О, пощади!

Наполеон пришел в себя от того, что кто-то молотил его по щекам и приговаривал: - Английское недоразумение… Наполеон попытался возмутиться, но вместо гневной праведной тирады он закашлялся. Илья, а это именно он вытрясал из него дух, постучал его по спине – как будто оплеух ему было недостаточно. При этом вопрошал, показывая свою обеспокоенность: - Как вы, барон? Наполеон распахнул глаза и резко отпихнул от себя руку Курякина. - Да прекратите же, наконец! Что не доделал медведь, сейчас доделаете вы! - Слава богу, жив, - пробормотал Илья и тут же сдвинул брови к переносице. – Какого черта вы подставляетесь животному? Если не умеете стрелять из карабина, стояли бы и не шевелились! Я бы отвлек его на себя. А теперь вот возись с вами… Наполеон хотел было сказать, что возиться с ним не нужно и попробовал встать, но не смог этого сделать: хоть он и не был больше придавлен медведем, ноги его отчего-то не слушались. - Я не могу ходить, - жалобно произнес Наполеон, растерянно посмотрев в лицо Илье. Тот склонился и начал щупать его ногу. - Кажется вывих, - изрек он. – Сейчас я схожу за подмогой, и вас донесут в имение. - Хотите оставить меня здесь одного? – поинтересовался Наполеон. Уточнил. – С медведем? - Не волнуйтесь, он мертв. Илья скрылся за деревьями, а Наполеон покосился на зверюгу – та лежала, неестественно выгнув шею, на месте ее глаза зияла кровавая рана; Курякин оказался отличным стрелком, чудо, что он не пристрелил Наполеона на дуэли сразу… Хотя, скорее всего, вредный Курякин просто хотел продлить его мучения. - Вот же ж, сукин сын, - выругался Наполеон. На всякий случай он немного отодвинулся от медведя, оскаленная морда зверя вселяла не самые благостные мысли. Вдруг он все таки жив, челюсти дернутся и откусят ему пол-ноги?! Курякин отсутствовал долго, за это время слегка шедший снежок превратился в обильный снегопад. Наполеон то и дело стряхивал с себя хлопья, иначе они грозили облепить его с ног до головы. - Как вы? – спросил Илья, появившись перед Наполеоном. - Почему вы один? – поинтересовался тот, оглядываясь по сторонам и выискивая кого-нибудь из людей, которых должен был вроде как привести Илья. - Мы отошли слишком далеко в погоне за медведем. Вот-вот начнется метель, я не могу оставить вас тут одного. «Как благородно», - хмыкнул мысленно Наполеон. - И что будем делать? – спросил он вслух. - Я поведу вас. Хватайтесь за меня, - Илья подставил плечо и помог Наполеону кое-как встать на здоровую ногу. Так они и побрели: Илья, закинув руку Наполеона себе на плечо, а тот запрыгал, наваливаясь всем своим весом на князя. «Странная штука жизнь, - философски размышлял Наполеон, цепляясь поудобнее за шею Ильи. - Не он ли собирался прикончить меня на дуэли? А теперь вот… Не бросил, а ведь мог… Удивительный человек!» Илья шел медленно, щадил ногу Наполеона. Ветер все усиливался, мороз крепчал. - Боюсь, мы околеем тут, - не выдержал Наполеон, отфыркиваясь от очередной порции снега, попавшей в рот. - Возможно, нас уже ищут с собаками, - постарался успокоить Илья. Он двигался вперед, несмотря на усталость – Наполеон слышал, как ускорилось сердцебиение Ильи, дыхание частило, с виска вниз по скуле катились капли пота. Наполеон чуть не провел по ним своей рукой, но вовремя спохватился – не время и не место лапать гордого Курякина. В лесу совсем стемнело из-за снежных вихрей, кружащихся с бешеной скоростью. Мгла опустилась резко, очертания деревьев просматривались с трудом. - Надо укрыться, - выдохнул Илья, останавливаясь. - Где? – прохрипел Наполеон. - Я построю снежную стену… - он прислонил Наполеона к ближайшему дереву. – Нельзя оставаться в такую непогодь без укрытия. Наполеон покрутил головой. Вдруг ему показалось, что в нескольких шагах от них что-то темнеет. - Князь, - дотронулся он до плеча Ильи. - Что? - Посмотрите-ка вон туда. - Куда? - Илья выпрямился и прищурился. – И, правда, - пробормотал