О, пощади!

Илья в мундире и при орденах вместе с Наполеоном отравился в штаб генерала. Титул и связи Ильи сыграли свое дело – Наполеона никто не посмел остановить, поэтому пропустили. Наполеон следовал за Ильей на полшага позади, тот со спокойствием поднялся по лестнице, заглянул в кабинет, в котором сидел его приятель – адъютант генерала. Наполеон не стал заходить внутрь, он прошмыгнул в небольшую соседнюю комнатку, в которой никого не было, прикрыл за собой дверь и выглянул в окно. Затем перелез через подоконник и, словно акробат, начал двигаться по тонкому карнизу. За свою жизнь ему приходилось проделывать и не такие трюки. Благополучно добравшись до кабинета генерала, Наполеон вскрыл отмычкой окно и ловко запрыгнул внутрь. Илья говорил, что документы должны быть уже доставлены сюда и объяснил, как они выглядят. Наполеон сразу же обнаружил их и принялся за изучение. Бумаг было много, и он боялся не успеть. За дверью раздавались голоса Ильи и адъютанта, но о чем они говорили, Наполеон разобрать не мог. Его руки работали с огромной скоростью, все, что его интересовало он складывал в мешок. Неожиданно шаги приблизились, и Илья громко воскликнул, явно предупреждая Наполеона: - Куда же вы? Начавшая было открываться дверь, слегка притормозила, и Наполеон скользнул за нее, вытянулся в струнку и замер, затаив дыхание. В кабинет вошел невысокий шатен, выглядел он так, словно ученик вырядился во взрослую форму, даже бахрома золотых эполет не придавала ему солидности. Он быстро прошел к столу. Илья последовал за ним и огляделся. Наполеон выглянул из-за двери. Илья показал ему знаками, чтобы он выбирался в приемную, а сам приблизился к шатену ближе, закрывая своими плечами обзор. Наполеон, словно змея, плавно обогнул дверь и очутился в приемной, затем в коридоре и снова в той маленькой комнатке, откуда начал свой вояж в генеральский кабинет. Там он дождался, пока Илья не покажется в коридоре и присоединился к нему. - Ну как? – спросил Илья на улице, когда они уже сели в его экипаж. Наполеон потряс мешком, который вытащил из под верхней одежды. Прямо в возке Илья принялся изучать бумаги. - Тут полный список, - проговорил он негромко. – Вы только что спасли от каторги всех заговорщиков. Наполеон самодовольно улыбнулся, рассчитывая получить свою награду в приватной обстановке. Однако тут он рассмотрел Габи, которая куда-то спешила. Она постоянно оглядывалась, точно боялась, что ее могут преследовать. Такое поведение вызвало у Наполеона подозрение. Он попросил Илью остановить экипаж. - Встретимся вечером, - обронил он, прежде чем скрыться за поворотом дома. Илья проводил его недоуменным взглядом. Всю оставшуюся дорогу Габи проделала пешком, оборачивалась часто, но Наполеону удавалось остаться незамечены – он прятался за спины прохожих. Дойдя до моста, она остановилась и в растерянности принялась крутить головой в разные стороны, явно, кого-то поджидая. Спустя минуту, к ней подошел мужчина, они принялись разговаривать, расслышать из-за городской суеты о чем именно было невозможно, хоть Наполеон и стоял не слишком далеко. В мужчине Наполеон угадал иностранца – рубленые черты лица, невысокий блондин, слегка сутулится. Точно не англичанин. Получив от мужчины бумаги, которые Габи тотчас же спрятала в кармане, они разошлись. Наполеон двинулся за незнакомцем, позволив Габи беспрепятственно добраться до своего дома. Мужчина шел быстро, не оглядывался. Наполеон догнал его и слегка толкнул в плечо. - Was Ist Das? – вскинул глаза на Наполеона мужчина. Немцы на улицах Петербурга - явление нередкое, но вот немец, говорящий с венским акцентом, который передал что-то Габи, это уже совсем другое. Дело пахнет шпионажем, о