Все дороги ведут в Бухарест

Наполеон поднялся со своего места и теперь мужчины оказались почти вровень, они по-прежнему не отрывали друг от друга взглядов. Наполеон потянулся губами к Илье и тот, странное дело, не отшатнулся, а сделал движение навстречу. Они целовались исступленно, и Наполеон бы непременно грохнулся – у него от счастья все поплыло перед глазами - если бы заботливые руки Большевика не поддержали его. Наполеон привстал на носочки и поцеловал Илью за ухом, вызвав довольный стон. Ободренный подобной реакцией, он принялся легкими короткими поцелуями осыпать все лицо Ильи, боясь только одного: что Большевик передумает и отскочит от него. Поэтому Наполеон покрепче вцепился в его плечи, чтобы уж наверняка не сбежал. Он поймал губами мочку уха, пощекотал ее языком и сразу же отпустил, слегка отстранился, глядя на Илью. Светло голубые глаза напарника выглядели настороженными, он словно не верил, что все это происходит с ним. - Ты не против? – спросил Наполеон, подныривая своей рукой под водолазку Большевика. Тот мотнул головой и сам потянулся к губам Наполеона. Оторвавшись всего лишь на какую-то долю секунды, чтобы стянуть через голову мешающую одежду русского, Наполеон снова приник к нему, он оглаживал пальцами заднюю часть его шеи и Большевик плавился под этими прикосновениями. Илья запустил руку в шевелюру Наполеона, тот почувствовал шершавые подушечки пальцев, которые слегка царапали кожу, вызывая одновременно приятные мурашки по всему телу. - Пойдем ко мне, - сбивчиво дыша, прохрипел Наполеон. Илья двинулся в комнату Наполеона, не выпуская при этом его из своих объятий – точно он тоже боялся, что Соло сбежит, когда до него дойдет, насколько далеко они зашли. Как только дверь за ними закрылась, Наполеон ловкой подножкой опустил Илью на кровать, смягчив свое падение на него сверху упершимися в матрас руками. У Ильи на мгновение перехватило дыхание, но потом он снова сделал движение навстречу Наполеону, распахнул на его груди рубашку, завозился с ремнем на его брюках. Наполеон оседлал бедра Большевика и сам, посмотрев вниз, с трудом оторвав взгляд от лица Большевика, расстегнул свой плохо поддающийся ремень, выскользнул из брюк. Ладони Ильи прошлись по спине Наполеона между позвоночником и лопатками снизу вверх, американец закусил губу, чтобы ни единый звук не сорвался с его губ, и на мгновение оставил в покое ширинку на брюках Ильи, вскинул голову с закушенной губой, но потом снова вернулся к ней. Отшвырнув ненужный предмет гардероба, который сейчас был, явно, лишним, Наполеон опустился вниз и провел рукой по твердым мышцам живота Ильи, дошел до пупка, вклинился в него своим языком и принялся ласкать, имитируя половой акт. Илью выгнуло дугой, он вцепился в волосы Наполеона и, развернув свою голову вбок, прикусил кончик подушки, чтобы не застонать во всю силу своих легких. Когда член Ильи, сочась смазкой, ткнулся в подбородок Наполеона, тот, наконец, сжалился и снова уселся на Большевика сверху. - Подожди, - прохрипел тот, приподнимаясь на локтях. - Что такое? Наполеон был уверен, что Илья о гейском сексе до сегодняшнего момента никогда даже не слышал, но тот слишком уж ловко растянул партнера, вызвав в нем укол ревности – где? когда? с кем? - поэтому Наполеон никакой боли или дискомфорта не почувствовал, несмотря на то, что партнеров у него не было давно. В голове у Наполеона крутилась всего одна мысль – никогда он не захочет, чтобы его ласкали другие губы и руки. Он бы все отдал, чтобы Илья стал только его, чтобы русский больше ни на кого смотреть не мог после сегодняшней ночи. Илья кончил первым, но не оставил партнера без внимания, за считанные секунды он довел Наполеона до разрядки парой ловких движений. Тихо всхлипнув, Наполеон упал на Илью и не смог отказать себе в удовольствии – провел указательным пальцем по его губам, мазнул языком скулу, поцеловал глаза. Нехотя он все же перебрался на матрас, позволяя Илье вдохнуть полной грудью. - Я думал, ты девственник в этом плане, - прошептал Наполеон, прилагая большие усилия, чтобы не сграбастать Большевика и не вплавить его в себя. - Я много чего знаю, - ответил Илья. – Но это не значит, что применяю все свои знания на практике. Засыпал довольный Наполеон, близко прижавшись к плечу Ильи, а тот мягко сжимал его запястье. Как и следовало ожидать, Большевик сбежал. Проснувшись поутру, Наполеон не обнаружил его в своей постели, хотя засыпали они вместе. Не то, чтобы Наполеон уж очень хотел, чтобы об их сегодняшней ночи стало известно Габи, но он до дрожи во всем теле снова захотел сжать Илью в своих объятиях, зацеловать его глаза, губы, пылающие щеки, запустить руку в его волосы, мягкие на ощупь, взлохматить их. И не отпускать. Никогда больше не отпускать. Но Большевик посчитал, что нежностей с него достаточно. Наполеон бы даже не удивился, если бы Илья попытался сделать вид, что между ними ничего не произошло… А вот тут уж дудки. Еще как произошло! Ему от Наполеона теперь не избавиться, потому что это был не просто секс. Это были настоящие эмоции – уж слишком пылко отдавал и брал Илья этой