он. – Я схожу, посмотрю… Наполеон лишь кивнул, у него онемели губы, говорить он не мог. Вернулся Илья довольным. - Мы спасены! – воскликнул он. - Что там? - Лесничий домик! Илья подхватил Наполеона и вместе они направились к своему спасению. Дом оказался пуст, не топлен, в углах свисали кружева паутины, и все равно Наполеон обрадовался ему: теперь у них появился шанс выжить, а не околеть в лесу. Илья опустил его на лавку и сел рядом, переводя дух. Наполеон покосился на него – в полутьме у привалившегося спиной к стене Курякина глаза светились, из его рта шел пар. Пока им было жарко, кровь бурлила по их венам, не давая почувствовать холод нетопленного жилища. Понимая, что скоро они замерзнут, Наполеон поискал чего-нибудь, чем бы можно было накрыться, но не нашел. Илья начал разыскивать хоть что-то, что могло бы помочь зажечь огонь, но ничего подходящего в домике не оказалось. Тогда он уселся на противоположный конец скамьи и натянул шлем пониже. Между тем в лесу разразилось настоящее светопреставление: снежная буря била обветшалую кровлю их временного пристанища, стучала в окно, протяжно завывала вьюга. Они провели в домике уже достаточно времени, а метель все не унималась. Наполеон поежился, пытаясь сохранить остатки тепла. - Вам холодно? – спросил Илья. - Немного, - честно признался Наполеон. Они помолчали. - Я знаю один способ согреться, - произнес Наполеон. – Если вы не будете, конечно, против… В глазах Ильи сначала было непонимание, а потом до него дошло. Он сглотнул, Наполеон увидел, как дернулся его кадык. - Что вы… - гневно начал Илья, но Наполеон его перебил, пока князь не напридумывал черте чего. - Речь всего лишь о том, чтобы просто обняться и переждать эту ночь. Вот и все. Илья замолк, но все еще метал глазами молнии. Наполеон его не торопил, пусть это решение он примет самостоятельно, а то потом обвинит его и снова потащит на дуэль. Стреляться со столь метким стрелком Наполеон больше не горел желанием. Илья медленно шагнул к Наполеону. - Ну, хорошо, - тихо произнес он. Наполеон еле заметно выдохнул, улегся на лавку и распахнул свой кожух. Илья с трудом разместился рядом на узкой лавке и тоже распахнул кожух, полами накрыл Наполеона, а тот его своими. Они придвинулись друг к другу как можно ближе. Уснуть им не удалось, тепла все же отчаянно не хватало. Еле-еле дотянули до утра, их обоих потряхивало от холода. Илья зашевелился первым. - Кажется, метель прекратилась, - произнес он, прислушиваясь. - Отличная новость, - ответил Наполеон, с сожалением отпуская Илью. Соло принялся растирать руки, те почти не слушались его. Илья запахнул свой кожух и подвязал пояс. - Я оставлю вас тут, барон, а сам поищу дорогу в имение. Обещаю, что вернусь за вами в самое ближайшее время, - заверил он. Наполеон кивнул. Илья подхватил карабин с пола. Прежде чем скрыться, обернулся: - Спасибо. - И вам, князь, тоже спасибо, - улыбнулся в ответ Наполеон. – За все. Илья вышел за дверь. Шкуру медведя, который чуть не прикончил его, Наполеон постелил на пол в своем кабинете – Курякин от трофея отказался. В тот день, когда они с Курякиным вернулись в имение, их напоили, накормили – Наполеон тогда впервые ел медвежье мясо. Сперва обугленные до черноты куски не вызвали у него никакого желания их попробовать, но после того, как он сковырнул черную корку, под которой обнаружилось сочное мясо, Наполеон подумал, что никогда себе не простит, если не отведает зверя, для которого чуть сам не стал пищей. На следующий день Наполеон направился на собрание тайного общества – там на него уже не смотрели как на чужака, он примелькался, превратился в «почти» своего. Илья хоть и не стал после ночевки в избушке другом Наполеона, все же не вскидывал надменно голову всякий раз, стоило ему увидеть его. Сегодняшнее собрание открывал князь Трубецкой. Он много и с воодушевлением говорил: - Граждане! Цель нашего общества – распространение прав, искоренение