котором Наполеона предупреждал посол Сандерс. - Entschuldigen Sie bitte! – произнес Наполеон, лишь слегка замедлив шаг. Как использовать в своих целях ставшую известной информацию, Наполеон пока не знал. Выдавать Габи англичанам он не собирался, возможно, ему когда-нибудь пригодится знание того, что фроляйн работает на две разведки. Летом император Александр вместе с двором переехал в Царское Село, кавалергарды отправились следом нести почетные караулы. Спустя неделю скучающий без Ильи Наполеон с превеликим удовольствием проследовал за ними - совещания Тайного общества перебазировались туда, так как основная часть заговорщиков носила мундиры. Дорога в Царское Село утопала в хлебных полях и лугах, здесь не было роскошных дач и прекрасных видов, с которыми Наполеон мимоходом успел познакомиться по дороге в загородный домик Ильи, где они уединялись не так давно. Наполеон остановился в немецкой колонии, расположившейся рядом с Царскосельским дворцом. Оставив вещи, он первым делом поднялся на холмы, и у него захватило дух: под ним расстилались обелиски, утопающие в зелени парка, позолоченные купола церкви, водоемы и фонтаны. Потом Наполеон обошел все окрестности, заглянул в сад перед дворцом, в нем разрешалось гулять всем желающим. Поужинал он поздно во французской гостинице, там же собрал все последние новости. Кавалергарды не скучали и тут. Местные жители жаловались, что офицеры повадились ходить купаться на реку в одних простынях, которые накидывали прямо на голое тело, а по ночам они шли в ближайшую деревню и, стуча дубинами в ставни, кричали во всю мощь луженых глоток: - Пожар! Пожар! Перепуганные женщины выскакивали на улицу в одном белье, чего и добивались озорники. Наполеон ухмыльнулся и подумал, что теперь Илье будет не до ночных развлечений с товарищами – нечего пялиться на прелести дам. Многие заговорщики из штатских последовали примеру Наполеона – они тоже уехали в Царское Село, однако, не все. Но даже отсутствие некоторых участников общества не помешало проводить жаркие дискуссии. Одни требовали действий, высказывая свое неудовольствие тем, что кроме слов они ничего больше не предпринимают, другие твердили, что надо подождать, ибо многие пока не готовы принять новшества. Наполеон отмалчивался, и это не ускользнуло от внимательного Ильи. Когда Наполеон покрывал его шею жаркими поцелуями, он вывернулся у него из рук и спросил серьезно: - А вы, барон, чего бы хотели? – до Наполеона не сразу дошло, что Илья имеет в виду сегодняшнее собрание, поэтому с губ сорвалось: - Вас. - Я не об этом. - А о чем? - О том, нужно ли действовать или подождать? Наполеон разочарованно протянул: - Ну-у-у… К чему эти вопросы в постели? - Мы еще не в постели, - заметил Илья. - Так что нам мешает перебраться туда? - Боюсь, сегодня не получится. - Почему же? – удивился Наполеон. - Мне через несколько часов на службу… - Так у нас еще уйма времени! - …а тут нет моего денщика. - И зачем нам ваш денщик? – нахмурился Наполеон. Илья вздохнул и отступил от потянувшего к нему руки Наполеона. - Да объясните же толком, - вскипел тот. – Я ничего не понимаю! - Видите ли, барон, - начал Илья, пятясь от наступавшего на него Наполеона. – Я не смогу одеться без него. - Я помогу, - пожал Наполеон плечами. – Тоже мне проблема! - Кроме него, мне не поможет никто. - Вы не хотите, поэтому придумываете глупые причины сбежать от меня? – насупился Наполеон. - Нет! – вскричал Илья, перестав, наконец, отступать. – Просто на службу я обязан явиться в лосинах… Их не так-то легко одеть. Это сделать под силу только моему денщику. Если я их сниму у вас, то завтра не смогу выйти на улицу вообще. Самому мне ни за что не справиться… - Вы