кару. Со скрипом кожаных перчаток сжались кулаки. - Не вздумай, Эд! Предупреждаю!.. Нигма стоял перед ним привычным зеленым монолитом, только взгляд теплый и живой как никогда прежде. - Я люблю тебя, Освальд. Челюсти Пингвина стиснулись, верхняя губа гневно задрожала. - Тебе может казаться, что это гениальный, беспроигрышный план, но знаешь, это уже слишком, Эд! - Слова вылетели со слюной. - Это не план, - еще мягче произнес Нигма и шагнул вперед. - Но мне необходимо знать, не опоздал ли я. Освальд отпрянул, поскользнулся на сырой листве и едва удержался на ногах. Слезы выступили сами собой. Инстинктивно ринувшегося подхватить Эдварда он смерил бешеным слезящимся взглядом и спешно вытащил нож. - И зачем? А хотя, припоминаю, как только я говорю нечто подобное, после мы обычно едем на пирс или на веселый атракцион с бочкой кислоты! Или ты прижимаешь меня к стене в собственном убежище! - Освальд, все давно изменилось. - Нигма выпрямился, вдыхая тихо и мерно, и лишь спустя несколько мгновений сделал еще шаг. - Давно? Не прошло и недели! - Теперь все по-другому, дай мне объяснить. - Не приближайся. - Освальд, ты должен понять... - Должен?! Надсадно дыша, Кобблпот отстранился, сколько позволяла больная нога. Лицо скривилось от отчаяния и боли, а рукоять ножа под взмокшими пальцами угрожала выскользнуть. И не убежать. Проклятая, проклятая нога! Нигма смотрел на него, едва скрывая тревогу. «Он ведь не ударит.» «И сам это знает. Поэтому стой.» «Но ведь мы выбрали настойчивость...» - Освальд, пожалуйста... - Пожалуйстахватит, Эд! - Пингвин начал осторожно отступать назад. - Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя выпотрошу! Мучительно храбрящийся голос заставил Эдварда застыть. - Освальд, мы еще можем все исправить. Нигма вздрогнул, услышав, что осип. Освальд продолжал пятиться, не выпуская его из поля зрения. - Это же я слышал ровно перед тем, как ты начал войну! - Хорошо. Я ухожу, - поджав губы, Эдвард поднял руки в капитуляции. Освальд замер, опустошенный противоречивыми чувствами. Облегчение обрушилось неожиданно, но он не мог не признать, что то, как легко Нигма оставил свои притязания, всколыхнуло горький осадок на дне его самолюбия. Пока это не стало заметно, Освальд развернулся и зашагал к особняку. - Я приду завтра вечером! В семь! - донеслось ему вслед упрямо и хрипло. Не оборачиваясь, Пингвин продолжил хромать к особняку с нарастающей в груди мешаниной чувств. Эдвард смотрел вслед, пока ковыляющая фигура не исчезла за дверью. Освальд так и не обернулся. Загадочник к его удивлению молчал, и пока в голове царило затишье, Эдвард отправился убирать установленный к эндовибратору усилитель сигнала. Однако не прошло и пяти минут, как сомнения стали подтачивать его так сильно, что даже извечный критик казался лучшим вариантом, чем гудящая неизвестностью тишина. - В следующий раз, будешь сам говорить, - сказал Эд в никуда, сматывая провод. - Нет. Думаю, ты справишься лучше. - Но я же... - Возможно, это было лучшим вариантом. Хмурое лицо Нигмы озарило слабой улыбкой. - До завтра так долго ждать. В особняк Освальд буквально ворвался и тут же привалился к двери. Проходившая мимо Ольга посмотрела на него с непереводимым «только с улицы, а дышит, как рыба на берегу». - Ужин, - пропыхтел он коротко и поковылял на кухню налить себе вина. Бокал был наполнен до краев против всякого этикета, но Освальду было все равно - ему не пить, ему - затапливать чувства. Слишком уж их много обрушилось разом - больно, сладко, и очень тревожно. И зря. Освальд вдруг вспомнил неуверенность признания Нигмы. Не стоило ему так на того набрасываться. Тот, может и сам не ведал, что творил. Поджав губы, Освальд со вздохом запрокинул голову. Точно. Эд просто не знал, что говорил. Вдруг стало так обидно, что предпочтительнее даже казался бы какой-то хитроумный план со стороны Нигмы. Освальд жадно осушил половину бокала. Но с другой стороны, он по себе знал, что уверенность и громкость слов могут совсем не соответствовать силе чувств... Освальд потряс головой и упрямо добил бокал. Нет, зря он себя обманывает. Все дело в обстоятельствах. Нигма просто благодарен, как и сказал вначале. Может, чувствует вину, за то как... объявил войну. Просто в парке его слишком захватили эти эмоции, вот он и преувеличил. - Ольга! Ужин! - позвал Пингвин еще громче, подумав, что сейчас способен съесть целое стадо быков. Около семи часов вечера следующего дня в особняке Ван Даль умерли все звуки, кроме потрескивания дров в камине. Уже полчаса Освальд смотрел в огонь, не жалея глаз и отмечая сомнительное благо - протез при этом не жгло. Он не хотел ждать Нигму, тем более так рано, но зная, что это намерение тщетно, просто смирился с этим и решил, что если тот опоздает, он направится в «Айсберг Лаунж». Он отменил там все встречи, но если придется, найдет чем себя занять. Освальд потер пустое запястье и подпер голову кулаком. Он не привык носить часы, а Ольге отдал четкое распоряжение принести ему бокал вина ровно в четверть восьмого, если к этому времени в гости никто не явится. Поэтому он не знал, что в двери особняка постучали без десяти секунд семь. Освальд не стал кричать «открыто», не зная, каким будет его голос, и каким бы он хотел его сделать. Нигма все равно дернет за ручку. Хотя бы в силу привычки. Щелк. - Освальд. - Здравствуй, Эд. Нигма остановился в дверях, но котелок снял. Рот его подергивался, как у очень странного грызуна, а в руках был длинный бумажный пакет. - Проходи уже, - сердитая нетерпеливость прозвучала раньше, чем Освальд о ней пожалел. Впрочем, вздумай Эд съязвить на эту тему, он ответит, что ему не терпелось закончить бесполезный разговор побыстрее. Вешая пальто под котелком, Нигма постарался выровнять дыхание. Конечно, ему хотелось бы, чтобы Освальд встретил его, но лучше уж думать, что причиной обратному больная нога. Времена, когда в этом доме к нему бежали с объятиями давно прошли. Достав из пакета вино, Эдвард прошел к камину. - Спасибо, что согласился продолжить разговор. - Я не соглашался, - не поднимая головы с ладони, произнес Освальд и тут же пожалел