ночью. Не в его натуре разыгрывать чувства, которые он не испытывает. За все время их знакомства Наполеон неплохо успел его изучить, поэтому словам, которые Илья постарается найти сегодня, не стоит верить. Наполеон встал с кровати и, не умываясь, направился на поиски Большевика. Тот сидел на подоконнике и опять крутил в руках приемник. Чего он к нему так прикипел-то? Что в этом приемнике такого? Наполеон твердо пообещал выкинуть его при первой же возможности. - Привет, - Наполеон остановился в нескольких шагах от Ильи. Тот вскинул голову, взгляд у него был несчастный, точно он не любовью ночью занимался, а котят в речке топил. - Доброе утро, - кивнул Илья и снова вперился в приемник, словно прятался за него от реальности. Видя, что Наполеон не уходит, Илья вздохнул. - То, что было… - начал он. – Ты был пьян… И можешь считать, что я воспользовался твоим состоянием… Я… Наполеон в два шага преодолел разделяющее их пространство и приложил палец к губам Большевика. - Все было просто фантастически. Илья дернул головой, с удивлением уставился на американца. - Можно тебя поцеловать? – спросил Наполеон. - Да, - без колебаний согласился Илья, и Наполеон беззвучно выдохнул: слава богу, Большевик не пытался изобразить, что ему не понравилось, что его не тянет больше к Соло. Наполеон склонился к сидящему Илье и смял его губы своими, удерживая курякинскую голову в руках, а когда отстранился, они оба тяжело дышали. - Почему ты удрал от меня утром? – потребовал ответа Наполеон. - Я решил, что ты протрезвеешь и во всем раскаешься. Обвинишь меня, что я воспользовался твоим состоянием… - Господи, Большевик, большей глупости я от тебя не слышал! Тут раздались шаги проснувшейся Габи, Наполеон с Ильей отпрянули друг от друга – они не собирались расстраивать немку, поскольку оба хорошо к ней относились и, в случае опасности, без раздумий отдали бы за нее жизнь. Но ее надо было морально подготовить. Наполеон готов был поклясться, что девушка уже в мыслях придумала себе шикарное свадебное платье и смокинг, в который вырядит Илью, и сочинила сценарий собственной свадьбы. Габи застала их в легкой растерянности. Илья все так же сидел на подоконнике, а Наполеон чересчур сосредоточенно перекладывал бумаги на столе. - Доброе утро, - поздоровалась Габи, подозрительно оглядывая их с ног до головы. – У вас ничего не случилось? Оба одновременно ответили: - Нет! Габи усмехнулась. - Значит да, - подвела она итог. – Надеюсь, после завтрака вы помиритесь. На сегодня была запланирована куча дел, но, как назло, с погодой им не повезло: небо затянули лиловые тучи, в окно забарабанил мелкий дождь, превращающий в слякоть выпавший вчера снег. Чета Василиу пригласила Наполеона в ресторан, Петру собирался познакомить его со своими партнерами-нефтянниками. Виолетта заявила, что среди них, наверняка, найдется много сторонников Михая, и Наполеону необходимо непременно их всех запомнить. Когда с оперативными разборами было покончено, Наполеон, отозвав Виоллету в сторону, отказался от занятий румынским, его собирался обучать языку Илья, о чем американец и сообщил связной. Та подозрительно покосилась на них, но ничего не сказала, хотя было видно, что ей неприятно; она с удовольствием проводила время с галантным Наполеоном, без конца осыпающим ее комплиментами. И вот теперь приятному времяпровождению пришел конец, комплиментам тоже. Половину деловых партнеров-олтенцев Петру Василиу можно было смело причислять к сторонникам монархии. Некоторые из них за ужином не скрывали сего факта и с горячностью доказывали положительные перемены, которые бы ожидали всех румын, если бы к власти пришел Михай. Дошло до того, что один из них, самый молодой и порывистый, предложил собрать армию для революции, но на него зашикали – он, явно, хватил лишку при посторонних. Речи миллиардеров Олтении не выглядели столь безобидно, как выступления простых смертных, поскольку в их руках были деньги и возможности, открываемые этими самыми деньгами. Народ же мог лишь устраивать демонстрации, а в случае бойни, если таковая случится, выступить «мясом». Уж насколько Крайова была маленьким городком, но даже тут проходили митинги в поддержку Михая. Казалось, вся страна бредила королем, которого почти двадцать лет назад свергли с престола румынские коммунисты, вынудив тем самым иммигрировать в Швейцарию. Наполеон был далек от политики, но сомневался, что Михай был тем человеком, который бы смог вывести страну на новый уровень. Свои мысли он держал при себе, зато щедро обещал участвовать в новых проектах и начинаниях нефтяников, поддерживать их материально. Когда все уже разошлись, Петру пошел проводить Наполеона к такси, ожидавшему у ворот. Снова поваливший снег припорошил волосы Наполеона. Он поднял воротник пальто и чуть поежился. Петру, казалось, был слегка сконфужен – он не ожидал, что его знакомые станут столь свободно высказывать свои политические симпатии при чужаке, которым являлся Наполеон. Но, видимо, ситуация в стране заставляла верить румын в перемены и от этого потерять осторожность. - Смею надеяться, что сегодняшние гости не