Все дороги ведут в Бухарест

Соло удобно распластался над столом, уткнувшись чуть ли не носом в разложенную на столешнице карту, отбивая ногой в такт музыке - из приемника неслось что-то залихватски-веселое и очень румынское. Американец отмечал точки – места, в которых недавно видели человека, похожего на опального короля, а после соединял их по линейке простым карандашом. Он постоянно хмурился, запускал руку в некогда идеально уложенную прическу, грыз карандаш, в итоге измусолил кончик и перепачкал губы грифелем. Илья, читающий газету неподалеку, изредка вскидывал глаза, а потом снова погружался в чтение, не говоря ни слова по поводу не слишком чистой физиономии американца. Даже не улыбался, оставался все таким же хмуро-сосредоточенным. - Ну вот! – воскликнул довольный Наполеон, победно вскинув глаза на Большевика, но тот даже не поднял головы от своего чтива. На шум из своей спальни выглянула Габи: - Что случилось? - Я знаю, где скрывается Михай! Наконец-то на лице Ильи отразился интерес, он откинул в сторону газету и подошел к столу. Габи последовала его примеру, одновременно вытаскивая из кармана носовой платок. Взяв Наполеона за подбородок, вытерла ему грифель с лица. - И где же он? – спросила девушка. Наполеон недовольно покосился на Илью, который не соизволил подсказать ему о конфузе. Ткнул указательным пальцем в карту. - Здесь. - Горы Олтении, - прочитала надпись Габи. - С чего ты взял, что он там? - В последнее время в Олтении его видели чаще всего. Я думаю, поиски надо начинать оттуда. - Но почему он прячется именно в этом районе? – начала сыпать вопросами Габи. Наполеон хотел было пояснить, однако, Илья его опередил: - После войны, когда Михай подписал отречение от престола, он уехал в Олтению. Видимо, там остались его союзники и верные люди. - А еще это очень богатый край, - встрял Наполеон. – Там полно нефти и денег. Есть на кого опереться. Илья добавил: - Я тоже склоняюсь к мысли, что Михая поддерживает кто-то из местных помещиков, разбогатевших на нефти. Хотя еще несколько лет назад жили олтенцы очень бедно, считалось, что там ничего нет. У румын даже шутка была, если хочешь избавиться от собаки, отправь ее в Олтению, там уж она точно сдохнет от голода. На следующий день агенты сообщили о своих догадках руководству. Они держали связь с Михэицэ – высоким мужчиной, лет тридцати пяти, с умными карими глазами и хлипким телосложением. Он внимательно выслушал и согласился, а утром обещал прислать машину, которая бы отвезла их в Олтению. На прощание Михэицэ пожелал им не упиться «Дрэгэшанем». - «Дрэгэшань»? – приподнял Соло бровь. – А что это? - Это румынское вино, - пояснил Михаэцэ. – Одно из лучших. Не столь изысканное, как французские вина, но тем не менее. Наполеон взял себе на заметку и пообещал в ближайшее время отведать. Большевика он в свои планы посвящать не стал, Илья и так хмуро косился на него, словно ожидал подвоха с минуту на минуту. Вместо напарника Наполеон собирался предложить составить ему компанию Габи, если она пожелает. Впрочем, пить с немкой… не стоит, поскольку ревнивый Большевик может не дослушать объяснений о дружеском застолье и пришибет еще чего доброго. В пять утра подъехала машина, за рулем которой оказался их старый знакомый Петру. Авто мчало на юго-запад и уже через четыре часа въехало на территорию жудеца[1] Долж. На месте их встречала симпатичная брюнетка, завидев которую у Наполеона поднялось настроение: на фоне чернявых и поджарых олтенян, она выглядела на удивление изящной и эффектной. Соло убрал самоучитель по-румынскому, который изучал всю дорогу и вышел из машины, одергивая одежду и смахивая несуществующие пылинки. Девушка улыбнулась, остановив свой взгляд на нем. Милая все-таки девица. Наполеон вскинул голову - вот кто поможет ему влиться в местную культуру и попробовать «Дрэгэшань»! - А мне здесь начинает нравиться, - заметил Наполеон, не обращаясь ни к кому конкретно, но отмечая, что хмурое лицо Ильи становится еще угрюмей. Девушка сделала шаг вперед. - Добрый день, - произнесла она на чистейшем английском. – Меня зовут Виоллета, я ваша связная. Наполеон не поскупился, наговорил ей кучу комплиментов, он бы и дальше распылялся, но его не слишком красиво оттер в сторону плечом Илья. - Было бы неплохо сразу перейти к делу, - начал русский, а Соло закатил глаза: не удивительно, что с Габи у них до сих пор ничего не получилось. Илья совершенно не умел вести себя с дамами. Ведь дама даже на службе остается женщиной, которой приятны комплименты и галантное обращение. Виолетта по дороге в квартиру, выделенную специально для агентов, подтвердила, что службой безопасности мужчина, похожий на опального короля Михая, неоднократно был замечен на улицах Крайовы. Но то ли местные агенты настолько топорно работали, то ли объект слежки был слишком профессионален - он всякий