зла, пожертвование своими личными выгодами для счастья человечества. Мы выступаем за конституцию, народное представительство, гласный суд с участием присяжных, свободу печати. Чтобы осуществить все это, нам нужен решительный и внезапный удар, мы обязаны дать свободу людям. Поэтому необходимо устроить восстание и заставить царя принять конституцию! Его перебил сидящий поблизости господин в штатском: - Нельзя допустить восстания крестьян! - С восстанием крестьян начнется кровавый бунт! – поддержали его некоторые члены общества. - Крови бояться не должно! – резко произнес Илья. Наполеон посмотрел на него – бесстрашное лицо, глубокая складка, залегла между бровей. Илья был плотью от плоти военной системы, прадед его, дед и отец – все служили, поэтому он был готов к решительным мерам, готов был броситься в омут с головой, чтобы выполнить то, во что свято верил. Хоть Наполеону все заговорщики и казались людьми порядочными, в их идеализированные идеи он не особо верил. Может быть потому, что ему не довелось родиться в богатой и влиятельной семье, и перед ним не были открыты все двери, как перед этим цветом знати, который получил блестящее образование - у них было время подумать на досуге о судьбах страны. Им не приходилось вырывать у жизни свой кусок хлеба, чтобы выжить и не умереть с голода. Слишком много подлости Наполеону пришлось хлебнуть в своей жизни, именно поэтому возвышенные идеалы ему были чужды, именно потому он верил только в одно - в Наполеона Соло и ни на кого больше не мог положиться. Но идеи заговорщиков его все же впечатлили, их благородные порывы он оценил. Теперь Илья вызывал в нем не только желание обладать им, но и уважение. Спорили еще долго о том, как лучше это сделать. - Надо похитить царя в поездке на юг! - Удобнее по дороге в Царское село! Наполеон не вмешивался, он спокойно сидел в своем кресле и наблюдал, раздумывая кому сообщать эти новости: Габи или Сандерсу? Впрочем, о том, что заговорщики готовят восстание, знают и та и другой. Ничего нового Наполеон им не откроет, поэтому неважно кому он будет подавать отчет. Между тем, споры поутихли, господа со все еще горящими глазами, расселись по местам. Наполеон покосился на Илью – волосы того были растрепаны, на щеках алел яркий румянец, он тяжело дышал. «Наверное, также Илья выглядит после секса», - подумал Наполеон. Он залюбовался князем настолько, что пропустил обращенный к нему вопрос Трубецкого. Спохватился только, когда сосед слегка кашлянул. - Что вы скажете, барон Соло? - повторил Трубецкой. – Примет ли царь конституцию, если его вынудить к этому? И как отреагирует английский двор, узнав об этом? Все присутствующие уставились на него. Понимая, что от его слов сейчас зависит доверие к нему этих людей, Наполеон принялся пространно рассуждать о революциях и прочем, а потом заявил, что принятие конституции - это самое лучшее, что может произойти в России в обозримом будущем. В заключение слово взял Трубецкой, в ответ ему раздалось дружное: - Да здравствует конституция, да здравствует народ! Наполеон подошел к Илье со спины, пока тот стоял на крыльце дома: - Разрешите подвезти вас, князь. Илья обернулся на голос. - Ведь вы без экипажа, - обворожительно улыбнулся Наполеон, разводя руками. - Премного благодарен, - склонил голову Илья, принимая предложение. Открытые сани Наполеона тронулись, кони резво понесли по мостовой. Солнце уже село, но его розово-огненный свет все еще горел на западе, освещая восточную часть города; точёные и ровные стены зданий, выделяющиеся на фоне цветного неба, выглядели черными застывшими силуэтами, создавая ощущение бумажного города, вырезанного мастером для декораций своего спектакля. В пику ему на противоположной стороне подсвеченные закатом дома горели ярким пятном на фоне темного неба. Наполеон хотел было увлечь Илью в разговор, но не успел: впереди их встретило огромное столпотворение. - Что