Все дороги ведут в Бухарест

Босые ступни щекотали быстрые потоки горной реки, в бок давило что-то влажное и твердое, но, слава богу, не острое, щека упиралась в гальку. Наполеон застонал и, не открывая глаз, попытался подняться, однако руки, на которые он опирался, подогнулись и Наполеон снова повалился на землю. Камешки до крови расцарапали ему щеку. Наконец Соло разлепил глаза, боясь обнаружить подле себя труп Ильи, который вынесло вслед за ним на берег. Резко ударили солнечные лучи. Наполеон зажмурился, и на веках заплясали красные круги. Спустя минуту, он повторил попытку, на этот раз более удачную. Вокруг него простирался вековой лес. На передний план выступали ели. Сухие полуобсыпавшиеся нижние лапы их были желтыми и окутан редкой паутиной, а далее, набирая силу, устремлялись ввысь сильные и здоровые ветви. Где-то позади них отвоевали себе место несколько берез с набухшими почками, готовыми вот-вот раскрыться. Было тепло, намного теплее, чем накануне… Это место казалось идеальным для того, чтобы спрятаться - Наполеон отлично помнил о том, что где-то здесь могли быть вооруженные недруги, которым может прийти в голову прочесать район, чтобы окончательно убедиться в том, что опасных свидетелей больше нет в живых. Наполеон сел, тряхнул головой. Затаив дыхание, обернулся. В глубине души теплилась надежда, что он увидит Илью – раненного, изуродованного, но только бы живого. К сожалению, чаяниям Наполеона не суждено было сбыться - он находился здесь совершенно один. Наполеон еще раз огляделся, прикидывая куда его вынесло течением. Пейзаж казался незнакомым. Наверное, его отнесло слишком далеко от того места, где их сбросили, потому что деревеньки тоже не было видно. Что ж, надо вставать и направляться на поиски Большевика… А еще следует связаться с Уэверли и доложить о нападении. Пора выбираться из страны. Наполеон одернул мокрую куртку, посмотрел на ноги – левая ступня босая, на правой лишь дырявый носок, а обувь он где-то окончательно потерял. В носке по горам не особо-то походишь, но выбора у Наполеона не было. Он поплелся по направлению течения, выглядывая светлую макушку Ильи. Река была не слишком глубокой – над косами и перекатами вода казалась ровной и светлой, но обломки горных пород, торчащие над поверхностью, были раскиданы по всему руслу, и человек, которого бы вынесло сюда, мог запросто размозжить о них свою голову. Сколько вот так брел Наполеон, спотыкаясь, он бы затруднился ответить, его вело чистое упрямство: не уйдет он отсюда без Ильи, никогда не уйдет. Вдруг тому нужна помощь, вдруг он лежит сейчас где-нибудь без сознания, и если Наполеон его не спасет, то сгинет он в Румынии. Неожиданно до слуха Наполеона донеслось ржание лошади. Он встрепенулся. Навряд ли его преследовали верхом, скорее всего это были местные жители. А у тех не зазорно попросить помощи и узнать новости, может статься, они видели Илью. Однако, бдительность терять не стоило. Намереваясь подойти к всадникам незаметно, Наполеон нырнул под ветви ближайшей ели и чуть не заработал разрыв сердца – от него рванул в сторону не менее перепуганный, чем он сам, горный козел. Наполеон выругался сквозь плотно сжатые зубы. Откуда здесь взяться горным козлам? Ведь он в предгорной местности, а горные козлы пасутся высоко в горах. Хотя хвойный лес был тоже на вершинах гор... Черт, каким образом он вдруг очутился так высоко? Не могло же его сюда течением отнести, ведь реки текут вниз, это даже детям известно. Решив разобраться со всем позже, Наполеон, пригибаясь, прошел пару метров и выглянул из укрытия. На поляне потряхивал головой гнедой оседланный конь и тыкал мордой в какую-то цветную груду тряпья. Людей поблизости не наблюдалось. Тогда Наполеон осмелел и выбрался из елей, когда же до коня оставалась не более полутора метров, Наполеон рассмотрел, что на земле лежит вовсе не тряпье, а человек в яркой одежде с длинными волнистыми волосами до плеч. Одежда особенно заинтересовала Наполеона: узкие