раз исчезал у них прямо из-под носа. Агенты «Секуритате»[2] даже не смогли остановить его для проверки документов, чтобы узнать чьим паспортом Михай воспользовался для въезда в Румынию и через какую страну он оформил визу. - Насколько я знаю, Михай и раньше бывал в Крайове? – задал уточняющий вопрос Илья. Виолетта кивнула: - Да. В сорок четвертом он скрывался здесь, перед тем как объявил войну Германии. - Где именно прятался Михай в то время? - У него было несколько домиков, но мы их уже проверили. Там пусто и никто не появлялся. - Тем не менее, надо установить за ними слежку, - повернул голову к напарникам Илья. – Наверняка, у него там остались верные люди. Наполеон был полностью с ним согласен. На следующий день Соло и Курякин оставили Габи в гостинице, а сами, вооружившись запасами провизии и биноклями, отправились в горы. Они решили выдавать себя за геологов, разыскивающих нефть. Перед выходом Илья недовольно оглядел Наполеона с ног до головы. - Что еще не так? – в раздражении дернул тот плечом. - Геологи так не одеваются. Соло вырядился в пижонский пиджак, модную курточку, брюки заправил в сапоги, начищенные до блеска. - А как тогда? Илья молча подошел к американцу, тот еле удержался, чтобы не отпрыгнуть в сторону - Большевик напомнил ему несущийся на всех порах локомотив. Илья протянул руку к зажмурившемуся Наполеону и растрепал приглаженную волосок к волоску прическу. А потом нахлобучил ему на темя кепку с козырьком. Наполеон хотел было возмутиться, но под взглядом Ильи сник. Ладно, ему лучше знать, как ходят неотесанные деревенщины. Вздохнув, Наполеон первым пошел на выход. В горах накрапывал дождик и стелился понизу туман, «съедая» снег, отчего земля под ногами расхлябалась и чавкала, заляпывая сапоги американца, сводя на нет все его труды. От этого настроение Соло испортилось еще больше. Он, сопя, следовал за Большевиком, тяжело дыша ему в спину, думая о том, что все же слишком привык к красивой жизни, чтобы проводить свое время в скитаниях за тридевять земель от цивилизации. Наконец Илья остановился и вытащил из мешка бинокль. - Нам туда, - указал он рукой вправо. Наполеон посмотрел в том направлении, но ничего не заметил. - Уверен? – спросил на всякий случай Наполеон. Илья протянул ему свой бинокль и Соло разглядел в низине горных склонов, среди устремивших ввысь верхушки деревьев несколько домиков, из труб которых валил дымок, говоря о том, что внутри тепло и уютно. Ходившего с самого утра по раскисшим тропам Наполеона очень сильно потянуло к людям. Даже если кофе у простых крестьян не было, то вот кипяток у них точно имелся в наличии, а может даже, чем покрепче угостят... Наполеон рассчитывал на славянское гостеприимство. Илья забрал у него бинокль, спрятал в мешок и, не оборачиваясь, уверенный, что Наполеон следует за ним, направился вниз. Дороги в деревне не оказалось, лишь тропинки, ведущие от одного хозяйства к другому, сами хозяйства были разбросаны в хаотичном беспорядке. Где-то справа возвышались общественные постройки, намекая на то, что это и есть центр селения. В эту пору на улицах было пустынно, лишь в нескольких метрах стоял мужчина, пристально провожающий чужаков взглядом. Когда они поравнялись, крестьянин, полный достоинства, слегка надменный, заговорил первым: - Кто вы такие будете? - Геологи, - ответил Илья согласно легенде. - Нефть ищете? – продолжал допытываться крестьянин. - Точно. Хотим еще одну нефтяную вышку открыть поблизости. Крестьянин вздернул губы в усмешке, взглянув на Наполеона, у которого зуб на зуб от холода не попадал – он ежился и шмыгал носом - и, сжалившись, пригласил в гости: - Милости прошу, домнилор[3]. Крестьянин провел «геологов» во двор, а потом мимо загонов для скота в дом, который стоял посередине участка. Усадив их за стол, крестьянин представился: - Мускалу. - Иван, - протянул руку Большевик. Глаза Мускалу округлились: - О, товарищ?! - Да, я русский. - И ваш спутник тоже? - Нет, - ответил Илья. – Это большой специалист из Франции. - Жорж, - произнес Наполеон. Пока жена Мускалу накрывала на стол, Наполеон с интересом огляделся – здесь было очень много керамических украшений, развешанных по стенам и на потолочных балках, мебель, богато украшенная резным орнаментом, даже кое-что из современной дорогой техники было. Хозяйка постелила на стол ярко вышитую скатерть, поставила угощение. Мускалу принес бутылку самодельного вина. Под чарку другую Илья вывел разговор на интересующую их тему, подняв очередной тост: - За нефть и процветание. Вместе с вышками к вам пришел достаток. - По мне так не надо никаких вышек больше, - покачал головой Мускалу. - Почему? – вздернул бровь Наполеон. - Здесь полно всякого сброда благодаря им. - Сброда? - Ну да... Много левого народа появилось, да еще эти притоны и трактиры… Рабочие напьются, а потом дерутся или между