это? – удивился Наполеон. - Не знаю, - откликнулся Илья, вытягивая шею и силясь рассмотреть, что там случилось. Толпа заглядывала за ворота роскошного особняка, в котором открылась низенькая дверца и оттуда вытолкали человека с завязанными за спиной руками. Позади него шли двое бородачей с кнутами в огромных руках. Человека – молодого парня – толкнули на наклонную доску с двумя столбами, поставленными по ее бокам, к ним привязали руки несчастного, шею его поместили в ошейник – кожа мгновенно примерзла к железу. Его начали пороть. Через каждые шесть ударов меняли кнут, который размягчался от крови. Илья медленно заговорил: - Я не знаю, чем провинился этот горемыка, но наказывать его столь варварским образом кажется мне кощунством. Его хозяин может запороть крепостного до смерти, и никто ничего не скажет против, потому, что человек его собственность. Мы против такого порядка. Так не должно быть, а царь этого не понимает… И если без революции ничего нельзя поделать, то я выступаю за нее! Тем временем, крепостного, чья спина превратилась в кровавые ошметки, отвязали. На шее у него были видны кровавые раны – это ошейник оторвал куски кожи, когда его снимали. Бородачи взяли человека под руки и потащили обратно к дверце. Наполеон приказал трогаться, как только толпа расступилась. Неумолимая чернота съедала остатки солнечного света, вскоре они уже ехали в накрывшей город темноте. Всю оставшуюся дорогу Илья молчал и хмурил лоб, Наполеон ему не докучал разговорами. Впервые он подумал о том, что если царю станет известно о заговорщиках, их тут же арестуют и он больше не увидит Илью… На душе от этой мысли сделалось тоскливо. На следующей неделе, в выходной, Наполеон повстречал Илью в тот момент, когда он выходил из дома, в котором должны были собраться заговорщики – Наполеон приехал раньше назначенного времени. Илья спешил так, что чуть не налетел на Наполеона. - Куда вы? – воскликнул тот. Илья вскинул голову, извинился, задержавшись буквально на пару секунд: - Сегодня меня на заседании не будет, уезжаю, - он был одет по-дорожному, его ожидал возок. Идти на заседание Наполеону сразу же расхотелось, но, боясь пропустить что-то важное, он отсидел до конца. Говорили о единой программе, которую необходимо было согласовать с заговорщиками в Смоленске. В столице ее положения единогласно утвердили, но вот радикально настроенные «южане», требовавшие не просто ввести Конституцию и отменить крепостное право, а убить царя и всю его родню, были не согласны с некоторыми положениями. Когда собрание закончилось, было еще светло, а потому Наполеон решил заехать в ресторан. Там ему попался Анатоль с обедавшими приятелями-кавалергардами. - Что-то вы позабыли о нас совершенно, барон! - воскликнул Анатоль. Они обменялись приветствиями, и Анатоль позвал Наполеона с собой. - Куда? – спросил тот. - Поедем кататься с гор! Курякина нет, так что на дуэль вас вызвать будет некому, - о том, что они с Ильей уже в нормальных отношениях, Анатоль пока не знал. - А где князь? – полюбопытствовал Наполеон, надеясь узнать от Анатоля новости. - Взял отпуск, куда – не знаю. Вернется через неделю. Все вместе они направились на Крестовский. Там было полно немцев. Кавалергарды о чем-то засовещались, а потом разделились на две шайки и заняли платформу гор. Но они не скатывались, а поджидали, когда какой-нибудь немец или немка соберутся спуститься вниз и толкали из-под них ногой салазки. Немцы возмущались, грозили подать жалобу губернатору, но самостоятельно в разборки не влезали, поскольку кавалергардов было много, и связываться с ними было себе дороже. Тут Наполеон заметил Габи, которая еще не знала, чем может для нее окончится катание. Наполеон успел протиснуться к ней, прежде чем из-под нее вытолкнули салазки, в последний момент он остановил за руку Анатоля, который собирался уже это сделать. Анатоль посмотрел на Габи, потом подмигнул Наполеону: «Какая хорошенькая