О, пощади!

Сани Наполеона, миновав три заставы и благополучно оставив позади Царское Село, выехали на Порховскую дорогу. Радовало одно – дорога была оживленной и укатанной, достаточно ровной, поэтому Наполеона не слишком сильно трясло на случайных кочках. Весь путь он проделал на самой большой скорости, на какую были способны его кони. Влетев на почтовую станцию, Наполеон соскочил с саней и приказал, не терпящим возражений тоном: - Коней! Наполеон понимал, что своих коней придется оставить на станции, поскольку они были уже загнаны до изнеможения. Их требовалось сменить, или они сдохнут прямо в дороге. За то, чтобы рысаков накормили и укрыли до его возвращения, он собирался заплатить звонкой монетой. - Извольте ждать, нет лошадей, - ответил станционный смотритель. - Как нет? Тут мимо них пролетела, звеня бубенцами, фельдъегерская тройка. - Вот так, перед вами только что забрали… - кивнул в сторону тройки смотритель. Наполеон проводил ее свирепым взглядом. - Ждите когда появятся новые лошади или когда ваши отдохнут. - Но у меня нет времени! - Ничем не могу помочь, - развел руками смотритель. Наполеон покрутил головой. Тут он услышал конское ржание. - А там у вас что? - Это для генерала, который должен прибыть с минуту на минуту. - Давайте договоримся, - подался вперед Наполеон. – Я заплачу… - Не могу, - с чинами шутки плохи, смотритель ни в какую не желал рисковать своим местом ради сиюминутной прибыли. - А если генерал не приедет, вы отдадите мне его коней? - Куда же он денется-то? - И все-таки, - настаивал Наполеон. – Отдадите ли вы мне коней за… – он озвучил сумму. - Что ж, ежели генерал не приедет… Наполеон еще при въезде обратил внимание на группу лохматых мужиков бандитского вида. Он смело направился к ним. Те недоуменно посмотрели на барина. Поняв, что перед ним иностранец, они довольно заухмылялись, но заговоривший на русском с легким акцентом Наполеон ясно дал им понять, что человек он серьезный и надуть его не получится. Наполеон объяснил, что щедро отсчитает монеты каждому, если они помешают в ближайший час добраться до станции генералу, который должен с минуту на минуту тут появиться. Мужики переглянулись: задача была непростой, но деньги, предлагаемые барином, побороли их нерешительность. Они засовещались, а потом согласились. Ударили по рукам. Наполеон бродил по двору как неприкаянный, когда прошло полчаса, он вновь подошел к смотрителю. - Нет вашего генерала, - произнес Соло. – Может, обсудим наш уговор? - Рано еще, - нахмурился смотритель. Через пятнадцать минут он, наконец, сдался. - Хорошо, забирайте лошадей. Наполеон расплатился, на прощание пообещал голову свернуть станционному смотрителю за своих рысаков, если их не окажется на месте к его возвращению. Тот заверил, что с ними все будет в порядке. И снова замелькали верстовые столбы, снежинки жалили, врезаясь в лицо Наполеона, он лишь плотнее кутался в меха, но все равно мерз. Особенно старался Наполеон оберегать свой нос, он жутко боялся его отморозить, поэтому то и дело тер его, складывал ладони лодочкой и закрывал лицо, дул в образовавшееся «укрытие» теплым паром изо рта, но все равно потихоньку замерзал. Молился лишь о том, чтобы успеть предупредить Илью, забрать чертовы бумаги, а там уже как бог даст. Лошади бежали резво, гремел колокольчик, вокруг не было ни души, ни огонька, только глушь и снег, снег, снег… Он уже запорошил Наполеона с ног до головы, даже брови его и те были покрыты вездесущим снегом. Возле самого опасного участка тракта – небольшой деревни, которая славилась своими разбойниками, наводившими ужас на всех путников, Наполеон увидел Илью. - Гони, гони, - закричал Наполеон что есть мочи, но голос оказался хриплым, однако, его услышали: кнут взвился в воздух, прошелся по спинам лошадей, те прибавили ходу. Наполеон привстал и тут же повалился вновь на сидение. Больше он не предпринимал попыток подняться – на такой скорости, при такой тряске это было непросто, тем более, все конечности плохо его слушались - настолько закоченели. Когда сани Наполеона поравнялись с возком Ильи, князь от удивления даже вздрогнул: он никак не ожидал увидеть покрытую инеем физиономию Наполеона, который вроде как должен был прожигать жизнь в столице. Илья приказал остановиться и вышел из возка – мороз ударил его по щекам, глаза заслезились. - Какая неожиданная встреча, – начал он, подходя к Наполеону. - Как вы тут оказались, барон? - Выслушайте меня и не перебивайте, - начал тот торопливо. – За вами гонятся царские агенты. Они знают, что вы везете какие-то важные бумаги, за которые можно легко лишиться головы. Если вас с ними поймают, то… Илья нахмурился. - Поэтому отдайте мне их, я передам документы кому вы скажете. - Я не могу этого сделать. «Упрямец!» – чуть не закричал на Илью Наполеон, но сдержался невероятным усилием воли. Вместо рвавшихся из горла ругательств, он спокойно произнес: - Ладно, тогда просто дайте мне документы, я их спрячу и передам по первому вашему требованию, где и когда вы скажете. Сейчас вам опасно держать их при себе, - в глазах Ильи читалось явное недоверие. – Поверьте мне, князь, это для вашего же блага! - Откуда вам известно про агентов? - Не время сейчас говорить об этом. Потом я удовлетворю ваше любопытство, но, право слово, не сейчас. Времени и так осталось мало. Илья колебался некоторое время, а затем вынул из-за пазухи пакет. - Хорошо. Встретимся с вами на постоялом дворе через десять верст. Но учтите, барон, если вы обманули