собой, или с пришлыми. - А чем пришлые промышляют? – поинтересовался Илья. - Да всем, чем угодно. Могут ограбить или убить рабочего, когда он деньги получит… Илья заметил, что если не станут добывать нефть, то олтенцы снова обеднеют. - Кто умный, тот найдет способы остаться на плаву, - ответил Мускалу. - Я не связан с нефтью, но ни в чем не нуждаюсь. Илья ненавязчиво похвалил смекалку хозяина, поднял за нее тост. Через некоторое время «геологи» распрощались с гостеприимным хозяином. Наполеон был слегка на веселе, а вот у Ильи ни в одном глазу. - С-странный тип, - произнес Наполеон куда-то в спину быстро идущего впереди Большевика. Тот, не оглядываясь и не вынимая рук из карманов, откликнулся: - Не то слово. - Ты его подозреваешь? Илья чуть замедлил шаг, и у Наполеона наконец-то получилось его догнать. - Ты заметил обстановку в доме? – спросил Илья. - А что не так? - У него есть вещи, которые пока еще в продажу в Бухаресте не поступили. К тому же его слова о том, что умный человек всегда найдет способ… - Думаешь, он уже нашел? - Уверен в этом. - Если он человек Михая, то не слишком ли глупо он себя выдал? – засомневался Наполеон. - Все олтяне слывут плутами, болтливыми и изворотливыми хвастунами. Он просто не смог сдержаться. - И что ты теперь предлагаешь? - Будем следить за ним. Голову даю на отсечение, он не поверил, что мы геологи. Они спрятались за деревьями. Мускалу не заставил себя долго ждать. Как только «геологи» ушли, он, выждав некоторое время, направился на выход из деревни, постоянно крутя головой, точно проверяя нет ли за ним слежки. Мускалу завернул в ближайший трактир, народа там не было, поэтому агенты решили не светиться, чтобы не спугнуть. Вышел олтенец быстро, видимо не нашел того, кого искал. Он направился дальше, держа путь на нефтяной промысел. Вдали уже виднелись вышки, но Мускалу остановился на пол-дороге – он повстречал группу людей и отозвал одного из них – невысокого, плотного, с залысинами - в сторону. Они о чем-то поговорили, а потом Мускалу, махнув рукой, развернулся и направился обратно. - Значит этот человек связной Михая, - подвел итог Илья. - Еще бы узнать, кто он такой, - кивнул Наполеон. Все также изображая из себя геологов, агенты приблизились к рабочим, когда группа со связным отошла настолько, что их перестало быть видно. - Мы ищем людей, которые были тут совсем недавно, - начал Илья. – Не подскажете, где они? - Вам товарищ Тэнасе нужен? - Точно, - покивал Илья. - Тогда идите туда, обязательно догоните… - Спасибо, - поблагодарил Илья. Никого догонять агенты не собирались, но вот проследить за передвижениями товарища Тэнасе не мешало. Наполеон чувствовал, как земля задрожала под ногами по мере того, как они поднимались выше. В горах быстро смеркалось и вскоре стало совсем темно – следить, не привлекая слишком много внимания, стало легче. Путь освещали яркие фары грузовиков, движущиеся цепочкой друг за другом, столпами света разрывали тьму тракторы, тянущие прицепы с двигателями, трубами и прочим необходимым оборудованием. У земли извивались красноватые языки пламени – там горел газ, который рабочие специально сжигали, пока вели работы по строительству трубопровода. Товарищ Тэнасе в сопровождении всего одного человека направлялся прямо к одной из вышек, окруженной паром и подсвеченной пампой – в этом оазисе света все было отлично видно, но самим можно было оставаться в тени. Там случилось ЧП: подле собралось большое количество рабочих, они что-то громко обсуждали, махали руками. Товарищ Тэнасе выслушал сбивчивый доклад бригадира, накричал на него за халатность, а потом они вместе принялись решать, что делать. Тут бригадир что-то сказал и рабочие заняли каждый свое место. Работа снова наладилась, а Тэнасе, вытер испачканную мазутом руку прямо о штаны – Наполеон поморщился, для него это было кощунством. Затем Тэнасе покинул промысел и направился к находящемуся неподалеку зданию. Вывески на нем не было, но Наполеон и так понял, что это такое – бордель. Уверенной походкой Тэнасе вошел внутрь - у Наполеона не осталось сомнений, что он тут частый гость. - Решил спустить пар, – усмехнулся Соло. Илья недовольно что-то пробормотал, но что именно, Наполеон уточнять не стал. Поскольку агентов, кроме Мускалу больше никто здесь не знал, они позволили себе войти следом. И тут же Наполеона окликнули: - Эй, красавчик! Наполеон слегка притормозил, оборачиваясь. - Да, я тебе говорю, - улыбнулась чернявая девица, подходя ближе и кладя свою руку ему на грудь. – Не хочешь выпить? Отказываться было глупо: для чего тогда вообще они сюда заявились? Поэтому Наполеон кивнул. - Почему бы и нет. Он поискал глазами Илью, который уже проследовал к барной стойке. И тут же возле него оказалась еще одна «жрица любви», крашенная уродина, как охарактеризовал ее Наполеон – уж слишком ему не понравилось, что она