О, пощади!

Наполеон решил ехать к Уэверли с докладом, когда уже оттягивать новость будет невозможно. Пока же он ждал, хотя и так все было предельно ясно: решительность заговорщиков ничто не могло поколебать. После собрания Илья и Наполеон отправились в дом английского агента, с ними поехало еще несколько человек из других полков, они обговаривали детали. Рассчитывать на то, что Наполеону удастся уговорить Илью отказаться, не приходилось. Но знать подробности для Наполеона было не лишним, поэтому он согласился принять их всех. Перед восстанием никто из заговорщиков так и не сомкнул глаз. Во дворце тоже не спали: Сенат еще при свечах присягнул императору. С самого утра Николай в парадной форме уже принимал поздравления от офицеров, которым велел немедленно выводить войска для присяги. - Вы отвечаете своими головами за спокойствие в столице, - напоследок изрек он. Кареты и возки разъехались от Зимнего дворца в разные стороны, военачальники спешили выполнить приказ. Илья с остальными офицерами отправились на службу, чтобы поднять полки. Как напоминание прозвучал пароль: - Не принимать присяги! Всем на Сенатскую площадь! Наполеон понял, что медлить больше нельзя. Да и Уэверли уже не сможет ничего изменить и как-то манипулировать этими данными. Наполеон поехал к Уэверли. - Сегодня будут выступать заговорщики! – воскликнул он, входя в комнату и обнаруживая там Габи. По глазам Уэверли Наполеон понял, что если бы ему стало об этом известно хотя бы парочку часов назад, все могло пойти по иному сценарию – англичане сообщили бы Николаю о восстании, он бы предпринял меры. И да здравствует Николай Павлович, новый император. А так все заговорщики уже рассыпались по своим частям – их просто напросто не успеют арестовать; присягнувших на верность войск Николаю еще не так и много. - Как вы считаете, у восстания есть шансы? – спросил Наполеон, присаживаясь за стол с разложенными на нем бумагами. - Сомневаюсь… - протянул Уэверли. Он был занят, они о чем-то шушукались с Габи, поэтому на Наполеона практически не обращали внимания. Тот зашарил глазами по документам. Одна бумага привлекла его внимание, он слегка развернул голову, чтобы прочитать то, что там было написано. Это оказалась перехваченная записка некоего корнета, в ней говорилось, что Трубецкой не желает принимать на себя главенство восстания, и просит генерала Орлова прибыть для сей почетной миссии из Москвы в Петербург. Кровь бросилась к лицу Наполеона – по сути Трубецкой умывал руки и предавал своих союзников. Наполеон немедленно откланялся и заспешил на поиски Ильи, чтобы сообщить о срыве восстания. В казармах Ильи не оказалось, кавалергарды были в Манеже, куда командир полка собрал их всех. Хода туда у Наполеона не было, поэтому он велел развернуть свои сани к Рылееву, чтобы передать о предательстве и остановить выступление. Поэт Рылеев был в подавленном состоянии: опередив Наполеона на каких-то полчаса, командир гвардейских морских частей заявил ему, что отказывается вести своих подчиненных к Зимнему. Взяв себя в руки, Рылеев поручил молодому мичману заменить трусливого командира. Слушать доводы Наполеона о том, что восстание следует отменить, Рылеев даже не собирался, утверждая, что все будет хорошо. Тогда Наполеон рассказал ему о письме и в этот момент к Рылееву явился хмурый Трубецкой. - Как вы объясните, что послали письмо графу Орлову? – грозно сдвинув брови к переносице, спросил Рылеев. - Вам как никому другому должно быть известно, что многие считают мою персону слишком неподходящей на ту роль, которую мне определили. Я счел своим долгом просить заменить меня человеком, которого