меня, я… - Понял, можете не продолжать, - поморщился Наполеон. – Ручаюсь своей головой, что найдете меня там. Наполеон уже забрался в сани, Илья влез в свой возок, а на дороге черными точками показались всадники. «Успел», - выдохнул Наполеон и прикрыл глаза. К тому моменту, когда всадники добрались до Ильи, Наполеон уже скрылся из вида. Этот постоялый двор был таким же как и все те, которые Наполеон успел повидать в России: большие тесовые навесы на толстых столбах, колодцы со скрипучими колесами и бадьями на цепях, кузница, откуда раздавался стук молота по наковальне, мельница. Навстречу Наполеону вышел хозяин постоялого двора и поинтересовался, не отморозил ли он рук и ног. - А то такой мороз стоит! – заключил хозяин, поежившись; сам он был одет в поношенный кафтан с широкими портками и валенки, смотрел цепко, словно прикидывая, что за птица к нему пожаловала. Наполеон постоянно был в движении, и кровь с бешеной скоростью струилась по венам, поэтому он качнул головой: - Нет. Все в порядке. Оценив богатую одежду Наполеона по достоинству, хозяин постоялого двора стал совсем ласковым, принялся предлагать нюхательный табак и вино. Помня о том, что табак на станциях обычно разбавляли золой, а в вино добавляли воду, Наполеон покачал головой. - Ничего не надо. Он вошел внутрь, в теплую избу с огромной русской печью, пристроился за низеньким столиком в просторной комнате, в дальнем углу которой сидела группа торговцев. Тотчас же перед ним жена хозяина – толстая розовощекая баба - поставила разные кушанья, от которых вверх поднимался густой пар. Наполеон повел носом и с удовольствием принялся за еду. Стряпуха не поскупилась на припасы и блюда оказались очень вкусными, Наполеон попросил добавки. Когда Наполеон доедал последнюю ложку чрезвычайно аппетитной похлебки, дверь со стуком распахнулась, и в помещение вошел Илья, стряхнул с себя снег. Поискав глазами, он направился прямо к Наполеону. - Спасибо, барон, вы оказались правы, - произнес Илья. «А то!» - красноречиво вспыхнул взгляд Наполеона. - Вас не стали задерживать? – вслух поинтересовался он. - Нет. Они ничего у меня не нашли, поэтому поскакали дальше. - Видимо, сюда они не заглянули. Я их не встречал. К столику подошел хозяин, Илья заказал водки и рыбы. Наполеон, откинувшись на стенку, смотрел из под полуприкрытых век как ест голодный Курякин. Водку они пили вместе. Наполеона с нее заклонило в сон, веки отяжелели, дыхание стало медленным, по телу разлилась приятная истома. Илья посмотрел внимательно на Наполеона. - Вижу, дорога утомила вас, - произнес он. – Давайте я сниму для вас комнату, а вы передадите мне бумаги, и я продолжу путь. - Может, будет лучше, если бумаги останутся при мне? Мало ли кто захочет вас обыскать еще… В Смоленске я отдам вам бумаги. - Вы с ног валитесь, барон. Вам лучше отдохнуть как следует и завтра направиться домой. - Не доверяете мне? – прищурился Наполеон. - Доверяю. Вы мне жизнь спасли только что. - Так в чем же дело?! – вскричал Наполеон. - Опасаюсь за ваше здоровье. - Со мной все отлично. - И тем не менее, - Илья поднялся. Наполеон хотел последовать его примеру. Бурча себе под нос про русскую неблагодарность, он собрался было встать на ноги, но не смог этого сделать. - Вам плохо? – с обеспокоенностью в голосе спросил Илья. Наполеон мотнул головой и предпринял вторую попытку, но с тем же успехом. В растерянности он уставился на Илью. Тот подхватил его под руки и потребовал у хозяина постоялого двора комнату. Повел Наполеона на второй этаж. Хозяин распахнул дверь комнаты, обклеенной лиловыми обоями, которые кое-где уже были оборваны внизу и не слишком широкой кроватью. Илья помог Наполеону опуститься на кровать и снять сапоги. Не глядя, бросил шубу с шапкой в сторону, вещи чуть не уронили горшок гераниума на окне, которое никогда не открывалось, а потому тускнело многолетней пылью, не давая практически никакого света. Сидеть Наполеон не мог, а потому завалился на бок, не в силах пошевелиться. Илья склонился над ним. - Да что же с вами? – его голос слышался Наполеону как сквозь вату, лицо Ильи раздваивалось. Илья рванул Наполеона за воротник рубашки и негромко вскрикнул. Обернулся к хозяину и что-то приказал. Наполеон услышал, как тот забормотал: - Гангрена, гангрена… Наполеон вскинулся из последних сил. - Гангрена? – в его глазах появился ужас. – Я умру? Илья мотнул головой: - Нет, просто сильное обморожение. Все будет хорошо. Между тем он стащил с Наполеона штаны, фрак, рубашку, затем уложил его вдоль кровати на живот, повернув голову, чтобы он не задохнулся и принялся растирать водкой, которую принес хозяин. Чтобы тот не раздражал Наполеона воплями о гангрене, Илья решительно выставил его прочь. А сам прошелся по Наполеоновой спине, рукам, ногам, потом переложил его на спину и принялся за грудь и далее по всему телу. Остатки водки из бутыли влил в рот Наполеона и укрыл одеялом до подбородка. - Как вы? – спросил он. - Меня знобит, - пожаловался Наполеон. – И, кажется, я умираю. - Вы не умрете, сейчас согреетесь, и все будет хорошо. Илья сел на стул возле кровати, и несколько часов провел, следя за самочувствием Наполеона. Раз в несколько минут поил его горячим вином и еще пару раз растирал. Но Наполеон продолжал жаловаться на плохое самочувствие, а потом вообще впал в забытье и уже не слышал, как Илья тряс его за плечи и громко звал… Даже в бессознании его бил озноб и тогда Илья, скинув свою обувь, забрался к нему в кровать и прижал спиной к себе. Только