по-хозяйски обняла за талию Большевика. Тот, скрепя зубы, стерпел – Наполеон видел, как заходили у него желваки, но работа для Ильи была превыше всего, поэтому он ни на миллиметр не отстранился. - Ты самый красивый парень здесь, - промурлыкала Илье на ухо «жрица», но так, чтобы ее было слышно всем остальным. - Ты не похож на работягу с вышки, - проговорила проститутка Наполеону, когда они разместились за одним из столиков. - Я геолог, - ответил Соло. - Иностранец? - Француз, - протянул Наполеон, разливая дорогое пойло по бокалам. - Какой же ты милый… Он не собирался получать удовлетворение от шлюхи. Уводить ее наверх на глазах Ильи не хотелось, что-то внутри Соло категорически восставало против. Недешевая выпивка могла сгладить неприятный осадок девицы от того, что ею пренебрегли - все же Наполеон был джентльменом и к женщинам относился хорошо. Наполеон ухаживал за своей «дамой» и та, чувствуя себя на седьмом небе от такого обходительного обращения, не спешила переместиться наверх и закончить столь приятное времяпровождение. Наоборот, ей хотелось продлить его как можно дольше. Ведя беседы, Наполеон не забывал незаметно наблюдать за Ильей; тот сидел за стойкой, подтянув свои длинные ноги, смотрел прямо в стену и цедил коньяк. Иногда косился на «жрицу», которая то и дело оглаживала его рукав или спину. Она мечтала утащить Илью в свою комнату, это недвусмысленно было написано у нее на лице, но тот всякий раз мотал головой и делал новый заказ. Даже привычная к выпивке «жрица» от такого количества спиртного уже порядком захмелела, ее домогательства становились все настойчивее и настойчивее, гнусавым голосом она тянула: - Ну, идее-е-ем… Наполеон даже приподнялся, чтобы спасти Большевика, но в этот момент на лестнице появился Тэнасе. Но именно теперь вконец окосевшая «жрица» схватила Илью за рукав и потянула за собой с такой силой, которую в ней было трудно заподозрить. Сопротивляться – значит дискредитировать себя, Тэнасе мог обо всем догадаться: двое парней, пришедшие в бордель и не желающие вкусить грешного плода выглядели бы, мягко говоря, подозрительно. А учитывая, что Тэнасе человек не простой, а возможный сообщник Михая, собирающегося устроить переворот в стране, рисковать не стоило – Илья дал увести себя на второй этаж. Наполеон видел, как скрылась его светлая макушка, и на душе отчего-то сделалось тоскливо. Между тем Тэнаси распрощался с барменом и вышел вон. Наполеон тут же подорвался с места и бросился наверх, девица кинулась следом: - Как же тебе не терпится, - воскликнула она, мчась по пятам за своим клиентом. Наполеон ее не слушал, он ударился изо всей силы в дверь, в которой исчез Илья, но та оказалась заперта. Тогда Наполеон заколотил руками: - Открой, он уже ушел, можешь выходить! За дверью послышался шум борьбы. - Куда ты? – удивленно хлопнула глазами девица, которая остановилась за спиной Наполеона. Тут дверь распахнулась, и на пороге появился Илья с цепляющейся за его плечи «жрицей»: - Постой! - увещевала та. - Деньги на столе, - Илья пытался скинуть с себя столь навязчивый сервис. – Мне пора. Только на улице Наполеон разглядел, что шея справа у Ильи расцарапана, а на груди в вороте распахнутой рубашки виднеется засос, а сам он выглядит словно побитый щенок, и Наполеон, не удержавшись, рассмеялся, сложившись чуть ли не в двое. - Пойдем отсюда, - хмуро бросил Илья, застегивая пуговицы на рубашке и приподнимая воротник на куртке. В квартире, Илья натянул любимую водолазку, прикрыв следы своих ночных похождений, поэтому Габи не засыпала его вопросами, а Наполеон лишился увлекательного зрелища – он бы не отказался посмотреть, как Илья станет выкручиваться из создавшейся ситуации, ведь немка бы не смолчала. Следующее утро Наполеон провел на ногах, он обежал, наверное, с дюжину магазинов, чтобы найти все ингредиенты, которые были ему необходимы для приготовления еды. А то от стряпни Габи и бутербродов Большевика желудок начинал в панике издавать протяжные стоны. Труднее всего оказалось отыскать белую фасоль, без которой невозможно было приготовить «Касуле». Кто бы мог подумать, что в Крайове так туго окажется с белой фасолью! Зато всевозможных ларьков со сладостями – сколько душе угодно. Торговцы на все лады расхваливали свой товар, и местные его покупали; молодые люди с темными кругами под глазами, сросшимися у переносицы бровями – ну ни дать, ни взять настоящие вампиры, которых прямо таки тянет на сладкое после трудовой бессонной ночи - складывали в сумки огромное количество щербетов, пахлавы, сладкой выпечки и пироженых, словно городу грозил голод. Наполеон повел носом – в воздухе стоял запах корицы. Возникла мысль купить что-нибудь на десерт, но Соло передумал, время поджимало. Ведь он до сих пор не нашел то, ради чего встал в такую рань. Американец не отчаивался, и его упорство было