кожаные штаны до колен, высокие кожаные сапоги. Куртка плотно облегала линию груди, доходя до талии. Рукава, прорезанные на плече и локтях, сквозь которые выглядывала нижняя сорочка и декоративная ткань отделки, образуя пышные буфы, были привязаны, а не пришиты. Плащ с меховой оторочкой, пристегнутый к куртке, закрывал рубашку, просматривающуюся между курткой и штанами, поэтому Наполеон не сразу заметил, что она вся красная от крови. Человек выглядел мертвым, но Наполеон на всякий случай проверил пульс. Незнакомец действительно отдал богу душу. Конь надрывно заржал, выражая свою тоску по хозяину. Мурашки пробежали у Наполеона по спине, он опасливо огляделся. Кроме покрытых густым лесом высоких гор тут больше ничего не было. Что же здесь такое произошло? Случайно Наполеон заметил под спиной у покойника кожаный мешочек. Он наклонился и взял его в руку, потряс, внутри что-то зазвенело. Наполеон, не долго думая, открыл мешок и высыпал на ладонь монеты. Те ярко заблестели под лучами полуденного солнца. Соло сходу определил, что монеты сделаны из чистого серебра, и выглядели новенькими хоть и напоминали старинные. На них был изображен человек в полный рост, с короной на голове, в правой руке он держал крест, а в левой – глобус. На обратной стороне был выгравирован бюст Иисуса Христа – уж его-то Наполеон узнал. А вот что это за король – даже предположений не было. Странно, что у покойника не забрали деньги. Хотя, возможно, человеку удалось оторваться от преследования и только потом упасть замертво от потери крови. Наполеон принялся обшаривать его одежду в надежде найти хоть какую-нибудь более понятную подсказку. Откуда-то вывалилась еще одна монета, на этот раз золотая. Наполеон внимательно рассмотрел ее и, не сдержавшись, присвистнул: венецианский дукат пятнадцатого века! В пору своей незаконной деятельности Наполеон столкнулся с подобным раритетом и очень даже выгодно толкнул его одному перуанскому миллионеру, который интересовался историей Европы. Судя по одежде и деньгам, парень возомнил себя старинным вельможей. Венецианским к тому же. Наполеон голову мог дать на отсечение, что он не в Венеции, а в Румынии, не смотря на то, что каким-то чудом оказался на вершине гор. Что забыл в Карпатах любитель средневековой Италии? Странно, что его не сочли умалишенным и не закрыли в соответствующем учреждении. Наверное какие-то костюмированнын игры... Как бы некрасиво это не выглядело, Наполеон «одолжил» деньги и обувь у покойника. - Тебе они больше ни к чему, приятель, - пробормотал американец, стаскивая добротно сшитый сапог у поклонника венецианской старины. Тут из-за голенища выпало письмо. Покрутив его в руках, Наполеон вскрыл печать и принялся читать. Не смотря на то, что письмо было написано с вензелями и загогулинами на латыни, Соло прекрасно понимал суть. Кто-то обещал некоему воеводе Владу помощь и выражал надежду, что воеводу поддержат саксы и венгры, и поход состоится. Наполеон решил, что этот документ, если получится, можно выдать за настоящий и толкнуть подороже на черном рынке. Подстарить его, конечно, перед этим, а то выглядит так, словно написан совсем недавно. Сапоги пришлись Наполеону впору, хоть и выглядели комично с его брюками и черной курткой, но американца это нисколечко не смутило. Еще Наполеону приглянулся золотой крест на цепочке, за него можно было тоже получить неплохие деньги. Он надел его себе на шею, чтобы не потерять. Решив, что не стоит оставлять и животину одну в горах, Наполеон прихватил с собой и коня. К тому же устал он изрядно и не ясно было сколько еще километров придется пройти, прежде чем он найдет Илью, и в каком состоянии тот будет. Такого детину на себе Наполеон точно не утащит. Да и вообще, как только он встретит людей, то сообщит им о покойнике и вернет лошадь при первом же удобном случае - успокоил себя Соло (деньги не в счет, тем более, что золото с серебром настоящие). Взяв под уздцы коня, Наполеон запрыгнул в седло и направился