слишком утомили вас своими речами во славу монархии? Наполеон качнул головой: - Ну что вы… - Сомневаюсь, что они всерьез думают о Михае как о правителе. Просто поддались всеобщему ажиотажу. - Понимаю. - Мы вне политики. Мы просто хотим заниматься бизнесом в своей стране, а для этого нам необходимы инвестиции. - Конечно… - Надеюсь, вы все еще заинтересованы в наших проектах. - Можете быть уверены в этом на все сто процентов, - лучезарно улыбнулся Наполеон. Такой ответ вполне удовлетворил Петру, он разулыбался и помахал рукой на прощание отъезжающему в авто Наполеону. После первой близости с Ильей Наполеон изменился – он держал рот на замке и в похвалах дамам больше не распылялся, хотя Курякин его об этом и не просил. Со своей стороны Илья перестал потакать всем желаниям Габи. Когда она в очередной раз собралась сменить ему повязку на шее, хотя в этом уже не было никакой необходимости, Илья заявил, что все сделает сам. Разумеется, Габи заметила холодок в отношении к ней, но пока не знала с чем это связать. Она присматривалась. Девушкой Габи была умной, поэтому не за горами был тот момент, когда она догадается, в чем дело. Но это будет потом, а пока каждый вечер, когда все расходились по своим комнатам, Наполеон, выждав некоторое время, тайно от Габи, проскальзывал в спальню Ильи и нырял под его одеяло... Расставались они лишь под утро. Оба ходили не выспавшиеся, но счастливые, словно школьники, дорвавшиеся до запретного плода. Часто, но не так как бы этого хотелось самому Наполеону, он ловил Большевика за руку, когда Габи находилась в соседней комнате или на кухне, толкал его в темный угол и затыкал все возмущения Ильи поцелуем. Под конец тот размякал и больше не вырывался, доводы о том, что их может застукать напарница, застывали невысказанными на его губах. Кажется, ему самому надоело играть в кошки-мышки, и он даже хотел, чтобы Габи узнала о них и перестала строить воздушные замки. «После операции, - пообещал себе Наполеон. – Мы все расскажем ей после румынской операции». Виолетта навещала их каждый день, сообщала важные новости. По данным службы безопасности «Секуритате», отдел, занимающийся перлюстрацией почты, перехватил важные сведения – некто утверждал, что со дня на день в Крайову должен приехать Михай, чтобы выступить с речью и на митинге призвать граждан страны свершить революцию. - Ваша задача - помешать этому, - жестко произнесла Виолетта. – К тому же это реальный шанс поймать его и передать в руки правосудия. Агенты "Секуритате" обложили подступы к городу так, что проникнуть туда было практически невозможно. Наметанным взглядом Наполеон отличал их от прочих служащих-постовых. Если повезет, то Михая перехватят задолго до митинга. Видимо, власти всерьез опасались его выступления, поэтому стремились помешать этому всеми доступными средствами. Троица АНКЛ тоже не сидела сложа руки. Они действовали. В задачу Наполеона входило следить за всеми манипуляциями Петру Василиу, так как именно его подозревали главным инициатором переворота. Когда Петру Василиу пригласил Наполеона в свой офис обсудить будущее партнерство, тот, воспользовавшись недолгой отлучкой хозяина, раздобыл его тайные счета, по которым можно было отслеживать все личные денежные потоки олтенского бизнесмена. - Уверен, со дня на день Петру снимет деньги, если до сих пор еще не сделал этого и передаст их Михаю, как только тот объявится в Крайове, - произнес Наполеон, кладя данные на стол Габи. Габи была с ним полностью согласна - Михай бы ни за что не стал привлекать к себе внимание, ввозя деньги с собой через границу. Передача должна была состояться именно здесь, оставалось не упустить момент. Вскоре выяснилось, что Петру Василиу недавно перевел круглую сумму на счет в один из швейцарских банков, располагавшийся в городе, где проживал Михай вместе с женой – принцессой из рода герцогов Пармских, Анной Шарлоттой – и детьми, а вторую часть обналичил. Все АНКЛ-вцы, включая Наполеона, не сомневались, что именно обналиченные деньги предназначались Михаю. Габи на целые сутки погрузилась в изучение остальных счетов. Наконец, под вечер, с воспаленными глазами, она появилась в дверях гостиной. - Я нашла еще кое что интересное, - сказала она, устало присаживаясь за стол. Наполеон с Ильей, изучающие карту местности, как по команде подняли головы. - Что именно? - У Михая, согласно документам из банка, которые я обнаружила совершенно случайно, за пару лет до его побега из страны, хранились в Национальном банке Румынии 25 килограммов золота и драгоценностей на сумму 50 миллионов рублей. Наполеон присвистнул: - Неплохо! - Каким бы богатством не обладал Михай, - заметил Илья, избегая, однако, смотреть Габи в глаза, он все еще чувствовал себя виноватым по отношению к девушке, - все его поместья, акции, недвижимость и прочий капитал национализированы коммунистической партией. Габи тряхнула головой. - Дело в том, что коммунисты в инвентарном списке огласили совершенно другие цифры. - Какие? - Золото с драгоценностями уменьшилось чуть ли в половину: 15 килограмм золота и 34 миллионов рублей. Наполеон