вознаграждено. Ему, правда, пришлось переплатить, но пакетик фасоли того стоил. Наполеон напевал, пока готовил свой кулинарный шедевр. Уже не раз и ни два к нему заглядывала Габи, пытаясь через плечо рассмотреть, что там так аппетитно булькает в кастрюльке, но Наполеон без зазрения совести выпроваживал ее обратно. А вот Илья проявлял свою обычную советскую сдержанность, граничащую с холодностью. Он упорно крутил в руках приемник, делая вид, что ремонтирует его, хотя, если память не изменяла Наполеону, его никто не ломал. Сегодня русский был опять в водолазке. Наполеон заметил, что из аптечки пропал лейкопластырь – значит, царапины на шее были гораздо глубже, чем это показалось Наполеону. Габи крутилась возле Большевика, засыпая его вопросами о вчерашней разведке, тот отвечал неохотно. Наполеон не мог скрыть усмешку, слыша тихое бубнение, доносившееся из комнаты. Вечером должна была прийти Виолетта за отчетом. Наполеон ждал ее, у него было к ней дело. Он встретил девушку на пороге и, помогая ей снять пальто, договорился об уроках румынского. - Я бы не отказался поговорить со столь ослепительной женщиной на ее родном языке, - промурлыкал, словно кот, Наполеон. - И я не против пообщаться, - многообещающе улыбнулась Виолетта и повела хорошеньким носиком в сторону кухни. - Какой аромат! - Вы не отужинаете с нами? - С удовольствием. Она следила за Наполеоном пристальным взглядом, пока тот выставлял на стол свои творения. - И кто же этот мастер, который так божественно готовит? Ответила Габи: - Наполеон часто балует нас изысканными блюдами, не правда ли, Илья? – она обратилась к молчаливому Большевику. Тот кивнул. Отчего-то его настроение сегодня было хуже обычного. Наполеон терялся в догадках - ведь не мог же он до сих пор так остро реагировать на выходку «жрицы»; подумаешь, расцарапала кожу, не смертельно же! После ужина Виолетта выслушала доклад агентов, делая пометки в блокноте, пообещала навести справки о том, кто такой Тэнаси. На следующее утро Наполеон проснулся в полпятого утра, Большевик топал словно слон, он абсолютно не умел быть бесшумным в мирной обстановке. Чертыхаясь от того, что не удалось выспаться, Наполеон в пижаме, с сеточкой на волосах, направился в гостиную, и столкнулся с Ильей, как раз пробегающим по коридору в одних легких штанах, что-то удерживая в руках. - Екарный бабай, - возмутился по-русски Илья, чуть не налетев на американца. - Фак, - выдохнул Наполеон, потирая ушибленный локоть. - Тебе не спится, что ли? – спросил Илья, подбирая с пола какие-то пакетики. - Выспишься тут, когда некоторые… - Наполеон опустил глаза вниз и удивленно заморгал: Илья поспешно складывал упаковки. – Таблетки? – сдвинул брови Наполеон. – У тебя что-то болит? Илья покачал головой: - Нет. - Тогда зачем тебе столько лекарств? - Габи… - Что «Габи»? - У нее температура и еще она жалуется на живот. - Господи! – Наполеон поспешил в комнату девушки за Ильей. Та лежала, скрючившись, на кровати, и смотрела несчастным взглядом олененка Бэмби, ее хотелось обнять и приласкать. Илья вместо ночника включил большой свет и принялся перебирать таблетки, а Наполеон опустился перед Габи на корточки и положил ей свою руку на лоб. - Что у тебя болит? – ласково спросил он. - Меня знобит, - щелкая зубами, произнесла Габи. – И живот… Наполеон подумал было, что его стрепня явилась причиной отравления напарницы, но Илья опроверг. - Это не отравление, - он поднес к лицу Габи таблетки и стакан воды. - А что же тогда? - Грипп. Габи где-то подхватила грипп. Наполеон отодвинулся, уступая место Илье. Тот заботливо придерживал голову девушки, пока она принимала лекарства. С лица Ильи сошла вечная настороженность, и он показался Наполеону домашним, даже милым, если последний эпитет вообще можно адресовать почти что двухметровому силовику. Наполеон зачарованно следил за тем, как мышцы на спине Ильи перекатываются. Из под слегка отклеившегося лейкопластыря виднелись ставшие менее красными царапины. Взгляд скользнул вниз – туда, где было видно начало ложбинки из-под сползших штанов. И тогда Наполеона как громом поразило – он хотел Илью. Хотел до дрожи в теле, именно поэтому он и злился, когда тот бывал нежен с немкой. Наполеон любил Габи, по-своему она была ему дорога. Но по иронии судьбы, девушка, которая бы могла вызвать нежные чувства у любого мужчины, не заинтересовала его никоим образом. А вот чертов, невозможный Большевик… Он никогда не думал, что симпатия к Илье может вылиться с его стороны в желание обладать этим человеком и не просто обладать, а испытывать более глубокие чувства. Говорить о любви, Наполеон пока бы поостерегся, но… Когда Габи перестало трясти, и она уткнулась носом в голую грудь Ильи, тот не отодвинулся, он приобнял немку, а Наполеона кольнула ревность. - Илья, - жалобно пропищала Габи. – Не оставляй меня, пожалуйста. - Хорошо, я