дальше по течению. Даже спустя час он так и не встретил ни одного селения, ни одного человека, но самое отвратительное - Илью он тоже не нашел. В то, что русский утонул, Наполеон верить не хотел. Когда солнце уже клонилось к закату, озаряя ярко-багровым светом остроконечные вершины гор и кроны буковых деревьев, пришедших на смену хвойным, в животе Наполеона заурчало, и он понял, как сильно проголодался. И да, неплохо было бы найти себе ночлег. Наполеон привстал в стременах, приложил руку козырьком к глазам и окинул взором местность. Ему показалось, что он рассмотрел вдалеке колодец. Обрадованный Наполеон поскакал туда, мечтая о том, что в месте, где есть колодец, обязательно неподалеку будут жить люди, а, значит, у них есть пища и кров. Колодец оказался небольшим, возле него стоял золотой кубок. Наполеон сперва не поверил собственным глазам, а потом задался вопросом, что за идиот оставил здесь столь ценное сокровище. И странно, что его никто еще не спер. Наполеон набрал воды и напился, потом похлопал коня по мускулистой шее: - Сейчас найдем, где переночевать. Ох, ну и воняет же здесь… Наполеон сморщил нос и направился по еле заметной тропинке вперед. Вскоре он разглядел крыши, из которых валил легкий дымок, а заодно обратил внимание на высокие колья, вбитые в землю неподалеку. Их было с десяток. Над этими кольями кружились стаи воронья; птицы то пикировали с громким карканьем, то снова взмывали вверх. На кольях что-то висело. Наполеон решил, что там специально приготовленная для птиц еда. «Если крестьяне таким образом заботятся о тварях божьих, значит, они не откажут и мне», - решил Наполеон и ускорился. Когда колья можно было уже хорошо рассмотреть, Наполеона чуть не вывернуло наизнанку: на них висели обнаженные люди. Причем не просто висели, а были проткнуты, острое древко входило в их промежность и выходило у кого изо рта, у кого из шеи, у кого из спины. Несчастные были уже мертвы, причем давно - половина плоти была съедена животными и склевана птицами. В животах некоторых трупов птицы даже свили гнезда. Помимо мужчин и женщин тут висели и дети, некоторые из них были прибиты прямо к материнской груди. Наполеона замутило еще сильнее. Он поспешно поехал прочь от этого места. Если бедолаг никто не снял до сих пор, то непонятно еще, что за изверги проживают здесь и что могут сделать с ним. В этот момент из деревни показался человек в белой рубахе, штанах, кожаной жилетке и шапке из овчины, в руках он держал самодельный кол. Он направлялся к Наполеону, и тот, не дожидаясь, когда воинственный крестьянин поравняется с ним, дал деру. Заночевал Наполеон под открытым небом, недалеко от бурлящей горной речки, под ветвями деревьев, которые скрывали его от любопытных взглядов тех, кто вздумал бы прийти в это место. Сон долгое время не шел к нему, Наполеон анализировал все, что увидел накануне и это его отнюдь не радовало. Сначала какой-то мертвец в старинной одежде, породистый конь, золотые и серебряные деньги, водившиеся в обиходе в средние века, потом драгоценный кубок у колодца и самое страшное – казненные варварским способом люди и местный безумец с копьем. Не с ружьем, а именно с копьем. У Наполеона возникло чувство, что он попал во временную дыру и сейчас находится где-то в другой реальности. И уж Илью-то ему в этой реальности точно не отыскать. Наконец сон сморил его, и Наполеон погрузился в сон. Проснулся от того, что конь тыкался ему в голову своим носом, обдавая горячим дыханием. Наполеон подскочил на ноги и осмотрелся - в брод направлялись какие-то люди верхом. Эти тоже были похожи на любителей старины, Соло везло на них в последнее время. Пятеро мужчин в черных куртках. Кони под ними были ладными, быстрыми. Вид у чужаков - надменный, словно у наследных принцев. У них были жесткие луки с ручкой из трех частей и мечи. Всадники ехали о чем-то переговариваясь и смеясь. Когда последний из них выбрался из воды на берег, все спешились. Кто-то принялся чистить