думаете, что я слабее вашего денщика? - Слабее, - честно ответил Илья. - Но вдвоем-то мы справимся, - Наполеон оглядел стройные курякинские ноги, затянутые в белые замшевые лосины. – Ну, идите же ко мне, князь! - Черт бы побрал эти лосины, - мысленно взвыл Наполеон, когда поутру попытался натянуть их на Илью. Сперва они их вымочили, потому что одевать этот шедевр портновской мысли необходимо было в мокром виде. Нет, Наполеон не спорил – они великолепно сидели на кавалергардах, особенно Илье, выгодно подчеркивали его ягодицы, на которых, увлекшись, Наполеон оставил след своей пятерни, но вот кто ж знал-то? Илья, конечно, предупреждал, но Наполеон и помыслить не мог, что это окажется столь трудным делом. - Втяните живот, ради бога, князь, - сипел Наполеон из последних сил, пытаясь натянуть лосины на бедра. Илья помогал ему как мог. Он уже предложил позвать своего денщика, сокрушался, что в этом случае обязательно опоздает, и его подвергнут наказанию. И все таки они сделали это. Наполеон без сил повалился на разворошенную кровать и выдохнул: - Фу-ух! Илья между тем застегнул белоснежный мундир, поверх него надел кирасу из красного сукна. Влез в средневековые ботфорты. Пригладил волосы рукой, подхватил медную каску с посеребренным двуглавым орлом, которого солдаты называли «голубок». Наполеон насторожился: обычно орлов прикручивали в исключительных случаях. - Во дворце что-то намечается? - Да. Сегодня царь встречает нового итальянского посла. Надо быть при параде. В честь итальянского посла Александра Винчигуэрра царь устроил бал. Приглашение Наполеону принес Илья. - Сам я не могу, у меня служба, а вот вы вполне можете повеселиться от души. Наполеон, который собирался вытребовать приглашение у Сандерса, остался доволен – его душа требовала развлечений. В назначенный час он явился при полном параде – бриллианты впечатляли, от белоснежной рубашки слепило, уложенные волосы поражали своей гладкостью. В столичных кругах о Наполеоне шла слава как о галантном и остроумном англичанине. Ни одна дама не осталась равнодушной к нему. Жена итальянского посла – Виктория - в том числе. Высокая блондинка тоже произвела на Наполеона впечатление. В парадной зале Большого Екатерининского дворца, ярко сияющего от обилия свеч, он станцевал с ней несколько партий и наговорил кучу комплиментов. - Вы давно в России? – спросила Виктория, когда они после очередного вальса утоляли жажду, стоя возле деревянных колонн с позолотой, перевитых гирляндами из цветов. - Чуть меньше года, - ответил Наполеон, обмахивая Викторию ее веером. - О! И как вам? - Весьма и весьма... - Интересно, кто та счастливица, которая задержала вас подле себя тут… - задумчиво протянула Виктория. Наполеон улыбнулся уголком губ и отшутился, но взял на заметку, что Виктория Винчигуэрра слишком проницательна, поэтому стоит с ней держать ухо востро. Наверняка, ее муж прислушивается к ней, если необходимо принять важное решение. Наполеон покрутил головой - в дальнем конце зала он разглядел императрицу – Елизавета Алексеевна была грустна, возле нее находился Илья. Наполеон задержал на нем свое внимание дольше обычного, что не ускользнуло от Виктории. - Вот как! Не красавица, а красавец, - усмехнулась она, разгадав секрет Наполеона. - Ну что вы, - протянул Наполеон, стараясь, чтобы его голос звучал, как можно естественнее и в нем не было слышно недовольных ноток. – Красавицы вне конкуренции. Чтобы развеять подозрения Виктории, Наполеон за ужином, накрытым в проходной галерее на бесчисленное количество гостей, ухаживал за графиней, с которой познакомился по приезду в Петербург. Весь оставшийся вечер он практически не отходил от нее. Под конец вечера он подошел