уважают в армии. Рылеев воскликнул: - Но пройдет еще немало времени прежде, чем граф Орлов приедет сюда! - Я не отказываюсь выполнять свои обязательства, - с достоинством произнес Трубецкой, вскинув голову. «Столько пафоса», - подумал Наполеон. Он не доверял тщеславному Трубецкому, каждая клеточка тела вопила, что тут нечисто: одно дело быть храбрым на поле боя и совсем другое - гражданское мужество. Вот последнего у Трубецкого оказалось катастрофически мало. Выслушав о предательстве командира морских частей, Трубецкой стал более мрачным, чем когда пришел сюда. Около восьми в штаб принесли весть, что еще один заговорщик не станет выводить на площадь свой конный эскадрон. - Самое время отменить восстание, – с надеждой посмотрел Наполеон на Рылеева. - Никогда! Трубецкой ушел. Наполеон не терял надежды достучаться до Рылеева, поэтому остался. К девяти утра шум в доме Рылеева стих, все разошлись - восстание набирало обороты, уже ничто не могло помешать ему свершиться. Но предательства не прекратились. Трубецкой так и не появился перед войсками. Тщетно Наполеон вместе с Рылеевым искали князя. - Обойдемся без него, - произнес Рылеев. – Едемте на площадь. Туда уже прибыл Московский полк, повсюду развивались знамена, слышался барабанный бой, к площади начали подтягиваться первые зеваки. Наполеон поискал глазами кавалергардов, но тех нигде не было. Ильи тоже. Рылеев пробрался к Бестужеву, приведшему Московский полк, и спросил: - Вы не видели Трубецкого? - Нет, - ответил тот. - Как думаете, где он? - Или погиб или скрылся. Рылеев стал чернее тучи, а Бестужев скинул с себя шинель и в блестящем мундире, белых панталонах и гусарских сапогах без спешки, словно на балу, направился вдоль строя к постаменту памятника Петру I, о цоколь которого принялся точить свою саблю. Неожиданно стройные ряды боевого каре Московского полка нарушил всадник, Наполеон признал в нем Илью – Курякин был единственным из кавалергардов на площади, его форма приковывала внимание. - Мой полк присягнул Николаю еще ночью в казармах, - сказал он Рылееву. – Поэтому я один. Оказалось командир посылал за Ильей, чтобы тот дал присягу вместе со всеми, но его не нашли, поэтому князь остался единственным из полка, кто не поклялся в верности Николаю. Заметив среди заговорщиков Наполеона, Илья кивнул ему, а потом спешился и подошел. - Зачем вы тут? – спросил он Наполеона. Тот ответил: - Я там, где будете вы. - Ужасно рад вас видеть, - слегка улыбнулся Илья и всунул ему в руку заряженный пистолет. Вскоре за Московским полком прибыли гренадеры, среди них были и вооруженные люди в штатском. Николай тоже не бездействовал, он начал собирать верные себе войска. Раздался конский топот и со стороны Мраморного дворца показался эскадрон кирасир во главе с преданным Николаю генералом, который направился к царю с докладом. Его люди остались на месте, выстраиваясь перед дворцом. Оборонять дворец вышли присягнувшие воинские части столичного гарнизона, началось окружение восставших. К заградительной войсковой цепи заговорщиков вышел генерал-губернатор столицы, он принялся призывать сложить оружие. К нему направился ближайший помощник Рылеева и трижды предупредил, чтобы тот замолчал. Но генерал-губернатор стал его оскорблять, тогда помощник Рылеева выхватил ружье у ближайшего солдата и штыком пронзил лошадь, ударил генерал-губернатора. Тот попятился и тогда из каре раздался выстрел – пролилась первая кровь. Пуля пронзила грудь генерал-губернатора прямо сквозь Андреевскую ленту. Людская масса заволновалась, зашумела, кто-то из девиц упал в обморок от волнения, но расходиться не спешили, наоборот, с