оружие, другие просто растянулись на траве, закинув руки за голову. Самый высокий, блондин, Наполеон видел его лишь со спины, подошел к речке и начал раздеваться. Наполеон отметил, как перекатываются у того мышцы на спине и руках. Блондин отбросил в сторону рубашку, вслед за ней полетели сапоги и штаны. Мужчина ступил в холодную горную реку и ушел с головой под воду. Через несколько секунд его макушка показалась снова, и один из спутников ему что-то крикнул, явно, веселое или пошлое, судя по тому, как заржали остальные. Блондин ответил не менее скабрезно – хохот усилился. Вскоре он выбрался на берег и, отфыркиваясь, принялся натягивать одежду прямо на мокрое тело. Что-то в его движениях показалось знакомым. Илья точно также откидывал голову, когда… Что? Илья?! Наполеон неловко переступил, и под ногой хрустнула ветка. Блондин и все остальные резко повернули головы в его направлении и схватились за оружие. - Кто там? – окрикнул один из них с угрозой в голосе. Наполеон судорожно сглотнул, потому что блондином оказался Илья собственной персоной. Без единой царапинки, живой и здоровый. Прятаться Наполеон не собирался, наоборот, он желал выяснить, что тут происходит, и почему Илья присоединился к каким-то вооруженным людям и рассекает по горам верхом. А сам держится в седле так, словно вырос в нем. Что-то здесь не чисто... Наполеон поднял руки и вышел из-за деревьев, следом за ним высунул морду конь. - Ты кто? – спросил Илья, он стоял ближе всего к Наполеону. Если Большевик сделал вид, что не узнал его, значит, он не хочет показать, что они знакомы. И, возможно, на это есть причины. Хотя взгляд Ильи не давал Наполеону покоя. Холодный, чужой взгляд… Русский хоть и не был ярым сторонником обнимашек, но в последнее время между ними установились более, чем теплые отношения. Да и волосы у этого Ильи стали заметно длиннее. За сутки отрасти они бы точно не успели. И шрамы… Слишком много новых, но уже полностью заживших шрамов на лице… Значит, перед Наполеоном двойник Ильи? - А вы кто? – ответил вопросом на вопрос. Один из людей хмыкнул: - Не тебе учинять нам допрос, собака! Наполеон хотел было ответить на «собаку» позабористее, но тут Илья спросил какую-то тарабарщину: - Сен де кимзин? [1] - Что? Я не понимаю, о чем ты говоришь. - Ты не турок[2]? – перешел на румынский язык Илья. - А я по-твоему похож на турка? У тебя после перестрелки совсем крыша поехала! – возмутился Наполеон. - Перестрелки? – переглянулись всадники. Один из них, самый старший, выступил вперед: - Да шпион он турецкий, голову даю на отсечение! Отобрать у него коня, а его самого на кол посадить! При этих словах у Наполеона нервно дернулся глаз – судя по кольям, которые он видел вчера, этот румын не шутит. Они запросто проткнут его, и Илья не поможет. Да и Илья ли это вообще?! Кажется, все-таки нет. - Если это шпион, мы должны доставить его к воеводе, а он сам решит, что с ним делать, - веско произнес не-Илья. - Правильно, доставим. Уж воевода-то заставит его разговориться! – поддержали товарищи. «Воевода», - промелькнуло в голове у Наполеона. У него было с собой письмо, которое вез любитель старины некоему воеводе Владу. Трое уже начали приближаться к Наполеону, чтобы заломить ему руки, и тут он воскликнул, идя ва-банк: - Стойте! Я везу важное письмо воеводе Владу! Румыны остановились. - Воеводе? Письмо? – прищурился не-Илья. - Да, - Наполеон потряс свертком и снова спрятал его в карман куртки. - От кого? От турецкого паши? «Бог мой, - мысленно взвыл Наполеон, - турецкий паша! Что здесь творится?» Наполеон припомнил, что монеты у покойника были венецианскими. - Нет, из Венеции. У меня важные новости. - Так ты венецианский легат, которого ждет воевода? – нахмурился не-Илья. - Именно, - подбоченился Наполеон, выставив ногу вперед, как, по его мнению, должны были вести себя знатные вельможи средневековья. - Смешная у вас мода, - хмыкнул один из румын, заходя за спину Наполеону. Наполеон невольно оглядел себя – помятый, в