к Илье и шепотом спросил: - Вы придете сегодня ко мне? Илья ответил недовольным тоном: - Разве вы не поедете провожать графиню? Наполеон сперва не понял в чем дело, а потом вскричал: - Вы ревнуете? - Ни капли. Вы вольны поступать, как считаете нужным, - и отвернулся. - Я жду вас у себя, - произнес Наполеон, скользнув по плечу Ильи рукой, словно невзначай. И ушел. Вечером он без конца подходил к окну, боясь, что Курякин не явится, но вопреки его опасениям, князь пришел. - Я думал, что не застану вас, - честно признался Илья. - Зачем мне эта графиня, если есть вы, - не сумел удержать язык за зубами Наполеон. Морщинка на лбу Ильи разгладилась, и он расслабился, точно до сего момента сдерживал себя, боялся сделать нечто, что прорвет его сдержанность, и он предстанет в неприглядном свете перед Наполеоном. Илья сам первым шагнул к Наполеону и впился в его губы поцелуем: жадным и требовательным. Наполеона пронзило дрожью, он вцепился в плечи Ильи, увлекая того на кровать. В его голове смешались все мысли, ему хотелось лишь одного: чтобы Илья, поднимая в груди бешеное желание, продолжал его ласкать, медленно продвигаясь от шеи к ключицам. Соло с трудом дышал, терялся в ощущениях, его голова моталась по подушке, всякий раз чуть ли не задевая стену. Их прервали, когда Илья, оседлав бедра Наполеона, уже снимал с себя мундир – раздался громкий стук в дверь. Они оба замерли. - Кто это? – одними губами спросил Илья. Наполеон пожал плечами и вслух спросил: - Кто там? - Барон, вам срочное сообщение от князя Трубецкого. При упоминании Трубецкого Илья слез с Наполеона и принялся застегивать пуговицы. Если бы это был кто другой, Наполеон бы послал далеко и надолго, но упоминание главы заговорщиков меняло все дело - Илья ни за что не позволит ему пропустить новости от него. Кляня на чем свет стоит Трубецкого, Наполеон оправил одежду и слегка приоткрыл дверь, чтобы незваный гость не увидел притихшего Курякина. - Князь устраивает собрание совета, вы непременно должны там быть. - А что случилось? Отчего такая срочность? - Узнаете на месте, барон. Поспешите. Если встретите кого из наших, то обязательно сообщите. - Хорошо. Наполеон затворил дверь и обернулся к Илье, тот уже натянул на себя кирасу. - Может… - попробовал вернуться к прерванному занятию Наполеон, но Илья перебил: - Надо ехать. Заговорщики решились действовать. Слушая их, Наполеону хотелось закрыть уши: они всерьез обсуждали похищение царя и последующее вынуждение его принять конституцию. Да, заговорщики были отважны, храбры, но не самоубийство ли все это? Любой приблизившийся к царю будет схвачен, подвергнут пыткам, чтобы узнать, кто стоит за покушением. Почему-то Наполеон ни минуты не сомневался, что Илья вызовется быть в рядах смертников. - Надо похитить царя во время утренней прогулки, - доказывали одни. - Лучше в дороге, когда он соберется отправиться по делам, - возражали вторые. Было еще множество предложений. Как и предполагал Наполеон, Илья объявил, что желает быть среди похитителей. Наполеон никак не сумел бы повлиять на его решение, не затыкать же ему, в самом деле, рот поцелуем перед всеми! Дальше заговорщики принялись обсуждать план, Наполеон стоял, скрестив руки на груди, за спинами склонившихся над столом мужчин, борясь с желанием утащить отсюда Курякина. Похищение было назначено на послезавтра. Несмотря на теплую погоду, Наполеон надел плащ со шляпой и направился в дворцовый парк. Он знал, что Александр обожал прогулки ранним утром, пока парк был еще пуст. Наполеон принялся блуждать по самым глухим аллеям, которые предпочитал император, молясь встретить его там. Как только в конце аллеи мелькнул силуэт в офицерской форме, Наполеон