каждой минутой новых зрителей становилось все больше и больше. Раненого генерал-губернатора унесли в казармы. Шум над площадью стоял громовой, из всех воплей Наполеон заключил лишь одно – народ был на стороне мятежников, которые уже не один час простояли на Сенатской, ожидая подкрепления. Некоторые из тех, кто еще вчера смело строил планы по свержению монарха, смалодушничали: заместитель Трубецкого не стал захватывать Петропавловскую крепость, он, как и Трубецкой, вообще не явился. Из толпы, облепившей площадь со всех сторон, раздавались крики простолюдинов, которые обещали к вечеру прийти на помощь заговорщикам, назревал кровавый бунт, от которого невозможно было ни спрятаться, ни скрыться. В показавшихся адъютантов царя полетели камни и снежные комья. Николай велел атаковать бунтовщиков. Против конников встали простые безоружные люди, они с криками: «Ура!» кидали в воздух шапки и хватали лошадей под уздцы. Четыре раза захлебывалась атака. Наполеон был в напряжении, он понятия не имел, чем все закончится - такого ему еще видеть не приходилось. Он бы давно затерялся в рядах толпы, но желание спасти Илью, когда дело примет совсем худой оборот, заставляло его оставаться на месте. На площадь продолжали прибывать новые восставшие военные части, силы заговорщиков увеличились до трех тысяч. - Необходимо избрать нового лидера, - обратился к Рылееву Илья. Наполеон, у которого зуб на зуб не попадал, согласно кивнул: - Раз все сбежали, то надо как-то решать вопрос. В этот момент подтянулся в полном составе Гвардейский морской экипаж с морским капитаном во главе. Рылеев радостно воскликнул и предложил ему стать новым диктатором, капитан отказался: - Я умею командовать на море, но не на суше. Спустя два с половиной часа после полудня на улице стало темнеть и холодать, Наполеон поднял воротник шубы, оставив снаружи лишь глаза и кончик носа. Глядя на Илью, из под шарфа которого выглядывала голая кожа, его всякий раз пробирал мороз, но не смотреть на него Наполеон не мог. Николай распорядился притащить пушки и развернуть их в сторону бунтовщиков. Направил к ним генерала с требованием сдаться, но в ответ ему раздалось громогласное: - Конституция! И: - Ура! Николай лично отдал команду: - Огонь из орудий поочередно! Первый фланг, первая, пли! Но никакого залпа не случилось. - В чем дело? – удивился Николай. Один из офицеров подбежал к артиллеристу: - Почему не стреляешь? - Так свои же, вашблагородие! Офицер отодвинул артиллериста и самостоятельно дал залп, после него последовали еще – ядра свистели в воздухе, врезались в заговорщиков и в людскую толпу, которая бросилась наутек вдоль канала. На покрытой снегом набережной появились убитые и раненные, горячая кровь впитывалась в снег, окрашивая его багряным. Наполеон закрутил головой в поисках Ильи – восставшие полки и экипажи держали строй даже на заледенелой реке под орудийным огнем. Илья отыскался на льду Невы, он руководил солдатами, командира которых убило. Ядра летели прямо в него, но он и не думал нагибаться. Понимая, что может случиться, если лед треснет, Наполеон рванул к Илье. Тут кто-то испуганно закричал: - Тонем! Лед расходился под ногами заговорщиков, многие шли на дно, не в силах выбраться – мгновенно намокавшая тяжелая одежда тянула вниз. Илью ожидала бы подобная участь, если б Наполеон не успел схватить его за шиворот шинели. Он с силой рванул его на себя. На площади все еще оставались некоторые бесстрашные заговорщики. Если бы Илья не был ранен в глаза, он бы непременно остался там тоже, но Наполеон не позволил. Он накинул ему на плечи свою шубу, чтобы никто не признал в Илье