брюках и куртке двадцатого века (в том, что он угодил в какое-то другое время, американский агент больше не сомневался), длинных старинных сапогах, да и не брился сутки. - Обычная мода, - отозвался Наполеон. – Дорожная. В Венеции все так ходят. - А грязный чего такой? - На меня напали. - Кто? Наполеон призадумался – с кем воевали румыны предположительно в пятнадцатом веке? В истории он был не силен, но судя по тому, с какой неприязнью выспрашивали всадники, не турецкий ли он шпион, ответил: - Турки. - Турки в горах? – засуетились румыны. – Здесь? - Поганые нарушают все договоры! Они не могут переходить Дунай! - Мало того, что они в Придунае хозяйничают без спроса, так и досюда добрались! Наполеон прикусил язык – кажется, он ляпнул лишнего. Но вроде бы все обошлось, ему поверили. Не-Илья отдал распоряжение: - Гунари, Дору, прочесать местность. Остальные за мной, проводим господина к воеводе. Двое всадников лихо запрыгнули на коней и умчались прочь. Наполеон, у которого все тело ломило от вчерашней езды, еле вскарабкался на своего коня, чем вызвал смешки румын. - Неужели в Венеции нет хороших наездников? – осклабился один из них. Не-Илья цыкнул, успокаивая, и махнул рукой, призывая следовать за собой. Дорога показалась Наполеону пыткой, но он мужественно вынес ее. Вскоре они уже подъезжали к городу, располагавшемуся у подножия гор. Всадники, сопровождавшие Наполеона, называли его Тырговиште. Наполеон крутил головой на сто восемьдесят градусов. Даже здесь перед кирпичной оградой, окружавшей город, были установлены колья с трупами, некоторые еще шевелились и Наполеон отметил, что парочка полуживых людей провожают их взглядами, полными боли и ненависти одновременно. - За что их? – задал вопрос Наполеон не-Илье. Тот, слегка обернувшись, ответил с презрением в голосе: - Воры и продажные бояре, пытавшиеся сговориться с турками за спиной воеводы. - Они все румыны? Не-Илья коротко ответил: - Да. Наполеон поспешил сменить тему: - А куда мы сейчас? – он был бы не прочь отдохнуть. Не-Илья уже не смотрел на «венецианца», он, гордо вскинув голову, ехал, устремив свой взор вперед. Наполеон видел его широкую спину, крепкую шею, выгоревшие на солнце волосы… Так и хотелось протянуть руку и провести по ним, но Наполеон к числу самоубийц не относился, а потому покрепче сжал поводья своего коня. С не-Ильей шутки плохи, он был еще большей букой, чем русский в начале их знакомства. - К воеводе, - все же соизволил ответить не-Илья. По тесным улочкам, пугая прохожих, которые при виде всадников жались к стенам, они добрались до внушительных размеров башни - резиденции князя Древней Румынии. Рядом стояла небольшая православная церковь с мощными стенами, и румыны перекрестились. Затем всадники спешились и вошли внутрь башни. Они не дали Наполеону привести себя в порядок, а сразу же провели его в тронный зал. Первое, что бросилось в глаза Наполеону – знамя из белого шелка с гербом, висевшее позади господарского трона, пока никем не занятого. Несмотря на отсутствие воеводы, в зале уже собралось много народа: приближенные бояре, знатные вельможи и прочий люд. Все они смотрели на гостя, как на диковинку. Наполеон понимал, что выглядит ужасно, но не до такой же степени. Хотя чем еще прикажете развлекаться средневековым людишкам, не все же на кол неугодных сажать... Тут всеобщее внимание отвлек шум приближающихся шагов. Все вытянулись по струнке, не-Илья аж весь подобрался и склонил голову еще до того как в зале появился тот, кого ожидали. - Великий воевода Румынии и владыка амлаского Фэгэраша – Влад Дракула, сын Влада Дракул! - объявили громогласно. А Наполеон чуть не присвистнул: книгу Брэма Стокера «Дракула» он читал, и впечатления от описанного там персонажа остались у него не самые приятные. Он беспокойно огляделся по сторонам, ища пути отступления. «Черт, куда меня занесло?!» И приготовился к самому худшему. Вопреки опасениям Наполеона, великий вампир всех времен не влетел в зал в виде