о резкости - с Нигмой можно было справиться только холодным рассудком. - Но присаживайся. - Я принес вино, - с наигранной невозмутимостью Эдвард поставил бутылку на стол и присел у противоположного подлокотника. Взгляд Освальда так и остался устремленным в никуда, и Эдвард осторожно рассмотрел его. Поза была расслабленной, трость, будто скипетр, полулежала на одном из колен, ноги были скрещены в щиколотках. Голова покоилась на костяшках кулака, локоть - на подлокотнике. И впрямь, король Готэма. И ко всему - недавно выигравший битву. На миг Эд почувствовал себя так, будто снова стал неловким криминалистом. Некоторое время он молчал, хотя понимал, что начать должен именно он. - Я бы хотел продолжить разговор... - А я бы предпочел начать с другого места... - Резкий тон насильно смягчился до вежливости. - Если ты не против. Эд разгладил брючины ладонями. - Хорошо. Наверное действительно лучше вернуться к этому позже. Но если так... Я хотел бы спросить, почему ты предпочел способствовать моей отправке в Аркхем, вместо того, чтобы просто расторгнуть наш союз? - Я ведь говорил. Барбаре, - Освальд тряхнул головой. - Хотя для тебя конфиденциальность - пустой звук... Я сделал это для того, чтобы тебя перестало заботить, кем тебя считают. - Но разве не в этом суть создания авторитета? - Пусть их заботит, кто ты, а не наоборот. - И это единственная причина? Освальд вздохнул. Ну, разумеется. Не зря у Эда была мишень с его портретом. - Единственная. - Или ты просто знал, что против расторжения союза я бы протестовал? - Можно подумать, ты бы стал. - Стал бы, - Эдвард немного придвинулся. - Хотя на самом деле, это Загадочник не дал бы мне сделать этого. И был бы прав... но неважно. Просто я надеялся услышать от тебя другое. Вкрадчивый тон еще больше рассердил Освальда. Он знал, что излишняя эмоциональность - лишнее очко в пользу утверждений Эдварда, но ничего не мог поделать. Как и не мог обойти расставленный словесный капкан. - И чего же ты ожидал, Эд? Нигма заколебался, но глаза Освальда, как наточенные разноцветные карандаши, проткнули и обратного пути не давали. - Я надеялся услышать, что тебе было тяжело оттолкнуть меня самому. Освальд прикрыл глаза, описав головой полукруг. Взгляд вернулся усталым и недовольным. - Ну конечно. Ведь это я - тот, кто всегда должен признаваться. - Освальд, я не это... Деликатно поднятая рука заставила его замолчать. - Я так полагаю, ты все равно приведешь разговор в нужное тебе русло? - Нигма шумно выдохнул. - Ну вперед, Эд. Я хорошо обдумал твои вчерашние слова, и имею, что сказать в ответ, если ты, конечно, не собираешься сейчас сообщить, что я не так тебя понял. Эдвард набрал грудью побольше воздуха. Воротничок показался еще туже. - Освальд, я повторю это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверил. Я люблю тебя. Голова Освальда на миг свисла, как отрубленная. - От частых повторений это не станет правдоподобным. - Увидев на лице Нигмы готовность возражать, Освальд быстро приподнял ладонь и сразу продолжил мягче. - Но дело не в словах. И даже не в твоем компульсивном зависании. - Тень возмущения на лице Эдварда также осталась без внимания. Зло отшутившись, Освальд помрачнел и сам. - Я думаю, ты просто заблуждаешься, Эд, и называешь любовью благодарность. - Нигма замотал головой, отчаявшись, что не может возразить сразу. - И может, это еще усугубляется тем, что для тебя все встало с ног на голову. Когда-то я предпочел сделать тебя несчастным из-за риска быть отвергнутым. Теперь я поступил с точностью до наоборот, и тебе кажется, что я изменился. - Но разве это не так? - Я всего лишь сделал для тебя то, что когда-то Фиш ненамеренно сделала для меня. Вероятно, для таких как мы, это единственный способ наслаждаться односторонними чувствами. Эдвард втиснул сложенные кисти меж коленей. Он думал спросить, не осталось ли что-то от этих чувств, но решил, что это снова будет вымогательством признаний Освальда. - Это не благодарность. Будь так, я бы потянулся к тебе после того, как ты пожертвовал своим глазом. - Нееет, - отмахнулся Освальд, - гранату удобно было списать на мой расчет. Но спасибо, что избавил меня от такой благодарности после ранения. - Нигма промолчал. - Да и с аркхемской историей все оказалось напрасно. Теперь действительно выходит, что Загадочником снова сделал тебя я. Не говоря уж о том, что этот путь ты не выбирал сам. - Вовсе не напрасно. Просто ты основывался на неправильных предположениях. Загадочником меня в конечном итоге все равно сделало желание впечатлить тебя. Губы Освальда чуть дернулись, хотя Эдвард не был уверен - возможно, показалось из-за игры огня в камине. - На самом деле я удивлен. Я полагал, ты будешь в ярости от того, что придется признать, что единственный твой достойный порыв, и тот спровоцирован мной. Не говоря уж о том, что ты не способен принимать жертвы, глядя на мир через линзы собственного высокомерия. - Мы оба жертвовали друг для друга, - выпалил в защиту Эдвард, и Освальд шумно выдохнул. - Верно. И жертвовали друг другу, и были виноваты друг перед другом. Не стоит считаться. Я даже признаю, что был первым виноватым. - То, как убито прозвучало последнее, заставило сердце Нигмы сжаться. - Но не стоит рассматривать все это так, как вчера пытался ты. - Мы квиты, именно поэтому ты не можешь списывать мои чувства на благодарность. Освальд нахмурился. - Значит, тебя просто тронула моя несколько странная жертва. А скорее, ты просто хочешь следовать своему представлению о любви. Доказываешь вбитую самому себе концепцию. Тебе давно пора перестать, ведь ты и сам не верил, что любовь - это жертва, учитывая, после чего я искупался с пулей в животе. Освальд холодно цедил слова, но Эдвард хорошо помнил, что Загадочник сказал ему о бреши в равнодушии. - Я стрелял по несколько другим мотивам, - стиснул кулаки Эдвард. Освальд нарочито улыбнулся. - Ах да, Изабель. - Не она. - Спокойствию на лице Эдварда Освальд не удивился, но его все же передернула мысль о том, насколько холодным контролером своих эмоций мог быть Нигма. - Иначе на твоем месте был бы Бутч. Освальд сардонически