тогда Наполеон смог успокоиться и обмякнуть в крепких руках Ильи. Наполеон проснулся от того, что ему было жарко, точно он лежал на раскаленной печке. Распахнул глаза, вокруг стояла темень, луна лишь чуточку пробивалась в окно и оставляла свой размытый след на полу. Наполеон попробовал пошевелиться и понял, что его кто-то сжимает в объятиях. Кое как повернув голову, он увидел лицо спящего Ильи, ворот его рубашки слегка оттопырился и было заметно тонкую пульсирующую жилку на светлой шее. Наполеон зачарованно смотрел на нее, а потом, не отдавая себе отчета, потянулся к ней губами. Извернувшись, он приник к венке и осторожно провел по ней языком, словно пробовал на вкус. Все еще спя, Илья дернулся и попробовал отклониться, но объятий не разжал. Наполеон вытащил свою руку из под одеяла и притянул к себе Илью. Тогда тот, наконец, проснулся и сонно заморгал. - Что проис… - начал он, но договорить не успел. - Все нормально, - прошептал Наполеон. - Я сейчас встану… Не подумайте ничего такого, барон, вы просто очень замерзли… Вот я и решил… - Илья разжал пальцы. Наполеон успел перехватить его правую руку, прежде чем тот ее убрал. Илья удивленно вскинул глаза на едва видневшееся в темноте лицо Наполеона. Наполеон все так же удерживая Илью, подтянул его ближе и прижался своими губами к его. - М-м-м… - замычал Илья. Наполеон отодвинулся. - Вы все не так поняли, - начал поспешно частить Илья. – Я просто пытался вас согреть и… Я ничего от вас не требую взамен… Наполеон выдохнул: - Всего один поцелуй, князь. Пока Илья хлопал ресницами, Наполеон в наглую приник к его губам и проскользнул языком дальше, нырнул в обжигающее тепло. В этот поцелуй Наполеон вложил всю свою страсть, все свое умение. Оторвался с неохотой, когда уже воздуха в легких не осталось, и он громко дышал. Илья смотрел на него и все никак не мог вымолвить ни слова. - Останетесь, князь? – блеснули огнем глаза Наполеона. Илья медленно, словно нехотя, кивнул. Наполеон улыбнулся, полоска белых зубов блеснула в неверном свете луны. Луч ночного светила уже перекинулся с пола на кровать, а ее серовато-желтый отблеск то и дело попадал на лицо Ильи, шею, волосы. Дрожащими пальцами Наполеон принялся снимать с Курякина рубашку, швырнул ее на пол, руки уже дергали торопливо за штаны, требуя от Ильи, чтобы он избавился от них немедленно. Наполеон потянулся своей рукой к члену Ильи, второй рукой без конца гладил вздымающуюся грудь князя и не отводил взгляда – смотрел прямо в глаза, гипнотизировал, точно боялся, что если невидимая нить прервется хоть на мгновение, то Илья оттолкнет его, испугается новых неизведанных доселе им ощущений и сбежит. Отпускать его Наполеон никуда не собирался. Не теперь, когда он делал то, о чем мечтал с самой первой встречи в магазинчике у Габи. Потом Наполеон готов будет выслушивать гневные речи Курякина, его возмущения и все то, что ему хватит духа предъявить поутру. Черт подери, он даже готов снова отправиться с ним на дуэль, готов подставить ему свою грудь под пулю (уж Курякин точно больше не будет растягивать удовольствие и пристрелит его сразу же), главное, сейчас не выпускать его из постели, из объятий… Взять то, что тот готов дать ему. А потом хоть трава не расти! – как говорят русские. Когда Наполеон сжал головку сильнее, Илья покрылся весь мурашками, распахнул рот и шумно выдохнул. Постарался перевернуть Наполеона животом вниз, но тот качнул головой. - Нет. - Нет? – удивился Илья. - Я хочу смотреть на ваше лицо, князь. Наполеон подхватил себя под колени, приглашающее разводя ноги. Глухо застонал, когда Илья начал входить в него часто останавливаясь, боясь того, что сделает Наполеону больно, но тот лишь ободрял его и сам насаживался. Илья задвигался, сперва нерешительно и медленно, но так правильно, что Наполеон не смог сдержать стонов, рвущихся у него из груди. Вскинул руку и закусил ее, чтобы не собрать всех соседей у себя в комнате, зажмурился, соединил свои ноги за спиной Ильи. У них обоих на лицах выступила испарина, тонкая струйка пота, чуть поблескивая, стекла вниз по груди Ильи и Наполеон, облокотившись на руки, приподнялся и прижался к Илье щекой, а потом резко опустился на подушку, увлекая за собой вскрикнувшего от неожиданности Илью. Много позже, когда они утомленные лежали на смятых простынях, Наполеон полуобнимал Илью за плечо и мягко оглаживал его. Почувствовав холод, Наполеон накрыл их одеялом и на попытку Ильи подняться, резонно заметил: - Куда на ночь глядя? Лучше дождаться утра, а там в путь. Сил спорить у Ильи, по-видимому, не осталось, и он прислушался к совету Наполеона: снова лег обратно и закрыл глаза, позволяя Наполеону легонько водить кончиками пальцев по своей скуле. Наполеон так и не заснул, бдил, чтобы Курякин не сбежал, оставив его на постоялом дворе одного. Гоняться за ним по снежным дорогам необъятной страны желания не было никакого. Наполеон намеревался перебраться в возок Ильи и ехать в Смоленск вместе, о чем утром и объявил. Курякин, плескавший себе на лицо холодную воду, напрягся, но не обернулся. И ничего не ответил. - Ну, не оставите же вы меня замерзать в санях и дальше, князь. Я же из-за вас не успел сменить свои сани на что-то более комфортабельное, так боялся опоздать, - привел весомый на его взгляд аргумент Наполеон. – Вы же, как честный человек, теперь обязаны позаботиться обо мне! Наконец Илья посмотрел на Наполеона, сидящего на кровати и скрестившего руки на груди, одеяло прикрывало лишь его бедра и ноги, оставляя