нацепил на лицо маску и бросился его догонять. Он свернул на боковую аллею, пересекавшую ту, по которой гулял Александр и выскочил ему прямо на встречу. Многие пытались вручить таким образом царю свои прошения, хотя Александр никогда и ничего не принимал, поэтому Наполеон не стал утруждать себя писаниной. Вместо этого, он сообщил на французском, что на него готовится завтра покушение и ему следует быть осторожным. От неожиданности Александр не успел даже спросить кто он, а Наполеон уже скрылся за поворотом. Он знал, что ему так просто не выбраться из парка, что царь сделает все возможное, чтобы схватить его, поэтому подстраховался еще накануне. Наполеон бросился к тайнику, который оставил тут несколько часов назад, скинул шляпу, маску и плащ, завернул в тряпку, обмотал все веревкой и, привязав тяжелый камень, зашвырнул в водоем. Сам пригладил волосы и отправился на свидание с Викторией Винчигуэрра, которую предусмотрительно позвал на утреннюю прогулку. Виктория медленно прохаживалась у большого пруда, в центре которого возвышалась Чесменская колонна. Она была одета в легкое светлое платье, которое еще больше подчеркивало классически правильные черты ее лица и безукоризненность фигуры. Наполеон совершенно искренне воскликнул: - Вы великолепны, сеньора! – и склонился над холеной ручкой. Виктория не успела ответить, как мимо них пробежали военные. Наполеон с Викторией проводили их взглядами. - Вы не знаете, что произошло? – спросил Наполеон. - Нет, - качнула головой Виктория. - Надеюсь, нам не помешают совершить променад. Они медленно направились вдоль аллеи, еще несколько раз встретили военных, которые обыскивали парк и близлежащие окрестности. Но парочку не трогали, признав в Виктории супругу итальянского посла – на это Наполеон и рассчитывал, планируя свою махинацию. - Ваш русский друг не станет ревновать? – лукаво покосившись на спутника, поинтересовалась Виктория. - Ну, что вы, - улыбнулся тот. – Ведь мы всего лишь друзья. Виктория скривила губы в усмешке, явно не поверив Наполеону. - Император усилил охрану, - говорил Илья, меряя комнату Наполеона быстрыми шагами. – Подозреваю, что среди нас предатель! Наполеон полулежал на кровати и вертел головой, следя за Ильей и не выпуская его из вида. - Вы подозреваете кого-то конкретно? – спросил он. - Я готов подозревать всех и вся! - Даже меня? Илья резко остановился и задумался. - Нет, пожалуй, - ответил он некоторое время спустя. – Почему-то вас я не могу подозревать. «Вот и славно», - перевел дух Наполеон. Все получилось так, как он хотел. Царь знает о возможном нападении, теперь его так просто не взять, у заговорщиков не осталось ни единого шанса. Они, естественно, предпримут новые попытки, и если в них не будет участвовать Илья, то Наполеону не о чем беспокоиться. Главное, проследить, чтобы настырный Курякин не свернул себе шею, играя в опасные игры. Пускай заговорщики творят что угодно, главное, Илья не должен лезть на рожон. Хотя с его-то характером… Осталось дождаться, когда главных заговорщиков пересажают, тогда все остальные, в том числе и Курякин, остынут и захотят покоя. Царь вернулся в Петербург досрочно, а кавалергардов отправили на маневры. Последовать за ним Наполеон не мог, так как неожиданно в Россию нагрянул Уэверли, который потребовал от агента доклада. - Вы топчетесь на месте и практически ничего не сделали из того, за чем вас сюда отправили! – воскликнул Уэверли. – Но, тем не менее, истратили огромные суммы денег, – добавил он с укором. - Благодаря этим пожертвованиям, я вошел в ближний круг заговорщиков, глава их ко мне очень хорошо относится, - возразил Наполеон. - Списки всех заговорщиков я предоставил мистеру Сандерсу. Об