растянул губы в улыбке, он собирался бросить камушек в сторону коммунистов, что, мол, они прикарманили себе эту самую разницу, но наткнувшись на недовольный взгляд Ильи, прикусил язык. Словно прочитав его мысли, Габи произнесла: - Навряд ли это сделали те, о ком ты думаешь. Потому что на счетах банка к моменту национализации действительно не было заявленных ранее сумм. Их кто-то снял раньше, еще до побега Михая. - Подозреваешь в этом самого Михая? – спросил Илья, впервые взглянув в глаза немке. - Да. И я думаю, что это одна из причин, почему он возвращается в Румынию. - А как же вся эта шумиха по поводу возрождения монархии? – нахмурился Наполеон. - Почему бы ему не совместить одно с другим, - пожала плечиками Габи. – Что ты думаешь по этому поводу, Илья? Илья неловко обвел глазами напарников. - Я думаю, что надо усилить слежку за бывшей королевской недвижимостью. Если уж Михай где и спрятал драгоценности с золотом, так это там, - произнес он. - 158 замков, дворцов и домов с 2067 комнатами, 5 промышленных предприятий… - начала зачитывать по бумажке Габи. – И это далеко не полный список недвижимости Михая. Сомневаюсь, что мы справимся. - А мы и не должны. С таким количеством сотрудников тайной полиции румыны все сделают самостоятельно, - сказал Наполеон. – Наша задача - не дать выступить Михаю на митинге. Агенты АНКЛ высказали все свои соображения Виоллете, та сообщила в Центр, и из Бухареста под вечер приехал Михаицэ, он прямо в верхней одежде стремительно проследовал в гостиную. - Вы проделали отличную работу, - похвалил он Габи. - Могу я увидеть документы из банка? - Конечно, - девушка протянула увесистую кипу. Михаицэ погрузился в изучение прямо в гостиной, позабыв снять с себя шарф и шапку. Только когда с нее на бумаги закапал растаявший снег, он, словно очнувшись, с удивлением обнаружил у себя на голове лишний в помещении предмет. Поспешно стянул и, не глядя, повесил на спинку стула. Иногда Михаицэ обращался с вопросами к Габи и та разъясняла. Наполеон не знал, что и думать, реакция Михаицэ была очень странной. Уэверли воспринял все гораздо спокойнее. Впрочем, на спрятанные королевские богатства АНКЛ во главе с Уэверли претендовать не могли - румыны своего не упустят. Когда последний документ был изучен под увеличительной линзой, Михаицэ спрятал лупу в карман пиджака, ловко собрал разбросанные по столу бумаги и сложил их в дипломат, поднялся на ноги. - Я должен идти, - произнес он. Поспешно оделся, забыл шапку, и Габи пришлось догонять его в подъезде. Илья все это время не сводивший взгляда с Михаицэ, пока тот сидел за столом, недовольно нахмурился. - Как странно он себя ведет, - задумчиво проговорил Илья, стоявший все это время со сложенными на груди руками возле подоконника. - Когда речь идет о таких деньгах, то любой... - тут Наполеон осекся. - Или ты в чем-то его подозреваешь? - Я думаю, к нему надо присмотреться. - Удивительно, что они сами не обратили внимание на эти документы, - произнесла вернувшаяся Габи. - А если бы и обратили, то найти драгоценности с золотом все равно бы не смогли, - заметил Наполеон. – Ведь король дал деру из страны и залег на дно. А только он знает, куда спрятал свои богатства. Автомобиль, несшийся по шоссе к дому Василиу, проехал мимо одного из постов с агентами "Секуритате". Наполеон краем глаза покосился на Снежанну, сидящую за рулем - доамна Василиу самолично заехала за ним в Крайову, чтобы захватить на прием, который она устраивала, по ее словам, "среди близких друзей". - Там будут все нужные для бизнеса люди, - заверила Снежанна. – Пришла пора знакомиться с элитой Румынии. Наполеон рассыпался в благодарностях. Вечеринка была в самом разгаре, когда Наполеон вместе со Снежанной проследовали внутрь замка Василиу. В банкетном зале оказалось много народа, Наполеон даже не ожидал этого. Сколько же у них «близких друзей»? В зале стояло густое облако табачного дыма, официанты в белых перчатках и смокингах ловко лавировали среди гостей. Наполеон со Снежанной продвигались между подвыпившими дамами и господами, те весело смеялись, обсуждали дела. Снежанна представила «дорогого гостя из Франции» нескольким грузным мужчинам, в руках которых был сосредоточен весь нефтяной бизнес Олтении. В клубах дыма Наполеон рассмотрел Петру Василиу, несмотря на царившие вокруг легкость и непринуждение, тот был чем-то взволнован. Наполеон постарался избавиться от доамны Василиу, но та держала его мертвой хваткой. Наконец удача улыбнулась Наполеону, и Снежанну увлек кто-то из знакомых, а Соло, обогнув их, постарался приблизиться к Петру. Ему это вполне удалось, он даже услышал обрывки фраз: - …сегодня… мы не можем… он ждет… поведет за собой народ и будет исполнять нашу волю… Георге Апостолу пора отправиться за своим соратником Георгиу-Дежем, на том свете его уже заждались. Последнюю фразу Петру произнес довольно громко, поддавшись чувствам, поэтому Наполеон расслышал ее очень хорошо. Значит, тут готовится покушение на генерального секретаря партии. Наполеон понадеялся, что эта новость заинтересует Михаицэ в той же степени, что и исчезнувшее