Бей. Беги

Чего Олег точно не ожидал почувствовать, так это вот этого сбивающего с толку ощущения, словно его обхаживают, как девчонку. – Что ты творишь? – Придаю нашему свиданию чуть больше символизма, – блеклая, раньше стелившаяся по песку, веточка с мелкими цветами наконец прочно обвивает ствол его винтовки. – Напомни, почему я от тебя не избавился? – Напоминаю, ты не просто от меня не избавился, а ещё и вытащил с собой на новое задание, хотя у тебя было человек пять на выбор. Так почему? – Они идиоты, а ты психопат. – Логично, я бы тоже выбрал психопата при таком раскладе. Поэтому мы оба здесь, друг с другом. – Это был какой-то намёк? – Очень прозрачный. Чужие пальцы костяшками касаются шеи Олега, стирая капли пота. Потом задумчиво ерошат короткие волосы прямо по линии роста. Вроде бы в этом нет откровенной интимности, но прикосновение словно искрит электричеством и вызывает желание оскалиться в ответ. Он отрывается от созерцания в прицел пустого горизонта, и сосредотачивается на Вадике. Песок под животом горячий, лопатки сводит от неудобства позы. – Ладно, я соврал. Ты не психопат, Олеж. Ты офигенно нормальный. Просто набор эталонных реакций, любое тестирование сразу на пять с плюсом. – И что это значит? – Что ты не асоциальный типчик, которому все равно, в кого засунуть свой член, потому что эмоционально привязываться он все равно не способен. Здесь таких большинство, но ты – нет. У тебя более интересные заëбы. – Это бесплатный сеанс психотерапии? – Очень даже платный. Расскажи, каким был твой первый парень? О, ну ладно, первая девчонка, не пялься так злобно. Речь все равно о тебе, а не о ней. – Обычным. Что ты хочешь услышать? – Олег возвращается к прицелу, слегка успокоившись. В пределах досягаемости взгляда, усиленного оптикой, все еще никаких изменений. – Я не мучил в детстве собак и не скидывал с вертолета людей. И не скрываю никаких извращенских пристрастий. И да, у меня отличные результаты тестов. – Кто первым набрался смелости предложить потрахаться? Воспоминание поблекшее, но все еще сладковато-острое, как бумажный порез. Неглубоко и ровно, но до боли. Сережа, едва-едва осознавший себя повзрослевшим. Привлекательным. Конечно, все краски этого внезапного открытия он обрушивает на Олега. Не "соблазняя" даже, а просто размазывая в тонкий слой своей неопытной, неостановимой напористостью. Сережа и его желания – это лавина. Им погребает с головой, тем глубже, чем больше сопротивление. – Он. Я бы промолчал. – И кто был сверху? Они сделали всë это в один день, вообще не позволяя себе взять передышку и подумать. Сначала – Серёжа, раздвигающий колени, ничуть не испуганный, не подчиняющийся, а провоцирующий, смотрящий прямо в лицо диким невменяемым взглядом. Потом – Серёжа, прижавшийся к его лопаткам, бесстыдно стонущий в загривок в унисон с ощущением нарастающей и стихающей боли. Именно в этот день Олег даже не смог осознать, понравилось ли ему, или что ему понравилось, или какое ощущение является ведущим в запутанном клубке эмоций и раздерганных нервов. Было хорошо, что Серёжа остаётся рядом, привычный, но новый, с каким-то незнакомым, блядским, подначивающим выражением лица. И всё-таки обезоруживающе неопытный – они оба прекрасно понимали, как грубо и без изысков все получилось. Было хорошо, что он успокоился. А собственная картина мира никогда не складывалась вот так рывком, ему потребовалось еще много попыток, чтобы понять себя, а не только Сережу. Понять себя, исключив из уравнения Сережу и его желания. – Слишком много вопросов без взаимности. А что насчет тебя? С кем у тебя был первый секс? – С женщиной, – Вадик все-таки отрывается от созерцания его профиля и припадает к биноклю. – И кто был сверху? Олег не то чтобы действительно шутит, скорее пытается спустить на тормозах накопившееся раздражение. Но Вадик фыркает несдержанным смешком. – Подловил... Засчитано. Глянь на два часа, похоже, наши клиенты? Да, собственно, они, кто еще может быть, тут же не очередь в Макдоналдс. – Пусть подъедут ближе, пока непонятно. – Знаешь, в чем проблема человека как высокоорганизованного существа? – В том, что он трахает мне мозги, не умея заткнуться? – В том, что его потребности все более усложняются, – Вадик его реплику как будто вообще игнорирует. – Поэтому вот те ребята тащатся в эту ебучую жару через пустыню. Поэтому мы с тобой здесь лежим, надеясь заработать денег и крайне замысловато удовлетворять свои желания. В этом весь смысл, а не в политике и сферах влияния. Возьми левее, не задевай бензобак, мы же никого не хотим убить, правда? – Ты даже не видишь, куда я целюсь. – Зато я этот внедорожник с закрытыми глазами пересоберу, а ты последнюю тачку урыл в песке. Спуск. Выстрел. Совсем мягкая отдача. – Мне как-то больше нравилась тема про сферы влияния. И к чему ты вëл тот монолог? – К сексу, безусловно, – заверяет его Вадик. Люди беззвучно суетятся вокруг машины, высматривая стрелка. – И что – секс? – Чем дальше человек уходит от животного, тем более замысловатого секса ему хочется. Кому-то просто ебли, другим ебли с извращениями, в твоем случае самый драматичный вариант – ебля и эмоциональная привязанность. Симпатия, чувства. Забота. Нежность. – Меня пугает твое желание меня до такой степени идеализировать. Погнали, задание выполнено, сейчас эти придурки начнут нас искать и чесать местность. – ...и если животному внутри тебя откровенно положить, с кем ебаться, то высокодуховные... надстройки отсеивают большую часть кандидатов. – Мне уже даже интересно, каким путём мы придем к выводу, что ты мой лучший вариант для обустройства личной жизни на ближайшее время... – Очень легко, – Вадик внезапно ощутимо сильно дергает его за рукав, разворачивая к себе лицом, и подталкивает к невысокому скальному выступу. Лопатки неприятно ударяются о камень. Роста они примерно одного. Как раз, чтобы вровень упереться друг в друга взглядом. Это второй их поцелуй, ещё более неуместный по времени, чем первый. На этот раз – мягко. Разговоры о нежности, видимо, и правда настраивают на особый тон. Олег вздрагивает, когда его нижнюю губу сжимают зубы, но отпускают, не сделав больно. У обманутых ожиданий привкус облегчения и пыльных воспоминаний о детском доме. Вадик отрывается от него, заглядывает в глаза каким-то незнакомым, незамутненно радостным взглядом, трется скулой о щеку, словно кот, пришедший требовать поглажки. Его губы горячо касаются уха. – Видишь, твоей высокоморальной части я уже нравлюсь, и спокойно прохожу цензуру, а остальной, как уже было сказано, просто все равно, куда пристроить член. – Нас тут сейчас пристрелят, психопат ты долбаный, – Олег отталкивает его без усилия. Без сопротивления. – Бежим. До машины они все-таки добираются без приключений. И как ни странно, даже молча.