Илье он, конечно, же умолчал, но Уэверли знать об этом было необязательно. - И вы хотите уверить меня, что заговорщики за почти год вашего пребывания здесь ничего не предприняли? - Они больше болтают, чем делают, - пожал плечами Наполеон. Уэверли задумался: - А почему тогда царь усилил охрану? - Насколько мне известно, царю известно о заговорщиках, многих он знает по именам. Возможно, просто перестраховался. Уэверли удовлетворился ответами Наполеона, и напомнил: - Как только они решатся выступить против царя, вы должны без промедления сообщить об этом мне. Из его слов Наполеон заключил, что Уэверли собирается задержаться в России надолго. Как ни велико было желание Наполеона отправиться вслед за Ильей, он все же решил, что лучше будет остаться в Петербурге, чтобы лишний раз не привлекать внимания к Курякину. Наполеон ждал возвращения кавалергардов, однако, когда полк вернулся, Илья к нему так и не пришел, о собраниях Тайного общества его тоже никто не предупреждал. Заподозрив неладное, Наполеон загорелся во что бы то ни стало встретиться с Ильей. Может быть, его как-то вычислили и теперь Илья не хочет его видеть. Дома у князя Наполеону сообщили, что тот в манеже, участвует в общей офицерской езде. Наполеон отправился туда. Когда Илья выходил из манежа, Наполеон окликнул его. Илья обернулся. - Вы избегаете меня? – первым делом спросил Наполеон. Илья вздохнул: - Нет… А в общем-то да. - Но почему? - Вам сейчас опасно быть среди нас, - произнес Илья, оглядываясь по сторонам. - Среди вас? Я что-то ничего не понимаю. - Среди членов общества, - приглушив голос, пояснил Илья. – За многими наблюдают агенты из Особой канцелярии. Видеться нам чревато. Вы иностранец и можете скомпрометировать себя знакомством со мной. Постарайтесь, чтобы нас никто не заметил вместе. - Но… - Барон, так будет лучше. Это наши внутренние дела и если уж нам суждено сложить голову за Россию, то вы в этом участвовать не обязаны. Вы подданный другой страны и… «Да к черту все эти страны», - хотел возмутиться Наполеон и даже открыл рот, но Илья громко оборвал себя на полуслове: - Честь имею кланяться, - коротко кивнул и быстро начал удаляться. Наполеон в растерянности наблюдал за ним, а потом наметанным глазом отметил неприметного человечка, следовавшего за Ильей, видимо, это был тот самый агент, о котором говорил Курякин. Наполеону нужны были данные, чтобы снабжать ими Уэверли и чтобы тот не выслал его вон, решив, что от него нет никакого проку. Поэтому Наполеон поехал к Трубецкому. Тот встретил его приветливо, они завели беседу, а потом Наполеон поинтересовался, почему его больше не зовут на собрания. Трубецкой нахмурился: - Видите ли, барон, Его светлость князь Курякин решил не рисковать вами и я с ним согласился. Вы так нам помогали… Мы никоим образом не отказываем вам, однако, в ваших же интересах… Наполеон заверил, что ничего не боится и за правое дело готов рисковать. - К тому же я иностранец, мне ничего не будет. Максимум - вышлют из страны, но в этом случае я буду рассказывать своим соотечественникам, что стал свидетелем великих свершений и водил знакомство с достойными людьми, - на пафосной ноте завершил речь Наполеон. Трубецкой проникся. - Ну, если вы ничего не боитесь, то приходите к нам сегодня вечером, - и назвал адрес. С Тайным обществом Наполеон разобрался, а вот с Ильей все оказалось намного сложнее. Упрямый, словно осёл, Курякин ни за что, не хотел, чтобы Наполеон появлялся на пороге его дома. То, что Наполеон стал снова мелькать на собраниях, Илья воспринял как личное оскорбление. И прекратил дуться только когда царь уехал на юг и с заговорщиков сняли наблюдение. Наполеон вздохнул с облегчением. Как оказалось