улыбнулся, игнорируя прокатившийся меж лопаток холодок. Этот разговор и должен был скатиться в конфликт. И, может, хорошо, если все закончится быстро. - О да, Барбара говорила, что ему-то ты дал выбор. Спасибо, что напомнил, что по-твоему мне чуждо все человеческое, и особенно - способность любить. Эдвард вперил в него взгляд. Освальд явно испытывал его терпение, но Нигма вдруг понял, кому из них это дается тяжелее. - Твое предательство ударило по мне сильнее, чем смерть Изабеллы. Поэтому в отличие от тебя, у Бутча был выбор. Против воли Освальд застыл с приоткрытым ртом. Потребовалось несколько секунд, чтобы напомнить себе, что по прошествии стольких лет, это уже ничего не должно значить. И все-таки взгляд его потеплел, а улыбка подернулась грустным смирением. - Это говорит лишь о твоей глубокой дружеской привязанности. Не о любви. Нигма вздохнул. Похоже, Освальд собирался невольно выманить у него все козыри. Но раз жульничает, пусть сам озвучит. - Почему? - Для того вида любви, о котором ты говорил вчера... - мгновение взгляд Освальда сиял, но тут же потух, - нужно желание несколько другой близости... - Нигма открыл было рот, но Кобблпот успел на всякий случай уточнить: - То, что ты сделал в «Айсберг Лаунж», к этому не отнесешь! - Я бы поспорил, но не стану. - Эдвард был благодарен, что Освальд не стал развивать тему - Загадочник в его голове - напротив: «И все-таки Освальд покраснел!..». - Тем более, что есть кое-что еще. О том, что ты упомянул. - Освальд замер так, что казалось мог чувствовать даже колыхание золы в камине сзади. - После того... как я выстрелил в тебя на пирсе, я начал принимать таблетки. Глаза Освальда округлились - это уж точно не то, что он ожидал услышать. Однако, произнести что-либо он сейчас бы не смог, даже если бы захотел. - Эти таблетки позволяли мне видеть галлюцинации с тобой. Довольно реалистичные... - Нигма развел кисти, будто что-то держал в руках, но взгляд отвел куда-то вниз. Взор Освальда, напротив, застыл на нем шокированно. - И эти галлюцинации не всегда носили характер однозначно платонических дружбы или ненависти... Некоторое время также ушло на то, чтобы принять возможность своего влечения к тебе. В том числе, как к мужчине. Но тут можно поблагодарить Барбару и Табиту. Наблюдая их отношения, я задумался о допустимости гомосексуального контакта, среди таких, как мы. - Отправлю Барбаре букет, - едко вставил Освальд. Нигма развел руками. - Но в любом случае, что бы я ни думал, галлюцинации появлялись. И я сам искал их. - Эдвард на миг замолк и посмотрел на Освальда. Тот даже не моргал, и Нигма спешно приподнял ладонь в упреждение. - Ничего непристойного... но все же этого было достаточно для сильного возбуждения. Освальд смотрел молча так долго, что Эдвард даже встревожился. Ухоженные брови встали задумчивым стыком, рот менял диаметр пропорционально осознанию. Все его лицо красноречиво отражало, что строго цензурированные слова Нигмы вдруг стали самым неприличным, что он слышал в жизни по отношению к себе. Какой-то частью зависшего разума Освальд понимал, что автоматически должен начать злорадничать по поводу сказанного Нигмой, но слова как-то не шли. До тех пор, пока он не вспомнил. Наконец, моргнув, Освальд закивал с понимающим видом. - Твоя реакция может быть объяснима и одиночеством, и стрессом от всего пережитого на тот момент, и твоей... любвеобильностью. Нигма поджал губы. Было ожидаемо, что Освальд упомянет последнее в качестве аргумента обесценивающего глубину его чувств. Но он слишком хорошо понимал, что шпилька эта обоюдоострая. Ведь что бы Освальд ни делал, до недавнего времени он никогда не выбирал того даже для флирта. С Освальдом вообще никто не флиртовал на его памяти. Нигма звучно вздохнул, стараясь сейчас не задумываться об опыте Освальда и его последствиях. Он и сам слишком много времени потратил, чтобы понять, кем для него были его женщины, и что он искал. - В этих своих галлюцинациях я видел только тебя. - Ну прости, что я так не вовремя воскрес! Эдвард раздраженно закатил глаза. - Если тебя утешит, видения всегда были немного печальными. - Спасибо огромное! А я-то думал, тебя только тяга к убийствам в подполье привела. Но нет, видимо, правду о работниках морга говорят... Нигма поджал губы, сдерживая нервный смешок. Освальд несмотря на всю тщательно выстроенную холодность, тоже не сдержал откровенно веселую улыбку, и Эдвард посмотрев на него, уже открыто прыснул смехом. На миг он думал использовать эту позитивную волну для объяснения с Кобблпотом, но это вдруг показалось нечестным, оскорбительным и только мешающим. Когда их общее веселье рассеялось, прежние тревожность и тоска ударили рикошетом. - Думаю, спустя некоторое время, в этих галлюцинациях стали бы появляться и другие люди, - произнес Освальд нарочито отстраненно. Эд наклонился к нему чуть ближе. - Но я хотел видеть в них тебя, и принимал таблетки целенаправленно. - И почему же по «воскрешению» я не нашел тебя в наркотическом опьянении? Признаться, я бы тогда задумался над альтернативой твоего заключения в лед. Ведь под таблетками в «такие» моменты ты, наверняка, еще более зрелищный болтун, чем без них. Нигма продолжал смотреть непроницаемо. - Я их выбросил. Освальд триумфально всплеснул руками, хотя уже чувствовал, подкатывающую лихорадку. - Я же говорил - нелепый аргумент! - Выбросил тогда, когда признал, что скучал по тебе. - И второй раз отвез на пирс, потому что скучать понравилось?!! Освальд дернулся, вцепившись в обивку обеими руками. Трость упала на пол. Это вывело Нигму из растерянности, вызванной выкриком. Эдвард осторожно поднял трость и передал ее Освальду. Тот дважды глубоко вздохнул, но старался избежать взгляда напротив. Эдвард поднялся с дивана, и Освальду показалось, что над ним снова схлестнулась ледяная толща воды. Пока он недвижимо замер, Нигма подошел к камину, поворошил там угли и подбросил несколько поленьев. Отряхнув руки, он снова сел на диван - на этот раз еще чуть ближе к Пингвину. Тот незаметно снова начал дышать. - Освальд. - Нигма посмотрел взглядом, который невозможно было бы