офицера и повел по улице – свои сани он оставил у дома Рылеева, отправившись в путь в чужом экипаже. Илья держал Наполеона за руку и беспомощно крутил головой, прислушиваясь к крикам. Наполеон приобнимал его за плечи и направлял. - Куда мы идем? – спросил Илья. - Домой. - О, барон, это вы! Рад вас слышать. К сожалению, боюсь, увидеть больше не смогу. Наполеон сцепил зубы – не время выговаривать Илье за его безумство. Хорошо, что хоть жив остался, а то бы кормил на дне Невы рыбу своими потрохами. А с глазами потом разберутся. Наполеон огляделся, решая куда лучше податься – все улицы и набережные были усеяны мертвыми телами, прямо по ним на конях правительственные войска преследовали повстанцев, обыскивали дома, ловили скрывавшихся солдат и офицеров. Тяжелораненые громко стонали и молили о помощи. Мимо Наполеона с Ильей пронесся солдат, но лишь скользнул взглядом по штатским - Наполеон был во фраке, Илья в его шубе. Они его не заинтересовали. Кое-как добравшись до своего дома, Наполеон позвал слуг и передал им на руки по-прежнему ничего не видящего, с залитыми кровью глазами Илью. В кабинете с него под чутким руководством Наполеона сняли шубу, шинель и мундир, левое плечо Ильи тоже оказалось окрашено кровью. Осторожно освободив раненного от одежды, слуга промыл раздробленное картечью плечо. Илья находился в сознании, но ни единый звук не вырвался из его горла – он мужественно сносил все, что с ним делали. Только лишь крепче сжимал в своем кулаке руку Наполеона, когда становилось совсем невмоготу. Наполеон самостоятельно осмотрел его, он имел опыт работы с подобными ранами. Обработав плечо, он забинтовал его и приказал вызвать врача – глаза Ильи очень беспокоили Наполеона. Когда слуги покинули комнату, и они остались с Ильей вдвоем, князь спросил: - Много ли наших погибло? - Достаточно, - на языке Наполеона крутилась куча вопросов. Но он выбрал самый главный: - Что же теперь будет? - Не знаю, - ответил Илья. Чуть помедлив, он попросил: - Отвезите меня, пожалуйста, домой, барон. - Вас там будут искать в первую очередь, разве вы не понимаете, – произнес в раздражении Наполеон. - Я знаю, но не хочу компрометировать вас. У вас есть шанс избежать наказания. Прошу, уезжайте немедленно из страны! Мы проиграли! - Бросить вас тут? - Вы мне ничем не сможете помочь. - Отсюда мы уедем вместе, - отрезал Наполеон. – Я и шагу без вас не сделаю, ясно? Илья пробовал еще его увещевать, но Наполеон остался непреклонным. - Сейчас придет врач и осмотрит ваши глаза, а там мы вместе подумаем, что будем теперь делать. За срочный вызов врача Наполеон заплатил втридорога. И добавил за молчание столько же. - Мой друг, - принялся на ходу сочинять Наполеон, запрятав военную форму подальше, - пострадал на Сенатской площади, когда начали стрелять. Скажите, что с его глазами? Врач долго крутил голову Ильи, направлял то вправо, то влево, нажимал на какие-то точки. Наконец вышел из кабинета, в котором сидел Илья, и, вздохнув, сказал: - Он реагирует на свет, это хорошо. Есть надежда, что зрение вернется к нему. Наполеон мысленно возблагодарил всевышнего, в которого не верил. - Когда? - Возможно завтра, возможно через неделю. Раны на глазах не опасны, скорее всего, все дело в нервах. Когда он успокоится, то зрение постепенно вернется к вашему другу. Наполеон выдохнул свободнее и поспешил к Илье с добрыми вестями. - Хотелось бы верить, - тот воспринял новость не так бурно, как сам Наполеон. Он все еще переживал неудачу, переживал о товарищах, но больше всего о самом Наполеоне, боялся, что тот рискует из-за него своей головой. Поэтому, как только дверь за врачом