золото с драгоценными камнями. А если нет, то придется действовать напрямую через Уэверли, уж пронырливый англичанин сумеет передать информацию Георгию Апостолу, не вызвав переполоха среди причастных к покушению. Петру Василиу со своим собеседником скрылись в кабинете, а Наполеона разглядела Снежанна, которая замахала ему рукой с противоположного конца зала. Наполеон сделал вид, что не заметил ее и нырнул в первую попавшуюся приоткрытую дверь, пока назойливая румынка не настигла его – судя по гигантским шагам, которые она совершала, это должно было случиться с минуту на минуту. В комнате, в которой оказался Наполеон, было темно, шум вечеринки почти не доносился досюда, поскольку он тщательно затворил дверь. Наполеон огляделся, не особо надеясь что-то здесь отыскать. Неожиданно его внимание привлек шум мотора. Не машины, а мотоцикла. Кто это рассекает на мотоцикле в такую непогодь? Наполеон выглянул из окна, так, чтобы самому оставаться незамеченным. На задний двор, куда выходили окна комнаты, въехал мотоцикл, и Соло чуть не присвистнул: как ценитель красивых вещей Наполеон не смог остаться равнодушным: мотоцикл «Черный принц» был слишком хорош для здешних мест. Незнакомец, похоже, знал толк в мотоциклах. Интересно было бы узнать, кто он таков. Несмотря на то, что мужчина уже снял шлем, Наполеон не смог рассмотреть его как следует - ветровое стекло «Черного принца», возвышающееся над верхней частью обтекателя, закрывало лицо незнакомца. Судя по грязи на защите ног мотоцикла, прибыл тот издалека. Наконец мужчина слез с мотоцикла, загнал его в тень почти у самой стены дома, и вышел под рассеянный свет фонарей. Его лицо показалось Наполеону смутно знакомым, но по-прежнему его рассмотреть так и не удалось. Поэтому Наполеон незаметно выскользнул из комнаты и проследовал к черному входу, через который собирался войти мотоциклист, явно, намереваясь тайно встретиться с хозяином дома. Петру Василиу уже ожидал его, стоя возле резной деревянной лестницы. Незнакомец оказался молодым и смазливым, с волосами, зачесанными назад, и надменным цепким взглядом. Прежде чем Наполеон сформулировал у себя в голове его имя, Петру Василиу воскликнул, почтительно склонившись: - Добро пожаловать в мой дом, Ваше Величество! Опальный король Михай собственной персоной! Жаль, что не возьмешь его прямо тут - дом Василиу очень хорошо охранялся угрюмыми охранниками, с которыми Наполеону в одиночку было не справиться. Вот если бы здесь был Илья, тогда можно было попытаться… Михай вместе с хозяином дома поднялись по лестнице, и Наполеон быстро нырнул за портьеру, проводил взглядом мужчин, к которым присоединился охранник, и теперь следовал на почтительном расстоянии: речи о том, чтобы подслушать, даже не было. Наполеон собирался раздобыть транспорт и проследить за королем, но дорогу ему преградила доамна Снежанна, возникшая у него на пути словно чертик из табакерки, протянула бокал шампанского и кокетливо улыбнулась: - Я бы хотела остаться с вами наедине. - К сожалению, я вынужден вас покинуть, - начал Наполеон. - Ерунда, - прервала Снежанна. – Вы не можете просто так взять и уйти. Она толкнула его в грудь, и Наполеон непроизвольно сделал шаг назад, врезаясь спиной в дверь, которая под напором его веса поддалась, и агент чуть не завалился внутрь, но вовремя успел сконцентрироваться и удержался на ногах. И в то же мгновение руки Снежанны оплели его шею, а губы присосались к щеке. Наполеон безуспешно попытался оторвать от себя женщину, но та вцепилась в него с такой силой, что всерьез стоило задуматься о применении приемов рукопашного боя, чтобы избавиться от нее. Однако, Наполеон еще не был готов заломить ей руку назад, так как это поставило бы под угрозу всю операцию, а также вызвало бы недовольство Уэверли и привело его к решению расформировать их маленький коллектив. Терять Илью по столь идиотской причине не хотелось. Между тем Снежанна повалила Наполеона на диван и принялась расстегивать ему рубашку, перекинув галстук через плечо. Чем бы все это закончилось, Наполеон затруднялся сказать, его спас голос Петру Василиу, зовущий супругу. - Кажется, это вас, - обратил внимание Снежанны на крики мужа Наполеон, поскольку та ничего не слышала. Женщина приподняла голову, отрываясь от поцелуев, и прислушалась. - Дорогая! Было отчетливо слышно, как Петру Василиу в поисках жены, открывает и закрывает двери многочисленных комнат. - Не хотелось бы компрометировать вас, - произнес Наполеон, выскальзывая из под распластавшейся на нем Снежанны. Та сперва разразилась бранью на румынском, затем стремительно вскочила на ноги и постаралась привести себя в порядок. - Петру, конечно, такой душка, он не против, когда я развлекаюсь, - начала сбивчиво объяснять она, поправляя прическу, - но он не желает, чтобы я это делала в замке… - Понимаю, - кивнул Наполеон, пытаясь счистить губную помаду со своей рубашки, но та оказалась безвозвратно испорчена. - Я выйду, чтобы он не увидел нас вместе, а потом уведу его и тогда ваш черед, - Снежанна, пьяно пошатываясь, подошла к двери и исчезла, оставив после себя шлейф