игнорировать. - Ненависть ведь рождается из неудовлетворенного желания. С надеждой, что мелькнувшие несколько секунд назад эмоции остались незамеченными, Освальд поднял на него глаза. - Согласен. Твоя родилась из неудовлетворенного желания быть признанным. - Признанным только тобой, - улыбнулся Эдвард, уклоняясь от колкости. - Я мог заставить весь Готэм пасть на колени, прославляя меня и куда более глупым именем, но я гонялся за признанием только одного человека. Тебя. - Просто я был упрямее, - неуверенно проворчал Освальд, стараясь забыть о том, как отреагировал секунду назад, думая, что Эд собирается уйти. - Это для тебя, как неразгаданная загадка. - Нет. Просто я полагал, что отсутствие твоего уважения исключает твою любовь ко мне. - Пингвин замер, и Эдвард посмотрел на свои руки. - В этом был смысл требования назвать меня Загадочником. - Прекрасно, - ядовито подытожил Освальд. - В итоге мы приходим к тому, что ты хотел любви от без-пяти-минут-трупа. Нигма посмотрел сердито. - Выстрел был манифестом отрицания моих чувств к тебе, - Освальд посерьезнел, и Эдвард продолжил смелее: - Разве с таким маниакальным желанием я преследовал кого-то еще? Ошибался в своей тактике столько раз, чтобы продолжить преследование? Освальд прикрыл глаза тряхнул головой в неверии. - То есть ты считаешь, что я жив только по милости твоих ошибок, ах прости, бессознательных желаний?! Твое эго поистине убийственно гипертрофировано. - Это не вопрос силы. А если бы и так, из нас двоих ты окрыто позволил себе оставить в живых того, кого любишь. Освальд поджал губы, но тут же вертляво крутанул головой. - Глумливое великодушие к врагу, не более. Как показывает опыт, может пригодиться. - Глядя на посерьезневшего Эдварда, он вздохнул. - Я думаю, ты выдумал все это, Эд. Уж не знаю, для кого из нас. - Я ожидал такого ответа. Хотя бы потому, что ты не можешь взглянуть с моей стороны. - Эд с задумчивой улыбкой поглядел в огонь. Как он был далек от всего этого во времена карантина!.. - Поэтому я бы хотел рассказать тебе о себе... если ты согласишься выслушать. На языке Освальда вертелась колкость о хвастливом эго Загадочника, но приходилось признать, что природа этой колкости сейчас вовсе не в мстительности. Освальд кивнул, и Эдвард постучал костяшкой кулака по губам, размышляя, с чего начать. - Основная проблема в том, что не зная кто ты, невозможно любить. - Настаиваешь, что пытался убить меня из стараний стать Загадочником ради большой любви? - усмехнулся Освальд и скрестил руки. - Нет. Я о том, что чувства должны касаться обеих половин моей личности. Пингвин устроил руки на груди туже и удобнее. - С Ли Томпкинс, кажется, в этом плане и так все было в порядке. - Я скорее о том, что каждая из моих половин должна принимать стремления другой и усиливать их. Иначе противоречие разрушит все изнутри и снаружи моего разума. В Ли каждый из нас видел свое. Или скорее то, что хотел видеть. Да и она могла поддерживать лишь одного из нас, если вообще не лгала все время. - Мы устроим вечер разговора о твоих бывших? - Освальд фыркнул - почему бы не ревновать открыто, когда ни на что не рассчитываешь? Пусть Нигма снова бесится, принимая это за собственничество. - Это история о моих ошибках. - Эда тянуло укорить Освальда за то, что он язвит и перебивает, но это было куда лучше равнодушия и глумливых шуток. В свою очередь Освальд удивился, не услышав недовольства от Эдварда и решил, что впредь будет тактичнее. Уловив молчание, Нигма продолжил. - Долгое время я отрицал принципы и желания Загадочника. Он в свою очередь - мои. И ни один из нас не хотел признать любви к тебе, пусть и по разным причинам. Однако он быстрее понял и это, и то, что по-настоящему желаемое мы можем получать только объединившись. Освальд замер от мысли, что Эдвард, похоже, под «по-настоящему желаемым» подразумевал его. Эд усмехнулся и продолжил: - Не исключаю, что вначале Загадочник даже имел целью лишь позлить меня, заставив признать мои чувства к тебе, и только в процессе понял, что любит тебя сам. «Эй!» - Как же вдвойне неприятно меня любить, - фыркнул Освальд. Эд едва сдержал порыв взять его за руку. - Трудно, но никогда - неприятно. Освальд развел руками и замолчал, тщетно отгоняя мысль о любви Эдварда к трудным загадкам. - Я думал, твоим идеалом была мисс Крингл во всех ее ипостасях. - Как раз наличие «ипостасей» показывает, что это было любовью не к живым людям, а к рамкам, в которые я их вписал. - Эдвард поправил очки. - Тем более учитывая что, создавая эти рамки, я двигался от противного. На миг Освальд подумал, что Эд никогда не рассказывал о своей семье. А то, что он знал из выкраденной кассеты доктора Квинзель заставляло поверить в такие слова. - Но, как ты мог видеть, исход моих отношений с мисс Крингл научил меня прятать свои чувства. - То есть, в меня ты стрелял от чувств больших настолько, что не спрятать было? - сардонически улыбнулся Пингвин. Эдвард выдохнул, но ему показалось, что яда в словах слышалось меньше. - С тобой все намного сложнее, Освальд. Хотя бы потому, что на самом деле я любил тебя всегда. - Прямо любовь с первого взгляда, - язвительно восхитился Кобблпот. - Ты это всем своим пассиям говорил? - Эдвард осекся, и Освальд желчно усмехнулся. - Похоже, я угадал. Нигма закусил уголок губ изнутри. Вспоминалось дразнящее «любовь всей твоей жизни» Загадочника. То, как тот пожимает в его сознании плечами, почти чувствовалось. Эдвард слегка поерзал на месте со скрипом диванных пружин. - Только мисс Крингл. И то, в отчаянии. Перед тем как я ее убил. Прежде Освальда повеселила бы очередь таких отрывистых оправданий, но горькое напоминание, что сам он подобного очарования не вызвал, была куда сильнее. - А вот любовь к тебе с каждым днем была все больше. - Немного претенциозно, - подытожил Кобблпот, сложив пальцы пинцетом, и добавил нарочито-манерно: - Но продолжай. Мне нравится. Эдвард подумал, насколько умильно-вертлявым мог быть Освальд в столь неподходящие моменты, и улыбнулся. - Это в некотором роде вопрос терминологии. Если ты приглядишься, то поймешь, что все именно так. Даже когда мы