открытой грудь в темных завитках. Илья вздохнул: - Я, конечно, благодарен за все, но зачем вам в Смоленск? Что вы там забыли? - Хочу составить вам компанию, ну и просто полюбоваться российской глубинкой. - Я мог бы за услугу… - тут Илья чуть зарозовел. – То есть за то, что вы предупредили меня, нанять вам возок. - Я и сам в состоянии это сделать, - хмыкнул Наполеон, потешаясь легким смущением Ильи. - Что ж, поедемте вместе. Но… Наполеону пришло в голову, что Илья опасается, будто в случае отказа Соло может подпортить ему репутацию, поэтому заверил, перебив: - Боже, князь, за кого вы меня принимаете?! Уж не думаете ли вы, что я стану болтать о том, что случилось между нами сегодня ночью, на всех углах? - Я… - Вот и отлично. Значит, я еду с вами, - Наполеон сладко потянулся, сверкая отметинами на руке, которые сам же себе и наоставлял, чтобы не кричать в голос от наслаждения. Всю дорогу до Смоленска Илья старался на Наполеона не смотреть, а на вопросы отвечал односложно. Но такое положение дел Наполеона, удобно расположившегося в княжеском возке, не смущало. Он бы мог ехать в тишине несколько дней кряду, лишь бы иметь возможность любоваться Ильей. Тот не раз ловил на себе его пылкие взгляды, краснел, аки девица, опускал глаза – видно было, что он мысленно крыл себя на чем свет стоит за случившееся на постоялом дворе. Наполеон лишь усмехался, но отпускать больше Курякина от себя не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока его миссия в России не закончится. Надо же было хоть как-то разнообразить суровые будни агента. Илья в очередной раз дернул головой и отвернулся от прожигающего взгляда Наполеона. Тот решил не выводить его из себя и обратил все свое внимание на окно. На стекле возка мороз разбросал замысловатые завитушки, Наполеон придвинулся к нему ближе и подул. Тотчас же под теплым дыханием, узоры начали таять, на их краях образовались капельки, мгновенно застывшие от холода, стоило Наполеону прекратить дуть на них. За окном зима белоснежным ковром укутала все кругом, метель взвила белым вихрем снежинки, которые осели бахромой на ветвях редких деревьев – красиво. Не смотря на то, что он провел в России уже несколько месяцев, для него тут было слишком холодно, но Наполеон был готов любить зиму, которая подарила ему Илью. Он даже мурлыкал себе какую-то мелодию под нос и постукивал ногой в такт. Все было отлично. Единственное, что выбивалось из планов Наполеона так это то, что он собирался провести оставшийся путь, занимаясь более приятными вещами, но ничего не поделаешь, если Курякин такая бука… Давить на него в пустяках, чтобы не спугнуть, Наполеон не хотел. Всему свое время. В Смоленске Илья оставил Наполеона в гостинице и наотрез отказался от его помощи. Наполеон лишь пожал плечами, в конце концов, в его обязанности не входила слежка за заговорщиками, достаточно было просто узнать дату их выступления. - Надеюсь, вы, когда завершите свои дела, не забудете меня здесь, - произнес он, пытливо вглядываясь в лицо Ильи. Тот качнул головой: - Нет, не беспокойтесь. Что ж, и на том спасибо. Свое слово Илья сдержал. Под вечер он заехал за Наполеоном и вместе они отправились обратно. До самого Петербурга нигде не останавливались. Почти у самого города, Наполеон попробовал было заикнуться: - Куда вы так гоните? Может, перекусим где-нибудь… Илья, в задумчивости смотревший в окно, недовольно скользнул взглядом по Наполеону, затем тряхнул головой: - Нет. - Вам передали дурные вести в Смоленске? – спросил Наполеон, гадая, чем вызвано плохое настроение Ильи: то ли он злился, что позволил Наполеону соблазнить себя, то ли смоленские заговорщики чем-то не угодили. - Все в порядке. Значит, переживает о том, что случилось в постоялом дворе, - заключил Наполеон. По-хорошему бы ему стоило покинуть Курякина еще в Смоленске, но в таком случае Илья бы остался один, всю оставшуюся дорогу он бы думал и в итоге решил бы, что им не стоит больше видеться наедине. Поэтому Курякина лучше было держать в поле своего зрения. Неожиданно Илья задал вопрос, который интересовал его с самой их встречи: - Объясните мне, каким образом вы узнали о царских агентах, преследующих меня? - Все просто. Я играл в карты с графом N* и он обмолвился о том, что скоро должны взять одного из заговорщиков где-то по дороге на юг. Тут я вспомнил, что вы как раз уехали в том направлении. - Но откуда вы узнали, что я еду именно в Смоленск? - Анатоль проболтался. Прошу, не ругайте его за это! У него и в мыслях не было вам как-то навредить, ведь он ничего не знает о Тайном обществе. Когда возок покатил по улицам столицы, Илья распорядился, чтобы возница правил к дому Наполеона. - А вы куда потом, князь? – спросил Наполеон. - К Трубецкому. - А завтра? - попробовал прощупать почву для будущих свиданий Наполеон. - Завтра я тоже буду занят. - У Трубецкого? – насмешливо спросил Наполеон, поняв, что Илья пытается избежать свиданий с ним наедине, но не отказывает ему напрямую. Хоть Наполеон его и заверил, что не станет выдавать их секрет, Илья не до конца верил англичанину и опасался его болтливого языка. - У него, - кивнул Курякин и отвел взгляд. «Что ж, Трубецкой, так Трубецкой…» - подумал Наполеон, выбираясь из остановившегося возка возле своего дома. Оставшийся день Наполеон приводил себя в порядок и составлял отчет для Уэверли. Завтра он съездит к Габи и узнает новости. Заодно возьмет деньги – он здорово истратился за последнее время. С утра пораньше Наполеон навестил