затворилась, он сделал неуверенный шаг и, схватив Наполеона за руку, снова потребовал, чтобы тот отвез его домой, а сам уехал. - Вы же не понимаете, что теперь будет! – воскликнул Илья в волнении. Наполеон возразил: - Я все прекрасно понимаю. Но никуда не уеду без вас. - Я ни за что не покину Россию! Об этом даже речи быть не может! – вскинулся Курякин. - Хорошо, хорошо, - Наполеон не стал спорить. – А теперь пойдемте в кровать. Он лично уложил Илью и забрался следом, прижимаясь к нему и обнимая за талию, словно опасался, что ночью Курякин попытается сбежать от него. И заснул только, когда дыхание Ильи выровнялось. К утру были убраны все трупы и пятна крови. Желая выслужиться перед царем, обер-полицмейстер приказал сделать на Неве полыньи и сбросить туда всех убитых и даже тяжелораненых, которые были настолько слабы, что не смогли спастись самостоятельно. У Ильи началась горячка, он метался по постели и стонал. Наполеон почти все время сидел возле его кровати, отвлекаясь лишь изредка. К полуночи жар спал, но Илья был настолько слаб, что не мог поднять даже руку. С какой-то стороны это было неплохо, иначе бы Курякин направился в кавалергардские казармы и сдался властям, чтобы к Наполеону не вломились жандармы. В городе продолжались обыски и аресты. Многие из заговорщиков, которых схватили, признались в заговоре и называли известные им имена. Среди них часто упоминали князя Курякина. Наполеон ждал, что за ним тоже придут, но пока никто не спешил взять его под стражу и выдворить из страны. Он беспрерывно обдумывал варианты, как выбраться из Петербурга вместе с Ильей. От Уэверли пока не было вестей, видимо, куратор был слишком занят более срочными делами. Через день к Наполеону прибежал запыхавшийся Анатоль. - Что творится! – вскричал он, только завидев Наполеона в дверях. - Кошмар, - ответил тот коротко. Наполеон сомневался, что Анатоль заглянул к нему просто поделиться впечатлениями и оказался прав. - Барон, ведь вы дружны с князем Курякиным… - начал Анатоль. - Да. - Я ищу его. Вы не знаете, где он? - Нет. А зачем вам понадобился князь? - Дело в том, что он нарушил приказ нашего генерала и примкнул к бунтовщикам, кроме того, его видели в их рядах. Теперь князя разыскивают, чтобы арестовать. Я хочу предупредить его. Наполеон впился глазами в лицо Анатоля, судя по всему, тот был искренен. - Что ему грозит? – спросил Наполеон. - Боюсь, что ничего хорошего. Сами понимаете, участие в заговоре, отказ присягнуть императору… Сибирь и каторга как минимум. Ему не следует оставаться в России. Мне по секрету сообщил один приятель, что личный доверенный императора Головачев носом роет землю, чтобы найти его. - Только князя? – насторожился Наполеон. - Там долгая история, - затараторил поспешно Анатоль. – Они с ним не в очень хороших отношениях, хотя сначала и дружили, пока учились вместе в Пажеском корпусе… Потом они, видимо, не сошлись в чем-то. Головачев люто возненавидел князя. За эти годы Головачев сделал успешную карьеру, он на хорошем счету у Николая, тот поручает ему важные задания. Мне кажется, что сейчас он собирается свести личные счеты с князем. Я не сторонник подобного, поэтому и ищу его, чтобы предупредить. Так вы точно не знаете, где князь? - Увы, мой друг. Анатоль вздохнул и пошел к выходу, потом, вспомнив, обернулся: - Да, если вы вдруг его встретите, то сообщите, что в его доме произвели обыск и арестовали все бумаги. Ему там лучше не показываться. Наполеон решил выправить для себя и Ильи бумаги на выезд из России через Уэверли. Особо не рассчитывая на успех, Наполеон все же отправился к нему, так как не видел иного выхода. - Замечательно, что