еще не были знакомы, я следил за твоими похождениями и восхищался ими. Конечно, это была фанатская любовь, но все же. Освальду вспомнилась первая встреча с Нигмой в участке. - Ты тогда не был собой. - Вот именно! - к удивлению Освальда обрадовался Эдвард. - Ты это увидел! Мне действительно нужен был тот, кто раскроет мою сущность. Наставник. - Я научил тебя всему, что знал, - хмуро сказал Пингвин. - Если это все... - Это далеко не все, что представляет собой моя любовь к тебе, Освальд. Тем более, что мы оба развиваемся, меняемся и продолжаем учиться друг у друга. Освальд отвел глаза и устроился поудобнее. На миг Эдварду показалось, что Загадочник за его спиной нарисовал в воздухе галочку. Проверять он не стал. - Потом, когда я спас тебя в лесу, а ты меня - из Аркхема - мы стали друзьями. Освальд молча поднял глаза, чтобы обменяться взглядами и убедиться в предположении, что Эдвард чувствует сейчас то же, что и он. Хоть что-то было действительно взаимно. - В период первой предвыборной мое восхищение тобой только усилилось, - продолжил Нигма. - Уже тогда я хотел большего, но не считал себя ровней, чтобы заговорить об этом. Тем более, что все, чем я гордился на тот момент, не могло бы осуществиться без старта, который дал мне ты... И я очень старался подавлять свои чувства. Отрицать, игнорировать, забыть. Старался не думать даже в невинно-романтическом аспекте. Отчасти и оттого, что боялся, что из своей неудовлетворенности могу причинить тебе вред. И я был достаточно слеп, чтобы не обратить внимания, что мой альтер-эго находился со мной в таком согласии в это время, что даже не появлялся... Но после того, как ты спас меня от Бутча, скрывать все стало особенно тяжело. Освальд прикрыл глаза, сглотнул и тряхнул головой. - Это неправда, - досада и обвинение во лжи смешались так, что он не узнал собственный голос. - Правда, - произнес Нигма жестче, чем хотел. - Поэтому я сперва не поверил Барбаре, когда она рассказала мне о мотиве убийства Изабеллы. Обмануться, дразнить себя, было бы... слишком. - Это лишь доказывает, что ты переоценил меня! Тоже вписал в какие-то там рамки! - со слезами на глазах Освальд схватился за трость, но Нигма поспешил осторожно тряхнуть его за плечо. Кобблпот отпрянул от прикосновения, но не встал. - Я рассказал тебе об этом, только чтобы ты поверил, Освальд. Не в качестве обвинения. Пингвин шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана, потирая лицо. Вдруг он застыл. Руки сами сползли с побледневшего лица. - Постой... а не выманиваешь ли ты у меня сейчас извинений за Изабель, как когда-то выманивал признание в любви? Нигма застыл. - Нет, Освальд... и тогда, мне не следовало так поступать. Но прошу, заметь, что я не вытащил пистолет в тот же миг, как получил подтверждения твоему мотиву к убийству. Пингвин криво и безрадостно усмехнулся. - Простая осторожность. План. Ты просто хотел лишить меня всего перед тем как убить. Нигма приподнял руки в капитуляции. - Да, я тогда провозглашал, что хочу уничтожить все, что ты любишь. Не учел лишь, что ты любил меня. Освальд вдруг понял, что смотрит на Эда с давнишней робостью, и поспешил отвести взор. Эдвард прочистил горло. - Но я отвлекся. В то утро, когда ты чуть было не признался в своих чувствах, я понял, насколько сильно надеялся на это. Я не был уверен, что ты хотел признаться, но этого мне хватило чтобы увидеть, насколько было бы мучительно быть отвергнутым тобой. Это смело все мои отрицания, все попытки игнорировать и забыть чувства к тебе. Однако не одно мое эго пострадало... На грани срыва меня снова подхватил Загадочник. В то время, он правда так себя не называл. - Эду показалось, что он отвлекся, но Освальд слушал так сосредоточенно, что он решил уточнить: - Загадочником меня назвал тот, кого я убил ради мисс Крингл. Это имя стало определением для того, кто убивает ради своей любви. Может быть впоследствии, назвавшись так после твоей утраты на пирсе, я старался отождествиться с тобой. - Это не отменяет факт, что имя ужасное, - попытался развеять свою напряженность Освальд. Эдвард улыбнулся отстраненно, лишь чтобы показать что слышал, и, убедившись, что Освальд готов внимать ему дальше, продолжил: - Так или иначе, после того, как ты сделал вид, что «забыл» признание, мое сознание раскололось. Я был в печали, другой Эд счел твое поведение или открытой насмешкой или тем, что ты просто счел его недостойным своей любви. Рассерженный и опечаленный он решил скрыться, но перед этим решил и меня избавить от горя - за пару часов он взломал паспортные базы данных жителей Готэма, нашел девушку до боли похожую на мисс Крингл, подкинул ей пару загадок в журналах, подвел меня к встрече с ней и... дальше ты сам знаешь. В отместку «забыл» о встрече и я. Мое задетое самолюбие было восстановлено, а Загадочнику хватило злорадства. «Эй!» Освальд посмотрел с тем же «эй». Эдвард закатил глаза. - Ладно, признаю, мне тоже было приятно видеть, что ты кусаешь локти... Боже... я ведь даже просил тебя сообщить ей о нашем разрыве, вместо меня. И совсем не понимал зачем, и тем более почему меня так обрадовало, когда ты охотно согласился... Губы Освальда скривились. - Ты выглядел особенно смешно, если вспомнить твои собственные слова о том, что любовь - это слабость. - В данном случае - слабость ума, - усмехнулся Эд почти весело. Освальд зло поджал губы. - Особенно забавно то, что я не признался тебе в своих чувствах отчасти из опасений быть за них высмеянным… вследствие наличия у тебя подобных убеждений. Эд молча замер. Его слова одно за другим восставали против него. Он выпрямился, и убедившись, что Освальд продолжает смотреть на него во все ополовиненные глаза, постарался выглядеть максимально спокойно. - А потом ты убил Изабеллу из собственничества, и я решил, что ты видишь во мне свою вещь и не уважаешь меня. А скрыв убийство - еще и недооцениваешь мой интеллект. Не даешь выбора, кого мне любить, не можешь отказаться от убийства ради меня, тогда как я отстранялся, чтобы не навредить тебе... Тон был спокойным, но все же с каждой репликой Эдварда Освальд все больше пригибался. - Но