летучей мыши и не обратился в человека, ударившись о земь. Ничего такого не случилось, он просто вошел в зал, как простой смертный. Не слишком высокого роста, Влад Дракула был мощным и сильным. Широко распахнутые зеленые глаза с длинными ресницами смотрели свирепо, а черные густые брови лишь усиливали эффект. Вздувшиеся на висках вены готовы были разорваться, так, по крайней мере, показалось Наполеону. У воеводы были чисто выбритый подбородок и щеки, и большие широкие усы, орлиный нос с трепещущими то ли от кровожадности, то ли по другой какой причине ноздрями, волнистые черные волосы, доходившие до плеч. Влад носил турецкий бархатный кафтан, подбитый соболем, с драгоценными пуговицами, золотую корону в оправе из благородных камней. Ничего адского в нем Наполеон не заметил. И все же не стоило забывать, что прозвище у Влада было «Колосажатель», и получил он его, скорее всего, по справедливости – Наполеон лично видел колья с жертвами. Наполеон не исключал, что Дракула мог даже «баловаться» употреблением человеческой крови - губы у него были дьявольски красными. Все склонили головы в низком поклоне, Наполеон последовал их примеру. Влад оглядел с ног до головы Наполеона и позволил объяснить в чем дело. Начал не-Илья: - Это венецианский легат, которого ты ждешь, воевода. У него для тебя важное сообщение, - заметив недоуменный взгляд правителя не-Илья добавил. – На него напали турки в горах. - Турки? – нахмурился Влад Дракула. Наполеон выступил вперед, подавая письмо со взломанной печатью. Влад удивленно вскинул брови. - Турки, воевода, - подтвердил Наполеон, решив в очередной раз все свалить на несуществующих бандитов. Влад быстро пробежал глазами по строчкам, а потом поинтересовался: - Содержание письма им тоже известно? - Нет, воевода. Тот, который успел его прочитать, теперь уже ничего не скажет, я убил его, - принялся выдумывать на ходу Наполеон, замечая с каким удивленным одобрением смотрит на него не-Илья. Его взгляд польстил американцу. – Но другим удалось скрыться с моими вещами. Однако, смею заверить, они не держали письмо в руках и ничего не знают. - Что ж, вести хорошие. Я хочу, чтобы вы задержались в Румынии, сеньор легат, - обратился Влад Дракула к Наполеону. А потом к не-Илье, словно Наполеон уже дал свое согласие. - Илиеш, проследи, чтобы у нашего гостя было все необходимое. Наполеон понял, что смерть в ближайшем будущем ему не грозит, поэтому слегка расслабился. Илиеш дернул его за куртку, показывая, что пора уходить. Они спустились по лестнице. В коридоре, утопленном в земле, горели факелы, и у Наполеона снова зародились опасения насчет своей безопасности. - Куда ты меня ведешь? - Все в порядке, воевода в тебе заинтересован. Поэтому ни убивать, ни пытать не будет, - усмехнулся Илиеш. Жить в башне у Наполеона желания не было никакого, но с господарем Валахии спорить было опасно, поэтому Наполеон подчинился. К тому же странный Илиеш до ужаса походил на Илью. На мгновение снова закралась мысль, что это Илья, просто по каким-то причинам вынужденный скрываться даже от Наполеона. Но когда в таком случае он успел «сдружиться» с Владом Дракулой? Ведь бросили их в реку недалее как вчера. И все же американец решил проверить свою версию. - Илья… - позвал он вкрадчиво. Илиеш остановился как вкопанный. - Как ты меня назвал? – обернулся он. - Илья, а что? Знакомое имя? В глазах Илиеша мелькнуло замешательство. Он провел рукой по лбу, взлохматил свои волосы, а потом отрицательно покачал головой: - Нет. И не зови меня так больше. - Хорошо, как скажешь. Интересная реакция… У Наполеона возникло стойкое чувство, что Илиеш – это все таки Илья, слишком необычно отреагировал он на имя. Да и похожи, как две капли воды. Надо бы сблизиться с ним и разузнать: вредничает русский или действительно память отшибло. Судя по тому, как он ударился головой, когда полетел в реку в двадцатом веке, такой вариант не стоило списывать со счетов. Илиеш встал перед деревянной дверью. - Это твое