рано. Все началось со смерти царя в Таганроге. Заговорщики просто обязаны были воспользоваться этим, Наполеон замер в ожидании того, что они предпримут. Ему казалось, что грядет буря. Абсолютно не рассчитывая на успех, он предложил Илье уехать отдохнуть за границу, но, ясное дело, тот отказался со словами: - Как вы не понимаете! Наполеон все отлично понимал и боялся за шкуру Ильи больше, чем когда бы то ни было. Петербург погрузился в траур, ожидали коронации брата Александра – Константина, который в это время был в Варшаве. Губернатор известил, что все должны присягнуть императору Константину Павловичу на верность, что и было сделано. На одной из встреч Тайного общества слегка припозднившийся Илья объявил, появившись на пороге: - Господа! Говорят, что Константин отрекся от престола еще три года назад и передал наследие младшему брату Николаю! Собравшиеся замерли, а потом поднялся невообразимый шум. Когда все более или менее угомонились, Трубецкой спросил: - Откуда вам это известно? Илья объяснил, что в личных бумагах Александра найден документ, в котором Константин отказывается от своих прав. А еще то, что об этом было известно некоторым придворным и министрам с самого начала. Тем не менее, государственные мужи решили, что на престол должен все же взойти Константин и именно ему будут присягать войска с остальными, а потом он волен отказаться и тогда все снова присягнут, но уже Николаю. - Мы должны воспользоваться этим! – воскликнул кто-то. Многие поддержали, но Трубецкой медлил. Он решил, что будет правильнее выступить со своими требованиями в тот момент, когда Константин официально откажется от престола. - Тогда мы поднимем гвардейские полки и выведем их на Сенатскую площадь, - заявил он. С ним согласились. Наполеон ожидал, что снова активизируется Особый отдел, но те бездействовали. Илья сообщил ему, что о заговорщиках знал только Александр и никого в это больше не посвящал. Те, кто отдавал приказы следить за ними прежде, теперь были заняты другими делами - Константин слал одно письмо за другим, в которых сообщал, что он не желает править, а всех, кто назовет его императором, угрожал сослать в Сибирь. Постепенно в Петербурге до властьимущих начало доходить, что Константин не собирается приезжать в столицу. Начались бесконечные заседания Государственного совета, всевозможные консультации. Все это время Николай сидел в Зимнем дворце, боясь высунуть нос на улицу. Между тем продолжалось принятие присяги Константину по всей России. И именно в этот момент среди членов Тайного общества появился предатель, который сообщил Николаю о том, что его полковой командир собирается нарушить общественное спокойствие и поднять восстание с целью свержения романовской династии. Пока предатель не назвал ни одного имени, но заверил, что если войска снова выведут на дачу присяги, то начнется бунт. И Николай принял решение - написал манифест о своем восшествии на престол. Руководствуясь собственной моралью и как бы оправдывая себя, предатель снял копию со своего доноса и на следующий день вручил ее заговорщикам. Наполеон с Ильей переглянулись, поэт Рылеев, входивший в число заговорщиков, громко прочел письмо вслух, Трубецкой сильно побледнел. Когда предатель ушел, заговорщики принялись обсуждать, что им делать. - Необходимо действовать! – заключили они в итоге. - Пусть нас лучше арестуют на площади, чем в постели! Но когда именно и каким образом – не обсуждали. В тот вечер все разошлись по домам поздно. В свете этих событий Илья позабыл и сон, и еду. Напрасно Наполеон пытался его уговорить поесть, Курякин отказывался. Около полуночи он забылся тревожным сном, а Наполеон гладил его светлые волосы и всячески