останусь с тобой. Илья забрался в постель к Габи, она накрыла его своим одеялом. Наполеон почувствовал себя третьим лишним. Он, пятясь, вышел из комнаты, предварительно выключив свет. Всю ночь Наполеон не спал. Ворочался с боку на бок, гоня от себя мысли, что Илья все же не равнодушен к немке, а его отчужденность к ней в последнее время… Просто он по жизни такой замороженный, не умеет показывать своих чувств. Промучавшись три часа и сбив простынь в тугой жгут, Наполеон решил, что пора вставать. Перед тем как проследовать в ванную, он заглянул в комнату Габи – Илья с девушкой крепко спали, она по-прежнему прижималась к нему, а он так и не убрал своей ладони с ее затылка. Скрипнув зубами и испытав нечеловеческий прилив раздражения, Наполеон оделся и буквально выбежал, не в силах оставаться под одной крышей с напарниками. Он собрался прогуляться по городу. Наполеон бродил словно неприкаянный уже два часа, ничего не замечая вокруг, пока не почувствовал урчание в животе – желудок настойчиво требовал пищи. Он подошел к ларьку и купил пироженых, от которых отказался накануне – готовить что-либо на завтрак у него не осталось сил. Но тут он вспомнил, что Габи больна, а рацион больных должен быть полезным, поэтому все же зашел в магазин и купил говядину, из которой планировал сварить бульон. Вернулся домой Наполеон не в слишком хорошем настроении, его по-прежнему снедала ревность. Хотя, глупо ревновать того, кто тебе не принадлежит, но Наполеон ничего не мог с собой поделать. Он в прошлом уже спал с мужчинами и считал это нормальным. А вот русский о подобном, возможно, даже не слышал… У них же в Союзе все не так, как в Европе или в Штатах. Наполеон всерьез опасался за свою шею, если вдруг Курякину станет известно о его чувствах к нему. Поэтому оставалось сжать волю в кулак и постараться не выдать своих истинных чувств перед русским. Если уж совсем будет худо, всегда можно попросить Уэверли о том, чтобы подобрал ему другую команду. Илья, снова затянутый в черную водолазку, сидел за столом в гостиной, и опять крутил в руках многострадальный приемник. - Доброе утро, - произнес он, завидев Наполеона у входной двери. - Доброе, - кивнул тот, сразу же проходя в кухню. Илья последовал за ним, остановился у входа, прислонившись плечом к косяку. Выглядел он отлично, видимо, сон рядом с немкой пошел ему на пользу. - Как Габи? – резко отвернулся от него Наполеон. - Лучше. Температура спала, но она все еще слаба, - отчитался Илья. – Извини, что помешал тебе сегодня выспаться. - Ничего, - ответил Наполеон, по-прежнему избегая смотреть ему в лицо, он усердно промывал кусок говядины под струей воды и укладывал ее в кастрюлю. – Мы все в одной лодке, так что без проблем. Уверен, для меня ты бы сделал то же самое. - Конечно, - с пылкостью заверил Илья. Наполеон резко обернулся и успел заметить, как заалели щеки Ильи, но тот сразу же сделал вид, что закашлялся и спрятал лицо за ладонями, а потом вообще ретировался из кухни. Наполеон вздохнул и принялся нарезать лук. Когда бульон был готов, Илья с ложечки накормил Габи, та была еще слаба, а потому больше половины не осилила. Илья отставил тарелку с бульоном на стол. - Потом доест, - словно извиняясь, произнес он. Что и говорить, Илья открылся Наполеону с другой стороны, он и не подозревал в русском такой заботливости. Ближе к полудню им позвонила Виолетта, ответил Наполеон. Под внимательным взглядом Большевика, Наполеон договорился о встрече. - Почему бы ей самой не прийти сюда? – спросил Илья, когда Соло положил трубку на рычаг. - У нее много дел, - ответил Наполеон. – Поэтому она назначила нам встречу в парке в половине третьего. Ничего не поделаешь, Габи придется провести некоторое время одной. Габи, к этому времени перебравшаяся в кресло и закутанная теплым пледом с ног до головы, кивнула: - Конечно, мальчики. Я справлюсь. Илья вместе с Наполеоном прогуливались по улицам города. Подумать только, как меняется мироощущение. Если утром Наполеон не видел вокруг себя ровным счетом ничего, то теперь его взгляд то и дело останавливался на каменных домах, построенных в неороманском или балканском стилях, пока еще голых ветвях деревьев, ярком и почти весеннем солнце. Хотя до теплых деньков было еще далеко, но внутри Наполеона уже все пело и звенело от того, что он шел по улице рядом с Большевиком. Соло специально чуть поотстал, чтобы полюбоваться впереди идущим Ильей, который по своему обыкновению засунул руки в карманы, нахлобучил кепку по самые глаза, пытаясь слиться с толпой. Ну да, ну да, с его-то ростом… Агенты вышли к парку, прошли мимо руин древнего замка. Под ногами скрипел успевший насыпаться за какой-то час снежок. Виолетта уже ожидала их. После приветствий, она сразу же приступила к делу: - Этот Тэнаси оказался первым помощником крупного местного магната-нефтяника Петру