Габи. Предупреждая ее расспросы, он заявил, что у него важные новости. - Вы задержали свой отчет, - пожурила его Габи. Наполеон наговорил ей кучу комплиментов, к отчету присовокупил коробку французских конфет. С делового тона их разговор перешел на светский, под конец Наполеон сообщил небрежным тоном, что деньги у него закончились, и не мешало бы мистеру Уэверли раскошелиться. - Такое чувство, что вы раскидываете деньги направо и налево, - вздохнула Габи, кладя конфетку в рот. - Жизнь в Петербурге дорога… - Что ж... Габи вытащила кошелек и подала Наполеону, тот, спустя десять минут, раскланялся. Далее его путь лежал в дом князя Трубецкого, ведь именно туда собирался сегодня заглянуть Илья. Того пока там не было, поэтому Наполеон завел речь о революционных тенденциях, проштудировав этой ночью не одну книгу по данному вопросу. Трубецкой охотно втянулся в разговор, который к тому времени, как появился Илья, длился не один час. Войдя в кабинет и увидев там Наполеона, Илья нахмурился. - Все в порядке, барон наш человек, - промолвил Трубецкой. – Десять минут назад он сделал огромное пожертвование в наше правое дело. - Какая щедрость, - пробормотал пораженный Илья. Кажется, он уже не сомневался, что Наполеон абсолютно предан их идеям. Наполеон довольно улыбнулся. - Я тоже хочу быть причастен в великому! – с пылом заявил он. Они некоторое время вели откровенный разговор. И Трубецкой воскликнул: - Ах, если бы все понимали нас так, как понимаете вы, барон! В этот раз Илья от него ускользнул, сославшись на службу, Наполеону не удалось его перехватить, чтобы составить компанию в дороге и проводить до дома, а там напроситься в гости – Курякин исчез с невероятным проворством. «Ладно, в следующий раз», - пообещал себе Наполеон. Следующий раз наступил спустя четыре дня. Наполеон подстроил их встречу через Анатоля. Анатоль давал своим приятелем кутежный обед, на который пригласил и Наполеона. Ясное дело, тот отправился туда с удовольствием – компания кавалергардов была ему очень по душе, плюс среди них всегда можно было встретить Илью, который последнее время избегал его. Сейчас Ильи среди развеселых повес не оказалось. Спрашивать о нем Наполеон не стал, опасаясь, что его интерес может показаться офицерам слишком подозрительным, начнутся расспросы, пойдут слухи, а в результате Курякин с насупленными бровями и брошенной перчаткой ему в лицо. Обед плавно перешел в ужин и все единогласно решили отправиться в популярный среди столичной публики трактир «Красный кабачок» на Петергофской дороге. Там было полно упитанных бюргеров со своими семействами. Это вызвало довольные ухмылки кавалергардов, и Наполеон заподозрил, что те снова что-то задумали. Поначалу все шло хорошо, а потом кавалергарды, заказав веселой музыки, принялись приглашать дюжих фрау вальсировать. Танцевали до упаду. Те, кто не принимал в этом участия, подпаивал почтенных бюргеров, и они все вместе хором распевали жизнеутверждающую песенку на немецком. Особенно громко выкрикивали, подмигивая бюргерским дочкам: - Freut euch des Lebens! И: - Pflücke die Rose! – заменив оригинальное «выбери розу» на «сорви розу». Наполеон видел, как у одного из бюргеров при этом самовольном переиначивании слов, изменившим контекст песни, налилось лицо кровью, но кто-то плеснул ему пива и дружески похлопал по плечу, не давав подняться со своего места. Наполеон ухмыльнулся. Он был уверен, что скоро начнется потасовка – терпеть волокитство молодых подвыпивших повес за своими дочерьми, женами, сестрами долго немцы не станут. Кавалергарды же, в этом Наполеон ни капли не сомневался, были готовы к подобному развитию событий. К Наполеону подошел Анатоль, закончив танец с юной фроляйн. - Вы совсем не пьете, - попенял он ему. – Вам хотя бы весело? - Весело, - ответил тот. – Но вот Курякин, наверняка, скучает в одиночестве у себя… - Возможно, у него дела, - пожал плечами Анатоль. - Уже довольно поздно, уверен, что он сейчас один и думает как бы скоротать свой вечер. Наполеон лукаво посмотрел на Анатоля и, словно эта идея пришла ему только что в голову, предложил: - А может быть, съездим за ним и привезем? - Куда? - Сюда! Анатоль на мгновение задумался, а потом вскричал: - Почему бы и нет! Великолепная идея. Но обещайте, что не станете больше с ним ссориться! - Да никогда в жизни, - заверил Наполеон. – Я собираюсь с ним помириться, и вы мне в этом поможете! - Я? - Кто кроме вас! – Наполеон придвинулся к уху Анатоля и зашептал. Тот расхохотался и кивнул: - Конечно, я помогу вам! С собой они взяли еще пару человек, которым мысль затащить на гулянку Курякина показалось отличной. Вчетвером высыпали на улицу. - Ехать далеко, - протянул один из них. - А может верхом? – воскликнул Анатоль. Его поддержали и распрягли коней из саней Наполеона. Так, без седел вскочили на них и пустились вперед по улице. Поскольку коней в упряжи Наполеона было всего трое, то ему отдал кто-то своего вороного в полном снаряжении, поэтому Соло было гораздо легче. Но все равно скакать в шубе оказалось неудобно, однако, Наполеон утешал себя мыслью, как вытянется лицо Ильи, когда тот увидит его в своем доме – уж выставить при товарищах он не посмеет, а потому вынужден будет отправиться с ними хочет он того или нет. Так оно и случилось. Кавалергарды замолотили кулаками в дверь курякинского дома, открыл заспанный лакей, которого Анатоль беспардонно отодвинул рукой в сторону и незваные гости ввалились внутрь. - Где хозяин? – громко спросил один из офицеров. - Так