я же сказал, что боялся тебя потерять... Эдвард вздохнул и хотел обнять, но не решился - ассоциации с объятиями перед началом их войны были слишком ранящими. Помолчав, он вздохнул снова. - Самым плохим было то, что назвав нас тогда друзьями, ты отказался от своего признания. Предложил забыть. Как собака на сене... И я подумал, что кроме задетого самолюбия и собственничества ты ко мне ничего не чувствуешь. Или не можешь чувствовать подобное в принципе. Так считать было легче, ведь это означало бы, что дело не в том, что я недостаточно хорош. Мое ответное «и я твой друг» было едва ли не мстительным «и я тебя не люблю». - Освальд вздохнул, прикидывая, хватит ли ему сил дослушать все это. Эдвард посмотрел на него и поколебавшись, продолжил: - Вся последовавшая далее акция мщения была направлена на то, чтобы заставить тебя признаться снова, но как подобает. Освальд вздрогнул, но трепет, пробежавший по позвоночнику полностью неприятным не был. Проявление властности Нигмы почему-то всегда вызывали в нем противоречивые, и оттого еще более будоражащие чувства. Освальд заставил себя скривиться. - Большие же шансы были доказать что-то у связанного! Заметив, каким болезненным стал выглядеть Освальд, Эдвард замолк, прислушиваясь к огню в камине. - Прости, не самая лучшая часть объяснения. - Дай мне передохнуть немного. Несколько секунд Освальд смотрел в окно, а Эдвард пытался не сверлить его взглядом, продумывая свое повествование дальше. - Продолжай. - Не меньшей проблемой для понимания всего этого было то, что стреляли в тебя и я, и Загадочник. Да еще и по разным причинам. Он - потому что не верил твоим словам о том, что ты видишь его будущее - ему казалось, что ты лгал или любил лишь придуманный себе образ. Я - из-за того, что перестал верить твоим словам и думал, что ты играешь с моими чувствами. И при этом было даже неважно, что ты отбирал то, что мне могло быть дорого... Так что дело совсем не в Изабелле. Освальд стиснул зубы. - Я сожалею, что сделал тебе больно, Эд, но я не буду сожалеть о том, что убил ее. К изумлению Освальда, Нигма пожал плечами. - Я этого не просил и не попрошу. Ведь это многое обесценило бы. Освальд молчал, и Эдвард продолжил. - После я искал тебе замену. Абсолютно безуспешно. - Нигма улыбнулся, увидев, как глаза Освальда втайне просияли. - Я искал кого-то столь же заботливого. Способного простить. В свою очередь Загадочник искал сильного ценителя, чтобы доказать, что ты ему не нужен. Но ведь невозможно найти что-то, если ищешь на деле другое, - усмехнулся Нигма. - Я думал, ты нашел все это в Ли. - И я, и Загадочник оба в ней ошиблись, хотя окончательно поняли это на суде. Жалость ко мне она поставила выше моего я. Ты наоборот. - Но вы были на одной стороне... - Это неважно. У меня никогда не было полноценной ненависти к тебе. Даже когда мы сражались, часть меня всегда восхищалась твоими выдержкой и коварством. Так что это - проигранная битва. Ты был прав, мы просто не идем по отдельности. Жаль, что ушло много времени, на то, чтобы понять это... Не было подсказок, да и ты меня ненавидел. Освальд замер. Слова залипли во рту комом. Он хотел помотать головой в отрицание, но вдруг подумал, что Нигма сказал последнее лишь ради того, чтобы он отрицал. Заподозрив такого рода вымогательство, Освальд заставил себя замереть и произнес осторожно другое: - И ко всему заморозка лишила тебя прежнего интеллекта. Эдвард улыбнулся. - С этим все иначе. Это опять-таки форма отрицания. Видимо, это самая устойчивая из психических защит моего рассудка, - Нигма пожал плечами. - Мой интеллект чуть не стал причиной твоей смерти. Сознание предпочло выключить его, пока я не пересек черту. - Но Загадочник... - Он не имеет психических защит. Но и не действует сгоряча. Просто учел все произошедшее, на время исчез, а потом решил делать вид, что сотрудничает с тобой. Так ему легче всего было тебя впечатлить. - Да уж, - проворчал Освальд, но вдруг вспомнил сколько они пережили вместе после сделки с заменой личности. - Но и им, и тобой всегда руководит лишь необходимость быть принятым в мстительной потребности доказать превосходство интеллекта. - Это не все, - почти выпалил Нигма и задумался. - Будь так, я не был бы так потерян после того дня на пирсе. Освальд посмотрел сурово. Сколько раз за этот вечер Эд напомнил ему об этом? Успокоившись, он посмотрел на Нигму изучающе. - Я не ошибусь, если предположу, что сейчас твой интеллект вернулся? - Рад, что ты заметил, - улыбнулся Нигма. «Он хвалит тебя ни за что!»«Не ревнуй.» - Догадываешься, почему? Освальд смутился так, что не ответил: получить признание в любви было необыкновенно, завуалированное признание - еще одной приятной новизной. Эдвард поскреб ногтем обивку, невольно находя узор на ней геометрически негармоничным. - В Аркхеме я много думал о тебе. - Особенно, когда тебя навещала Барбара, - фыркнул Освальд, хотя обоим стало заметно, что в этом теперь осталась едва ли половина прежнего недовольства при упоминании бывших Эдварда. - Барбара - это наиболее «сильные костыли», когда ты сбиваешь меня с ног. Не более. В условиях Аркхема это было особенно ценно. - И тем не менее, несмотря на все, что ты сейчас рассказал, ты не стал помогать мне с побегом из Блэкгейт, - тихо сказал Освальд, и вдруг с изумлением поймал себя на мысли, что сейчас сожалеет о потерянных там годах меньше, чем о том, что Нигма не захотел его освободить. - Думал, что я назло сотрудничаю с Гордоном? Или наши натянутые отношения перед заключением поспособствовали? Эдвард замер. Освальд пытался понять его мотивы? - Я, и в особенности - Загадочник, были крайне разочарованы тем, что ты не оценил нашего выступления. Я разозлился, и не сразу осознал, что причиной твоих слов является лишь огорчение тем, что я играю твоей свободой. И когда я, наконец, собрался тебе помочь - не хватило времени. Знаешь, после того, как я уверился, что ты догадался о том, кто подослал к тебе имитатора Гордона, и назвал нас сумасшедшими сознательно, я был так угнетен, что и впрямь стал походить на местный контингент Аркхема. А Загадочник так и вовсе