Василиу, который тесно сотрудничает со многими зарубежными компаниями. Он вполне может поддерживать Михая и идеи монархизма, хотя ни в чем таком замечен не был. - Какие указания из Центра? – спросил Илья. - Вам надо подобраться к нему как можно ближе. - И как же это сделать? - У него есть жена, которая участвует почти что во всех его делах. Она обожает высоких брюнетов. Советую вам попробовать зайти с этой стороны. Илья недовольно покосился на Виоллету, она, явно, не вызывала у него теплых чувств. А вот Наполеон был не против встряхнуться. Виолетта протянула Соло фотографию темноволосой, далеко не привлекательной женщины, которая улыбалась ярко накрашенными губами во все тридцать два зуба. - Это доамна Снежана. Наполеон сглотнул, что ж, могло быть и хуже. Не всем же быть такими привлекательными мерзавками, как Виктория Винчигуерре. Он спрятал карточку во внутренний карман пальто. Было решено выдать Наполеона за предпринимателя, который бы хотел выйти на местный рынок нефти. Это был единственный шанс оказаться в доме Петру Василиу. Уже сносно говорящий на румынском Наполеон познакомился с доамной Снежаной, представ пред ней рыцарем без страха и упрека. Затаившийся за углом Илья контролировал, как Наполеон со всех ног бросился за воришкой, вырвавшим из рук женщины сумку. Естественно, все было подстроено. Когда за тот угол, где прятался Илья, завернул воришка-агент, а потом подоспел и Наполеон, доамна Снежана готова была хлопнуться в обморок от переживаний. Воришка-агент отдал сумочку Наполеону, Илья для правдоподобности рванул его за воротник пальто. Наполеон поморщился, не хотелось ему ходить по улицам оборванцем, но дело есть дело. Хоть и лишенный своего обычного лоска, но от этого не менее привлекательный, Наполеон протянул Снежане ее сумочку. Та заохала и заахала, выражая благодарность и горя желанием отблагодарить своего красавца-спасителя. Наполеон пригласил ее в кафе, там, за столиком, они разговорились. Непринужденно поведал о том, что в Румынии он недавно, приехал по делам. - И чем же вы занимаетесь? - задала предсказуемый вопрос любопытная Снежана, не сводя восхищенного взгляда со своего нечаянного знакомца. - Нефтью, - ответил Наполеон, ослепительно улыбаясь. - О, - глаза доамны округлились, - мой муж тоже. Наполеон умел добиваться своего, поэтому под конец Снежана пригласила его в гости и обещала устроить встречу с мужем, впечатлившись планами Наполеона и его деловых партнеров. Можно было не сомневаться, что оставшееся время до встречи, чета Василиу проведет, наводя справки о нем. Что ж, с этой стороны все было отлично. Визитка, которую дал Наполеон Снежане, гласила, что он равноправный участник одной из ведущих французских компаний, а владелец этой компании в случае чего должен был все подтвердить, уж Уэверли об этом позаботится. Дома Габи, все еще шмыгающая носом, в безразмерном свитере, брюках и шарфе, намотанным вокруг горла, пыталась дотянуться до шеи Ильи ватным тампоном, а тот уклонялся, стараясь не причинить ненароком боли хрупкой девушке, которая лезла на него словно танк. Завидев вернувшегося Наполеона, она вскричала: - Ты должен помочь мне! Илья не дает обработать ему рану. - Рану? А что случилось? Он с кем-то опять подрался? - Мне тоже интересно было бы узнать, что там, в горах у вас произошло. И почему Илья вернулся с расцарапанной шеей. - Меня поцарапала кошка, - соврал Большевик и покраснел словно ребенок. - Ага, - прищурилась Габи, - и поставила тебе засос тоже она. Илья смутился, а Наполеон хмыкнул: - Поверь, он героически отбивался от этой кошки. Илья недовольно покосился на Наполеона, а тот лишь развел руками, как бы говоря: ты сам разгуливал этой ночью в одних штанах с голым торсом, а внимательная немка, будучи даже больной, умудрилась все разглядеть. Что ж, видимо, Габи поняла, что рассчитывать на признание не искушенного в отношениях между мужчиной и женщиной Ильи - все равно, что ждать у моря погоды, и решила действовать. Такими темпами у нее обязательно к концу этого задания на безымянном пальчике засверкает помолвочное колечко. Габи все напирала, и в итоге Илья сдался, подставил шею. Габи тут же принялась хлопотать над царапинами. - Как все прошло? - спросил Илья, косясь на Наполеона, расположившегося неподалеку, и тут же вскрикнул. - Ай! Это Габи слишком сильно надавила, Наполеону показалось, что сделала она это нарочно – из мести за «кошку». - Отлично, - ответил Наполеон. - Вечером я приглашен к ним в дом. Вроде бы Илья не слишком радостно отреагировал на эту новость или Наполеону показалось? Чета Василиу жила в старинном с великолепными германскими витражами замке в нескольких километрах от Крайовы. Залы были обставлены старинной фамильной мебелью, среди прочих на стенах висели портреты королевской семьи, а на самом почетном месте красовалась картина с опальным румынским