жилье. Вечером воевода ждет тебя на трапезу. Наполеон кивнул и толкнул дверь. Комната была небольшой, тоже находилась под землей, а под потолком, словно бойницы, располагались крошечные окна, не дававшие достаточно света. Илиеш оставил факел, который и светил и обогревал одновременно, делая промозглые древние камни более жилыми. Некоторое время спустя к Наполеону постучал слуга и сказал, что он в полном распоряжении «сеньора венецианского легата». В первую очередь Наполеон попросил устроить ему ванную, вымыться хотелось до чертиков. И переодеться в чистую одежду тоже. Целую вечность Наполеон прихорашивался – брился средневековыми инструментами, вымывал забившуюся под ногти грязь. А потом облачился в присланную Владом Дракулой одежду западного типа – в плотно облегающий костюм, короткую тунику и короткое пальто, застегивающееся на плече, а еще берет. Наполеон где-то слышал, что в средневековье береты были последним писком моды. Костюм оказался на удивление удобным. Он чувствовал себя так, словно ходил в нем всегда. До трапезы оставалось еще много времени, и Наполеон решил прогуляться по башне и, если получится, разведать окрестности. На случай побега отсюда. С воеводой-Дракулой оставаться под одной крышей не хотелось, но пока приходилось... Наверняка, сегодня же Влад захочет узнать подробности, которые он "привез из Венеции". Наполеон бы и сам не отказался узнать о том, что здесь вообще творится, кто против кого выступает. Пока он знал точно лишь одно - румыны не на жизнь, а на смерть схватились с турками-османами. И им помогает Венеция. Похоже, что османы настолько затерроризировали христианские страны, что православные и католики решили объединить усилия и пойти против мусульман. Но вот хоть убей, Наполеон не помнил из истории, чем закончился поход Влада Дракулы, и состоялся ли он вообще. Наполеон вышел из своей комнаты и направился по коридорам, встреченные на пути слуги освобождали проход и низко кланялись. Признаться по-честному, Наполеон надеялся встретить Илиеша. Его тянуло к нему. Вместо Илиеша на дороге американцу предстало нечто, что он сперва принял за исполинский красный столб, но столб этот энергично передвигался. Когда расстояние между ними сократилось достаточно, Наполеон признал свою ошибку – это был человек в красной мантии, красных перчатках и красной шапочке. Поравнявшись, Наполеон на всякий случай поклонился – если он правильно понял, перед ним остановился папский посол из Рима, и как у соотечественника-итальянца Наполеон собирался разузнать у него информацию. Пусть пока Италия состоит из нескольких разрозненных государств, но добрососедские отношения между ними никто не отменял, по крайней мере Наполеону хотелось в это верить. Папский посол милостиво протянул руку, украшенную перстнями для поцелуя. Наполеон приник губами, отмечая, что в кольце у римлянина настоящий огромный рубин. Вещь дорогая, старинной огранки, на черном рынке ее цена составит… Наполеон одернул себя: он застрял здесь и не знает, как выбраться, поэтому о кольце пока лучше не думать, наверняка папский посол устроит скандал, если лишится драгоценности. И не стоит забывать, что с ворами тут поступают не по-христиански - во дворе Влада Дракулы стояло еще много свободных кольев. Вот, когда он будет точно знать, как покинуть варварский край, тогда обязательно наведается к папскому послу на прощание. - Так это о вас говорят все вокруг? - слегка улыбнувшись, спросил папский посол. Наполеон ответил: - Вероятно, если учесть мое появление. - Я слышал, что на вас напали османы? - Увы. Парочку, правда, мне удалось убить, но остальные сбежали, украв все мои вещи. Уверен, что они надеялись найти там много важного… - Как хорошо, что послание дожа Паскуале Малипьеро[3] дошло до воеводы. Наполеон не удержался от вопроса: - Кого, кого? Посол с удивлением воззрился на Наполеона: - Вашего правителя, дожа Паскуале Малипьеро, - повторил он. Наполеон очаровательно улыбнулся: - Извините, не расслышал