пропал. Освальд вздохнул. - Я не мог выражать свое восхищение. Иначе это мешало бы твоей сепарации и становлению. - Нигма посмотрел с демонстративным сомнением, и спустя секунду Освальд добавил, слабо всплеснув руками: - Ну и потому что ты затягивал с побегом, и не помог мне само собой. Переглянувшись, оба коротко усмехнулись. С этой легкостью Нигма заговорил смелее. - После той опосредованной встречи в Блэкгейт дни в Аркхеме начали сливаться для меня. - Освальд посмотрел с сочувствием, но решил смолчать о том, что следил за выпуском новостей. - И после твоего освобождения я долго списывал потребность сделать тебе больно или поддразнить на стремление отомстить за это. Однако на деле я старался спровоцировать твое неравнодушие, ведь ты признавал свои чувства к нам только под давлением. - Освальд вернул Эдварду взгляд глубокого сомнения в куда более сердитом ключе, но тот просто продолжил: - У меня ушло немало времени, чтобы понять, что я зол уже не на оскорбление или отобранную любовь, а на то, что ты упрямо не даешь мне любви взамен отобранной. На то, что ты или забыл свое признание, или соврал... Что говорить, я был слеп настолько, что Загадочнику даже пришлось дать мне больше контроля, чтобы я увидел иное. - Что мешало ему самому взять все в свои руки? - хмыкнул Освальд. Эдвард на миг поразился схожести Пингвина и Загадочника в умении вести даже романтические дела с рассчетом. «Не завидуй» - прошелестело где-то у него под затылком. Эдвард посмотрел хитро. - Этот гордец ни за что не хотел признаваться, что зависим от твоего одобрения и, наверняка боялся, что любовь его ослабит. Мы ведь так стремились быть «Загадочником» чтобы впечатлить тебя. Да и трудно было поверить в то, что ты продолжишь любить после всего, что мы с тобой сделали. Освальд прикрыл глаза, на миг запрокинул голову и выдавил: - Не упомянешь, что первым наши отношения все равно предал я? - Не разглядеть твоих чувств и судить о них без твоего ведома также можно считать предательством с моей стороны. Хотя бы в отношении чувств вообще. Освальд скривился. Не может быть, что Эд недооценивал его вины. А значит, мог лгать и ослепляться в остальном. - Это несравнимые вещи. Но я понимаю, что ты озвучил это для демонстрации в пользу твоих тогдашнего благородства и теперешней снисходительности. - Нижняя челюсть Пингвина двинулась вперед, все же выталкивая неприятную улыбку. - То, что ты довольно изобретателен в игре на эмоциях, уже не ново, Эд. Хотя думаю, что ты со временем сдал, раз раскошелился на столь долгий флирт в предыдущие недели. Ноздри Эда раздулись. Все же пришлось признать, что он сдерживается сейчас не только из страха все испортить, но и по привычке - чтобы не дать Освальду преимущества в умении удерживать эмоции и направление разговора. - Очень жаль, что наш флирт показался тебе мелким. Меня он заставил надеяться на большее. Освальд на миг замер, тут же проклял себя за это, и выплюнул проклятья по более точному адресу. - Не тебе упрекать меня в пренебрежении чужим вниманием. Это ведь ты не замечаешь жертв, перепугавшись, что тебя хотят за них использовать. - Это вовсе не так! - Эдвард наклонился вперед резко, но Освальд не отпрянул, как это делала когда-то его галлюцинация. - Просто после всего произошедшего сложно говорить напрямую! - И почему же? Боишься опять остаться в проигрыше? - Все испортить! - И это меня он укорял в расчетливости, - с лицом обладателя вселенской мудрости закивал Пингвин. - У меня был хороший учитель. И сейчас я лишь деликатно изучал твои реакции, - Нигма поправил галстук. Несколько раз глубоко вздохнув, Освальд осклабился. - О, может, еще скажешь, что это я научил тебя в качестве такого эксперимента деликатно прижимать своих врагов к стене в собственном убежище?! - Нет! - Нигма тряхнул головой так, что несколько прядей съехали из идеальной укладки на бок. - В этом было мое желание! И руководила мной по большей части не месть! И злился я больше оттого, что думал, будто ты водил меня за нос своим флиртом, а на деле - злорадствовал! Освальд опешил, разрываемый двоякими чувствами. Однозначной была лишь радость, что ему удалось выбить Нигму из продуманной колеи. Тот снова тряхнул головой. - Я уже говорил, что сожалею об этом. Частично. Я пришел не препираться, а объясниться. - Я и не сомневался, что без четкого плана ты не придешь. И что все это - бесстрастный расчет. - Освальд вздохнул, прищипнув переносье двумя пальцами. - Откуда мне знать, что это не новая уловка? - После всего, что я тебе рассказал?! Растерянность на лице Эдварда только подлила масла в лихорадочное злорадство Пингвина. - Это ничего не значит. Признаю, твой гений мог придумать все это за один вечер, - Освальд отвесил размашистый поклон. Нигма горячо выдохнул и облизнул опаленную выдохом губу. - Ты просто боишься мне поверить. - Не хочу, - сердито поправил Освальд. - В конце концов, именно недоверие к тебе всегда держало меня... на плаву. - Прости за этот план. За все это. Но как иначе мне было узнать, взаимны ли... - Ты знал! - Освальд ударил кулаком по дивану, пытаясь выдавить слова через скрежещущие зубы. - Знал, что я люблю тебя, знал, чего мне это стоит, знал, что это моя ранимая сторона, и все равно заставлял признаться снова! Как будто я мало вынес, чтобы доказать это! Как будто все равно не веришь, и для тебя это пустой звук... Нигма вздрогнул от этой реакции и лишь в следующий миг порадовался, что Освальд, наконец, отбросил фальшивое равнодушие. Он мягко выставил руки перед собой. - Нет, Освальд, боже! Причиненная тебе боль не была самоцелью. Я просто не мог терпеть. Прости. Я лишь считал, что после всего, что я говорил и делал, от твоих чувств ко мне едва ли что могло остаться. - Эдвард поник. - Я... уйду, если ты пожелаешь. Опешившее лицо Освальда скривилось в подступающих слезах. - И вот опять ты не видишь... Боже... Дыхание Эдварда замерло. - Значит, все еще... Освальд уронил лицо в руки. - Да! Доволен?! Нигма подсел к нему вплотную и осторожно потянул за запястье, отнимая его от лица. Рассматривая мокрую ладонь он тихо заговорил: - Тогда разреши мне быть