королем Михаем. Хозяевам даже не надо было расписываться в своей приверженности «старой гвардии», и так все было ясно. По длинным каменным коридорам, которые вызвали у Наполеона мрачные ассоциации, его провели в уютную гостиную в турецком стиле: стены были украшены замысловатым орнаментом и узорами, на низком столике стоял кальян и сосуд для горенья благовоний, ноги Наполеона утопали чуть ли не по щиколотку в пушистом ковре из Измира; высокий мужчина среднего телосложения восседал на диване-тахте из сафьяна, заваленном расписными подушками из атласа и бархата. Завидев Наполеона со Снежанной, которая почти что висела у него на руке, мужчина поднялся и улыбнулся. Знакомство с господином Петру Василиу прошло гладко, как по маслу. Снежана представила их друг другу, охарактеризовала Наполеона с наилучшей стороны, американец даже чуть покосился себе за спину, опасаясь, что у него там могли вырасти крылья. Но нет, пронесло - спина была гладкая. Весь вечер они обсуждали нефтяные перспективы Румынии, и в итоге Петру выразил надежду, что следующую парочку вышек они откроют совместно. Наблюдая за семейной парой, за тем, как расковано Снежана отвешивала ему комплименты, как заигрывающее стреляла глазками, Наполеон понял, что отношения у Василиу самые, что ни на есть свободные, и супруг уже дал добро на легкую интрижку с новоявленным спасителем. Хотел ли сам Наполеон, чтобы их отношения со Снежаной вышли на подобный уровень? Еще год назад его бы не остановил имеющийся супруг поблизости, да и на деле доамна Василиу оказалась гораздо привлекательнее, чем на фото, подсунутом ему Виоллетой. Но теперь же Наполеон затруднялся с ответом. Этот чертов Большевик внес в его устоявшиеся представления о жизни хаос и полную неразбериху. После того, как до Наполеона дошло, что он хочет Илью, то в эротических фантазиях американец представлял только своего напарника. Из замка Наполеон уехал на специально вызванном такси, но в городе он отослал машину и направился домой пешком, размышляя над сложившейся ситуацией и прикидывающий, как ему поступить – все переплелось: АНКЛ, супруги Василиу, чертов Большевик... Времени было еще не слишком много, поэтому Наполеон зарулил в ресторан и заказал бутылку вина. Ему предложили «Дрэгэшань», о котором он напрочь забыл – рутина и ревность совсем поглотили его, не до местной выпивки было в последнее время. «Дрэгэшань» оказался очень даже неплохим вином, румыны по праву гордились им. Незаметно Наполеон уговорил две бутылки, а когда попытался встать на ноги, его заметно штормило. Передвигая ватными конечностями, Наполеон добрел до квартиры и попытался вставить в замочную скважину ключ. Зараза никак не хотел входить в узкое отверстие. Наполеон прислонил голову к косяку и повторил попытку. Ему казалось, что он все делает тихо, но Большевик, возникший в распахнутой двери, с укором посмотрел на него и за шиворот втащил в квартиру, приговаривая при этом: - Что ты творишь, хочешь всех соседей на площадке перебудить?! Несмотря на злость, читаемую на лице Ильи, сволочью он не был, что и доказал буквально через минуту, заботливо усадив Наполеона за кухонный стол. - Постарайся не шуметь, Габи только что уснула, - сказал он. Наполеон хотел кивнуть, но не рассчитал и шмякнулся лбом о столешницу, застонал. Илья молча достал из холодильника лед, завернул его в полотенце и протянул Наполеону. Тот принял с благодарностью. - Ты такой заботливый, - голос непривычно сорвался на фальцет. - Ну не бросать же тебя, алкоголик несчастный. Илья разогрел бульон и поставил дымящуюся тарелку под нос Наполеону. Тот ел одной рукой, а второй придерживал лед. Когда Наполеон отодвинул от себя пустую тарелку, Илья встал напротив него, и Наполеону пришлось задрать голову. - Хватит, пожалуй, - Илья попытался отобрать у Наполеона полотенце. Растопленный жаром Наполеона лед протек на кожу тоненькими ручейками, собираясь возле его ключиц, а потом устремляясь дальше вниз: рубашка на груди уже прилично намокла. Тут они оба замерли, смотря друг другу в глаза. Затянувшееся молчание разрезал вдруг ставший хриплым голос Ильи: - Отдай. Завтра от синяка не останется и следа, а твоя доамна будет продолжать считать тебя красавчиком. Наполеону послышалось или Илья на самом деле назвал его «красавчиком»? Интересно, кто из них пьян? Может быть, Наполеону все это просто снится… - Ты ревнуешь, Большевик, - полуутвердительно произнес Наполеон. - Вот еще! - моментально вспыхнул до кончиков волос Илья. – Я… Совсем обескураженный Илья замолк и больше не раскрывал рта. Он попытался отдернуть свою руку, которой все еще удерживал полотенце со льдом у лба Наполеона, но тот перехватил его ладонь и провел указательным пальцем вдоль запястья. - Хочешь, я буду целовать только тебя? – хрипло спросил американец. Илья вздрогнул: - Что? - Мне не нужен никто, кроме тебя, Илья.