спит уже, - ответил лакей, ища способы выпроводить их. - Давай его сюда! - Никак не могу-с… - А ну быстро! – прикрикнули на него, но лакей все упирался и ни в какую не желал подчиняться. На крики и последовавшую за этим ругань на лестницу вышел сам Илья в туфлях без задника на босу ногу и в халате, из под которого выглядывала белая ночная сорочка. - Что тут происходит? – спросил он. - О, князь, а мы за вами! Собирайтесь! - Куда? - В «Красный кабачок». Прикажите седлать своего коня! - Но я… Ему не дали договорить: - Не до разговоров, князь! Едем! Покрутив головой, Илья разглядел Наполеона, который доселе прятался за колонной. - И вы здесь? – вскинул брови Илья. Наполеон улыбнулся: - Рад вас видеть в добром здравии. - Князь, ну что же вы время тянете?! - кавалергарды вынудили Курякина одеться и пуститься с ними в путь. В трактире продолжалось веселье, причем число недовольных бюргеров заметно увеличилось, но пока они еще старались делать вид, что все в рамках приличия, хотя некоторые кавалергарды волочились за красотками в открытую. Илья сел за стол, Наполеон разместился рядом. - Это была ваша идея? – повернул свою голову к нему Илья. - Естественно нет, - не моргнув глазом, соврал Наполеон. Илья ему не поверил, и хотел было сказать об этом, но Наполеон сделал незаметный знак Анатолю и тот подошел к ним. - Вы все еще злитесь на барона за то, что пришлось драться с ним на дуэли? – спросил он. - Нет. - Тогда подтвердите это. - Как? Анатоль налил вина, один бокал протянул Илье, второй Наполеону. Илья непонимающе посмотрел на Анатоля. - Вы оба должны выпить на брудершафт! - Что? – воскликнул Илья, невольно отшатываясь от сидящего поблизости Наполеона. Соло, изобразив на лице недоумение, развел руками: - Как неожиданно, право. Впрочем, я не против. Но вот князь, мне кажется, не желает этого… - Да что вы так всполошились? – Анатоль внимательно посмотрел на Илью. – Есть что-то, чего я не знаю? Илья тряхнул головой: - Нет. - Тогда вы обязаны выпить вместе! - Давайте сделаем это. Иначе ваши друзья решат, что спор между нами до сих пор так и не улажен. - Что ж… - Илья протянул бокал. Наполеон в ответ протянул свой, их руки переплелись в локтях. Поднеся вино к губам, каждый выпил из своего бокала до дна, глядя друг другу в глаза, а потом они расцеловались. Далее Наполеон попробовал подпоить Курякина, но тот от выпивки отказался и больше совсем не пил. После очередного молодецкого: «Pflücke die Rose!» разразилась баталия с немцами. Во время нее досталось и Курякину с Наполеоном, хотя они даже пальцем не тронули женскую половину «Красного кабачка». У Ильи на виске и скуле расцвели синяки, а Наполеону всего лишь оборвали золотую цепочку от модных часов Леруа и еще он потерял рубиновую булавку с галстука, но искать не стал, понимая, что это бессмысленно. Поддерживая Илью, он вывел его на улицу и развернул к своим саням. Почувствовав, как напрягся Илья, он заметил: - Куда вам верхом? Давайте я лучше вас подброшу. - В самом деле, - поддержал шедший сзади Анатоль, - барон все правильно рассудил. Те, кто прибыл вместе с Наполеоном с самого начала, тоже погрузились в сани и Соло развез их по домам самыми первыми, а потом приказал гнать к себе. - Я живу в противоположной стороне, - произнес Илья, вскинув голову. - Помню. Но у вас нет хорошего средства от синяков. А у меня есть. Или хотите завтра заявиться с таким лицом на службу? - Нет, - качнул головой Илья, слегка поубавив спесь. Дома у Наполеона нашлась мазь, которую он приобрел перед самой поездкой в Россию. Пару раз он ею пользовался и она, действительно, помогала. Он мог бы вручить баночку Илье, но вместо этого сам нанес ее на отекшую часть лица. - Вот увидите, наутро и следа не останется, - заверил Наполеон, лаская пальцами кожу Ильи, а потом с гордостью оглядел свою работу. - Закончили? – спросил Курякин. Все это время он сидел как статуя, даже не шевелился. - Нет, погодите, - Наполеон поддел на палец еще мази и снова принялся натирать висок Ильи, хотя там уже и так все лоснилось. Просто он не мог отказать себе в удовольствии касаться Ильи. - Можно вопрос? – спросил Наполеон, убирая, наконец, руку. - Какой? - Что не так? – Наполеон присел возле Ильи на корточки и заглянул ему в глаза. - То есть? – от неожиданности Курякин отшатнулся, вплавившись в спинку кресла. - Все из-за того случая в дороге? – Илья молчал, нахмурив брови. - Вы что, решились на это из-за благодарности мне? - Нет. - Тогда я ничего не понимаю. Отчего вы избегаете меня теперь? - А на что вы надеялись? – резко спросил Илья, отодвигая с шумом стул и поднимаясь на ноги. – На продолжение? Так вот знайте, я не могу. Илья направился к выходу. Наполеон прикусил губу. Ему не хотелось этого делать, но он все же рискнул высказать свое предположение: - Ведь я был не первым у вас, князь. Илья вздрогнул и замер на выходе из кабинета. - С чего вы так решили? – медленно развернулся он. - Вы знаете, как обращаться с мужчиной. Знаете, как надо доставлять ему удовольствие. - Это ваши домыслы, - Илья потянулся рукой к двери. - Но я прав, - воскликнул Наполеон, не желая сдаваться. – Может быть, в этом все дело? Может быть, вы пережили предательство или бывший любовник вас бросил? - Никто меня не бросал! – вскипел задетый за живое Илья. - Тогда в чем дело? Илья в два счета достиг Наполеона, который уже поднялся на ноги, и оказался с ним лицом к лицу. - Я единственный наследник нашего рода! - Так я же не претендую на вашу руку и сердце, князь! Губы