рядом. Разреши любить тебя... Освальд попытался вытереть лицо рукавом свободной руки и прогундосил, напоминая Эдварду дублера «Гадкого утенка»: - Какой же ты садист, Эд! Ты так часто говорил мне обратное! Так упорно внушал... И теперь, когда я, наконец, поверил в обратное, хочешь снова... Большими пальцами Нигма принялся нервно разминать ладонь захлебнувшегося слезами и словами Освальда. - Да, я всегда забирал у тебя что-то, а ты все продолжал отдавать... Кобблпот отпрянул, но Нигма удержал его руку. - Я не выпрашивал любви за это! Эдвард на миг опешил, ослабляя хватку. Освальд выдернул руку и растер лицо ладонями. Выдохи между ними вырывались шумно и прерывисто. Эдвард попытался обнять его, но Освальд оттолкнул, уже не обращая внимания на то, что так слезы на его лице будут видны. - Я был так слеп, - зашептал Нигма больше не двигаясь. - Загадочник столько раз передавал мне контроль, чтобы я увидел... Освальд, пожалуйста... я сделаю все... По спине Эдварда пробежала волна ледяной дрожи: «Идиот! Ты опять со своими невыполненными обещаниями!» Эд проглотил слова, которые не смог сдержать. - Я верну все, чем ты жертвовал. Освальд тихо и горестно простонал. - Это не торг! Эдвард замер, с ужасом понимая, что у него не осталось аргументов, и затараторил: - Ты прав, боже, прости... Мне уйти? Освальд заметался с приоткрытым ртом, неспособный исторгнуть и слова. Эдвард всмотрелся в его лицо и, поймав во взгляде напротив шок от бессилия, осторожно начал приближаться. Остановившись у самых его губ, он шепнул: - Прости, не говори. Не говори ничего больше. Только когда их губы соприкоснулись, он понял, как сильно Освальд дрожал. Настолько, что в первые секунды его выдохи лишь фыркали в едва приоткрытый рот Нигмы и мимо. Осознания происходящего не было ни у одного из них - просто ощущение тепла, мягкости и тщательно выбритой кожи. Губы Освальда сжались, силясь не то сдержать слезы, не то от страха, не то в сопротивлении. А сам Нигма потерял контроль - уже не думал быть осторожным или настойчивым - лишь тыкался своим ртом и лицом, как животное, увидевшее свою пару сбитой на дороге - без понимания, не желая и боясь понять, стараясь лишь разбудить. Это казалось обоим настолько невозможным, что в первые секунды никак не ощущалось, и они продолжали все сильнее, чтобы ощутить. Эдвард облапил лицо Освальда ладонями, и тот положил свои дрожащие кисти сверху, ощупывая их в треморе. Неспособный унять выдающие шок придыхания Освальд попытался ответить на поцелуй, но вместо этого губы просто криво дергались, делая все еще более несуразным. Большой рот Нигмы казался ему рыбиной, пытающейся сожрать его, и вызывал невыносимую ассоциацию с погружением под готэмский пирс. Эдвард попытался прихватить одну из его губ, прижался лицом плотнее и мазнул языком вглубь, встречая подавленный стон. Порыв зайти дальше остановил лишь солоноватый привкус. Пытаясь отбросить неловкость и мысли о неопытности, Освальд попробовал ответить, но лишь как-то неуклюже лизнул зубы Нигмы. Впрочем, было поздно: скомканность движений и то, что он даже не наклонил для удобства голову, и без того выдавало. Эдвард, однако, продолжил вторгаться в его рот с еще большим энтузиазмом. Мысль о том, что Кобблпот не так уж опытен, как хотел когда-то казаться, будоражила. Это сулило широкое поле для совместных экспериментов удовольствия, особенно учитывая, как отзывчив и голоден Освальд. Он покажет ему, что знает, они смогут пробовать все, что им вздумается, будут ласкать друг друга, играть друг с другом, смеясь в ворохе подушек и простыней ночью и по утрам... Одно представление об этом толкнуло сознание Нигмы за край - закрыв глаза, он ухватил весь пингвиний рот своим, и всосал так, будто хотел вытянуть из того весь воздух, а заодно и всю душу, чтобы была всегда рядом. Испуганный стон приятно резонировал в его глотку, но ничуть не изменил его настойчивости. Освальд даже захотел отстраниться, но знал, что не сделает этого, и от этого простонал еще горше. Этим языком Нигма и так выпытывал у него все, а теперь казалось, собирается сделать это напрямую, вползти в самые потаенные уголки его головы. Но каждая тревожная мысль улетучивалась с каждым движением гибкого языка в его рту. Комната вокруг будто рухнула, но даже будь так и впрямь - никому из них до этого не было бы сейчас дела. Глаза Освальда против воли начали закрываться, но тут же распахнулись, едва ему представилось, какое умоляюще-слюнявое выражение застанет Эд на его лице, если решит отстраниться. Мелькнула глуповатая мысль о том, что Эду поцелуй не понравится настолько, что он уйдет, но эта же глупость заставила Освальда осознать, что он этого не хочет настолько же сильно, насколько не сможет предотвратить. У него ни над чем не осталось контроля. Да, поцелуй был пьянящим, сладким ощущением, почти полетом, так манящим отдаться полностью, но Освальд не по одному дню знал, каковы могут быть последствия. Он мягко стянул руки Эдварда с лица и отстранил его за плечи. - Эд... Нигма отодвинулся неохотно, открывая затуманенные глаза. Освальд силой отвел взгляд с его распухших губ. - Эд, я бы хотел побыть один... немного. На лице Нигмы мелькнула боль, но он выпрямился и сел там, где был вначале вечера. - Проверяешь, уйду ли я, и вернусь ли после, или действительно не хочешь меня видеть? Сознаваться в первом Освальд не хотел, а второе было слишком очевидной ложью. - Ни то, ни другое. Нигма улыбнулся его недовольству кончиками губ. - Тогда могу я зайти завтра в «Айсберг Лаунж»? В шесть? Освальд кивнул, и Нигма поднялся, чтобы надеть пальто и шляпу. На пороге он обернулся. - Если захочешь, звони мне. Несмотря ни на что. Ни один мускул на лице Освальда не дрогнул. Когда дверь едва слышимо захлопнулась, он сделал такой длинный выдох, что хватило бы затушить догорающий за спиной камин. Он закрыл лицо руками, помял стянутые высохшими слезами щеки, и потряс головой. Одна из ладоней остановилась на губах. Кажется, они немного пульсировали. Вытащив из кармана нож, Освальд в два движения вскрыл бутылку и приложился к горлышку. Сладко и горько, и есть что отпраздновать.