оберегал покой. Всех своих немногочисленных слуг он приучил ходить на цыпочках, когда у него оставался Илья. За последнее время сам Наполеон тоже адски вымотался, Уэверли постоянно требовал от него докладов о положении дел в рядах заговорщиков. Наполеон слал данные, но дата восстания до сих пор не была определена. Наполеон чувствовал, что события закружились с молниеносной скоростью. С горечью он понимал, что потерял контроль над ситуацией и никак не может на нее повлиять. А самым отвратительным было, что он не в состоянии обезопасить Илью, которого все глубже затягивало в водоворот безумия. Упрямый князь не желал сходить с намеченного пути. В то, что заговор закончится победой, Наполеон сомневался. Ему казалось, что и сам Илья понимает это, но он слишком благороден, чтобы бросить товарищей, слишком верит в свои идеалы, чтобы отказаться от них. Штабом предстоящего восстания выбрали дом поэта Рылеева. Целыми днями здесь толпились офицеры, сюда стекались заговорщики с новостями из полков, морских экипажей и дворца. Илья пришел под вечер, он был уставшим и Наполеон, находившийся тут с самого утра, уступил ему свое место. Все заговорщики выглядели возбужденными, их глаза горели, один только Трубецкой был хмур и задумчив. На это никто не обратил внимания, поскольку князь никогда не отличался буйством характера, но Наполеона он насторожил. Соло то и дело бросал в его сторону пристальные взгляды, пытаясь перехватить жест, который бы дал понять, что не так с этим человеком. Заговорщики решали, что делать с императором. - Арестуем и будем держать до тех пор, пока не опубликуем Манифест. В Манифесте предлагали написать о том, что Николай первым присягнул своему брату, так как был не готов взять бразды правления в свои руки, тем самым доказав свою несостоятельность. И поэтому теперь Николай решительно отказывается от власти. - И что будет с царской семьей? – спросил один из заговорщиков. - Пускай их судьбу определит Учредительное собрание. Далее поднялся шум многих голосов, все заспорили. Илья встал с кресла и подошел к военному, Наполеон последовал за ним - он не мешал, просто стоял за спиной словно тень. - Можно ли рассчитывать на батальоны вашего полка? – задал вопрос Илья. Тот качнул головой: - Увы. Подле них на краю стола сидел Трубецкой и просматривал страницы Манифеста, сочиненного и зачитанного тут же. - Шансов у нас немного, - произнес он. – Мы все обречены… - О нас знает Николай, мы в любом случае обречены, - заметил Илья. – Именно поэтому мы должны начать! - И умереть, подав пример! – поддержал военный. «Вот ты и умирай», - хотел было бросить зло Наполеон, но вовремя прикусил свой язык. - На какие силы мы можем рассчитывать? – спросил Илья. Военный начал загибать пальцы: - Измайловский, Егерский, Финляндский, Московский, Лейб-гренадерский полки, Гвардейский морской экипаж… Его дополнили: - Включите сюда Преображенский полк и Конную Гвардию. Трубецкой нехотя встал на середину комнаты и подвел итог сегодняшнего собрания: - Полки необходимо вывести на Сенатскую площадь, призвать войска не присягать. Затем надо принудить Сенат принять Манифест. Морские части и измайловские солдаты должны направиться к Зимнему, чтобы арестовать царя и всю его семью, Финляндский полк и гренадеры тем временем идут захватывать Петропавловскую крепость. Повисла звенящая тишина, все начали переглядываться друг с другом. А Наполеон задался вопросом, что ему теперь делать: сообщать о выступлении Уэверли или сделать вид, что он не знал ни о чем, но тогда его отзовут, а на его место назначат нового агента, который не станет прикрывать буйную голову Ильи. - Я ничего не упустил? – спросил Трубецкой. - Нет. - Тогда с богом!