сначала. Хвала господу нашему. Папский посол с Наполеоном, не сговариваясь, неспешно начали движение по коридору, через некоторое время они вышли из башни и теперь прогуливались во дворе, ведя беседу. Надеясь на ответную откровенность, посол позволил себе выдать некоторые секреты "венецианцу": - Ходят упорные слухи, что Румыния готовится к войне с Османской империей. Воевода уже несколько лет не платит дань и не пускает османов через горы грабить Трансильванию. Видимо, призыв против неверных, брошенный папой Пием II, сподвиг его на это. - А планы Рима могут измениться? – осторожно осведомился Наполеон. - Папа Пий II выступает в поддержку христианства. Если османы одолеют Румынию, то уничтожат Венгрию, Сербию, Австрию и другие христианские страны… Влад рассчитывает на помощь католического мира. Но боюсь, что даже если мы объединимся со всеми православными, силы, по-прежнему, будут неравны. «А если помощь не придет, то не лучше ли оставить все как есть и не дразнить лишний раз османов», - эти слова папский посол не высказал, но они явно читались между слов. - Действительно ли Венеция обещает помощь воеводе? - вместо этого поинтересовался папский посол. - Да. - Но на каких условиях? Наполеон задумался о том, стоит ли говорить папскому послу о том, что Паскуале Малипьеро поддержит Влада Дракулу, если только его поддержат саксы. Ведь если римский папа решит, что предприятие сомнительно и христианские правители не смогли договориться, то Рим пойдет на попятную и поход скорее всего не состоится, и Влад Дракула останется один перед реальной угрозой. Воевода уж слишком доверился словам римского папы, которые тот бросил пару лет назад. Если бы Влад Дракула был более дипломатичным, то не загнал бы себя сейчас в угол. По большому счету Наполеону было плевать на местные разборки, но начало войны стоило отсрочить. Кто знает, на сколько он застрял в Румынии?! Вдруг обрадованные раздором в христианских рядах османы начнут карательный поход против Румынии незамедлительно? Не хотелось бы, чтобы шальная сабля снесла его голову с плеч... Видя колебания «легата», папский посол хотел было спросить что-то еще, но тут к башне подъехал отряд во главе с Илиешем. Наполеон невольно проводил его взглядом, что не ускользнуло от внимания папского посла. - Колоритная фигура, - произнес тот. Наполеон вскинул бровь. - ?! Папский посол снова улыбнулся так, как умел только он один: «по-змеиному», улыбка не касалась его глаз. - Этот человек из приближенных воеводы Влада. Возможно, именно его Дракула сделает начальником своей гвардии. У личной охраны большие полномочия и длинные руки, поэтому будьте осторожны с людьми в черных куртках, а особенно с ним, - папский посол кивнул в сторону Илиеша. - Это Румыния, тут очень легко расстаться со своей головой. Не пощадят даже легата с добрыми вестями. - А что за человек Илиеш? Почему воевода к нему настолько благоволит? Последнее обстоятельство Наполеону не понравилось, уж не интимные ли у них там отношения? Это было бы несправедливо – искусству любви Илью обучил Наполеон, а плоды пожинает румынский «вампир». - Он появился при дворе два года назад, откуда взялся – никто толком не знает, одни говорят, что серб, другие - русский. Утверждают, будто он спас жизнь воеводе и тот приблизил его к себе. Участвовал в нескольких битвах, и благодаря ему воевода одержал блестящие победы. Илиеш очень умен, я бы сказал дьявольски умен. И предан своему хозяину - Владу Дракуле. Наполеон нахмурился: Илиеш здесь уже два года. Тут было над чем задуматься. Но верить в то, что Илиеш и Илья разные люди не хотелось... Однако, если все же предположить такую возможность, то где тогда Большевик? Где его черти носят? Наполеон нахмурился, непроизвольно скребя свой подбородок пальцами. - С вами все в порядке? – словно издалека донесся до него голос римского посла. Наполеон тряхнул головой: - Да. Отлично. Просто странно, что воевода приблизил к себе иностранца. - Кто поймет этих румын!