приторно-дорогих духов и Наполеона, которому так и не удалось придать себе приличествующий вид. Поняв, что в подобном виде среди гостей лучше не появляться, а короля-бунтовщика он упустил, Наполеон, вздохнув, выглянул в окно – там снова завелся мотор мотоцикла – Михай уезжал, а ему так и не удалось проследить за ним. - Как все прошло? – раздался голос Габи из кухни – сегодня она вызвалась готовить ужин, пока Наполеон был на задании. Наполеон хотел незаметно прошмыгнуть в ванную, но в коридор вышел Илья и американец замер, точно его поймали за чем-то постыдным, постарался прикрыть грудь порванной и перепачканной красной помадой рубашкой, но Илья успел все разглядеть. Он ничего не сказал, просто попросил не опаздывать к столу, Габи уже накрывала. - Угу, - кивнул Наполеон и исчез с глаз долой. …Когда Наполеон вечером пробрался в спальню к Большевику, тот не спал - сидел в кресле и что-то читал. По тому, что он не обернулся на шорох, Наполеон понял, что Илья злится, но, тем не менее, дверь-то он не закрыл, значит, не все так страшно, да и не тот Большевик человек, чтобы устраивать сцены ревности. Наполеон приблизился к Илье, тот все также, не отрывая головы от чтива, спросил: - Что там у вас произошло? Наполеон положил ему свои руки на плечи: - Ничего особенного, просто доамна Василиу проявила излишнюю прыть, но ее муж вовремя появился. При этих словах Илья резко обернулся: - Ты не пострадал? - Нет, - мотнул головой Наполеон и на душе у него заметно потеплело: Большевик переживает за него. Это было приятно, черт побери! Легкими круговыми движениями Наполеон принялся массировать напряженные плечи Ильи. Тот хотел было что-то сказать, но передумал и просто закрыл глаза. Не удержавшись, Наполеон зарылся лицом в светлую шевелюру Большевика и вдохнул его запах. Родной запах. Илья вскинул руку вверх, обхватил затылок любовника и притянул его к своему лицу, поцеловал. Наполеон зажмурился словно кот, позволяя Илье усадить себя к нему на колени. Наполеон испытал прилив восторга, страсть и желание стали нестерпимыми, его руки потянулись к брюкам Ильи, нырнули за пояс, подлезли под резинку нижнего белья, дорвались, наконец-то, до голой плоти, уже наполовину твердой. Заставив себя оторваться от губ Ильи, Наполеон скользнул вниз, одним движением спустил штаны Большевика к щиколоткам, рукой толкнул в грудь, заставляя его оставаться в том положении, в котором он был, ловко заглотил член Ильи. Большевик тихонько вскрикнул и откинул голову назад, ударяясь ею о спинку кресла. Его руки сжались вокруг подлокотников, дыхание стало прерывистым. Наполеон не останавливался ни на минуту, ему доставляло большое удовольствие наблюдать за выгибающимся в кресле Ильей. - Ты позволишь мне? – спросил Наполеон, отрываясь от члена Большевика. Судя по расфокусированному взгляду, тот сначала не понял, о чем говорит ему Наполеон, но потом до него дошло и глаза сразу же потемнели. С секунду Соло боялся, что Илья просто напросто пошлет его куда подальше, однако тот, судорожно сглотнув, кивнул. - Хорошо. Наполеон стянул с себя пижамные штаны, футболку и рывком поднял Илью с кресла за руку, повалил на кровать. Под подушкой нащупал смазку, торопливыми движениями открыл тюбик, поддел пальцем смазку, провел по собственному члену пару раз рукой. А потом дотронулся до белых полукружий перевернувшегося на живот Ильи, и его словно током прошило, по спине побежали мурашки, ноги заметно подрагивали. Хотелось войти в него, утолив наконец-то свою жажду обладания этим человеком, но он взял себя в руки большим усилием воли. - У тебя это первый раз будет? – хрипло спросил Наполеон. - Ну, мы с тобой уже много раз этим занимались, - усмехнулся Илья. - Я не о том… Ты впервые снизу? Илья кивнул: - Да. - Я все сделаю так, чтобы тебе не было больно, - пообещал Наполеон и аккуратно дотронулся до узкого отверстия. Не спеша ввел один палец, затем второй. Илья уперся щекой в подушку и негромко застонал так, что Наполеон не выдержал и прижался губами к его позвоночнику. Илья на мгновение застыл, а потом хрипло прошептал: - Давай… Я готов… Наполеон не заставил себя упрашивать. Он, преодолев небольшое сопротивление тугих мышц, вошел внутрь и на мгновение замер, а потом качнулся и поддался вперед. Еще и еще. На лбу Наполеона выступила испарина, он рвано дышал, Илья вторил ему не менее прерывистым дыханием. Перед тем как кончить, Наполеон впился зубами в лопатку Большевика, помечая его. Известие о том, что агенты АНКЛ вышли на след Михая, привело к тому, что в Крайову заявился лично сам Александру Дрэгич. В его присутствии не было никакой необходимости, но тот не смог усидеть на месте и выехал из столицы. Чем он тут собирался им помогать, Наполеон так и не понял. Уж скорее мешать. Но с начальством не спорят, ему, как говорится, виднее. В первую очередь Наполеона вызвали на доклад к Александру Дрэгичу. Илью спасло от этого лишь то, что он вел слежку где-то в горах на пару с Габи – они изображали из себя молодоженов. Министр внутренних дел Александру Дрэгич даже в заштатном городке расположился с шиком. Во время доклада, он