вы пришли сами, - сказал Уэверли, носясь из комнаты в комнату и складывая кипы бумаг в саквояж. – Необходимо отправить всю документацию в Англию, - пояснил он. - Ее накопилось столько, что до вас руки не доходили, мистер Соло. Но раз вы тут… - Уэверли притормозил и посмотрел на Наполеона. – Давайте все обсудим. - Давайте, - кивнул Наполеон. - В первую очередь, хочу сообщить, что наше руководство вами не довольно, вы плохо справились со своей задачей. - Но заговорщики не делились со мной абсолютно никакими данными! – придав голосу искренность, постарался убедить Наполеон. -Вы хотите сказать, что заговорщики разработали такой грандиозный план, а вы ни сном ни духом до самого их выступления? Не вы ли пытались уверить меня, что заговорщики только болтают и ничего не делают? - Я бывал не на всех собраниях. - Вы подставили меня, - укоризненно произнес Уэверли. – Поэтому я отправляю вас обратно в Англию. Там вы будете ждать моих дальнейших распоряжений. - В Англию? – опешил Наполеон. - Именно. Здесь вам оставаться не следует. Просто чудо, что вас не повязали вместе со всеми заговорщиками! Зачем вы вообще потащились на Сенатскую площадь? - Я должен был знать, что… Уэверли вскинул руку, призывая к молчанию. - Если вас арестуют, это может пагубно повлиять на всю нашу агентурную сеть в России. Мой вам совет, сидите и не высовывайтесь. Когда будут готовы бумаги на выезд, я вам сообщу. - Кстати о выезде, - начал Наполеон. – Не могли бы вы оформить бумаги еще на одного человека? Уэверли вскинул голову и подозрительно уставился на своего агента. - На кого? - Князя Курякина. Но, ясное дело, под своим именем он не может покинуть страну. - Да вы в своем уме?! – вскричал Уэверли. – Хотите помочь бежать заговорщику? - Да, хочу. - Вашего Курякина ищут денно и нощно, его имя стоит одним из самых первых в найденной в доме Трубецкого программе. Там, возле каждой фамилии Трубецкой ставил действия, которые должен был совершить мятежник. Так вот, за одно это Курякина можно казнить без суда и следствия. Странно, что вас там нет. - Я был всего лишь простым участником, - ответил Наполеон. – Никаких дел мне не поручали. А от Курякина я получал всю исчерпывающую информацию по заговору. Поэтому и хочу спасти его. - И речи не может быть об этом! – отрезал Уэверли. – Да и не особо делился Курякин с вами информацией, раз вы ничего не знали. Молитесь, чтобы жандармы не явились в ваш дом. В этом случае мы будем вынуждены отказаться от вас, мистер Соло, и тогда ваше положение заговорщика еще усугубиться тем, что вас осудят за незаконное присвоение титула! Поняв, что от Уэверли толку не будет, Наполеон засобирался. В спину ему ударилось: - Избавьтесь от Курякина, пока он не потащил вас за собой. Наполеон коротко кивнул и вышел. По дороге он обдумывал, куда ему спрятать Илью, оставлять его у себя было опасно. Впрочем, оставаться самому тоже. Это пока еще никто не вспомнил о скромном иностранце, сидящем тише воды, ниже травы на собраниях. О том, что он передавал огромные суммы на заговор, знали единицы, но они пока молчали – именно поэтому Наполеон все еще оставался на свободе. Наполеон до самого вечера решал вопрос с новым жильем. Наконец, это ему удалось. С чувством выполненного долга, он направился за Ильей, чтобы перевезти его туда. Когда Наполеон получит от Уэверли документы на выезд, он найдет способ переправить Илью через границу при помощи контрабандистов. Главное, чтобы у Курякина к тому времени не восстановилось зрение, иначе этот патриот все может испортить, проявив свое ослиное упрямство. Впрочем, Наполеон, если понадобиться, свяжет его и заткнет