Ильи были жестко сжаты, грудь часто вздымалась. - Я не могу позволить скомпрометировать себя связью с мужчиной, - все же процедил он. - В мои планы не входит выносить наши встречи на всеобщее обозрение. К тому же я скоро уеду из России, и вы меня вообще больше не увидите, а наша связь останется лишь приятным воспоминанием. Илья шумно выдохнул, в словах Наполеона был резон. - Почему бы нам не доставить приятные минуты друг другу, - продолжал увещевать Наполеон елейным голосом, он осторожно начал обходить Илью, остановился позади и хотел дотронуться до его шеи, но так и замер с занесенной рукой, а потом, передумав, опустил. Илья развернулся к нему. - Вы же не собираетесь меня шантажировать в случае отказа? – прямо спросил он. - Боже упаси! Но видеться нам с вами все равно придется, хотя бы в Тайном обществе. Выгнать его оттуда теперь никто не посмеет, Трубецкой видел в нем союзника, человека с передовыми взглядами и бездонным кошельком. - И каков будет ваш ответ, князь? Пригрело солнышко, и лед на Неве тронулся: массивные белые льдины, напирая друг на друга, сперва неповоротливо, но с каждым днем все быстрее и быстрее неслись вниз по течению. Однако Наполеон не спешил вылезать из теплой одежды, он боялся простыть. Поэтому предложение Ильи выбраться в окрестности Петербурга Наполеон сперва принял настороженно. - Вы желаете меня заморозить, князь? – полюбопытствовал он, шмыгнув носом. - Какие нехорошие мысли приходят вам в голову, - рассмеялся Илья. – У моей семьи там есть небольшой домик, так что холод вам точно не грозит… Только вы и я… Это в корне меняло дело, и Наполеон с радостью согласился. Провести время наедине с Ильей было его самым большим желанием – в Петербурге встречаться удавалось урывками, Курякин постоянно пропадал то на службе, то в Тайном обществе, то с друзьями, то на светских раутах… Он с трудом выкраивал время, но когда приезжал к Наполеону, тот не выпускал его из объятий до утра, несмотря на то, что Илье не нравилось оставаться у него на ночь. Он объяснял это тем, что сам слишком рано встает и ему приходится будить Наполеона, но тот готов был терпеть и куда более худшие вещи, чем ранее вставание любовника. Обычно Наполеон, лежа в теплой постели, наблюдал за сборами Ильи, борясь с желанием затянуть его обратно. На самом деле, по подозрению Наполеона, Илья просто боялся, что об их связи станет известно. - Кого вы так боитесь? Бывшего любовника? – не удержался однажды Наполеон, когда они расслабленные лежали на одной кровати после секса. Илья улыбнулся и качнул головой, не открывая глаз: - Нет. - А! Так, значит, любовник все же был! Я так и знал! Илья приоткрыл один глаз и хмыкнул – вид взъерошенного ревнивого Наполеона был достоин кисти именитого художника. - Кто он? – Наполеон навис над Ильей. - Не задавайте глупых вопросов, барон. Наполеон схватил Илью за плечи и потормошил. Тот, молча, перевернул Наполеона на спину и подмял под себя, впился своими губами в его губы – Соло с радостью втянулся в поцелуй. Рука Наполеона скользнула по бедру Ильи, перескочила на ягодицу и сжала упругую половинку. Второй он фиксировал голову Ильи, не желая разрывать поцелуй. Наполеон скользнул рукой по животу Ильи, обхватил руками его член. Илья застонал сквозь зубы. Наполеон нырнул вниз, едва провел языком по рельефной сетке вен, выступивших на плоти Ильи, коснулся вершины. - Боже, - пальцы Ильи смяли простынь. Наполеон ласкал напряженную плоть, то плотно смыкая губы на головке, то заглатывая член полностью. Илья инстинктивно подался бедрами навстречу, но Наполеон выпустил его член изо рта. - Что?.. – распахнул глаза Илья. - Тише… Тише… Наполеон ловко закинул ноги Ильи себе на плечи и осторожно вошел внутрь. Теснота и жар курякинского тела всегда вызывала в Наполеоне восторг. То как Илья стонал, принимая в себя Наполеона полностью, то, как резко вскидывал бедра, двигался с ним в такт, заставило Наполеона ускориться. Упершись в его грудь руками, Наполеон со стоном кончил, закрыв глаза. Затем он нырнул вниз и вновь приник к члену Ильи, головка уперлась ему в глотку. Наполеон довел Илью до разрядки в два счета, оставив хватать ртом воздух. Не отстраняясь, Наполеон положил свою руку на напряженный живот Ильи, огладил его. Второй рукой перебрал светлые волоски в его паху, внимательно следя глазами за тем, как Курякин с трудом восстанавливает дыхание. Когда дыхание более-менее восстановилось, Наполеон устроил свою голову на животе Ильи, оставшись лежать между его раздвинутых ног. Способ, которым Илья ушел от ответа, Наполеону пришелся по душе, не понравилось лишь одно – то, что Илья замалчивал о своем романе. Глупо, конечно, было ревновать своего случайного любовника, но Наполеон все чаще ловил себя на мысли, что Илья слишком много стал для него значить. Все, что сначала начиналось как флирт, переросло во что-то большее, по крайней мере, для Наполеона. Хоть он и противился такому повороту дел, тем не менее, ничего не мог поделать – даже перечисление отрицательных качеств Ильи, которых было великое множество, не помогало, он стал зависим от русского. Чувства буквально захлестывали Наполеона с головой, стоило ему подумать об Илье, вспомнить, как тот выгибался в его объятиях, как стонал… Этот молчун по жизни в постели не сдерживался – брал и отдавал сполна. Наполеон, к прискорбию своему, даже начал размышлять, не остаться ли в России подольше… На сколько? Ну, хотя бы до тех пор, пока его страсть к князю не утихнет. Ведь закончится же это