сверлил Наполеона взглядом, а потом выразил надежду, что их тройка АНКЛ как можно быстрее найдет Михая, а уж они, властьдержащие, призовут его к ответу. Наполеон покивал, выражая полную солидарность, а потом его, наконец-то, отпустили. Он вернулся домой, рассчитывая встретить там уже вернувшихся напарников, но тех пока не было. Не появились они и поздно вечером, и даже ночью. Рация подозрительно молчала. Наполеон связался с Уэверли, но тот приказал оставаться на месте. Наполеон места себе не находил, крутился словно зверь в клетке. Шаги он расслышал своим обострившимся слухом еще на лестничном пролете, а потому открыл дверь до того как в нее постучали. Это была чертовски грязная и уставшая Габи. - Все в порядке? – спросил, нахмурив лоб, Наполеон. – Почему вы не выходите на связь? Он пропустил ее внутрь и захлопнул дверь. Тревога немного отпускала его – судя по довольному виду Габи, ничего страшного не случилось. - Какая-то чертовщина, рация глохнет, от нее никакой пользы. Но зато мы нашли Михая, - сообщила Габи, подходя к шкафу и доставая оттуда новую смену одежды и оружие. – Его надо брать немедленно, пока он никуда не исчез. - А где он? - В одном домике в горах. Его пока сторожит Илья, - ответила Габи. – А меня отправил за тобой и подмогой, а еще за тем, чтобы я обо всем сообщила Уэверли и Михаицэ. Кажется, наше дело в Румынии скоро подойдет к концу. Наполеон забрал пистолет из рук Габи, передернул затвор, проверил патроны. - Ты остаешься тут и не вздумай соваться за нами, - предупредил он. - Мы сами со всем справимся. Где я могу найти Илью? Наполеон спешил. Он мчался на мотоцикле по дороге во весь опор, когда на встречной полосе показалась здоровенная фура, а когда та поравнялась с Наполеоном, то неожиданно вырулила к нему в лоб и попыталась сбить. Мотоцикл Соло, уходя от прямого столкновения, вильнул и съехал с дороги в кювет. Наполеон, проклиная полоумного водителя, принялся вытаскивать свой мотоцикл на дорогу. Чертов водитель-дальнобойщик даже не остановился, чтобы помочь, но зато возле Соло припарковалась черная автомашина и рука Наполеона непроизвольно потянулась к карману, в котором лежал пистолет. Окно машины опустилось, и с заднего сидения выглянула Снежанна. - Как некрасиво получилось! – воскликнула она. - Да уж, - Наполеон растянул губы в улыбке, не ослабляя, однако, бдительности. - Давайте я вас подвезу, - улыбнулась в ответ Снежанна. - Боюсь, нам не по пути… - слова застыли на устах Наполеона: его руку, сжимающую в кармане пистолет, профессионально заломил человек, поднявшийся будто из под земли прямо за его спиной – наверняка, он заранее спрятался неподалеку. Это была отлично спланированная засада. - А я уверена, что по пути, господин шпион, - перестала улыбаться Снежанна, отчего сразу же подурнела. Два охранника связали руки Наполеону за спиной и затолкали в довольно свободный салон машины так грубо, что он чуть не проехался носом по начищенным до блеска кожаным сапожкам Снежанны. - Мы едем на представление, господин шпион. Я приготовила для вас место в первом ряду, чтобы вы все хорошо рассмотрели. - И давно вы меня раскусили? – спросил Наполеон, сдувая упавшую на глаза челку. - Не так давно, как хотелось бы. Но, слава богу, вы не успели натворить ничего непоправимого. - Куда мы? – покрутил головой Наполеон, охранники зажимали его с двух сторон, лишив всякой надежды выбраться наружу или взять в заложницы доамну Василиу. - Вы же хотите увидеть Его Величество? - Уж не к нему ли вы меня везете? - Угадали. У Наполеона оставалась надежда на то, что Илья, сидящий в засаде, сумеет ему помочь, ведь он наверняка увидит, как его привезут к дому, в котором скрывался Михай. За очередным поворотом Наполеона оглушили. Он пришел в себя в полутемном помещении, в котором мычали, кудахтали, хрюкали и блеяли. Его руки были все также связаны за спиной, и он выругался – нет бы нацепили наручники, из которых он мог бы выбраться, вывихнув себе палец, но вместо них похитители воспользовались веревкой и леской впридачу. Наполеон повертел головой, надеясь обнаружить вилы или лопату с косой, уж они-то точно должны быть в любом крестьянском сарае. Но вместо так нужных орудий наткнулся на ничего не выражающий взгляд охранника, который сидел в двух шагах от него, держа пистолет на изготовку. Наполеон не сомневался, что в случае любого его неосторожного движения, он откроет огонь. И если ему приказали его не убивать, то ранить его он вполне может. Неведение Наполеона относительно своего будущего продолжалось недолго, охранник что-то передал по (о чудо!) работающей рации и в сарай явились еще несколько человек, они рывком подняли американца и поволокли в дом. Издающая шумы рация его удивила больше всего, ведь у Ильи и Габи она вышла из строя. На этот вопрос ему ответила Снежанна, сидящая в кресле за столом вместе с Михаем. - У нас здесь заглушки, но сейчас мы отключили их. Михай с внимательным интересом рассматривал пленника, но в разговор не вступал. - Что вам от меня нужно? – спросил Наполеон Снежанну. Та откинула голову назад, тряхнув волосами. - О, пытать