рот кляпом, но одного тут ни за что не оставит. Наполеон буквально влетел в дом, спросил у слуги, как Илья. - Спит, - ответил тот. Наполеон кивнул и прошел в кабинет. О том, что они переезжают, Наполеон не хотел говорить даже слугам. Он планировал собрать по минимуму вещей, просто сесть в экипаж и затеряться среди лабиринтов большого города. С Уэверли он сам свяжется, если понадобится. Настало время будить Илью. Наполеон прошел в спальню, опустился на краешек кровати и засмотрелся на спокойное лицо Ильи, на глазах его все еще была повязка. Повинуясь какому-то щемящему чувству в груди, он протянул свою руку и убрал со лба Ильи прядь волос. Илья нахмурился, но не проснулся. Наполеон осторожно потряс его за плечо. Илья мгновенно вскинул голову. - Что такое? – обеспокоенно спросил он. - Все в порядке. Просто хочу кое-куда с вами проехаться. - Проехаться? Вы из-за меня в большой опасности… - снова завел свою песню, от которой у Наполеона, если честно, уже скулы сводило. - Не больше, чем без вас, - ответил он. – Поднимайтесь, князь. Илья встал, Наполеон помог ему одеться. - Если вы голодны, придется потерпеть, - произнес Наполеон. - Не волнуйтесь обо мне. Аккуратно придерживая Илью, Наполеон повел его вниз. Пока он отдавал последние распоряжения, в дверь замолотили кулаками. Замерев на пару секунд от нехорошего предчувствия, Наполеон приказал: - Не открывать! А сам потащил Илью к черному выходу. - Быстрее, быстрее! – торопил он. Поняв, что никто пускать внутрь непрошенных гостей не собирается, дверь принялись ломать. Вскоре раздался грохот, возмущения слуг на английском, крики и топот бегущих ног. Выбраться через черный ход Наполеону с Ильей не удалось: жандармы и там преградили им путь. Наполеон бы попробовал прорваться с боем, но на руках у него был невидящий Илья, который лишь крутил головой, скрипя зубами на свою немощность. Наполеона с Ильей задержали, но пока не спешили никуда уводить. Жандармы кого-то ждали. Уловив еще неявный звук шагов, Наполеон напрягся. Кажется, это приближалось главное действующее лицо. Наполеон начал прикидывать, во сколько обойдется для них свобода. В гостиную вошел высокий, молодой еще мужчина в форме, с копной темно-русых волос, неприятным цепким взглядом и волевым подбородком. Наполеону он не понравился сразу, хотя ничего отталкивающего в его внешности не было. С таким будет непросто, если невозможно, договориться, и не потому, что он был кристально честным служакой, тут было что-то иное, но что именно, Наполеон пока затруднялся сказать. Мужчина осмотрелся, его взгляд уперся в Илью с забинтованными глазами. Губы человека расплылись в ухмылке. Затем он перевел внимание на Наполеона, тот внутренне подобрался, борясь с желанием дать ему в лоб: его осматривали словно товар на ярмарке, будто решали, сколько за него дать. Это Наполеону очень сильно не понравилось, он хотел было высказать наглецу все, что о нем думает, но тот уже больше не смотрел на него. Мужчина приблизился к Илье и произнес, растягивая слова: - Князь Курякин, волей государя императора вы арестованы. Услышав голос, Илья вздрогнул: - Вы? Я так и знал, что именно вы явитесь по мою душу. - Увести, - распорядился мужчина. Илье заломили руки, и повели прочь. Наполеон попробовал было броситься за ним, но его остановили. - Вы пока свободны, - сказал неприятный тип на чистом английском. – Советую, не покидать столицу до конца следствия. Если понадобитесь, вас вызовут. - С кем имею честь разговаривать? - Личный доверенный представитель императора Головачев. Честь имею, - быстро кивнув, мужчина вышел вслед за Ильей. Наполеон без сил опустился на стул.