фроляйн!», и отошел в сторону. Наполеон спросил: - Позволите? Удивленная Габи, не ожидавшая его тут встретить, взмахнула ресницами, а Наполеон пристроился позади нее на салазках и они вместе заскользили вниз, лишь ветер свистел в ушах. Уже твердо стоя на ногах, Габи сообразила в чем дело: впереди упитанного бюргера неслись салазки, которые тот безрезультатно пытался поймать, съезжая за ними на гузне. Габи нахмурилась и задрала голову вверх. - Вы с ними? – сурово спросила она. Наполеон кивнул: - Вживаюсь в образ. Не советую вам тут оставаться, лучше давайте я вас провожу. Заодно составлю отчет, я только что с заседания… Господа кавалергарды здесь, похоже, надолго. - Хорошо, - кивнула Габи. Габи предложила Наполеону кофе. Праздники миновали, и она могла позволить себе принять его не за работой. Они уселись друг напротив друга в кресла. - Вы не замечали ничего подозрительного в последнее время? - начала она, поднося обжигающий напиток ко рту и глядя своими карими глазами поверх чашки. - Нет, а должен? – насторожился Наполеон. Габи вытащила из стола сложенный лист и протянула его Наполеону. Тот принял его и развернул. Чем дальше он читал, тем выше поднимались вверх его брови. - Что это? – вскинул он голову. - Доклад. - Я ничего не понимаю… За мной следят? Мне не доверяют? Хотя тут подробно описывается собрание Тайного общества, но я на нем не был… Значит… следят не за мной? - Вы правы. Следят не за вами. - А за кем? И кто? - Секретные агенты царя. Он в курсе о заговорщиках и как ясно из этого доклада, ему известны имена практически всех членов. - Хм, - нахмурился Наполеон. – В таком случае, отчего их еще не арестовали? - Возможно, царь не придает этому значения, возможно, по какой-либо другой причине. Не мне лезть в голову императора Российской империи. Я знаю точно лишь одно - Александру регулярно обо всем докладывают. Думаю, что пока заговорщики не собираются сделать чего-то ужасного, их не тронут. Про то, что члены южной части Тайного общества выступают за убийство царя, английская разведка, видимо, пока не знала. Русский царь тоже. Все заговорщики ходили по острию ножа. И Илья в том числе… - А как это сообщение оказалось у вас? – задал вопрос Наполеон. - Это переведенная копия с доклада, который мы получили случайно. Вот второе сообщение от другого агента. Наполеон принялся читать его: «Ваше Императорское величество всемилостивейший государь! Довожу до вашего сведения, что один из членов общества сегодня выехал из столицы для встречи с заговорщиками в Смоленске, чтобы передать им важные бумаги». В голове Наполеона заработали шестеренки – скорый отъезд Ильи, разговоры о программе, которую надо немедленно согласовать, упоминание Анатоля о том, что Илья взял отпуск… Волосы зашевелились у Наполеона на голове, когда он понял, какая опасность угрожает Илье. О нем скоро станет известно царю, если его возьмут с революционной программой и бог весть еще с какими опасными бумагами, мало не покажется! Наполеон засобирался. - А как же отчет? – удивилась Габи. - Я вам пришлю его позже. Что-то я неважно себя чувствую. «Насколько Илья меня опережает? – размышлял Наполеон. – Часов на шесть. Черт, это много!» Он должен во что бы то ни стало нагнать Илью, по душу Курякина, наверняка, уже направились тайные агенты, главное их опередить и забрать у Ильи бумаги – Наполеона обыскивать точно не станут: он вне подозрений. Курякин пускай разбирается с агентами, а он съездит в Смоленск и встретится с заговорщиками. Наполеон закусил губу и приказал, не заезжая домой, мчать на Смоленск, пытаясь выгадать хоть сколько-нибудь времени. «Я совсем не по-дорожному одет, и сани вместо возка… - с досадой подумал Наполеон. – Курякин мне ответит за это!» - пообещал он себе. Всю дорогу Наполеон сидел, словно на иголках. Ему представлялись ужасные вещи: вот он не успел и агенты догнали Илью и… Что случится в этом случае, он старался не думать.