вас не будут, если вы об этом. Тут дверь распахнулась с громким стуком и в комнату втолкнули Илью. Он не упирался, видимо, был в курсе, что Наполеон в руках заговорщиков, поэтому выполнял все их распоряжения. Ему также связали руки и скрепили ноги веревкой так, что ходить он мог небольшими шажками. Наполеон тоже не собирался делать ничего из того, что могло бы навредить Илье. Он планировал тянуть время - Габи, наверняка связалась с Уэверли, а тот с Дрэгичем, и помощь скоро подоспеет. Главное, не терять надежду. - Хочешь посмотреть, как твоему напарнику вышибут мозги? – спросила Снежанна. - А потом настанет моя очередь? – вскинул бровь Наполеон. - Твоя очередь наступит еще не скоро. Ты мне слишком нравишься, шпион… Поэтому будешь жить до тех пор, пока не надоешь. При этих словах Илья дернулся и сразу же получил прикладом по затылку, Наполеон рванул к нему, но его удержали за связанные за спиной руки и грубо опустили на колени. - На кого вы работаете? – подал голос Михай, он смотрел на Илью и обращался тоже к нему. Илья молчал, сдвинув брови к переносице. Охранник выстрелил ему в ногу, а потом снова поднял приклад, чтобы ударить, но тут заговорил Наполеон, отвлекая внимание на себя. - Вы же не думаете, что у вас действительно получится совершить переворот! Михай обратил внимание на Наполеона. - А кто нам помешает? – в голосе короля сквозило явное пренебрежение. - Парочка неудачников вроде вас? Неожиданно за дверью раздался вскрик, и выбитая с петель дверь грохнулась внутрь с большим шумом. Михай со Снежанной повскакивали со своих мест, стремительные тени в черном метнулись к охранникам, удерживающим агентов АНКЛ, и обезвредили их. Наполеон ожидал увидеть Уэверли, услышать его приказ о том, чтобы их немедленно развязали, но в комнату вошел Михаицэ и Александру Дрэгич. Наполеон даже не поверил собственным глазам: министр на спецзадании! Михай, с заломанными руками, Снежанна, пытавшаяся сбежать, а теперь лежащая навзничь на полу с простреленной головой, и надо всем этим невозмутимый министр иностранных дел. Подле него верный пес Михаицэ, который прошелся по АНКЛ-вцам быстрым взглядом и тотчас же отвернулся, словно их здесь и не было. Вслед за Дрэгичем в комнату ввалились палестинцы. Наполеон заподозрил неладное, притихший Илья тоже: в основном в заданиях «Секуритате» участвовали румынские мастера заплечных дел, а «гастролеры» из Палестины проводили грубые зачистки. Все то, что происходило сейчас, не напоминало обычную операцию… - Я знаю, что вы здесь из-за золота и драгоценностей, - начал без предисловий Александру Дрэгич подходя к Михаю. Тот гордо вскинул голову: - Я никогда не скажу вам, где они. - А если я предложу вам сделку? - Какую? - Это же очевидно. Камушки в обмен на вашу жизнь. - И где гарантия, что вы сдержите свое слово и позволите мне беспрепятственно покинуть страну? Наполеон слушал их и головоломка начинала складываться – Александру Дрэгич, узнав о богатстве, решил прикарманить его себе, а не отдавать партии. Именно поэтому он приехал в Крайову, хотя такой необходимости и не было. Если они сейчас договорятся, то их с Ильей уберут, как ненужных свидетелей. Оставалась надежда на Уэверли, на то, что он тоже ввяжется в операцию по спасению своих агентов и поимке короля. Но отчего-то Уэверли медлил. Не хотелось даже думать о том, что он так и не придет, что полностью положится на румын. Не в его правилах было доверять безоглядно кому бы то ни было, но, тем не менее, их куратора до сих пор не было. Часы отсчитывали минуты, опальный король с Дрэгичем уже обговаривали детали выезда Михая из страны, а Уэверли все так и не появился. Словно во сне Наполеон наблюдал за тем, как палестинцы подхватили Снежанну за руки и за ноги и вынесли прочь, истекающего кровью Илью схватили за шкирку и потащили вслед за женщиной, на полу остался пузырящийся кровавый след. Самого Наполеона толкнули к двери. Труп Снежанны закинули в кузов автомобиля, он глухо ударился о днище, потом затолкали туда Илью, и самым последним Наполеона. К вискам обоих агентов приставили пистолеты. Задыхаясь в бессильной злобе, Наполеон незаметно отодвинулся от боковой стенки и начал крутить руками, надеясь высвободить их. Но он не успел. Когда их привезли к горной речке, он был все еще связан, поэтому не мог помочь ни себе, ни Илье. Большевик был плох – от кровопотери он почти потерял сознание, его голова болталась из стороны в сторону, когда его вытаскивали из кузова, последние силы он тратил на то, чтобы не стонать. Наполеон поймал его взгляд, увидел, как Илья беззвучно прошептал одними губами: - Прости. И Наполеон не выдержал - он обрушил на голову Уэверли все кары небесные, перечислял палестинцам, что с ними сделает, когда вырвется на свободу. Те лишь посмеивались и, вцепившись в его руки и ноги, занесли на хлипкий мостик. Наполеон сопротивлялся изо всех сил, но удар по виску лишил его сознания. Пулю на него пожалели. Наполеон не почувствовал, как его перекинули через перила, и как вода подхватила его безвольное тело, увлекая за собой. Следом за Наполеоном погрузился в бурные потоки Илья.