безумие рано или поздно?! Курякин ясно дал понять, что в его будущем нет места Наполеону Соло. Даже, если бы Наполеон имел титул «барона», они были обречены расстаться. А уж проходимцу, агенту английской разведки князь Курякин не подаст и своей руки - Наполеон не был глупцом и все прекрасно понимал. Его будущее – это Уэверли и опасные задания. А Илья – лишь приятные воспоминания, которые сотрутся со временем. Всю дорогу за город вместо резво плывущих по реке льдин Наполеон наблюдал нагромождения обломков льда, которые образовались в результате сжатия ледяного покрова – тут было гораздо холоднее, чем в городе. Илья не наврал, в домике они, действительно, оказались одни, даже слуг и тех не было. Выросший практически на улице, Наполеон не особо расстроился. А Илья в быту был неприхотлив. Пару раз они выбирались охотиться на птиц, а потом Наполеон готовил прямо на глазах у изумленного Ильи. - Никогда бы не подумал, что вы умеете так замечательно запекать тетерева, барон. Это чертовски льстило самолюбию. - У меня еще масса разнообразных талантов, князь, - ухмылялся в ответ Наполеон. – Сегодня вечером я их вам продемонстрирую. А потом они возвращались в постель. На третий день безмятежной жизни Наполеон проснулся ни свет, ни заря. Лицом он прижимался к спине Ильи. Зевнув, Наполеон вдохнул его запах и блаженно улыбнулся. За окном все еще было темно, где-то в соседней комнате тикали ходики, усыпляя и убаюкивая, но спать Наполеону отчего-то не хотелось. Если бы он не боялся разбудить Илью, то непременно сжал бы его в своих объятиях. Илья заворочался и перевернулся на спину, грудь его размеренно поднималась на вдохе и опускалась на выдохе. Наполеон подсунул кулак под щеку и смотрел на спящего любовника, пытался разгадать его. Илья – отпрыск титулованного древнего дворянства, он никогда не знал нужды, его семья была до неприличия богата. С младых ногтей ему была уготована благополучная жизнь: еще в утробе матери его записали в гвардию, затем последовало традиционное воспитание – домашнее обучение с гувернером-иностранцем, Пажеский корпус, служба в привилегированном полку. Дальше все должно было идти по накатанной – женитьба, рождение детей, генеральские погоны на плечи. А вместо этого он вступил в сговор с лицами, которые хотели поменять будущее в лучшую сторону. Неужели Илья не понимает, чем это чревато? И все же он, как впрочем, и другие патриоты, поставил на кон свое благополучие. Такого бескорыстия и благородства Наполеону видеть не приходилось. Это восхищало и волновало одновременно. По насмешке судьбы Наполеон был приставлен к заговорщикам, чтобы следить за ними, чтобы выдать их английской разведке, которая станет использовать заговорщиков в личных целях. Глубоко порядочный Курякин никогда не простит Наполеона, если узнает о нем всю правду. Поэтому Наполеон очень надеялся, что если такое все же случится, то он будет отсюда далеко и Курякин не свернет ему шею. «Далеко… - простонал Наполеон, прижимаясь губами к шее Ильи. – Какое же это отвратительное слово! Быть далеко от него…» Илья дернулся и распахнул глаза. Поднял свою руку и, не поворачивая головы, накрыл кудрявые волосы Наполеона, пальцами перебрал шевелюру. Наполеон довольно заурчал, его рука прошлась по груди Ильи, и тут раздался стук во входную дверь. - Кто это может быть? – спросил Наполеон, замерев. - Не знаю, - Илья быстро встал, накинул на плечи халат и вышел из спальни. Наполеон прислушался: Илья разговаривал с каким-то мужчиной. На всякий случай Наполеон оделся. Спустя пять минут вернулся обеспокоенный Илья. - Надо возвращаться, - с порога заявил он. - Что случилось? – нахмурился Наполеон. - Арестовали одного из членов Тайного общества и всю его корреспонденцию отправили в штаб к генералу, - Илья впопыхах всунул руки в рукава рубашки. – Я должен быть в Петербурге раньше генерала. - Я ничего не понимаю… Как вы можете помочь графу? - Графу – никак, но вот бумаги из штаба забрать вполне могу. Кто знает, что там в них! Очень могло статься, что среди бумаг были полные списки заговорщиков. Одно дело иметь доносы, и совершенно иное – полные перечни фамилий всех, кто входит в Тайное общество. Тогда начнутся повальные аресты и прощай Курякин. В дороге Илья был хмур и мрачен. Наполеон заподозрил неладное: Илья что-то утаивал от него. - Как вы собираетесь забрать бумаги? – задал вопрос Наполеон. – Разве вам их отдадут? - Если только мой друг поможет мне в этом. Мы раньше учились с ним вместе, а теперь он служит личным адъютантом генерала. - Каким образом он поможет вам? - Разрешит просмотреть документы и вытащить самые опасные. - Он из наших? – спросил Наполеон, имея в виду заговорщиков. Илья мотнул головой: - Нет. - В таком случае вы скомпрометируете себя! Илья вскинул голову: - Так пострадаю только я, в противном же случае – многие достойные люди. Дурацкая курякинская готовность жертвовать собой во благо общего дела! Наполеон театрально вздохнул. - Не обязательно подставлять свою голову, - взвешивая слова, начал он после некоторых размышлений. Илья удивленно воззрился на него. – Я могу помочь вам достать документы, вы только проведите меня туда, где они находятся… - Вы хотите их украсть? - Как будто вы не собираетесь сделать то же самое, - пробормотал слегка задетый Наполеон. – Это же для правого дела, в конце концов. - Да… Но вы не обязаны так рисковать… - Я рискую только, если меня поймают. Вы лучше отвлеките своего друга, а бумагами я займусь сам. Вы же в состоянии это сделать?